Топ-10 стрит-видео в русском хип-хопе

Русский рэп всегда был беден на хорошие клипы. До недавнего времени эмси не заморачивались над промо, и если что-то и снимали, то из-под палки более прошаренных друзей и для галочки. Самое простое — собрать корешей, побродить по району и покачать ветками в кадр. Такой формат клипов, получивший на западе название street video, стал каноничным для хип-хопа, что логично, учитывая урбанистическую природу жанра и его демократичность. Уличное видео может снять каждый, как собственно, и записать рэп. Однако и тут есть свои фишки. Оператор может быть подслеповатым слесарем, а объектив мутным и потрескавшимся, но видос все равно выйдет запоминающимся, благодаря сочетанию харизмы эмси, колоритных ебальников в кадре и вайба самого трека. Русский хип-хоп, конечно, далеко не штрассенрэп в плане колорита, но и тут можно наскрести атмосферных видосов.

Классические клипы вроде «Биг Сити Лайф» и «Моей игры», ставшие больше, чем стрит-видео, в списке отсутствует умышленно.

Хатын, Брат (Uptown) - Пусть мусора мотают мой срок

Классика уличного хип-хоп-видео: черно-белое изображение, суровые ебальники в сантиментрах от фишая, тачка, прокуренная студия и никаких излишеств.

АК-47 - У щет мен

У гопников-концептуалистов из Свердловска подход более утонченный: АК-47 тщательно выстраивают композицию, следят за аккуратностью склеек и разводят постановочные мизансцены вроде кадра, где Витя сидит с литым диском от мерина в багажнике.

Sil-A - Живем по кайфу

Стволы, солевые дороги, чиксы на катере — магнитогорский колорит одного из OG трэп-сцены в России.

39 - TEMNIE STEKLA

Еще один драгдиллерский рэп от большого человека, но из нового поколения трэп-артистов.

Oxxxymiron & Schokk - То густо, то пусто

Главные антагонисты рурэпа начала 2010-х разгуливают по европейским улицам с наполеоновскими настроениями, прицеливаясь на завоевание России и еще не знают, что Кутузовым в их истории станет Рома Жиган. Один из ярчайших дуэтов в истории русского рэпа тут запечатлен на пике формы.

MC Анюта - Просто поверь в себя #2

Простая сельская девушка из Украины выпросила бит у самого Слима и записала по этому поводу мотивационный трек, преисполненный веры в собственные силы. Ничего более милого в русском рэпе не видел.

Смоки Мо & Лион - Крутиться

Некий Молла на пике своего увлечения южным рэпом. Одно из редких зимних стрит-видео на русском. Аляски с меховыми капюшонами и пар изо рта смотрятся аутентично.

Kunteynir - Фристайл

Тоже зимний стрит, только полноценным клипом этот пьяный фристайл, снятый на старую мобилу, точно не назовешь. Что не отменяет культовости видоса.

Obe 1 Kanobe & Грубый Ниоткуда - 3325

Дуэт московских подонков с одним из лучших своих треков.

Miyagi & Andy Panda - Там ревели горы

Серия муд-видео Мияги и Энди в поддержку их нового альбома верна духу старых хип-хоп-клипов, сделанных на коленке. И пусть чуваки заморачиваются с компьютерной графикой, освещением и хореографией съемки, итоговый результат выглядит просто и народно. Респект, за то что адаптируют жанр уличных видео под современность, сохраняя дух.

​​#пропагандакритики — рубрика, в которой я делюсь примерами сочной критики чего бы то ни было. Сегодня расскажу про книгу Лимонова, которого многие любят, а я не особо понимаю за что. Будет своего рода критика критики.

«Священные монстры» — это каталог гениев — писателей, поэтов, философов и политиков — которых Лимонов либо боготворит, либо презирает и желает низвергнуть с олимпа общественного почитания, а иногда эти чувства борются в нем на равных. Интересно, что презрение и снисходительный тон Лимонова почти целиком достаются русским писателям. В лобовую атаку на западных классиков Лимонов идти не решается, будь то Бодлер, Хэммингуей или Пазолини — говоря о них он аккуратен и позволяет себе максимум сдержанные насмешки при безусловном признании. Другое дело наши, тут, видимо, сказывается подсознательная писательская ревность и стремление конкурировать за место в вечности (книгу Лимонов пишет на склоне лет). Пушкина Эдичка объявляет «поэтом для календарей», Толстого — банальным халтурщиком, лившим воду, Набокова называет посредственным и второсортным. Ниспровергание идолов — занятие не только зрелищное, но и общественно полезное, однако лишь в том случае, когда ниспровергатель подкрепляет свои действия безотказной критикой.

В случае Лимонова, который писал «Священных монстров» в лефортовском СИЗО, нет даже вялой попытки покритиковать Пушкина или Толстого по делу. Он ограничивается остроумными афоризмами типа «календарного поэта», а разбор скабрезных подробностей личной жизни Лимонову дается с куда большим воодушевлением, чем критика стиля и идеологии. Его разнузданная «критика» Пушкина и Толстого напоминает бугурт школьника-нигилиста в комментах, не говоря о том, что зачастую она противоречит фактам. К примеру, Лимонов утверждает, что национальным поэтом Пушкина сделали большевики и Достоевский со своей знаменитой пушкинской речью, а при жизни А. С. был не особо признан, что конечно пиздеж и провокация, достаточно чекнуть современных Пушкину критиков, того же Белинского, или почитать, как о Пушкине отзывался Гоголь за 40 лет до речи Достоевского. Или вот глава, посвященная Гитлеру, одному из кумиров Лимонова, озаглавлена: «Гитлер — художник». Лимонов на полном серьезе доказывает, что Гитлер был талантливым живописцем и «без сомнения добился бы славы», продолжай он писать свои акварели. Любой более-менее разбирающийся в живописи человек разъебет эти смехотворные восторги по фактам. И даже беглое сравнение ученических и застрявших в XIX веке работ Гитлера с его великими современниками, рок-звездами от живописи, даст истинное понимание о «таланте» 1488-го. Но Лимонов, желая соригинальничать, подвязывает сомнительные факты под свои «сенсационные» трактовки биографий знаменитых людей. При этом не забывая через каждые пять страниц напоминать, что все это он пишет в тюрьме, с намеком мол, великий пишет о великих. Его книга, конечно же, завершается присовокуплением собственной личности к галерее портретов выдающихся людей, то ли с иронией, то ли всерьез. Тут, впрочем, вопросов нет. Возвеличивание себя — одна из немногих симпатичных мне черт Лимонова.

Обилие чуши, поданной с апломбом — не только недостаток, но и достоинство «Священных монстров». Все-таки Лимонов не последний человек в русской литературе и политике, и читать его мысли о Ленине, Гумилеве и Уайлде интересно во многом из-за мощной харизмы автора. Лимонов идеологически поверхностен, в своей заносчивости порой даже глуп, часто повторяется (слова «богема» и «озарение» у него, кажется, в каждой главе) и многое заимствует у более умных товарищей (все, что он пишет о Селине и Эволе до него написал Дугин, глубже и интересней на порядок), но ему не откажешь в писательском таланте и знании жизни. Он умеет точно подметить деталь, черту характера, мощно начать и эффектно закончить. Сочных цитат и наблюдений в «Священных монстрах» хватает. Ну и конечно, работает сила личности — список вдохновителей, что носит под сердцем художник калибра Лимонова, всегда интересен.

Когда рэп набирал популярность в России, люди говорили, что он заменит народу шансон. Этого, конечно, не случилось — место шансона в нашем коллективном бессознательном остается незыблемым. Хотя у шансона и рэпа действительно много общего. Оба конструируют городской фольклор, оба зарождаются из народной волны, которая со временем накрывает СМИ, оба жанра открыто или втайне презираемы интеллигенцией и считаются плебейскими и оба со временем становятся для той же интеллигенции открытым или тайным guilty plesaure.

Создательница канала «Чифирнуть бы — ништяк» точно не ощущает никакого guilty по поводу своего увлечения. Это первый канал в телеге, где пишут о русском шансоне и всем, что вокруг него, не только со знанием дела, но и сочным аутентичным слогом. Тут вспоминают легендарные видеобаттлы 90-х, например, Михаил Круг против Трофима (must watch), откапывают звезду фактора-2 в тик-токе и открывают будущих звезд современного шансона на ютубе. С такой умелой пропагандой следующим новым взлетом на русскоязычной сцене вполне может стать шансон. Подписывайтесь, пока это не стало мейнстримом. Тем более, такие качественные каналы о музыке появляются далеко не каждый день @chifirvradost

Вечное сияние чистого трэпа — Yung Trappa «JP2»

По вторникам мы вспоминаем о недооцененных релизах русского рэпа, и сегодня у нас альбом, который невозможно переоценить, а значит он будет недооценен всегда, даже когда повсеместно будет признан классическим (а это обязательно произойдет).

Как объяснить, чем отличался 2014-й от 2020-го одним предложением? Помню, как ранним утром в баре 1703 я ставил Скриптониту трек «Я Хороший» и он нихуя не понял.

В 2014-м ты мог слушать парня уровня Трэппы и при этом скрывать его существование от мира. Сегодня про столь яркого поца раструбят все паблики после первой пары синглов, но еще раньше его подпишет тот же Скриптонит. В 2014-м я охуевал от безудержного сияния нового микстейпа Трэппы «Jesse Pinkman 2», но никто вокруг не мог узреть этот свет.

Если по честному, русский рэп для меня закончился после Янг Трэппы. Все что было дальше — эксплуатация жанра. Иногда из этой эксплуатации получалось что-то интересное, а иногда тупая коммерция, но в любом случае, это уже не был тот самый рэп ради рэпа. Насколько Трэппа жил рэпом видно из обильного видео-наследия, разбросанного по ютубу. Это съемки на мобилу со студии, самопальные уличные клипы, пьяные фристайлы из тачки. О чем речь, когда самый просматриваемый клип на трек «Я хороший» мы сняли с ним по угару, почти случайно, за 3 часа у него на студии. Пусть пафосно, но Трэппа не писал трэп, трэп происходил сам собой как только Трэппа заходил в комнату. Взрослые мужики вроде Sil-A и Димасты, привыкшие позиционировать себя как OG, вели себя с 19-летним Трэппой абсолютно на равных и это вполне уникальная хуйня.

Его музыка, несмотря на максимально агрессивную тематику, пронизана этим чувством праздника. Кто-то сказал, что великий человек делает так, что люди рядом с ним чувствуют себя значительней. Трэппа делал это своим музлом — слушаешь его и как будто заряжаешься.

Касаемо микстейпа Jesse Pinkman 2 — это самый цельный и вместе с тем самый безумный релиз Трэппы. А еще самый качественный, и не просто у Трэппы, а во всем русском трэпе на тот момент. Этот звук еще долго не могли переплюнуть — он опережал моду на пару лет и высоко задрал планку по сведосу. Казалось, что Трэппа знает что-то, чего не знают другие, и это было действительно так. Он мог быть одновременно нежным и грубым (совместный с ЛСП «Doggystyle»), со своим отнюдь не гангстерским тембром голоса звучал жестче Димасты с ним на фите («30 убийц») и сходил с ума абсолютно на всех треках, словно был готов умереть прямо в будке.

Как настоящий мастер жанра, Трэппа не был к нему привязан, и свободно экспериментировал, хоть с электроникой («Кайф»), хоть с гитарными риффами («Добро Пожаловать») или клаудом в треке «Я хороший». «Если бы у меня оставалось последнее желание, я бы выбрал взорвать жирного под этот трек», — сказал Олег ЛСП про «Я хороший», и как человек, проделывавший подобное не раз, не могу с ним не согласиться. Трэппе, писавшему свою музыку на помпезных улицах Петербурга и назвавшему себя в честь одного из архитекторов питерского барокко, была доступна широкая палитра плотского язычества в музыке, но он совершенно не понимал хмурого православного смирения. «Я хороший» — это исповедь после упоительной оргии, отрезвляющий финал сверкающего вакхическими выебонами полотна, столь же неожиданный, сколь и необходимый. Единственный подобный трек в его музыке, в котором он не смиряется, но позволяет себе выглядеть чуть-чуть слабым. Здесь Трэппа выходит за пределы трэп-парадигмы, выворачивая душу, и, как мне кажется, пишет один из самых интимных треков, которые в принципе были написаны на русском.

Лучшие треки: весь альбом

Yung Trappa «Jesse Pinkman 2»
spotify | apple | яндекс | vkontakte

Тут Игорь Банников, это чувак, который руководит Афишей-видео и делает передачу, где музыканты угадывают треки, так вот, этот мужчина написал ни много ни мало манифест новой музыкальной журналистики, а его опубликовали @imi_live. Хочется отметить, что затея безусловно удалась, хотя бы потому, что я сейчас пишу этот пост. То что в манифесте Игоря, написанном в несколько истеричной манере, присутствуют словесные конструкции вроде «прогнозы бытия и прочие измышления», которые я ожидаю скорее от древесных грибов в комментах паблика ТВЖ, а не от человека, претендующего на менторство в журналистике, это даже хорошо, это добавляет меметичности. Не менее мемны фразы из разряда зумеры изобрели еблю: «провозглашаю журналистику еще одним видом искусства». Как будто Игорь пропустил последние 200 лет развития европейской культуры и не слышал ни про Бодлера, ни про Уайлда. Тем не менее, многие болезни нынешнего музжура, которые отмечает автор, вроде неготовности к критике, лени и вторичности, мне тоже кажутся важными. Но есть одна проблема — лечить их собрался человек, который в своем канале последние годы выдает ровно тот стиль музжура, от которого теперь плюется. Причем не называя имен. Хотя, судя по подводке Игоря к своему манифесту, хуево работают практически все вокруг него:

«Современная русскоязычная журналистика превратилась в форменный бардак, в продленку для второгодников, в сборище копипастеров и двоечников, списывающих друг у друга контрольные. Одни журналисты занимаются самопиаром, другие — срачами, третьи пишут откровенную залепуху с тремя фразами, а четвертые хвалят друзей-музыкантов в страхе стать «нерукопожатными». Иными словами, в русскоязычной музыкальной журналистике можно увидеть все, кроме реальной работы и прогресса… за редкими исключениями».

Хотелось бы от Игоря конкретных примеров людей, которые по его мнению занимаются срачами, пишут откровенную залепуху с тремя фразами и хвалят друзей-музыкантов. Не окажется ли случайно самого Игоря в этом списке? Риторический вопрос.

А пока хотелось бы воспользоваться всем этим бугуртом и немного попиарить крутых ребят, которые делали контент в музжуре за последний год. Назову это список Порнорэпа:

1. Даня Рожков, паблик музыка-которая. Беспрецедентно дотошная рецензия на альбом Хаски, за которую там же в комментах Дане респектует Хаски. Это к фразе Игоря о том, что музыканты смеются над музыкальными журналистами. Но у Дани и без Хаски есть что почитать, заходите, этот парень будет сиять.

2. Field of Pikes @fieldofpikes. Въедливый разбор творчества Мумий Тролля. И еще куча ядовитых культурологических заметок про российскую поп-музыку, а еще рецензия на сборник «Новая критика» — чуть ли не единственная попытка продвинуться в диалоге об этом сборнике дальше расплывчатых эпитетов. Или вот совместный с Ромой Марабуто материал про любимую музыку Курта Кобейна — чем не высококачественная архивная журналистика?

3. @zzhhoorraa Селиванов. Если вы об этом человеке не слышали (а он делает все, чтоб вы о нем не слышали), то не можете с полным правом говорить о современной музкритике вообще что-либо. По ссылке емкая социокультурная критика феномена Моргенштерна.

4. @rushuffle. Можно сколько угодно ругать его за неэтичность и за что его еще ругают, но то, что Олег — один из ярчайших персонажей современного музжура отрицать невозможно. У него есть одно важное качество — внимание к языку и умение его использовать. Раз уж на то пошло — вот главная проблема современного музжура для меня. Стиль превыше всего. Текста Олега узнаю из тысячи. Забыл добавить — сериал про поп-музыку для ленты, как бы кто ни относился, масштабнейшая затея года в музжуре. https://youtu.be/olSE92EL7BU

5. Коля Редькин. Человек, еще недавно поплевывавший в авторов тг-каналов с высоты standalone-блога The Flow, сегодня бодро строчит ежедневные заметки в собственный канал. Коля умудряется быть везде: и на Медузе выдает компетентный разбор Текаши для бумеров, и на ИМИ своевременно регистрирует смену повестки, и в своем тг-канале откапывает раритеты, и чего только не делает Коля, как только все успевает.

6. Андрей Недашковский. Временами выдает бомбы что пиздец, из последнего — мощнейший заход на тему Канье Уэста через интервью с гендиректором компании, выпускающий вездеходы «Шерп», те самые из последних клипов Уэста.

7. Вписка. Эти ребята внесли в летописание современной поп-музыки и андеграунд рэпа больше, чем кто-либо. Да, есть проблемы с харизмой, есть еще вечная проблема «почему вы не задали вопрос который я бы задал», но как бы пойди и задай, кто мешает? По «Вписке» будут писать учебники русской поп-музыки, это совершенно точно.

8. Александр Горбачев @musicinanutshell про Канье. Раз в год и палка стреляет, как говорится. Если серьезно, самый глубокий и при этом самый увлекательный текст про «Jesus Is God», из выходивших на русском в прошлом году.

9. Петар Мартич на Афише про шансон by @smdot. Не люблю Афишу, но не могу не признать, что изредка они делают вещи.

10. Whole Era. Это из недавних находок — пример свежего подхода к новостной журналистике. Чувак вместо рерайта новостей про звезд западного рэпа выдает личный взгляд на повестку. Фреш.

11. Гуру хип-хоп-теории из паблика Skillz успешно осваивают язык ютуба — замутили ролик про то, почему руссская музыка грустная на лям просмотров https://youtu.be/J_EVK-9Ppgw

И это лишь те немногие примеры, что первыми пришли на ум. Исходя из статьи Игоря, есть два варианта оценки этого списка: либо все эти люди — сборище двоечников-копипастеров. Либо это редкие исключения. Можно ли этот список известных в своем деле людей квалифицировать как «редкие исключения» оставлю на усмотрение Игоря.

Группа Любэ — искусство синкретизма

Первый концерт в моей жизни — выступление группы Любэ. Мне было 7, кассета с альбомом «Комбат» крутилась в батином плеере Sony, баюкая сам себя я напевал «комбат-батяня» перед сном вместо колыбельной. Дабы простимулировать любовь к правильной музыке родители привели меня на десятилетие группы в «Олимпийский». К началу мы опоздали: Расторгуев на сцене уже вовсю орал «Атас!», а наши места заняли какие-то панки в косухах, которые вели себя так, будто пришли на концерт КиШа. На пластиковых креслах вокруг гнездились взрослые мужики с семьями, неформальная молодежь, подвыпившие десантники и чопорные тетушки в беретах — все в перемешку. Тогда это казалось нормальным. А сегодня, конечно, задумываешься — что привело эту гетерогенную массу на концерт группы Любэ?

Сегодня доминирует две полярных реакции на Любэ. Общенародное отношение, пожалуй, лучше всего выражает это видео — Путин с Медведевым после победы первого на выборах проходят по Красной Площади под песню «Давай за…». Толпа ликует, Владимыч смахивает скупую, чистую как капля «Путинки». Сентиментальный брутализм в красках. Последние 25 лет песни Игоря Матвиенко (музыка), Алекандра Шаганова (слова) и Николая Расторгуева (исполнение) русские люди поют за семейным столом и степенно слушают в Кремлевском дворце.

Второй тип современной реакции на Любэ выдал Дудь, чьи вкусы и взгляды — неплохой термометр настроений его обширной либерально настроенной аудитории. В лучшем случае снисходительное, а в худшем враждебное отношение к Любэ, вызванное народным звучанием и военно-патриотической тематикой песен группы — общее место в интернете.

На мой взгляд, Любэ — проект редкой гениальности для нашей поп-сцены. Креативные заслуги тут целиком лежат на продюсере, или как он сам говорит, музыкальном руководителе группы Игоре Матвиенко. Будучи артистом советских ВИА, Матвиенко впитал утилитарный советский псевдонародный фольклор в большей степени, чем ему бы хотелось. Сам он поглядывал в другую сторону. В своих интервью он демонстрирует глубокое понимание западной поп-музыки: уверенно рассуждает о Нирване, вокальных данных Мадонны и рассказывает, как слушает Basement Jaxx для вдохновения, сочиняя треки Иванушек.

Идея Любэ родилась на стыке двух жизненных обстоятельств Матвиенко (внешней работы на эстраде и внутреннего увлечения западным роком) и одного обстоятельства глобального характера — распада СССР. Матвиенко гениально уловил настроение советских людей, вынужденных вступать в новую эпоху против собственной воли. «Кто сказал, что мы плохо жили?» — именно так назывался второй студийник Любэ 1992 года, и в этой фразе емко выражена ретро-идеология группы. Здесь и признание того, что прошлое осталось в прошлом, и задетое самолюбие, и противопоставление себя новому времени, и обилие того, что называют топливом современной поп-музыки — ностальгии. Музыкальным выражением этой без пяти минут реваншистской, ностальгической идеологии стал сплав дедовского по западным меркам рок-н-ролла и народной песни. Матвиенко, наверное, первый, кто додумался скрестить инструменты западной поп-музыки со звучанием русского аккордеона. Сколько раз мы еще услышим этот безотказный прием впоследствии? Чего стоит один лишь «Черный Бумер».

Ключевые песни альбома «Кто сказал, что мы плохо жили?» — это «Не валяй дурака, Америка!» и «Тулупчик заячий». Первая — беззлобное и лихое выражение сверхдержавной гордости, построенное даже не на советских, а на имперских образах: Екатерина, Сибирь, Аляска, валенки. Автор текста Шаганов тут умело скрывает советско-американские терки за более глубокой исторической образностью. Аналогичный трюк он проделывает в песне «Тулупчик заячий», заимствуя пушкинские образы русского бунта для выражения народного гнева из-за распада красной империи: «Емельян Пугачев не простит…». Такая вот постмодернистская по сути матрешка: баян в электрухе, большевистская ностальгия в старорусском сентиментализме, «Капитанская дочка» в песне о распаде Союза…

​​Ночью релизов вагон завезли, про лучшие в двух словах. Все ссылки на спотифай.

Кровосток, ATL, Макс Корж
Социально-политические заходы после «Хошхонога» требуют еще более серьезной проработки, и старички вывозят. Кровосток выдал сочнейший сторител про кремлевский нал, в котором мерещатся призраки хошхоноговской образности: «внизу мясо охраны, фойе в буженине мрамора». ATL рефлексирует на тему рязанского сахара и депутатского кокаина, тут почему-то опять вспоминается Хаски с его прошлогодним октябрем. По-моему Дима нихуево так всех вдохновил в хорошем смысле. У Коржа политика прорывается ближе к концу лихого 6-минутного фристайла c охуенным хуком о превратностях судьбы артиста, и регистр политического дискурса у Коржа несколько иной.

Lizer
Макс Корж для зумеров — честная песня про взросление с модно сведенными драмсами.

Гуф
Алик не стареет, неожиданный фит с пропавшим куда-то Индаблэком, у которого в 18-м был отличный альбом «Саваж», после чего он стилистически расплылся на последующих релизах. Кажется, что такие куплеты Гуф сможет сочинять минимум еще лет 10, на этот раз зарисовка про поездку на море с подругой. Насколько же обаятельный человек. Здоровья вам, Алексей.

Vacío
Самый интересный новичок последнего года выпускает дебют. Начинается все смесью поджанров инди-рока и рэпа в духе Кида Кади, продолжается деконструированным трэпом с обязательным атрибутами вроде бэби-войса, абсурдных текстов и околодрилловых саб-басов. Надо расслушивать.

Тальник
Читать про новый альбом культового сибирского проекта отправляю к Коле, он там все отлично расписал. Если вкратце, Тальник (экс Творожное Озеро) — это хаунтологические как это модно говорить треки, записанные двумя людьми, про которых за 10 лет их творчества неизвестно абсолютно ничего. Альбома, естественно, нет на стриминге, что я конечно горячо одобряю.

А вот это плейлист с новым русским музлом, который я переодически пополняю зацепившими треками. Подписывайтесь.

(облога Тальник)

​​La Coka Nostra — бунт белого трэша

Злой белый мужик с пушкой — не самый актуальный фетиш современного Запада. Может быть, именно в этом причина гротескной непопулярности La Coka Nostra у себя на родине. У белого мужчины в современной Америке нет культурных предпосылок быть злым и сильным, по крайней мере с точки зрения тех, кто рулит медиа. Мне представляется, что группа белых андеграунд-звезд во главе с седым ирландским блюз-рэппером звучит для хипстеров Нью-Йорка и Калифорнии примерно так же, как если бы Бутырку включили в Noor баре. На Pitchfork о La Coka ни слова, а на RYM у их первого и лучшего альбома «A Brand You Can Trust» со Снуп Догом и Би-Рилом на фитах оценок меньше, чем у ДСНЯ Скриптонита (учитывая, что 90% аудитории сайта — американцы).

А вот в России La Coka Nostra сразу получила культовый статус — тяжелый грув злого белого рэпа про правительственный заговор, скрещенный с гармониями байкерского хард-рока и кантри оказался ближе русской молодежи, чем черным рэпперам или белым рокерам. В La Coka много праведного христианского гнева, но совсем нет свэга. Короче люди, выросшие на русском роке и Limp Bizkit, эту музыку полюбили быстро.

Ключевые участники первого альбома Everlast и Ill Bill — люди с обширным гитарным бэкграундом. Последний начинал в метал-группе, первый строит собственный стиль на смешении рэпа и блюза. Отсюда близкое к року звучание группы. И конечно, как белые люди, читающие рэп в Америке, оба эксплуатируют идеологию белого трэша т.е. европеоидов, отброшенных на обочину американского общества. Потому что должны же быть какие-то уличные обоснования права читать рэп.

Для прослойки white trash характерны:

1) любовь к проявлениям традиционной маскулинности типа баров, виски и сигар, а также
2) вера в заговор илюминатов, понахуяривших 5G-вышки и вакцины с чипами
3) воинственная религиозность
4) любовь к американской армии и праву на ношение оружие.

Короче, это идеология проигравших людей, которых не замечают, от которых отмахиваются как от мух. Так что если вам нравится звук La Coka Nostra — можете смело относить себя к правой или инстинктивно сочувствующей им аудитории. Тексты понимать для этого необязательно — согласитесь, что левая или леволиберальная музыка так попросту не может звучать? Звучание La Coka буквально вопиет о каком-то заговоре, глобальной несправедливости, взывает к национальной гордости и призывает к действию. Ну, или как это называют редакции больших стримингов — «музыка для тренировок».

Одна из ключевых песен альбома — «Gun In Your Mouth» — средоточие сексуальных фантазий белого мужика. Тут и ограбление банка, и большой мотоцикл, и пушка, постоянно торчащая у объекта ненависти во рту. «We the real thing, we bring Scorsese to reality» — рычат сквозь матрицу злые белые парни, выделяя тестостерон вместо пота. Тема другой важной песни «The Stain» — критика американского капитализма, осуществляемая через демонизацию Голливуда. Ил Билл обращается к своей дочери, предостерегая ее от соблазнов шоу-бизнеса — один из чрезмерно трогающих моментов альбома.

Впрочем, «A Brand You Can Trust» не исчерпывается идеологией, ибо это в первую очередь — стилистически уникальный и лучший в своем суб-жанре рэп, созданный мастерами своего дела. Помимо упомянутых уже участников + Slaine и Danny Boy тут гостит Sick Jacken из Psycho Realm, ультраполитизированный афроперуанец Immortal Technique и Bun B из великой южной группы UGK. Про Снуп Дога уже говорил. Учитывая участие двух последних, вдвойне удивительно, почему La Coka стали нишевой социально окрашенной музыкой и не признаны хип-хоп-сообществом. В этом смысле российские фаны группы справедливость отчасти восстановили.

La Coka Nostra «A Brand You Can Trust»
spotify | apple | яндекс | vkontakte

​​Соседи-оккультисты вербуют беременную глупышку для своих оргий (18+)

«Ребенок Розмари» — буржуазный сатанизм в потребительском раю

Роман Полански — режиссер подозрения. Запахи подозрений, образы подозрений, звуки подозрений — то, из чего Полански сшивает свои фильмы. Это могут быть аналитические подозрения следователя («Китайский квартал») или писателя («Писатель-призрак»), но это могут быть и иррациональные, мистические, шизофренические подозрения уязвимого существа. В своем раннем шедевре «Ребенок Розмари» Полански играет со вторым типом подозрений, запуская в голову своей очаровательной героини (Миа Фэрроу) гнойный туман сомнения, окутывающий ее жизнь липкой тиной ужаса.

Известная формулировка Ханны Арендт о банальности зла здесь находит исчерпывающую визуализацию в образе чопорных пенсионеров-оккультистов, творящих вселенское зло средь бела дня, буднично потягивая «липтон» из старомодного сервиза. В иррациональном отвращении, с которым Полански глядит на мир, есть спасительная доза иронии. Он иронизирует и над моралью, порождающей общество потребления, и над силами, которые противостоят общественной морали, и над продуктами этой морали — успешными хомо, погруженными в тихие радости мещанской жизни. В образах главных героев, молодой пары, ждущей ребенка, отдаленно угадываются черты самого режиссера и его жены Шэрон Тэйт, и это уже жестокий стеб со стороны Полански. Этот чудом выживший выкидыш гетто, выскочка, пробившийся в Голливуд на таланте и харизме, очевидно смеется над самим собой, втягивая в эту опасную игру окружающих. Модная богема, частью которой Полански стал в Голливуде, очевидно не соответствовала духовным запросам режиссера. Его любовь к красивой жизни, воплощенной в образе героини Миа Фэрроу, незадолго до съемок расставшейся с Фрэнком Синатрой, несет гнилое семя внутри. В любовных признаниях Полански слишком много презрения, идущего от ума маленького польского гордеца. Его тянет к американской роскоши и красивой жизни, хоть он их и презирает. Ведь если посмотреть на Шэрон Тэйт, актрису популярных мыльных опер и светскую диву, разве она соответствует гению Полански?

Рефлексируя на тему отношений с красивой, но глупой женой, Полански играет с собственной жизнью, снимая фильм о черной магии на основе собственной биографии. Игра Полански зашла слишком далеко — его беременная супруга гибнет от рук секты Чарльза Мэнсона через год после выхода «Ребенка Розмари». Жестокое убийство происходит в доме Полански на голливудских холмах в отсутствие режиссера. Через несколько дней шокированный Полански в последний раз вернется домой, чтобы засвидетельствовать убийство. На месте бойни он сфотографируется для журнала, прямо у входной двери, на которой кровью было выведено: «СВИНЬЯ». Вечно должен биться, виться обезумевший смычок…