«Надписи российскими словами, по виду начертания латинского характера». Всё больше убеждаюсь, что Юрий Герчук был прав в своей догадке: если хотите понять образ букв, которыми мы сегодня пользуемся, смотреть нужно не только на первые печатные гражданские шрифты, но и на гравированные буквы с карт, титульных листов, картушей, подписей на иллюстрациях первых книг гражданской печати. Там, в этих улавливаемых разве что в увеличительное стекло буквах, заваривался знатный суп, который потом словолитчики и пытались стандартизировать в первых шрифтах. Шрифты описал и разложил по полочкам ещё почтеннейший А.Г. Шицгал — так мы поняли, что петровская реформа была поспешной. В них идея триумфа, заложенная в европеизированную кириллицу, замерла в нелепой позе. А вот то, что было награвировано между церковной печатью и гражданским шрифт — зело дивно, ажурно и как раз радостно — и не менее интересно. Это образ, зависший между двумя эпохами, на горячем переломе свинцовой русской культуры.

На картинке выше — титульный лист, «грыдорованный» Алексеем Зубовым, в 1711–1727 годах возглавлявшим гравировальную мастерскую при Санкт-Петербургской типографии.

У мира час до полночи. Последние минуты предзаказа книги „Много букв: лучшие интервью журнала «Шрифт»“ со скидкой 15% (итого 1500₽ с доставкой). Надо брать.