Московская красавица 1988 год - первый конкурс красоты в СССР
Конкурс «Московская красавица-1988», по словам секретаря МГК ВЛКСМ В.Панькина, был организован с благородной, совершенно не коммерческой целью: «спасти женщину от урбанизации, о затерянности в толпе, повысить престиж женщины в обществе».
Устраивал действо комитет Комсомола при участии журнала «Бурда Моден», что делало происходящее на арене Дворца спорта в Лужниках и серьезным, и сверхпопулярным шоу. Председателем жюри первого конкурса красоты в СССР стал народный артист Муслим Магомаев, спевший десятилетиями раньше песню о королеве красоты.
Удивительно сейчас представлять себе такое, но в конкурсе могла участвовать девушка с любой фигурой. Но в финал вышли 6 финалисток с модельной внешностью. И тут устроители столкнулись с неким казусом: одна из финалисток оказалась не «мисс», а «миссис», три другие не могли считаться московскими красавицами, потому что приехали из глубинки – в том числе ставшая впоследствии известной актрисой одесситка Оксана Фандера. Еще одна обладала нехарактерной для советской женщины внешностью женщины-вамп. Остались две: Катя Чиличкина и Маша Калинина. Жюри выбрало последнюю. И пошла волна слухов. Одни считали, что Маша – внучка Егора Лигачева, другие записывали ее в любовницы Горбачева. Но большинство попросту называло ее внучкой всесоюзного старосты Михаила Калинина. Никто не верил, что школьница с достаточно стандартной внешностью может выиграть такой конкурс. На самом деле, Маша – дочь главврача гостиницы «Белград», в салоне которой девушке завивали волосы перед конкурсом. Туфли – мамины, мини-юбка и купальник – маминой подружки. «Московская красавица-88» открыла перед Машей другой мир – с ней заключил контракт концерн «Бурда Моден». Затем она уехала в Лос-Анджелес с мечтой о Голливуде. С Голливудом не сложилось, но Маша и сейчас живет в городе ангелов. Соседи знают ее как Мэрайю Кэйлин (Maria Kalin).
Конкурс «Московская красавица-1988», по словам секретаря МГК ВЛКСМ В.Панькина, был организован с благородной, совершенно не коммерческой целью: «спасти женщину от урбанизации, о затерянности в толпе, повысить престиж женщины в обществе».
Устраивал действо комитет Комсомола при участии журнала «Бурда Моден», что делало происходящее на арене Дворца спорта в Лужниках и серьезным, и сверхпопулярным шоу. Председателем жюри первого конкурса красоты в СССР стал народный артист Муслим Магомаев, спевший десятилетиями раньше песню о королеве красоты.
Удивительно сейчас представлять себе такое, но в конкурсе могла участвовать девушка с любой фигурой. Но в финал вышли 6 финалисток с модельной внешностью. И тут устроители столкнулись с неким казусом: одна из финалисток оказалась не «мисс», а «миссис», три другие не могли считаться московскими красавицами, потому что приехали из глубинки – в том числе ставшая впоследствии известной актрисой одесситка Оксана Фандера. Еще одна обладала нехарактерной для советской женщины внешностью женщины-вамп. Остались две: Катя Чиличкина и Маша Калинина. Жюри выбрало последнюю. И пошла волна слухов. Одни считали, что Маша – внучка Егора Лигачева, другие записывали ее в любовницы Горбачева. Но большинство попросту называло ее внучкой всесоюзного старосты Михаила Калинина. Никто не верил, что школьница с достаточно стандартной внешностью может выиграть такой конкурс. На самом деле, Маша – дочь главврача гостиницы «Белград», в салоне которой девушке завивали волосы перед конкурсом. Туфли – мамины, мини-юбка и купальник – маминой подружки. «Московская красавица-88» открыла перед Машей другой мир – с ней заключил контракт концерн «Бурда Моден». Затем она уехала в Лос-Анджелес с мечтой о Голливуде. С Голливудом не сложилось, но Маша и сейчас живет в городе ангелов. Соседи знают ее как Мэрайю Кэйлин (Maria Kalin).
👍1
Авиаотряд 235
В 1956 году на базе аэропорта «Внуково» был сформирован 235 авиаотряд, предназначенный для воздушных перевозок особо важных персон. Деятельность 235-го считалась государственной тайной, пилоты и бортпроводницы давали подписку о неразглашении и находились под постоянным надзором КГБ.
Под литерой «С» летали низшие (но все-таки!) партийные функционеры и иностранные делегации «второго ряда»; литера «В» обозначала перелет руководителей силовых ведомств, членов Политбюро и первых секретарей ЦК союзных республик. Рейсы класса «А» были доступны только трем первым лицам государства: Брежневу, Косыгину и Подгорному.
В отряде все должно было работать, как часы. Точнее, как куранты. Пилоты, набранные из военных летчиков первого класса, обязаны были посадить самолет так, чтобы никто не почувствовал ни малейшей тряски. Экипажи формировали с особой тщательностью.
Сначала высшее руководство летало на Ил-18. В начале 70-х их стали заменять на Ту-134 и Ил-62. Для рейсов с литерой «А» начали оборудовать самолеты спецсвязью и салоном для работы. Сначала таких машин было совсем немного
В 1956 году на базе аэропорта «Внуково» был сформирован 235 авиаотряд, предназначенный для воздушных перевозок особо важных персон. Деятельность 235-го считалась государственной тайной, пилоты и бортпроводницы давали подписку о неразглашении и находились под постоянным надзором КГБ.
Под литерой «С» летали низшие (но все-таки!) партийные функционеры и иностранные делегации «второго ряда»; литера «В» обозначала перелет руководителей силовых ведомств, членов Политбюро и первых секретарей ЦК союзных республик. Рейсы класса «А» были доступны только трем первым лицам государства: Брежневу, Косыгину и Подгорному.
В отряде все должно было работать, как часы. Точнее, как куранты. Пилоты, набранные из военных летчиков первого класса, обязаны были посадить самолет так, чтобы никто не почувствовал ни малейшей тряски. Экипажи формировали с особой тщательностью.
Сначала высшее руководство летало на Ил-18. В начале 70-х их стали заменять на Ту-134 и Ил-62. Для рейсов с литерой «А» начали оборудовать самолеты спецсвязью и салоном для работы. Сначала таких машин было совсем немного
С красной байковой подкладкой. Советские галоши
После войны в СССР самой популярной обувью стала продукция завода «Красный треугольник» - резиновые галоши.
В первые послевоенные годы важно было количество обуви, а не ее качество. Поэтому на заводе вспомнили забытый вместе с темным капиталистическим прошлым метод штамповки – качество страдало, количество выигрывало. При этом на заводе работало сравнительно небольшое количество рабочих, усилиями, починами, передовыми прорывами которых производительность труда увеличилась в три раза. В 1950 году штамповочный цех выпускал семь с половиной миллионов пар советских галош в год.
Выпускали галоши резиновые мужские и женские, боты для мальчиков и девочек. Обычные советские галоши можно было носить на босу ногу, галоши с гнездом для каблука – на выходные туфли. Были даже галоши-сандалии с ремешком вместо задника. Обувь на красной байковой подкладке носят все слои населения во всех жизненных ситуациях.
Иногда на долю демократичных галош выпадали настоящие почести. Как-то Юрий Андропов, садясь в машину, снял резиновые галоши и по рассеянности оставил их на обочине. Местные власти тут же приставили к ним часового, который целый день охранял галоши генсека ЦК партии.
После войны в СССР самой популярной обувью стала продукция завода «Красный треугольник» - резиновые галоши.
В первые послевоенные годы важно было количество обуви, а не ее качество. Поэтому на заводе вспомнили забытый вместе с темным капиталистическим прошлым метод штамповки – качество страдало, количество выигрывало. При этом на заводе работало сравнительно небольшое количество рабочих, усилиями, починами, передовыми прорывами которых производительность труда увеличилась в три раза. В 1950 году штамповочный цех выпускал семь с половиной миллионов пар советских галош в год.
Выпускали галоши резиновые мужские и женские, боты для мальчиков и девочек. Обычные советские галоши можно было носить на босу ногу, галоши с гнездом для каблука – на выходные туфли. Были даже галоши-сандалии с ремешком вместо задника. Обувь на красной байковой подкладке носят все слои населения во всех жизненных ситуациях.
Иногда на долю демократичных галош выпадали настоящие почести. Как-то Юрий Андропов, садясь в машину, снял резиновые галоши и по рассеянности оставил их на обочине. Местные власти тут же приставили к ним часового, который целый день охранял галоши генсека ЦК партии.