#12

Ай-ай-ай! Уже зима на носу, а мы еще не поноябрили!) А я ведь вам фоточки сделал)

Ноябрь вечно простужен, всеми забыт и наглухо застёгнут. Все дожди выплакал Октябрь-истеричка, всё веселье забрал себе яркий и роскошный Декабрь, а Ноябрю остаётся только ледяное спокойствие. Он прячет длинный нос в сто раз намотанное на шею кашне, старательно обходит лужи, ежится в слишком тонком пальто, гремит стылыми кляксами нот в холодном портфеле по дороге в консерваторию. Он не так уж и стар — просто утром его виски инеем выбелило. Он резкий и гулкий в звуках, тревожный, как звонок последнего трамвая, идущего в депо, и тянется, как полярная ночь.

Он растворяет своё уныние в долгом вечере, что наступает едва ли не утром и рассыпается для Ноября на светящиеся кнопки чужих окон, за которыми — янтарный свет, интимно приглушённый абажурами, чужое счастье, длинные чаепития на кухне под разговорчики и тепло.

Ноябрю не завидно: он привык и даже ничуть не озлоблен. Он сдаёт в гардероб все обиды и, как фрак, надевает на себя новые надежды. Обнимает виолончель со знойными формами и холодными, твёрдыми боками и ведёт смычком, вылизывая людям души шершавым языком меланхолии. Он играет незнакомым людям про сквозняк в сердце, про хрупкий, ломкий и хрусткий ледок на лужах, про дыхание ещё не наступившей зимы.

Тем, кто к нему равнодушен, он представляется занудным профессором консерватории — серым, как моль, и вгоняющим в зевоту с первого взгляда. Но тем, кто умеет видеть, он является в напудренном серебряной пылью парике и чёрном бархатном старомодном камзоле, сшитом из беззвёздной холодной ночи, отороченном кружевами первой изморози. За правым его плечом — ледяной ветер в полях, выдувающий из тел души, голодные крикливые синицы, первые жестокие заморозки. Но за левым — потрескивающие в камине дрова, припрятанная коробка с печеньем и долгие, уютные вечера с тем, кто видит Ноябрь твоими глазами.

Каждое утро Ноябрь распахивает шторы словно занавес, но видит только свинцовые облака. Он ищет в шкафу прошлогодние тёплые вещи и находит их совсем не такими, как помнит. Его кусает за шею шерстяной свитер, а шапка выглядит так, словно её всё лето жевало отчаянье. Он варит кофе в старой турке на одного — и тут же о напитке забывает, потому что у него полно дел.

Он большой трудяга: выгнал посетителей из парка, укрыл на клумбах розы на зиму, запер летний театр, вытащил и перевернул вверх дном пузатые лодки из пруда, стряс последние листья с деревьев, затопил вестибюли метро людьми, а все кольцевые замкнул в пробки.

Он поменял дневной свет на неон вывесок и оранжевое тепло фонарей, раздробил и размножил мерцание огней на мокром асфальте, загнал чернильную тьму по подворотням. Он доволен собой и чудит — вечером, тайком от Декабря, покупает новую роскошную ёлочную игрушку и посматривает в сторону кладовки, где спит подставка под ёлку. Увы, но это не его вотчина. Поэтому он забивает полки магазинов новогодними товарами загодя, садится писать длинное письмо Санте, чтобы успеть первым, и грустит, грустит, грустит ото всех втайне.

Пока однажды утром всё не изменится — и Ноябрь, распахнувший по своему обыкновению тяжёлые плотные шторы своей души, утонет в белом молочном свете. Потому что ночью, скрытно от всех, ожидаемый всеми, но всё же неожиданный, как приезд цирка-шапито, выросшего за ночь на пустыре, в город пришёл его величество Первый Снег.

Длинными ноябрьскими вечерами эмигранты сбиваются в кучки и устраивают музыкальные чтения. Кто угадает произведение, тому ❤️❤️❤️

sysytema london theatrical productions

Гиперфиксация. 

Моё проклятие и моя суперсила. Но если уж накрывает, я всегда использую этот феномен на максимум.

Полгода назад я решил собрать материал для новой книги и ушёл в исследования по психологии. Открытых знаний быстро стало мало — пошёл на курсы. 

И всё… провалился в психологию, как в кроличью нору.

Буду ли я когда-то консультировать? Не знаю. Пока всё туманно, но невероятно интересно.

Ну а еще у меня теперь есть коллекция мемасиков на тему психологии))

Делитесь про гиперфиксацию. Знакомо? Сталкивались?

Я тут поумничал на соседнем дружественном канале на счёт разницы между отечественным книжным рынком и зарубежным книгоизданием😘

Я знаю, я долго не появлялся. Не потому, что ничего не происходит. Скролю ленту обновлений от коллег — там везде конец года, подведение итогов, успешный успех. Думаю: ну у меня же тоже столько всего. Будапешт — Вена — появление официальной страницы «Ланкастера» на сайте «Эксмо» — День Медведя — ёлка наряжена — статус сценариста — первый вариант перевода «Ланкастера»… ну как бы есть о чём рассказать, а фоном…

Очень родной, очень близкий человек за очень короткий промежуток времени из здорового, активного члена общества перешёл в состояние, которое больно и обидно, но очень метко в народе называют «состоянием овоща». Потому что опухоль головного мозга. Поднята на ноги пол-Москвы, привлечены лучшие специалисты, но это неоперабельно — и на этом всё. Прогноз — полгода и понимание того, что ты больше с ним никогда не поговоришь как прежде. Потому что там теперь своя реальность. И в этой новой, больной реальности в сознании человека тебя вообще двое: один уехал в командировку, а другой — в соседней комнате.

Комкает в руках какую-то тряпочку, слова выговаривает старательно, а в глазах тревога, которую не растушует даже плохое соединение Zoom: не понимает, с кем говорит. Память, как в детской игрушке-калейдоскопе, каждые пять минут складывается в новую картинку. В этой картинке — обрывки настоящей жизни, но складываются они всё время во что-то странное, больное и пугающее от того, что ничего с этим уже не поделаешь.

А ещё думаешь постоянно, что мог сказать что-то хорошее и важное в прошлый раз, когда прощались, а сказал: «Скоро увидимся». А получается, что не скоро, а уже никогда.

А так-то я по жизни оптимист. Просто сегодня не шутится.

Берегите близких. Ей-богу, не знаешь, какой он — этот последний раз.

#невыносимая_прелесть_бытия

Тут выяснилось, что Мелкий не умеет писать по-русски. Говорит хорошо, читает сносно, а писать не может, так как до сих пор этот навык не требовался. Стали учить — и тут выясняется, что у человека очень странные отношения с таким загадочным явлением, как «ь». В английском таких знаков, как «ь» и «ъ», нет. Так что расставляет их Мелкий там, где ему вздумается.

Попросил тут написать пару строк о себе — как получится. Ну, чтобы понимать масштаб катастрофы. Сидит здоровая детина, сопит, выводит старательно. Заглядываю через плечо, а там:

«Меня зовуть Серёжа. Мне 15 леть..»

Блин, это так мило..

Или неть?))

#невыносимая_прелесть_бытия

В продолжение поста про обучение русскому языку: у Мелкого наметился рейтинг нелюбимых русских букв. Это «ё», «й» и «ь».

При этом к «ы», например, вопросов нет. Потому что, цитирую: «С ней и так всё понятно». И к «ъ» — потому что её ни хера не встретишь.

Ну и, как следствие, слово «тёпленький» вчера окончательно доломало ребёнку его хрупкую душевную организацию )

Мне сегодня пришёл невероятный подарок от невероятного автора — Анны Бауэр ✨
Свой восторженный отзыв на книгу «Вирява» я уже тут оставлял, но тогда я ее прослушал в аудиоверсии. А теперь Анна сделала мне королевский подарок - бумажую версию с автографом. И как же я люблю бумажные книги! Можно шуршать страничками, закладывать нужные места конфетными фантиками и вообще — дышать этим запахом.

Если вы ещё не читали «Виряву» — срочно читайте! Эта книга — настоящее событие года в книжном мире. Невероятная, самобытная, с замечательным языком, историей и стилем.

И я пойду перечитаю)

Всех с наступающим!

#12

Он седой как лунь, старый как мир, большой и добрый. У него сто имен и ни одного правильного. Он самый старший из всех месяцев в году, но моложе всех душой. За это его и любят больше всех остальных вместе взятых. У него из колонок шпарит Jingle Bells в рок-обработке, он давно взял штурмом все хит-парады, он пьян с утра и измазан в блестках и губной помаде, и я думаю, что вот так — черт вас дери! — хочу встретить старость. Хочу, чтобы передо мной открывались все двери, все мне были рады и мне наливали с самого утра, несмотря на то, что впереди еще куча несделанных дел, несданных отчетов и несовершенных покупок.

Декабрь-балагур замыкает московские кольца в пробки, теснится очередями в супермаркетах, надевает на продавцов колпаки Санты и рога оленей, манит небывалыми скидками и распродажами, сметает с полок магазинов все самое вкусное и забивает холодильники так, что в них меркнет свет. Долго и придирчиво выбирает самую-самую елку и тащит ее на главную площадь, чтобы украсить гигантскими шарами и рекламой местного спонсора. Рассыпается аплодисментами детских утренников в концертных залах, расставляет малышню по табуретам читать стихи и рыдает громче них, когда они с перепугу забывают все начисто. Успокаивается, хрустит грильяжем в шоколаде, вытирает тайком липко-сладкие пальцы о новый костюм зайчика, зовет хором Снегурочку, досадливо срывает голос громогласной командой упрямой елочке: «Гори!!!» и тихо-сладко сопит, переживая, получил ли Дед Мороз написанное аккуратным почерком письмо и принесет ли под елку ту самую машинку. Потом несется в школу и оглушительно звенит последним перед каникулами школьным звонком и выливается на улицы ором и гиканьем. Робко жмется на школьной дискотеке, колется мишурой на воротнике и подталкивает семиклассника в спину, чтобы пригласил наконец на медляк ту самую, которой подкинул в карман заботливо упакованный подарок. Скидывается в общий котел, потом орет и свистит на общажной тусе, хватает за ноги перепивших студентов и целуется в коридорах с кем ни попадя. Еле живой, но не сломленный, разливается беспощадной-алкогольно-корпоративой рекой, посреди которой выясняется вдруг, что у сисадмина есть грудь, главный бухгалтер умеет танцевать бачату, причем с начальником охраны и прямо на столе, под которым уже мирно спит генеральный директор, уютно умостив лицо в нарезке балыка, и все это так весело и стыдно, что завтра стопудово попадет на YouTube.

Он страдает от похмелья, но все-таки суетится с утра у плиты, где все варится, шкворчит и пахнет всем сразу. Он переворачивает холодец на кота, крадет последнюю морковку для носа снеговика и застревает в дверном проеме слишком большой пушистой елкой. Таинственно шуршит на антресолях коробкой со старыми игрушками, теми самыми, советскими, что еще от бабушки достались, ставит под елку Деда Мороза, которому кот в прошлом году посох обгрыз, запутывает в макраме гирлянды, посыпает блестящим дождиком ковры и весь день пыхтит, вырезая снежинки под бормотание телевизора про «каждый год мы с друзьями паримся в бане»… «оставь меня, старушка, я в печали» и «главное, чтобы костюмчик сидел!».

Он везде и от него не скрыться. Он пахнет хвоей, снегом, мандаринами и чужим парфюмом в лифте. Украшает самодельными гирляндами и «с-миру-по-нитке» мишурой подъезды. Заливает с дворником дядей Петей каток в светлом от снега дворе. Он тут и там пугает исподтишка петардами и хлопушками. Шипит бенгальскими огнями, хлопает пробками из-под шампанского и звенит бокалами. Хмурится официозом президентского обращения, начинает обратный отсчет курантами, торопливо пишет на салфетке самое заветное желание и давится мокрым пеплом и… в последний момент вспоминает про меня.

— Говори, чего хочешь? — трещит морозом и заботливо натягивает на меня шапку. Все стихает вокруг, время останавливается, а сердце замирает у меня в груди, как в детстве. Как будто и правда есть чудо.

— Все-все можно? — уточняет во мне взрослый циник.

— Все-все, но поторопись! А то ведь и передумать могу! — усмехается Декабрь в сметанно-белые усы, хлопает в ладоши, как Дед Мороз на утреннике. — Один… два…

Три!

Дедушка Мороз!

Я в этом году был очень хорошим мальчиком! Не веришь? Ну вот смотри...

Январь. Вышел роман «Ключ к убийству» в издательстве «Эксмо». Моя первая печатная книга — и та самая радость, которую невозможно ни с чем перепутать.

Февраль. Участие в 8-х питчингах бюро «Литагенты существуют» и выход в финал с черновиком романа «За образами».

Поездка в Исландию.

Март. Поездка в Рим и торжественный проход через Святые врата с последующим отпущением всех грехов.

Апрель. «Тринадцатый ученик Дьявола» — в шорте конкурса «Нефинальная фантазия» на ЛитРес.

Май. Основание книжного клуба «Осторожно, спойлеры!» при канале Тутурса.

Июнь. Подписан договор с «Эксмо» на публикацию романа «Ланкастер Хаус».
(На сайте издательства уже есть официальная страница книги — и это отдельный уровень счастья.)

Июль. Окончание работы над романом «За образами», который писал четыре года.
Очень длинный путь. Очень важная точка.

Поездка в Норвегию.

Зачисление на двухгодичный курс допобразования по профессии «Психолог-консультант».

Август. Участие в 9-х питчингах литагентов и выход в финал с рукописью «Тринадцатый ученик Дьявола».

Поездка в Москву и Питер. Полёт на воздушном шаре.

Сентябрь. Публикация романа «За образами» на портале ЛитРес.

Рассказ «Знаешь, гаджо» отобран для публикации на портале «Прочитано».

Подача документов, интервью и зачисление на очный трёхгодичный курс Professional Diploma in Psychotherapeutic Counselling Practice в Лондоне.

Октябрь. Поступление и параллельное обучение на курсах «Кризисный психолог», «Эффективные техники консультирования».

Поездка в Египет и феерический дайвинг.

Ноябрь. «Ключ к убийству» номинирован на премию «Выбор читателей LiveLib 2025» в категории «Детектив года».

Закончен первый вариант перевода на английский язык романа «Ланкастер Хаус», который попробую издать в Англии.

Окончание курса психологии по методу Александра Колмановского.

Декабрь. Окончание сценарного курса в Band.

Начало обучения на курсе «Психолог-аналитик».

Долгожданная поездка в Будапешт и Вену.

Насыщенный был год).
Можно мне теперь подарки?))