Brisben Lions победили в AFL, Мамдани победил на выборах, и только я не победил свою языковую тупость
🤓5❤4
На фоне недавних новостей про Revolut хочу поделиться радостью про Wise. Они. Открыли. Мне. Новый. Счёт. С российским. Заграном. И. Австралийской. Визой. Кто тоже хочет открыть себе там счёт – обращайтесь в лс @daniilkotov1997, у меня есть рефералка)
❤4
Про "Проект "Рози"" и скрытую социальную критику
Есть такой австралийский роман 2013 года под названием "Проект "Рози"", герой которого – аутичный профессор генетики, решивший найти себе жену. Действие происходит бóльшей частью в Университете Мельбурна и вокруг него, и это сподвигло меня прочесть роман) Любовная линия там захватывающая и центральная, но о ней можно прочитать и в гугле. Я же напишу про менее заметную часть романа.
Главный герой произведения, как я уже писал, профессор генетики. Его зовут Дон Тиллман, и его должность – Associate Professor. Он, кажется, считает эту должность вершиной карьерного пути. Возможно, именно поэтому он озаботился поиском спутницы жизни, пожертвовав некоторыми научными активностями. Если смотреть с точки зрения той среды, где Дон вырос (а это маленький городок в Виктории), его положение на момент начала действия романа – действительно почти вершина. Это уже пожизненная (tenure) позиция в самом престижном университете Австралии. Однако есть детали, которые заставляют задуматься, а точно ли наш герой оценивает себя по достоинству.
Во-первых, его позиция предполагает преподавание. Это уже значит, что позиция – не предел возможностей. Самые топовые позиции в австралийских (и не только) университетах чисто исследовательские, без преподавания.
Во-вторых, отношение руководства. В романе есть очень заметный персонаж – деканша (dean). Дон о ней совсем не высокого мнения, потому что она постоянно предъявляет ему претензии по каким-то, как ему кажется, мелким поводам. Например, что он принёс на лекцию дохлую рыбу (это была камбала, Дон считал, что её скелет настолько странной формы, что доказывает, что мир создал не Бог). При этом о науке она не думала вообще. Исследования в её мире существовали только для того, чтобы получить деньги и вложить часть из них в проекты, которые сами по себе финансирования не заслуживают. Сам Дон своей зарплатой доволен и без грантов, хотя она вряд ли сверхвысокая.
И, наконец, в-третьих, контраст, который автор романа создаёт между Мельбурном и Нью-Йорком. Он очень яркий и проявляется во всех сферах, но я здесь сосредоточусь на научной. Дону дают в Америке редкую визу O-1, которая свидетельствует, что он лучший в мире генетик. Стоп, как же так – лучший в мире генетик сидит на не самой престижной позиции? При этом в Нью-Йорке местный профессор Саймон Либефевр намекает Дону, что он мог бы и присоединиться к main game. В конце романа деканша чуть не увольняет Дона за нарушение этических правил, но профессор Либефевр выручает его и переводит в свой университет, делая удалённым участником нового совместного проекта. Переехав в Нью-Йорк, Дон может спокойно обеспечивать себе жизнь без преподавания. Получается, что Мельбурн давал Дону далеко не всё, что он мог бы получить.
Как так могло получиться? Разберу этот вопрос в следующем посте, опираясь на собственное знание университетской реальности Мельбурна. Оставайтесь на линии!
Есть такой австралийский роман 2013 года под названием "Проект "Рози"", герой которого – аутичный профессор генетики, решивший найти себе жену. Действие происходит бóльшей частью в Университете Мельбурна и вокруг него, и это сподвигло меня прочесть роман) Любовная линия там захватывающая и центральная, но о ней можно прочитать и в гугле. Я же напишу про менее заметную часть романа.
Главный герой произведения, как я уже писал, профессор генетики. Его зовут Дон Тиллман, и его должность – Associate Professor. Он, кажется, считает эту должность вершиной карьерного пути. Возможно, именно поэтому он озаботился поиском спутницы жизни, пожертвовав некоторыми научными активностями. Если смотреть с точки зрения той среды, где Дон вырос (а это маленький городок в Виктории), его положение на момент начала действия романа – действительно почти вершина. Это уже пожизненная (tenure) позиция в самом престижном университете Австралии. Однако есть детали, которые заставляют задуматься, а точно ли наш герой оценивает себя по достоинству.
Во-первых, его позиция предполагает преподавание. Это уже значит, что позиция – не предел возможностей. Самые топовые позиции в австралийских (и не только) университетах чисто исследовательские, без преподавания.
Во-вторых, отношение руководства. В романе есть очень заметный персонаж – деканша (dean). Дон о ней совсем не высокого мнения, потому что она постоянно предъявляет ему претензии по каким-то, как ему кажется, мелким поводам. Например, что он принёс на лекцию дохлую рыбу (это была камбала, Дон считал, что её скелет настолько странной формы, что доказывает, что мир создал не Бог). При этом о науке она не думала вообще. Исследования в её мире существовали только для того, чтобы получить деньги и вложить часть из них в проекты, которые сами по себе финансирования не заслуживают. Сам Дон своей зарплатой доволен и без грантов, хотя она вряд ли сверхвысокая.
И, наконец, в-третьих, контраст, который автор романа создаёт между Мельбурном и Нью-Йорком. Он очень яркий и проявляется во всех сферах, но я здесь сосредоточусь на научной. Дону дают в Америке редкую визу O-1, которая свидетельствует, что он лучший в мире генетик. Стоп, как же так – лучший в мире генетик сидит на не самой престижной позиции? При этом в Нью-Йорке местный профессор Саймон Либефевр намекает Дону, что он мог бы и присоединиться к main game. В конце романа деканша чуть не увольняет Дона за нарушение этических правил, но профессор Либефевр выручает его и переводит в свой университет, делая удалённым участником нового совместного проекта. Переехав в Нью-Йорк, Дон может спокойно обеспечивать себе жизнь без преподавания. Получается, что Мельбурн давал Дону далеко не всё, что он мог бы получить.
Как так могло получиться? Разберу этот вопрос в следующем посте, опираясь на собственное знание университетской реальности Мельбурна. Оставайтесь на линии!
👍6❤5
Про "Проект "Рози"" и скрытую социальную критику, часть 2
Итак, почему же такому гению, как Дон Тиллман, так мало доставалось в австралийском университете? Тут нужно учитывать то, как австралийский университет обычно работает. Студенты в нём учатся потому, что они заплатили или за них заплатили. Задача университета – дать им дипломы. Образование отходит на второй план, поэтому преподавателям запрещено слишком много требовать от студентов. Легко представить, какой у студентов может быть подход к учёбе в таких условиях.
Ещё один момент – подход к исследованиям. Тот же университет Мельбурна по некоторым рейтингам топ-1 в Австралии, однако фундаментальные исследования там не настолько топового уровня (хотя хорошего). Университет предпочитает зарабатывать престиж более лёгкими способами – например, подаёт много-много заявок на гранты. Одна моя коллега работала в том ведомстве университета Мельбурна, которое этим занимается, и её воспоминания оттуда – постоянное давление и бесконечные дедлайны. Сами заявки составляли сотрудники этого отдела, учёные занимались исследованиями, но это не означает, что исследования эти суперценны для науки. Вот ещё одна история, на этот раз от бывшего PhD-студента в том же университете Мельбурна. Он занимался медицинской биофизикой, и его научник постоянно впрягал его (как и других своих студентов) в создание каких-то своих "молекулярных игрушек". Времени и сил на сами исследования из-за этого оставалось не так много. А когда тот студент спрашивал у научника, в чём же ценность этих "игрушек", он уходил от ответа. Единственное, что "молекулярные игрушки" реально давали – результат здесь и сейчас, который можно опубликовать.
Почему так происходит? Я вижу основную причину в том, что абсолютно всем университетам надо хотя бы как-то наращивать престиж, чтобы к ним шли деньги от государства, студентов и частных грантодателей. При этом исследования, которые сами по себе могут этот престиж нарастить, делает очень маленький процент университетов (иногда – только один или два института в большом университете). И времени на такие исследования нужно много. Остальным приходится наращивать престиж суррогатными методами. К тому же, в той среде, где проходит main game, рейтинг только один – неформальный. Большинства университетов мира для этой среды просто не существует (и рейтинги типа THE или QS придумали для того, чтобы остальные университеты могли хотя бы где-то конкурировать с ними на равных, в main game эти рейтинги никому не нужны). Только на конференциях специалисты из других университетов могут заявить о себе, но измеримых очков их университетам это даёт немного.
Отсюда и подход университета Мельбурна, нашедший отражение в "Проекте "Рози"". Дон Тиллман к моменту, когда началось действие романа, уже давно перерос свой университет и мог бы присоединиться к main game (уровень исследований позволял). Однако Дон не осознаёт это в силу недостатка социальных навыков. Зато как только он эти навыки начинает прокачивать, к нему присматриваются в той самой main game.
Итак, почему же такому гению, как Дон Тиллман, так мало доставалось в австралийском университете? Тут нужно учитывать то, как австралийский университет обычно работает. Студенты в нём учатся потому, что они заплатили или за них заплатили. Задача университета – дать им дипломы. Образование отходит на второй план, поэтому преподавателям запрещено слишком много требовать от студентов. Легко представить, какой у студентов может быть подход к учёбе в таких условиях.
Ещё один момент – подход к исследованиям. Тот же университет Мельбурна по некоторым рейтингам топ-1 в Австралии, однако фундаментальные исследования там не настолько топового уровня (хотя хорошего). Университет предпочитает зарабатывать престиж более лёгкими способами – например, подаёт много-много заявок на гранты. Одна моя коллега работала в том ведомстве университета Мельбурна, которое этим занимается, и её воспоминания оттуда – постоянное давление и бесконечные дедлайны. Сами заявки составляли сотрудники этого отдела, учёные занимались исследованиями, но это не означает, что исследования эти суперценны для науки. Вот ещё одна история, на этот раз от бывшего PhD-студента в том же университете Мельбурна. Он занимался медицинской биофизикой, и его научник постоянно впрягал его (как и других своих студентов) в создание каких-то своих "молекулярных игрушек". Времени и сил на сами исследования из-за этого оставалось не так много. А когда тот студент спрашивал у научника, в чём же ценность этих "игрушек", он уходил от ответа. Единственное, что "молекулярные игрушки" реально давали – результат здесь и сейчас, который можно опубликовать.
Почему так происходит? Я вижу основную причину в том, что абсолютно всем университетам надо хотя бы как-то наращивать престиж, чтобы к ним шли деньги от государства, студентов и частных грантодателей. При этом исследования, которые сами по себе могут этот престиж нарастить, делает очень маленький процент университетов (иногда – только один или два института в большом университете). И времени на такие исследования нужно много. Остальным приходится наращивать престиж суррогатными методами. К тому же, в той среде, где проходит main game, рейтинг только один – неформальный. Большинства университетов мира для этой среды просто не существует (и рейтинги типа THE или QS придумали для того, чтобы остальные университеты могли хотя бы где-то конкурировать с ними на равных, в main game эти рейтинги никому не нужны). Только на конференциях специалисты из других университетов могут заявить о себе, но измеримых очков их университетам это даёт немного.
Отсюда и подход университета Мельбурна, нашедший отражение в "Проекте "Рози"". Дон Тиллман к моменту, когда началось действие романа, уже давно перерос свой университет и мог бы присоединиться к main game (уровень исследований позволял). Однако Дон не осознаёт это в силу недостатка социальных навыков. Зато как только он эти навыки начинает прокачивать, к нему присматриваются в той самой main game.
❤8🤔3
Найдено в моём институте под дверью у профессорши. Да-да, у взрослых учёных и студентов одни и те же проблемы) И да, с СДВ можно пробиться по крайней мере в Associate профессора)) Кстати, эта профессорша в наступившем месяце увольняется из университета и со следующего года возглавляет теологический колледж Uniting Church
👍6❤1🙉1
Forwarded from AnthropoLOGS
Всё-таки монолингвы переоценены.
Если вы считаете, что вам трудно выучить иностранный язык, потому что не хватает мотивации, вспомните об этих автралийцах, которым нужно было знать минимум два языка даже для того чтобы просто создать семью:
Р. Берндт, работавший в Северо-Восточном Арнемленде, обнаружил там мелкие лингвистические группы, практиковавшие экзогамию. Заключение брака там неизбежно требовало знания одного—двух диалектов, кроме своего собственного. Однако диалекты настолько сильно различались, что их надо было изучать специально.
В. Шнирельман. Протоэтнос у охотников и собирателей (по автралийским данным) // Этнос в доклассовом и раннеклассовом обществе. 1982. С. 89.
Если вы считаете, что вам трудно выучить иностранный язык, потому что не хватает мотивации, вспомните об этих автралийцах, которым нужно было знать минимум два языка даже для того чтобы просто создать семью:
Р. Берндт, работавший в Северо-Восточном Арнемленде, обнаружил там мелкие лингвистические группы, практиковавшие экзогамию. Заключение брака там неизбежно требовало знания одного—двух диалектов, кроме своего собственного. Однако диалекты настолько сильно различались, что их надо было изучать специально.
В. Шнирельман. Протоэтнос у охотников и собирателей (по автралийским данным) // Этнос в доклассовом и раннеклассовом обществе. 1982. С. 89.
👍3❤1😁1