К предыдущему. Деревня Фордо, провинция Кум, Исламская республика Иран, источник гугл
Дональд Трамп: я ОЧЕНЬ НЕДОВОЛЕН Россией и требую СКОРЕЙШЕГО ДОСТИЖЕНИЯ целей и задач Специальной Военной Операции
Годами молчавшие об одесском Доме Профсоюзов люди открыли для себя горящий Привоз (зашел в российскомовный фейсбук)
И чтобы два раза не вставать — я, мы, разумеется, задаемся вопросом, как узнать, что нельзя гуглить, если это нельзя гуглить, но все же в двадцать пятом году подавать в качестве образца демократического развития усталое юсейдовское шапито с названием “протесты против закрытия НАБУ” и лозунгом “кто не скачет, тот москаль” выглядит, ну, не совсем убедительно что ли
И чтобы два раза не вставать — я, мы, разумеется, задаемся вопросом, как узнать, что нельзя гуглить, если это нельзя гуглить, но все же в двадцать пятом году подавать в качестве образца демократического развития усталое юсейдовское шапито с названием “протесты против закрытия НАБУ” и лозунгом “кто не скачет, тот москаль” выглядит, ну, не совсем убедительно что ли
Про 12 дней Трампа
Так как российское руководство, как правило, прохладно относится к ультиматумам, то, выдвигая ультиматум в 10-12 дней, вряд ли Дональд Трамп рассчитывает на остановку боевых действий.
Перспективы санкций, как считается, слабоваты, а вот учитывая предположительно сказанные Трампом Зеленскому слова “почему вы не наступаете?”, вероятно, нынешнее выступление можно воспринимать чем-то вроде анонса эскалации. Так как возможности ВСУ что-либо эскалировать в пределах фронта ограничены, можем предложить, что, скорее всего, “полетит” (вот тут схожая точка зрения).
Как раз лучшая, с точки зрения Дональда Трампа, подготовка к возможной встрече в начале сентября в Китае, к каковой, как считается, был приурочен прежний “ультиматум в 50 дней”.
Так как российское руководство, как правило, прохладно относится к ультиматумам, то, выдвигая ультиматум в 10-12 дней, вряд ли Дональд Трамп рассчитывает на остановку боевых действий.
Перспективы санкций, как считается, слабоваты, а вот учитывая предположительно сказанные Трампом Зеленскому слова “почему вы не наступаете?”, вероятно, нынешнее выступление можно воспринимать чем-то вроде анонса эскалации. Так как возможности ВСУ что-либо эскалировать в пределах фронта ограничены, можем предложить, что, скорее всего, “полетит” (вот тут схожая точка зрения).
Как раз лучшая, с точки зрения Дональда Трампа, подготовка к возможной встрече в начале сентября в Китае, к каковой, как считается, был приурочен прежний “ультиматум в 50 дней”.
вчера ознакомился с такой версией аляскинских переговоров, что российская делегация едет капитулировать, потому что зачем тогда запретили гуглить, звонить через мессенджеры и мобильный интернет в регионах (поспорил, разумеется, надеюсь, что и телеграм включат, и воду в Донецке)
Франция в ходе кампании по так называемому признанию Палестины написала в адресе консульства в Иерусалиме “Палестина”, читаю я в новостях и вспоминаю как в две тысячи двадцатом заканчивалась “вторая карабахская война”.
После прекращении огня, десятого ноября, армянам дали пять дней, чтобы уйти из Шаумянского (или Кельбаджарского) района, потом, правда, продлили.
Две недели через горы шли обозы с вещами, мебелью и домашними животными, кому было, куда их везти.
И вот в последний день исхода, 25-го ноября, когда в Кельбаджар зашли подразделения азербайджанской армии, сенат Франции принял громкую резолюцию: признал независимость Арцаха и осудил агрессию Азербайджана.
Неизвестно, действовало ли это признание и осуждение в двадцать третьем, когда в результате организованного сгона с земель — репетиция для Донбасса! — из Арцаха окончательно ушли десятки тысяч человек; наверное, действовало.
И вот теперь обозы идут уже в сторону Египта, в какую-то “гуманитарную зону”.
Самое время для мощной политической кампании; увидел в социальных сетях грустное замечание “вовремя они с этим признанием — там от Газы что-то еще осталось?”
Признаю, кстати, независимость Курдистана.
После прекращении огня, десятого ноября, армянам дали пять дней, чтобы уйти из Шаумянского (или Кельбаджарского) района, потом, правда, продлили.
Две недели через горы шли обозы с вещами, мебелью и домашними животными, кому было, куда их везти.
И вот в последний день исхода, 25-го ноября, когда в Кельбаджар зашли подразделения азербайджанской армии, сенат Франции принял громкую резолюцию: признал независимость Арцаха и осудил агрессию Азербайджана.
Неизвестно, действовало ли это признание и осуждение в двадцать третьем, когда в результате организованного сгона с земель — репетиция для Донбасса! — из Арцаха окончательно ушли десятки тысяч человек; наверное, действовало.
И вот теперь обозы идут уже в сторону Египта, в какую-то “гуманитарную зону”.
Самое время для мощной политической кампании; увидел в социальных сетях грустное замечание “вовремя они с этим признанием — там от Газы что-то еще осталось?”
Признаю, кстати, независимость Курдистана.
Forwarded from RT на русском
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Понятно, что в жанре «сказал бы мне кто-нибудь столько-то лет назад» чего только уже не было, но все-таки по мотивам сегодняшнего обливания кефиром представил сообщение на Триумфальной площади тридцать первого числа, что запрещенные нацболы добывают в бою государственные награды, а облитый кефиром фигурант рассказывает, как заработал адское количество денег и что России не существует — наверное, могла бы тогда на мгновение недоуменная тишина воцариться над Триумфальной площадью
Из подвалов, из темных углов,
От машин и печей огнеглазых
Мы восстали могучей громов,
Чтоб увидеть всё небо в алмазах,
Уловить серафимов хвалы,
Причаститься из Спасовой чаши!
Наши юноши — в тучах орлы,
Звезд задумчивей девушки наши.
Город-дьявол копытами бил,
Устрашая нас каменным зевом.
У страдальческих теплых могил
Обручились мы с пламенным гневом.
Гнев повел нас на тюрьмы, дворцы,
Где на правду оковы ковались
Не забыть, как с детями отцы
И с невестою милый прощались.
Мостовые расскажут о нас,
Камни знают кровавые были
В золотой, победительный час
Мы сраженных орлов схоронили.
Поле Марсово — красный курган,
Храм победы и крови невинной
На державу лазоревых стран
Мы помазаны кровью орлиной.
От машин и печей огнеглазых
Мы восстали могучей громов,
Чтоб увидеть всё небо в алмазах,
Уловить серафимов хвалы,
Причаститься из Спасовой чаши!
Наши юноши — в тучах орлы,
Звезд задумчивей девушки наши.
Город-дьявол копытами бил,
Устрашая нас каменным зевом.
У страдальческих теплых могил
Обручились мы с пламенным гневом.
Гнев повел нас на тюрьмы, дворцы,
Где на правду оковы ковались
Не забыть, как с детями отцы
И с невестою милый прощались.
Мостовые расскажут о нас,
Камни знают кровавые были
В золотой, победительный час
Мы сраженных орлов схоронили.
Поле Марсово — красный курган,
Храм победы и крови невинной
На державу лазоревых стран
Мы помазаны кровью орлиной.
Forwarded from Раньше всех. Ну почти.
Все идет по плану — глава Минобороны РФ Белоусов
История с объединения российской политэмиграции с РДК свелась в последние пару дней к обсуждению татуировки с эмблемой “гитлерюгенд” у бывшей участницы ФБК, перешедшей в команду Дениса Капустина, но это, честно говоря, не самое интересное.
То есть вообще-то публично обсуждать происходящее за рубежом пару лет как плохой тон, но тут, конечно, символически выдающаяся история.
Я на той неделе, когда в рамках какой-то новогодней полемики оставил в фейсбуке комментарий к посту, где как раз вся эта ситуация дискутировалась — с цитатами “лидера РДК”. Там подборка сообщений Капустина про “пидоров" и “чурок”. Вижу уведомление — ответ пришел, — захожу, а комментарий стерт.
Автор первоначального сообщения близок к медиа Ходорковского, я, чтобы не развивать угадываемый конфликт, по возможности остроумно отшутился — ну удалил и удалил. Но про себя, конечно, вздрогнул, подумав, что предполагать по поводу стертого комментария про Капустина можно вообще все что угодно — от спонтанного стремления автора поста адаптироваться к среде (“Капустина ругать сейчас не принято”) до прямого распоряжения с неонацистами дружить.
Позже оказалось, что да, Михаил Ходорковский буквально выступил за сотрудничество с РДК (с аргументом “они борются против Путина”), далее к нему присоединилась Free Russia Foundation, ну и, пользуясь скандалом около Волкова, многочисленные независимые аутлеты, годами вылизывавшие задницу ФБК.
Я в общем надеюсь, что они на выборах в ПАСЕ в итоге поддержат Сергея “Малюту” Коротких, который, по ряду свидетельств, на камеру отрезал голову Шамилю Одаманову. Ну а что, с Путиным борется, с “Медузой” сотрудничал — самое то объединяться.
Причем там еще один деликатный момент — когда в одном из эфиров вице-президент Free Russia Foundation Владимир Милов потребовал от ФБК поддержать дружбу с РДК, он заодно сообщил, что у Free Russia Foundation уже с ними “были контакты” и они “налаживают диалог”.
Там без подробностей, какие именно были контакты, но зато я вспоминаю один случай осенью 2024-го, когда Free Russia Foundation, то есть организация по распределению грантов при Госдепе, неожиданно занялась публичной политикой, став организатором “марша оппозиции” в Берлине. Марш сопровождался разного рода кринжем, в частности, скандалом с российским флагом, который организаторы отобрали у активиста.
В ответ на следующем мероприятии — в феврале 2025-го — группа “либертарианцев” объявила что-то вроде флешмоба с триколорами.
И вот когда стало понятно, что либертарианцы выйдут с флагами, которые, судя по всему, отобрать уже не получится, появился анонс об участии в марше РДК. Лидер его Денис Капустин приветствовал участников марша сообщением “Берегите свои ебальники! Мы не навальнисты и не либералы, поэтому будем бить первыми”.
Уточните у Милова, кто на связи — он не эти контакты с РДК имел в виду? В каком случае российским политэмигрантам будут в следующий раз бить ебальники?
А вообще ситуация, если бы над ней смеяться, была бы похожа на старый анекдот про еврея, который уезжает из страны из-за отношения к гомосексуализму — сначала за него расстреливали, потом принудительно лечили, теперь это вошло в норму. “Хочу уехать перед тем как это станет обязательным”.
В смысле над “нацизмом на Украине” сначала смеялись, потому что об этом рассказывали по телевизору, потом как-то все размылось: защитники Азовстали, папа Римский, потом — склейка, — и люди обнаруживают на лице сапог Капустина, который необходимо уже целовать.
Зато теперь видимо в российской политэмиграции смогут почувствовать то, к чему так долго стремились, то есть ощутить себя на месте людей, которые, не замечая ничего вокруг себя, поддерживают европейские ценности, но вскоре обнаруживают, что в комплекте идут похищения, убийства, подпольные тюрьмы, “Азов”, СБУ и далее со всеми остановками — то есть, по-настоящему ощутят солидарность с украинцами.
*Free Russia Foundation, Михаил Ходорковский, Медуза, Капустин, РДК, Азов, СБУ являются организациями, деятельность которых запрещена на территории Российской Федерации
То есть вообще-то публично обсуждать происходящее за рубежом пару лет как плохой тон, но тут, конечно, символически выдающаяся история.
Я на той неделе, когда в рамках какой-то новогодней полемики оставил в фейсбуке комментарий к посту, где как раз вся эта ситуация дискутировалась — с цитатами “лидера РДК”. Там подборка сообщений Капустина про “пидоров" и “чурок”. Вижу уведомление — ответ пришел, — захожу, а комментарий стерт.
Автор первоначального сообщения близок к медиа Ходорковского, я, чтобы не развивать угадываемый конфликт, по возможности остроумно отшутился — ну удалил и удалил. Но про себя, конечно, вздрогнул, подумав, что предполагать по поводу стертого комментария про Капустина можно вообще все что угодно — от спонтанного стремления автора поста адаптироваться к среде (“Капустина ругать сейчас не принято”) до прямого распоряжения с неонацистами дружить.
Позже оказалось, что да, Михаил Ходорковский буквально выступил за сотрудничество с РДК (с аргументом “они борются против Путина”), далее к нему присоединилась Free Russia Foundation, ну и, пользуясь скандалом около Волкова, многочисленные независимые аутлеты, годами вылизывавшие задницу ФБК.
Я в общем надеюсь, что они на выборах в ПАСЕ в итоге поддержат Сергея “Малюту” Коротких, который, по ряду свидетельств, на камеру отрезал голову Шамилю Одаманову. Ну а что, с Путиным борется, с “Медузой” сотрудничал — самое то объединяться.
Причем там еще один деликатный момент — когда в одном из эфиров вице-президент Free Russia Foundation Владимир Милов потребовал от ФБК поддержать дружбу с РДК, он заодно сообщил, что у Free Russia Foundation уже с ними “были контакты” и они “налаживают диалог”.
Там без подробностей, какие именно были контакты, но зато я вспоминаю один случай осенью 2024-го, когда Free Russia Foundation, то есть организация по распределению грантов при Госдепе, неожиданно занялась публичной политикой, став организатором “марша оппозиции” в Берлине. Марш сопровождался разного рода кринжем, в частности, скандалом с российским флагом, который организаторы отобрали у активиста.
В ответ на следующем мероприятии — в феврале 2025-го — группа “либертарианцев” объявила что-то вроде флешмоба с триколорами.
И вот когда стало понятно, что либертарианцы выйдут с флагами, которые, судя по всему, отобрать уже не получится, появился анонс об участии в марше РДК. Лидер его Денис Капустин приветствовал участников марша сообщением “Берегите свои ебальники! Мы не навальнисты и не либералы, поэтому будем бить первыми”.
Уточните у Милова, кто на связи — он не эти контакты с РДК имел в виду? В каком случае российским политэмигрантам будут в следующий раз бить ебальники?
А вообще ситуация, если бы над ней смеяться, была бы похожа на старый анекдот про еврея, который уезжает из страны из-за отношения к гомосексуализму — сначала за него расстреливали, потом принудительно лечили, теперь это вошло в норму. “Хочу уехать перед тем как это станет обязательным”.
В смысле над “нацизмом на Украине” сначала смеялись, потому что об этом рассказывали по телевизору, потом как-то все размылось: защитники Азовстали, папа Римский, потом — склейка, — и люди обнаруживают на лице сапог Капустина, который необходимо уже целовать.
Зато теперь видимо в российской политэмиграции смогут почувствовать то, к чему так долго стремились, то есть ощутить себя на месте людей, которые, не замечая ничего вокруг себя, поддерживают европейские ценности, но вскоре обнаруживают, что в комплекте идут похищения, убийства, подпольные тюрьмы, “Азов”, СБУ и далее со всеми остановками — то есть, по-настоящему ощутят солидарность с украинцами.
*Free Russia Foundation, Михаил Ходорковский, Медуза, Капустин, РДК, Азов, СБУ являются организациями, деятельность которых запрещена на территории Российской Федерации
Станислав Маркелов, вечер дня убийства.
Многие не помнят, у других сложилось, в частности, после интервью Евгении Хасис, как мне кажется, неправильное впечатление о том, чем занимался и какова его роль.
Хасис, впервые признавшая себя виновной в убийстве, произносит модные слова про “дискредитацию российской армии” в адрес Маркелова. Он был одним из защитников семьи чеченки Эльзы Кунгаевой, погибшей, как посчитал суд, от рук полковника Буданова. С точки зрения Евгении Хасис, это подходит к определению “дискредитация армии”. С моей точки зрения нет, но в целом не хочу ни умалять, ни приукрашивать правозащиту Маркелова на чеченском направлении — там он был не единственный, не главный, и, разговаривая о его роли, из этого направления его деятельности исходить не следует.
А вот для многих людей на улице Маркелов стал не просто первым адвокатом в жизни, имя которого они узнали — он был человеком, который открыл молодому поколению сияющей новой России, что можно защищать себя чем-то еще, кроме арматуры или баллона. Раскрыв, так сказать, словообразование термина “правоохранительные органы”. Одновременно ему пришлось бороться за становление правосознания на улицах (то есть за сочетание несочетаемого).
Другими словами, он был первым публичным адвокатом.
Это потом, уже ближе к Болотной, возникнет поросль защитников, которые кто на моде, кто за гранты, кто, конечно и за просто так, брался за дела активистов. В нулевые люди и адвокаты жили в непересекающихся вселенных.
Но вот, предположим, я иду на концерт, а по дороге нападение, иногда со смертельным исходом — прыгнули, забили ножами. “Нацисты”. Те самые, про которых снисходительные эксперты объяснят, что нет разницы — одна субкультура или другая, а позже в оппозиции будут улыбаться, что нацистов придумали в телевизоре.
И вот я, человек, из вселенной “окраина Москвы, нулевые” открывает для себя роль потерпевшего или свидетеля нападения — в котором пострадал или погиб его товарищ. Он обдумывает, как лучше поступить. Его кулаки сжимаются.
“Нужно, — говорит адвокат Маркелов, — наказывать их по закону”.
Человек с окраины смотрит с удивлением.
Для понимания, как “по закону” тогда рассматривались дела с идеологическим мотивом.
Участников нападения на Александра Рюхина, погиб в середине нулевых, судят за хулиганство.
После взрыва в подъезде у одного из ребят, его, как бы потерпевшего, сутки пиздят в ОВД, извлекая какие-то неведомые, но необходимые показания.
После профилактического попадания в отделении полиции на одной из станций московского метро фотографии задержанных, сделанных сотрудниками полиции, в сопровождении личных данных выкладывают на сайте под названием “анти-антифа”— то есть полицейские либо сами его ведут, либо заодно с бонами.
И вот в такой атмосфере адвокат — то есть человек, о существовании которого ранее было известно из детективных книг или сериалов — объясняет, что нападавших нужно не накрывать в следующие выходные, а “наказывать по закону”. Собрать информацию, расследовать, судить.
То есть адвокату сначала нужно найти оперов, которым не все равно и которые готовы изобличать злодеев — это сейчас антиэкстремистское законодательство и камеры на каждом шагу, — потом вступить в диалог с одичалыми с окраин, из которых известная часть уверена, что “мусориться западло”. Терпеливо объяснять, что ответное насилие неизбирательно, неэффективно, не оставляет ощущения справедливости, порождает ответное насилие в ответ на ответное насилие, и до бесконечности.
Так или иначе, но по итогу консолидированная позиция антифа в нулевые была “отказ от убийств мести”. Вполне уверен, что мы избежали большей бойни с участием молодых людей — русских молодых людей, добавлю — разных взглядов.
Спасая жизни других, Маркелов пожертвовал своей.
Многие не помнят, у других сложилось, в частности, после интервью Евгении Хасис, как мне кажется, неправильное впечатление о том, чем занимался и какова его роль.
Хасис, впервые признавшая себя виновной в убийстве, произносит модные слова про “дискредитацию российской армии” в адрес Маркелова. Он был одним из защитников семьи чеченки Эльзы Кунгаевой, погибшей, как посчитал суд, от рук полковника Буданова. С точки зрения Евгении Хасис, это подходит к определению “дискредитация армии”. С моей точки зрения нет, но в целом не хочу ни умалять, ни приукрашивать правозащиту Маркелова на чеченском направлении — там он был не единственный, не главный, и, разговаривая о его роли, из этого направления его деятельности исходить не следует.
А вот для многих людей на улице Маркелов стал не просто первым адвокатом в жизни, имя которого они узнали — он был человеком, который открыл молодому поколению сияющей новой России, что можно защищать себя чем-то еще, кроме арматуры или баллона. Раскрыв, так сказать, словообразование термина “правоохранительные органы”. Одновременно ему пришлось бороться за становление правосознания на улицах (то есть за сочетание несочетаемого).
Другими словами, он был первым публичным адвокатом.
Это потом, уже ближе к Болотной, возникнет поросль защитников, которые кто на моде, кто за гранты, кто, конечно и за просто так, брался за дела активистов. В нулевые люди и адвокаты жили в непересекающихся вселенных.
Но вот, предположим, я иду на концерт, а по дороге нападение, иногда со смертельным исходом — прыгнули, забили ножами. “Нацисты”. Те самые, про которых снисходительные эксперты объяснят, что нет разницы — одна субкультура или другая, а позже в оппозиции будут улыбаться, что нацистов придумали в телевизоре.
И вот я, человек, из вселенной “окраина Москвы, нулевые” открывает для себя роль потерпевшего или свидетеля нападения — в котором пострадал или погиб его товарищ. Он обдумывает, как лучше поступить. Его кулаки сжимаются.
“Нужно, — говорит адвокат Маркелов, — наказывать их по закону”.
Человек с окраины смотрит с удивлением.
Для понимания, как “по закону” тогда рассматривались дела с идеологическим мотивом.
Участников нападения на Александра Рюхина, погиб в середине нулевых, судят за хулиганство.
После взрыва в подъезде у одного из ребят, его, как бы потерпевшего, сутки пиздят в ОВД, извлекая какие-то неведомые, но необходимые показания.
После профилактического попадания в отделении полиции на одной из станций московского метро фотографии задержанных, сделанных сотрудниками полиции, в сопровождении личных данных выкладывают на сайте под названием “анти-антифа”— то есть полицейские либо сами его ведут, либо заодно с бонами.
И вот в такой атмосфере адвокат — то есть человек, о существовании которого ранее было известно из детективных книг или сериалов — объясняет, что нападавших нужно не накрывать в следующие выходные, а “наказывать по закону”. Собрать информацию, расследовать, судить.
То есть адвокату сначала нужно найти оперов, которым не все равно и которые готовы изобличать злодеев — это сейчас антиэкстремистское законодательство и камеры на каждом шагу, — потом вступить в диалог с одичалыми с окраин, из которых известная часть уверена, что “мусориться западло”. Терпеливо объяснять, что ответное насилие неизбирательно, неэффективно, не оставляет ощущения справедливости, порождает ответное насилие в ответ на ответное насилие, и до бесконечности.
Так или иначе, но по итогу консолидированная позиция антифа в нулевые была “отказ от убийств мести”. Вполне уверен, что мы избежали большей бойни с участием молодых людей — русских молодых людей, добавлю — разных взглядов.
Спасая жизни других, Маркелов пожертвовал своей.