Сын за отца

Семен Григорьев, позывной «Плохой», - доброволец, его первый штурм еще впереди, сейчас он в тыловом расположении. Ему девятнадцать. Только-только окончил колледж и пошел воевать. По стопам отца.

«Отец был мобилизован в 2022-м. Занимался покраской машин, ремонтом. Мы с ним вместе работали. Как я отнёсся к известию, что его мобилизуют? Конечно, плохо. Я и так его редко видел. А тут - ещё и уезжает. Не знаешь, что с ним может случиться», - рассказывает Семен.

Потом молчит. В нескольких секундах тишины – важнейший этап жизни, возможно, главное принятое решение:

«Как возраст позволил, решил пойти по его стопам. Отец отнёсся положительно. Говорил, чтобы я пытался к нему попасть. Чтобы хорошо служил и слушался командиров».

- Ты когда-нибудь думал, что станешь военным?

- Да. С детства мечтал. И теперь уже стал.

Штурмовики работают парами. После того, как «подскочили» к вражеским позициям, начинается мрачная зачистка: в блиндажи противника летят гранаты, двойки бойцов идут по линии укреплений внутри и уничтожают все, что видят. Семен учится этой науке прямо сейчас – его курс молодого штурмовика подходит к концу, знания он уже получил, и когда вы будете читать эту статью – он уже будет «на нуле».

«Как скрываться от «птичек», нам рассказывали, - объясняет «Плохой». - По полке ходим не пешком - пригибаемся, бегом. Если «птичка» летит на тебя - прыгаем под неё, чтобы не успела развернуться».

В населенных пунктах укрепления – это, как правило, бывшие жилые дома, их и нужно штурмовать. Граната в окно или дверной проем, рывок, удар ногой в дверь. Зачистка. Комната за комнатой, подвал за подвалом.

«В доме мы должны работать двойкой, - объясняет молодой боец. - Один спит час, другой держит сектор. Смотрит в окна, контролирует перекрестки. Потом меняемся. Нельзя расслабиться ни на секунду».

На взятой точке

Но взять опорник- полдела, самое тяжелое начинается потом. Когда группа захватывает точку - она оказывается отрезанной от мира.

Вся линия фронта километров на двадцать в обе стороны кишит беспилотниками: транспорт здесь уже попросту не ездит.

Если в 2023 году попасть на линию боевого соприкосновения могли и мы, журналисты, и медики, с нее можно было выйти с группой эвакуации, то сейчас дороги к ЛБС - сплошное кладбище сгоревшей техники.

Дроны летают не по одному, а десятками: любая машина, любая группа людей, появившаяся в поле их зрения, что с их стороны, что с нашей, мгновенно уничтожается.

Так что попасть на позицию, выйти с неё, эвакуировать раненых, получить подвоз еды или боеприпасов - задача нетривиальная. Иногда - невыполнимая.

Штурмовики сидят в занятом доме или в окопе порой неделями: нет возможности завести на позицию закреп (смену), а их вывести. Едят то, что сбросят дроны: тушёнка, вода, сухпай. Печи не жгут - дым демаскирует. В холоде, в голоде, в постоянном напряжении они проводят дни и ночи, дежурят по очереди.

Дроны-доставщики - почти единственная связь с тылом, не считая храбрых и отчаянных водителей матобеспечения, которые, рискуя жизнями, везут необходимое бойцам на багги или квадроциклах.

«Обычно небольшой дом два человека удерживают, - говорит «Плохой». - Один смотрит за входом, другой - в окна. У нас есть накидки от ночных «птичек» - укутываемся. Можем перекусить быстренько, если в небе тишина».

Когда приходит смена, когда линия фронта сдвигается и на закреп заходят другие ребята, штурмовики возвращаются в глубокий тыл. Те, кто выжил. Там отдых, горячая еда, баня. И ожидание следующего штурма.

Не бросать своих

Эвакуация раненого - отдельная наука. И отдельный подвиг. Антон Серов (позывной «Сера») был на ЛБС не раз – он мобилизован в 2022 году, прошел через все, через что только может пройти человек. Свой первый бой встретил как раз в группе эвакуации.

«Выдвинулись за раненым, - вспоминает он. - Во время выдвижения FPV-дроны противника начали отрабатывать по нам. Дальше - не помню».

«Не помню» - это бойцы вообще говорят часто, когда не хотят вспоминать непосредственно бой. Они готовы рассказывать о том, что было до и после. Но само столкновение с противником - нечто тайное, что разделяют только те, кто сам бывал в такой ситуации. И никто кроме.

«Сера» был ранен, восстановился и вернулся на передовую.

Задача группы эвакуации вытащить товарища из-под огня, оказать первую помощь, довезти до медиков. Всё делается под дронами, под обстрелами, под постоянным прицелом. Если не предпринять всего возможного, то даже незначительное осколочное ранение в условиях ЛБС может стать смертельным, привести к потере конечности или смерти. Наши эвакуационные группы работают вопреки риску, выбирают умереть самому, но вытащить товарища. Украинские на фронт стараются лишний раз не соваться: поэтому множатся ряды военных инвалидов в Киеве и иных тыловых городах, и поэтому существенно выше потери.

Связист Илья Рыбалко - позывной «Рыбак» - на себе знает, каково это. Его, раненого, эвакуировал товарищ. Илья шёл менять другого связиста в населённом пункте Шевченко по полю пешком. Сработала мина, осколок попал в легкое.

На этой войне выживают вместе. Одиночка - не жилец.

Это и есть жизнь

Сейчас 30-я бригада завершает зачистку окрестностей Покровска, впереди - Гришино, Славянск, дальше –граница ДНР.

«Мы скопили достаточно сил, - заверяет «Орёл». - Готовы выполнять боевую задачу, которую поставят».

Впереди - новые штурмы, новые ночи в холодных домах под прицелами дронов, новые потери. И новые победы.

Я спрашиваю «Орла», что он будет делать после войны.

- Я не думаю об этом.

- Почему?

- А зачем?

Вечером «Орел» садится на квадроцикл и нарезает несколько кругов вокруг расположения батальона. Мотор ревёт, в ночном воздухе клубится донбасская пыль. Он газует, закладывает виражи, радуется - открыто, искренне, как мальчишка на каникулах.Он не думает о том, что будет после.

А зачем?

Это и есть его жизнь: вся, какая была.

Фото автора и Алексея Шишова