Forwarded from Стихи и книги Дмитрия Мельникова (Dmitry Melnikoff)
- Помнишь белую собачку?
Помнишь, мужики сгорели?
Бросились спасать других
и сгорели вместе с ними.
Помнишь, как в огне и дыме
затихали крики их?
Помнишь белую собачку,
ту, что я спасти не смог?
- Эту я не знал заплачку, -
отвечает русский Бог.
Только против мертвых правил
я их всех в живых оставил.
Вот за пазухой, смотри,
вот у моего престола
пьют из чаши жизни снова.
Видишь? - Нет, Господь, не вижу,
только гул разрывов слышу
ночь за ночью, день за днем.
Говорят, что Ты в могиле,
говорят, Тебя убили
снова римляне копьем.
Только над опушкой дальней
брезжит некий свет хрустальный.
- Свет хрустальный - тоже я.
И над степью, и над морем,
и над вашим горьким горем -
милость вечная моя.
Помнишь, мужики сгорели?
Бросились спасать других
и сгорели вместе с ними.
Помнишь, как в огне и дыме
затихали крики их?
Помнишь белую собачку,
ту, что я спасти не смог?
- Эту я не знал заплачку, -
отвечает русский Бог.
Только против мертвых правил
я их всех в живых оставил.
Вот за пазухой, смотри,
вот у моего престола
пьют из чаши жизни снова.
Видишь? - Нет, Господь, не вижу,
только гул разрывов слышу
ночь за ночью, день за днем.
Говорят, что Ты в могиле,
говорят, Тебя убили
снова римляне копьем.
Только над опушкой дальней
брезжит некий свет хрустальный.
- Свет хрустальный - тоже я.
И над степью, и над морем,
и над вашим горьким горем -
милость вечная моя.