Forwarded from Воздушные избы
Манифест критической архитектурной визуализации. О том, что не так с нашими рендерами, и как это (легко) изменить
В результате воркшопа "Во власти рендера: критическая практика архитектурной визуализации", который мы провели на полях Векторов в Шанинке с Артемом Никитиным, родился манифест! Собрали его в карточках — читайте и распространяйте! В нём мы рассуждаем о социальной роли рендеров, подробности — в лонгриде ниже.
ЧТО НЕ ТАК С РЕНДЕРАМИ?
На наш взгляд, это — не невинные картинки, а мощный инструмент конструирования образа будущего, который работает на деполитизацию, исключение и маргинализацию всего "сложного" и "некрасивого". Визуализация — не нейтральная проектная практика, она отражает и воспроизводит идеологию, в которой эстетическое ставится выше социального.
Отношение к людям на архитектурной графике как к "стаффажу" (второстепенным элементам композиции, создающим фон, окружение для архитектуры), которые не должны отвлекать от дизайна — бессознательно транслируется планировщиками в жизнь. Так горожане-индивиды становятся объективированными "пользователями", которые должны вести себя в городском пространстве строго согласно заложенным в проекте функциям, в противном случае — в "Яму" придет ОМОН.
Если взглянуть на визуализации в альбомах конкурса ФКГС и мастерпланов, то мы увидим, как из проекта в проект кочуют одни и те же люди. Набор персонажей и видов их деятельности строго ограничен — практически любой сюжет можно пересказать фразой
ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?
Мы живем в реальности, в которой архитектура и среда стали товаром, заказчиком которого является не общество, а федеральный чиновник или девелопер. Архитекторы проектируют для себеподобных, и изображают их же — в чеченском ауле и костромской глубинке на модном благоустройстве будут сидеть идентичные представители высшего и среднего класса из западного мегаполиса, скаченные из онлайн библиотек "люди png".
В этих условиях главной функцией визуализации стала реклама. Через рендер архитектор не вступает в диалог, а продает одним — и навязывает другим. Желание менять общество через архитектуру под стандарты своего класса и культуры, вера в знаменитое "бытие определяет сознание" — проявляется в стирании социальных различий на рендерах. Любая сложность, непонятная высоким заказчикам, может показаться им неэстетичной — а значит, не должна быть показана.
ЧТО МЫ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ?
Мы предлагаем 10 шагов — простых и посложнее, как можно изменить подход к визуализации, приняв её общественную значимость. Из деполитизирующей рекламы рендер может стать инструментом социальной критики!
Благо тут нейросети могут помочь, исправив ограниченность png-наборов.
Несложное действие позволит изменить взгляд архитектора на территорию проектирования — не "сверху", а "изнутри". Это к тому же "сошьет" проектную деятельность: порой над разными частями проекта трудятся разные компании, почти не общаясь друг с другом. Рендеры вообще часто делают в последний момент, и отдают на аутсорс. В итоге над визуализациями работают люди, не принимавшие участие в предпроектном анализе и проектировании, и не имеющие представления о месте и его сообществе, даже если в команде проекта был антрополог.
Вообще, почти вся урбанистическая секция Векторов "спор за город" крутилась вокруг вопроса о том, как нам вкатить троянского коня политизации в ворота авторитарного урбанизма. Люди уже не просто констатируют проблему, а задумываются, как смягчить её последствия, ослабить её, или создать внутри неё лакуны общественного участия. Изменение собственных профессиональных практик — немногое, что нам доступно, но это может иметь серьёзный эффект.
В результате воркшопа "Во власти рендера: критическая практика архитектурной визуализации", который мы провели на полях Векторов в Шанинке с Артемом Никитиным, родился манифест! Собрали его в карточках — читайте и распространяйте! В нём мы рассуждаем о социальной роли рендеров, подробности — в лонгриде ниже.
ЧТО НЕ ТАК С РЕНДЕРАМИ?
На наш взгляд, это — не невинные картинки, а мощный инструмент конструирования образа будущего, который работает на деполитизацию, исключение и маргинализацию всего "сложного" и "некрасивого". Визуализация — не нейтральная проектная практика, она отражает и воспроизводит идеологию, в которой эстетическое ставится выше социального.
Отношение к людям на архитектурной графике как к "стаффажу" (второстепенным элементам композиции, создающим фон, окружение для архитектуры), которые не должны отвлекать от дизайна — бессознательно транслируется планировщиками в жизнь. Так горожане-индивиды становятся объективированными "пользователями", которые должны вести себя в городском пространстве строго согласно заложенным в проекте функциям, в противном случае — в "Яму" придет ОМОН.
Если взглянуть на визуализации в альбомах конкурса ФКГС и мастерпланов, то мы увидим, как из проекта в проект кочуют одни и те же люди. Набор персонажей и видов их деятельности строго ограничен — практически любой сюжет можно пересказать фразой
"На переднем плане женщина прогуливается с ребенком, на заднем плане сидя общается молодая гетеросексуальная пара, вокруг них играют дети".Вообще, визуализации сегодня больше всего напоминают тоталитарный соцреализм: такой китч, приторная картинка, из которой стерты любые конфликты и заретушированы любые социальные проблемы.
ПОЧЕМУ ТАК ПРОИСХОДИТ?
Мы живем в реальности, в которой архитектура и среда стали товаром, заказчиком которого является не общество, а федеральный чиновник или девелопер. Архитекторы проектируют для себеподобных, и изображают их же — в чеченском ауле и костромской глубинке на модном благоустройстве будут сидеть идентичные представители высшего и среднего класса из западного мегаполиса, скаченные из онлайн библиотек "люди png".
В этих условиях главной функцией визуализации стала реклама. Через рендер архитектор не вступает в диалог, а продает одним — и навязывает другим. Желание менять общество через архитектуру под стандарты своего класса и культуры, вера в знаменитое "бытие определяет сознание" — проявляется в стирании социальных различий на рендерах. Любая сложность, непонятная высоким заказчикам, может показаться им неэстетичной — а значит, не должна быть показана.
ЧТО МЫ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ?
Мы предлагаем 10 шагов — простых и посложнее, как можно изменить подход к визуализации, приняв её общественную значимость. Из деполитизирующей рекламы рендер может стать инструментом социальной критики!
Архитектору придется стать этнографом, фиксирующим социальную реальность места и вписывающим свой проект в неё, а не наоборот.
Благо тут нейросети могут помочь, исправив ограниченность png-наборов.
Несложное действие позволит изменить взгляд архитектора на территорию проектирования — не "сверху", а "изнутри". Это к тому же "сошьет" проектную деятельность: порой над разными частями проекта трудятся разные компании, почти не общаясь друг с другом. Рендеры вообще часто делают в последний момент, и отдают на аутсорс. В итоге над визуализациями работают люди, не принимавшие участие в предпроектном анализе и проектировании, и не имеющие представления о месте и его сообществе, даже если в команде проекта был антрополог.
Вообще, почти вся урбанистическая секция Векторов "спор за город" крутилась вокруг вопроса о том, как нам вкатить троянского коня политизации в ворота авторитарного урбанизма. Люди уже не просто констатируют проблему, а задумываются, как смягчить её последствия, ослабить её, или создать внутри неё лакуны общественного участия. Изменение собственных профессиональных практик — немногое, что нам доступно, но это может иметь серьёзный эффект.
👍5⚡4🎉1
На ридинг-группе читали про систему планирования в Швеции (и роль партисипации в ней). Если коротко, городское планирование там задача муниципалитетов, но при этом все аспекты контролируются органом центральной власти — Boverket, Шведским национальным советом по жилищному строительству и планированию, структурой в подчинении Министерства предпринимательства и инноваций.
И это прямо поразительный уровень централизации планировочной политики. Причём довольно хитрый. Муниципалитеты сами разрабатывают решения, и имеют свою лоббистскую структуру — Шведскую ассоциацию местных властей и регионов (SKR). Но Boverket помимо прочего обладает двумя серьёзными полномочиями: издаёт строительные нормативы и распределяет субсидии.
То есть, против такого муниципалитету на деле пойти очень сложно. И это не говоря о вещах вроде оценок воздействия, анализа рынков жилья, продвижения (своего видения) устойчивого развития и т.д. В той или иной степени, каждый аспект оказывается под правительственным контролем. Пусть и мягким.
Так при чём здесь партисипация? Если верить тексту, централизовав контроль на уровне государства, Boverket с удивлением обнаружил дефицит демократической легитимности. И решением стало партисипативное планирование. Но и здесь загвоздка. Инструмент был принят, но сознательно ограничен.
Как выяснилось, для Boverket как государственного органа самое важное — не копать под устои либеральной демократии. А партисипация, как и все форматы сетевого взаимодействия акторов, расшатывает привычные столпы: примат избранных политиков, представительную демократию, отделение политического от общественного. Поэтому всё, что им потенциально может угрожать, даже на местном уровне, лучше превентивно ограничить. Эфективно ли это? Не думаю.
Но государства часто стремятся внедрять новое так, чтобы ни в коем случае не затронуть старое. В академической среде есть большая дискуссия о том, как сетевое управление сочетается с демократией. Пока учёные спорят, политики и чиновники уже нашли для себя ответ.
Какие-нибудь формализованные агломерации со своими органами управления, огромной экономической мощью, иногда даже простирающиеся на несколько регионов сразу, по-прежнему второстепенны по отношению к официальному АТД, потому что оно — каркас либеральной демократии, сложившейся в середине XX века для людей середины XX века.
Наверняка это не первый случай такой медленной эволюции институтов. Новое нарождается внутри старого, меняет и разъедает его. Но наше время очень формалистское. Если что-то записано в законе, тем паче в Конституции, то оно идеально и изменению не подлежит. Такой государственный курс на застой. И вот эта негибкость кажется заслуживающей внимания.
И это прямо поразительный уровень централизации планировочной политики. Причём довольно хитрый. Муниципалитеты сами разрабатывают решения, и имеют свою лоббистскую структуру — Шведскую ассоциацию местных властей и регионов (SKR). Но Boverket помимо прочего обладает двумя серьёзными полномочиями: издаёт строительные нормативы и распределяет субсидии.
То есть, против такого муниципалитету на деле пойти очень сложно. И это не говоря о вещах вроде оценок воздействия, анализа рынков жилья, продвижения (своего видения) устойчивого развития и т.д. В той или иной степени, каждый аспект оказывается под правительственным контролем. Пусть и мягким.
Так при чём здесь партисипация? Если верить тексту, централизовав контроль на уровне государства, Boverket с удивлением обнаружил дефицит демократической легитимности. И решением стало партисипативное планирование. Но и здесь загвоздка. Инструмент был принят, но сознательно ограничен.
Как выяснилось, для Boverket как государственного органа самое важное — не копать под устои либеральной демократии. А партисипация, как и все форматы сетевого взаимодействия акторов, расшатывает привычные столпы: примат избранных политиков, представительную демократию, отделение политического от общественного. Поэтому всё, что им потенциально может угрожать, даже на местном уровне, лучше превентивно ограничить. Эфективно ли это? Не думаю.
Но государства часто стремятся внедрять новое так, чтобы ни в коем случае не затронуть старое. В академической среде есть большая дискуссия о том, как сетевое управление сочетается с демократией. Пока учёные спорят, политики и чиновники уже нашли для себя ответ.
Какие-нибудь формализованные агломерации со своими органами управления, огромной экономической мощью, иногда даже простирающиеся на несколько регионов сразу, по-прежнему второстепенны по отношению к официальному АТД, потому что оно — каркас либеральной демократии, сложившейся в середине XX века для людей середины XX века.
Наверняка это не первый случай такой медленной эволюции институтов. Новое нарождается внутри старого, меняет и разъедает его. Но наше время очень формалистское. Если что-то записано в законе, тем паче в Конституции, то оно идеально и изменению не подлежит. Такой государственный курс на застой. И вот эта негибкость кажется заслуживающей внимания.
Telegram
Спор за город: критика извне и изнутри городских исследований и практик
🌆 Фреймы власти в городском планировании: серия ридингов — «Спор за город: критика извне и изнутри городских исследований и практик» х «Покидая междуцарствие: “старое” и “новое” в политической теории»
Как городские планировщики, архитекторы, фасилитаторы…
Как городские планировщики, архитекторы, фасилитаторы…
6👍5🔥2❤1
Циркулярное строительство постепенно входит в моду. В Амстердаме создают целую систему учёта, позволяющую раз за разом перерабатывать строительные материалы. А вот пример из испанского города Пальма, где построили социальное жильё из переработанного строительного мусора от сноса другого здания из местного песчаника.
Для этого даже придумали термин urban mining, потому что стройматериалы (а здание на 95% построено из переработанных материалов) буквально добываются. Кроме кусков старого дома в составе блоков гравий, песок, цемент и известь. Чтобы песчаник было хорошо видно, смесь сначала отливали огромными квадратами, а потом распиливали их на кусочки поменьше. Полы сделаны из CLT-панелей.
Я как-то уже писал, что социальное жильё благодаря казённым деньгам становится пространством эксперимента. Причём писал контексте другой стройки на Балеарах. Но в связи со сменой островного руководства местный Институт жилья IBAVI снова занял более консервативные позиции.
Для этого даже придумали термин urban mining, потому что стройматериалы (а здание на 95% построено из переработанных материалов) буквально добываются. Кроме кусков старого дома в составе блоков гравий, песок, цемент и известь. Чтобы песчаник было хорошо видно, смесь сначала отливали огромными квадратами, а потом распиливали их на кусочки поменьше. Полы сделаны из CLT-панелей.
Я как-то уже писал, что социальное жильё благодаря казённым деньгам становится пространством эксперимента. Причём писал контексте другой стройки на Балеарах. Но в связи со сменой островного руководства местный Институт жилья IBAVI снова занял более консервативные позиции.
👍10🔥2🎉1
17 июня умер Леон Крие: архитектор-традиционалист, считавший, что лучшее, что может сделать архитектор —это ничего не строить. Так он нанесёт меньше вреда.
Крие был придворным архитектором теперь уже короля Карла III. В этом качестве он построил городок Паундберри — сочетание традиционной архитектуры «до промышленной революции» с идеями нового урбанизма по созданию небольших пешеходных (в смысле walkable) сообществ, смешанного использования зданий, соразмерной человеку архитектуры.
Для других Крие запомнился меткими и едкими скетчами, высмеивающими градостроительство и архитектуру. Мало кто, на мой взгляд, мог так точно в нескольких линиях передать мысль, на которую в текстовом виде понадобится небольшая статья.
С Крие сложно спорить, он со своих ультраконсервативных позиций подмечал безусловные пороки, с которыми сейчас борются и левые. Просто, наверное, не верил в их успех. Но для меня это очередной пример эдакой «теории подковы» урбанистики: противоположные друг другу традиционалисты и прогрессисты часто хотят одного и того же, просто с разными целями.
Крие был придворным архитектором теперь уже короля Карла III. В этом качестве он построил городок Паундберри — сочетание традиционной архитектуры «до промышленной революции» с идеями нового урбанизма по созданию небольших пешеходных (в смысле walkable) сообществ, смешанного использования зданий, соразмерной человеку архитектуры.
Для других Крие запомнился меткими и едкими скетчами, высмеивающими градостроительство и архитектуру. Мало кто, на мой взгляд, мог так точно в нескольких линиях передать мысль, на которую в текстовом виде понадобится небольшая статья.
С Крие сложно спорить, он со своих ультраконсервативных позиций подмечал безусловные пороки, с которыми сейчас борются и левые. Просто, наверное, не верил в их успех. Но для меня это очередной пример эдакой «теории подковы» урбанистики: противоположные друг другу традиционалисты и прогрессисты часто хотят одного и того же, просто с разными целями.
❤15🔥6👍1
Новости барселонских строек иногда отдают кинохроникой хрущёвской поры о бригаде строителей-ударников, собравших панельный дом всего за...
За 10 дней, в случае Барселоны. Я уже писал, что город очень гордится своим индустриальным домостроением, повторяя многие тезисы предыдущей эпохи массового жилья. Скорость, стандартизация, экономия. Но на этот раз многоэтажку на 40 квартир возвели в рекордные сроки.
Всё дело в модульности: 48 блоков, из которых состоит здание, полностью собрали на фабрике и привезли на стройплощадку. Сразу с чистовой отделкой, кухонной и ванной мебелью внутри. Самим строителям остаётся собрать каркас и вставить в него блоки.
Жильё город будет сдавать молодёжи и неполным семьям. Соответственно, и внутри однушки и студии. Но зато каждая — с балконом-террасой 9 или целых 23 квадратных метра (у восьми угловых квартир).
Общая стоимость проекта более 6,7 миллиона евро. Было бы интересно изучить дом ближе и подробнее: с одной стороны, у почти каждого читающего возникнут вопросы к качеству, с другой — индустриальное строительство это последовательная политика города, не поменявшаяся со сменой мэра. И раз Барселона от неё не отказывается, значит, городские власти очень уверены в этом направлении.
За 10 дней, в случае Барселоны. Я уже писал, что город очень гордится своим индустриальным домостроением, повторяя многие тезисы предыдущей эпохи массового жилья. Скорость, стандартизация, экономия. Но на этот раз многоэтажку на 40 квартир возвели в рекордные сроки.
Всё дело в модульности: 48 блоков, из которых состоит здание, полностью собрали на фабрике и привезли на стройплощадку. Сразу с чистовой отделкой, кухонной и ванной мебелью внутри. Самим строителям остаётся собрать каркас и вставить в него блоки.
Жильё город будет сдавать молодёжи и неполным семьям. Соответственно, и внутри однушки и студии. Но зато каждая — с балконом-террасой 9 или целых 23 квадратных метра (у восьми угловых квартир).
Общая стоимость проекта более 6,7 миллиона евро. Было бы интересно изучить дом ближе и подробнее: с одной стороны, у почти каждого читающего возникнут вопросы к качеству, с другой — индустриальное строительство это последовательная политика города, не поменявшаяся со сменой мэра. И раз Барселона от неё не отказывается, значит, городские власти очень уверены в этом направлении.
❤12✍2
На фоне новостей про рекорды вьетнамского жилищнго строительства вспомнил статью в The Architectural Review о том, как Вьетнам перерабатывает сам себя на стройматериалы.
Оказывается, дельта Меконга — один из главных источников строительного песка для Юго-Восточной Азии. Это настолько ценный ресурс, что правительство мирится с эрозией берегов, из-за которой у местных фермеров дома буквально падают в воду.
Но песок идёт не только в Сингапур и богатые города Китая. Из него активно строят и в самом Вьетнаме. Как отмечают в статье, переселенцы из пострадавших деревень едут в города, и вполне могут оказаться в доме, построенном с использованием песка, который из-под них и выкопали.
Оказывается, дельта Меконга — один из главных источников строительного песка для Юго-Восточной Азии. Это настолько ценный ресурс, что правительство мирится с эрозией берегов, из-за которой у местных фермеров дома буквально падают в воду.
Но песок идёт не только в Сингапур и богатые города Китая. Из него активно строят и в самом Вьетнаме. Как отмечают в статье, переселенцы из пострадавших деревень едут в города, и вполне могут оказаться в доме, построенном с использованием песка, который из-под них и выкопали.
The Architectural Review
Outrage: scars of sand mining - The Architectural Review
Sand mining scythes through communities on the Mekong River to erect behemoths for the rich in Singapore
1😨4👍3✍2❤2
Внешняя политика городов — одна из очень интересных мне тем. В усложняющемся мире свою игру ведут не только страны, но и мегаполисы: как Франкфурт, построивший целую транспортную империю.
А вот Барселона... объявила Газу и палестинские города своим 11-м округом! Нет, не аннексировала по-настоящему, конечно. До этого в девяностые таким округом уже объявляли Сараево, и Барселона помогала городу в восстановлении. Но сейчас масштаб этого братания действительно выходит за рамки просто гуманитарной акции.
Барселона буквально создаст эмуляцию структуры городского округа с муниципальными служащими, на постоянной основе работающими с палестинскими городами по вопросам городского планирования, изменения климата, здравоохранения, образования и прочих услуг. Первоначальный бюджет проекта — миллион евро. Плюс, дополнительные 200 тысяч город направит в БАПОР.
Есть в этом всем что-то средневековое. Времена, когда государство не было единственным голосом страны на внешнеполитической арене, и все параллельно вели свою игру. Города в особенности были не объектами, а субъектами.
И, что ближе к палестинскому проекту Барселоны, были важным источником права для других. Мы помним Магдебургское и Любекское право, определявшее порядок управления во многих городах к востоку от Эльбы. Но во времена Реконкисты города также экспортировали свои своды законов, образовывая целые «правовые семьи» (familias de fueros).
Интересно, приведёт ли современное сотрудничество к заимствованию барселонских практик управления и политической культуры палестинскими городами? Или же сотрудничество не приведёт к качественным изменениям в новом «округе»?
А вот Барселона... объявила Газу и палестинские города своим 11-м округом! Нет, не аннексировала по-настоящему, конечно. До этого в девяностые таким округом уже объявляли Сараево, и Барселона помогала городу в восстановлении. Но сейчас масштаб этого братания действительно выходит за рамки просто гуманитарной акции.
Барселона буквально создаст эмуляцию структуры городского округа с муниципальными служащими, на постоянной основе работающими с палестинскими городами по вопросам городского планирования, изменения климата, здравоохранения, образования и прочих услуг. Первоначальный бюджет проекта — миллион евро. Плюс, дополнительные 200 тысяч город направит в БАПОР.
Есть в этом всем что-то средневековое. Времена, когда государство не было единственным голосом страны на внешнеполитической арене, и все параллельно вели свою игру. Города в особенности были не объектами, а субъектами.
И, что ближе к палестинскому проекту Барселоны, были важным источником права для других. Мы помним Магдебургское и Любекское право, определявшее порядок управления во многих городах к востоку от Эльбы. Но во времена Реконкисты города также экспортировали свои своды законов, образовывая целые «правовые семьи» (familias de fueros).
Интересно, приведёт ли современное сотрудничество к заимствованию барселонских практик управления и политической культуры палестинскими городами? Или же сотрудничество не приведёт к качественным изменениям в новом «округе»?
ajuntament.barcelona.cat
Gaza and the cities of Palestine become Barcelona’s District 11
City Council. Humanitarian aid contributions to UNRWA will be doubled.
5🔥8❤1
Политика нулевой застройки
Оказывается, во Франции исполнили мечту многих: запретили расширение городов. В 2021 году был принят экологический закон, который ввёл понятие Zéro Artificialisation Nette (ZAN), «нулевой чистой урбанизации».
По аналогии с нулевым уровнем выбросов, ZAN ставит целью снизить к 2050 году до нуля прирост новых застроенных территорий, а уже к 2030 году добиться двукратного сокращения.
Грубо говоря, чтобы построить новый жилой район, придётся дождаться, пока снесут какой-нибудь старый жилой район. Осваивать поля и леса вокруг городов больше нельзя. Это касается даже инфраструктуры: в 2023 году министр транспорта обещал «смелые решения» по остановке строительства новых дорог в рамках закона.
Проблему расползания городов осмысляют многие урбанисты, но мало где её решили столь радикально. И это, возможно, это самая важная реформа среди всех реформ Макрона, ведь она повлияет на облик страны как таковой. Но у неё, как всегда, есть две стороны.
С одной стороны, мне нравится идея жёсткой остановки городского расползания. У него полно минусов: от вопросов экологии до неэффективности управления такими кляксами. Но я рад за природу, которая передохнёт от спекулятивной застройки.
С другой — ZAN перенаправляет внимание застройщиков на существующие городские районы. Вряд ли девелоперы просто сдадутся и вымрут, скорее они примутся лоббировать практики «брюсселизации» сложившейся застройки и даже исторических центров городов.
К тому же, правительство оставило себе лазейку: под ZAN не попадают проекты, представляющие национальный или европейский интерес, а также проекты реиндустриализации.
Оказывается, во Франции исполнили мечту многих: запретили расширение городов. В 2021 году был принят экологический закон, который ввёл понятие Zéro Artificialisation Nette (ZAN), «нулевой чистой урбанизации».
По аналогии с нулевым уровнем выбросов, ZAN ставит целью снизить к 2050 году до нуля прирост новых застроенных территорий, а уже к 2030 году добиться двукратного сокращения.
Грубо говоря, чтобы построить новый жилой район, придётся дождаться, пока снесут какой-нибудь старый жилой район. Осваивать поля и леса вокруг городов больше нельзя. Это касается даже инфраструктуры: в 2023 году министр транспорта обещал «смелые решения» по остановке строительства новых дорог в рамках закона.
Проблему расползания городов осмысляют многие урбанисты, но мало где её решили столь радикально. И это, возможно, это самая важная реформа среди всех реформ Макрона, ведь она повлияет на облик страны как таковой. Но у неё, как всегда, есть две стороны.
С одной стороны, мне нравится идея жёсткой остановки городского расползания. У него полно минусов: от вопросов экологии до неэффективности управления такими кляксами. Но я рад за природу, которая передохнёт от спекулятивной застройки.
С другой — ZAN перенаправляет внимание застройщиков на существующие городские районы. Вряд ли девелоперы просто сдадутся и вымрут, скорее они примутся лоббировать практики «брюсселизации» сложившейся застройки и даже исторических центров городов.
К тому же, правительство оставило себе лазейку: под ZAN не попадают проекты, представляющие национальный или европейский интерес, а также проекты реиндустриализации.
2✍7🤔4👏3