Бал — скопление кучи людей и шума. Место, где жители Царства становятся существами Шрёдингера — и люди, и монстры одновременно. Изящные звуки пианино и скрипок в синхронном хороводе, которым вторят пары молодых юнош и девушек, доносятся откуда-то сверху, из-под ледяного потолка.
Невзрачной галкой силуэт у стены оглядывает эту какофонию. «Мертвец» смахивает тоненькую прядь и смотрит в толпу — и на каждого человека, и ни на кого.
— Чего стоишь? Танцевать не с кем?
— С кем мне танцевать, позволь спросить, — голос и правда напоминает мертвеца. Огонёк в пышном платье хлопает глазками.
— Тут столько женщин, знаешь ли, — Аня давит своими рассуждениями на солдата, пытается утопить его. — Хотя ладно, твоя рожа настолько кислая, что глинтвейн лучше будет!
— Убейся, а? — Мертвец лениво зевает, прикрывая рот ладонью, игнорируя собеседницу. — Тебя скоро патологоанатом называть будут. Ты та-а-ак возишься со мной.
Девушка уставилась на салагу, тряхнула головой и как выпалила:
— Ну уж нет! Пусть буду Аналом или что-то такое, но не… патологоанатомом. Слово некрасивое! — выкрутилась она.
— Мне наоборот кажется.
— Они ж только людей вскрывают и всё!
— Просматривают органы мёртвого на всех уровнях.
— Бррр, возможно.
Взгляд Мертвеца поднялся к источнику мелодии. Ледяная люстра на потолке.
— Если она упадёт на нас, то пострадает вон та девушка.
— Ты — псих, Дима! Хватит думать о смерти! Я хотела предложить тебе потанцевать, а теперь — ну тебя!
— О глинтвейне… — парень высунул из кармана шубы кошелёк и на глаз отсыпал горстку монет. — Возьми мне пряный безалкогольный.
— Ну ты и извращуга! Пря-я-яный, безалкого-о-ольный! Ты как будто иностранец.
— Считай да.
Огонёк оставила юношу среди вальса безумия и надежд. Кто будет следующим павшим ради Царевны? Нужно ли беспокоиться ему? Но, кажется, Диму это не волнует. Лишь волнует проклятая люстра. Почему она ещё здесь!? Она ж еле держится!