Вряд ли у Ивана Никифорчина много общего с персонажем Чарльза Лаутона в этом фильме, но одно несомненно – они больше самих себя, что невероятно завораживает и вдохновляет! Быть сопричастным рождению музыки из подлинных чувств и эмоций на сцене - красивый процесс и настоящее счастье. Ходим с подругами не только музыку послушать, но и полюбоваться на вас это танцующее пламя.
Браво, Маэстро!

"Сказки Манхэттена", реж. Жюльен Дювивье, США, 1942

Который день размышляю о Марии Каллас, Медее и «духовной катастрофе» женщины, отпавшей от своих корней, по сути, от себя самой...

Бэкстейдж к фильму «Медея» реж. Пьер Паоло Пазолини, Италия / ФРГ, (1969)

 Если рассматривать фильм "Медея" (1969) в контексте творчества Пазолини, режиссера которого итальянские новые левые провозгласили своим духовным лидером, то можно заметить определенную динамику. В "Евангелие от Матфея" его Иисус — бунтарь, символ молодого поколения-контестаторов, который огнем выжигает ненавистное Пазолини "общество потребления"; в "Царе Эдипе" — наступает отрезвление от радикальных идей; а в "Медее" — абсолютное разочарование в них. Он называет постмодернистскую идеологию Европы, разработанную под видом отказа от диктата любой идеологии – «новым фашизмом».

П. сохраняет основной конфликт античной трагедии Еврипида — столкновение двух миров-цивилизаций — эллинства и варварства, но помещает его в контекст современной Италии, доводя его до антитезы: традиционная культура / современная, т.е. контркультура. Но помимо уже критики левацких идей, у П. в картине присутствует и критика колониальной политики западной цивилизации. Не случайно кентавр говорит о «духовной катастрофе» Медеи, последовавшей за чужестранцем на чужбину, разорив при этом собственный алтарь, и в качестве расплаты, оказавшейся в чуждом для нее мире.

П., как и Еврипид, не симпатизирует лживому «цивилизованному» Ясону, у него тот вместе с аргонавтами — уже не революционеры (как Христос), а банда разбойников, без зазрения совести грабящая Колхиду. Для них нет ничего святого и ценного, даже символ власти — Золотое руно им особенно не нужно. Ясон отправляется за ним по указу Хирона, но передачи власти так и не происходит, с чем тот с радостью смиряется. Также и с леваками, они призывали к разрушению старого мира, но ни одной позитивной программы не предложили, из-за чего все бунтарские "новые" волны быстро сходили на нет. Ясон в целом — образ современного человека, не укорененного, не имеющего ни родины, ни бога, предавшего не просто любовь, а самого себя.

Что касается Медеи, то, как я уже много раз говорила, женский образ будет отражать перемены в обществе. Это архаичная католическая Италия, не случайно Золотое руно хранится в храме, где стены расписаны иконами, а ритуальное убийство калхидского юноши посвящено аграрному празднику...

Медея, олицетворяющая традиционалистскую Италию, — это трагический герой, совершающий трагическую ошибку — соблазняется революционными идеями контестаторов (мир Ясона). Была ли возможность этого не сделать? Нет, конечно, над Медеей царит рок — молодежные волнения и увлечение леворадикальных идеями захватили всю Европу, она становится орудием своей Судьбы. Она предает свою землю, род, богов и себя, помогая Ясону осквернить алтарь Храма, убивая брата и сбегая в Грецию. Но прибыв туда, Медея переживает духовный кризис, осознавая, насколько чужды ей местные обычаи. Но главное, она утрачивает силу, тк на новом месте ей не удается установить связь с землей, небом и своей магией — силой.

Ради любви она позволяет снять с себя не просто жреческое облачение, заменив его на царские одежды Иолка, но, по сути, свою силу. Она делает свой выбор без выбора, изначально осознавая предопределенность, когда видит на молитве в храме Ясона. Не случайно элементом ритуального празднества в Колхиде становится ее «распятие» на жертвенном кресте. Через это осознание Медеи, а в дальнейшем, и через предательство ее Ясоном у Пазолини звучит разочарование. Не случайно фильм выходит вслед за подавлением «молодежной революции» в Париже 68 года, которая, будучи леворадикальной по форме в итоге привела лишь к укреплению зарождающегося постмодернистского глобального капитализма и общества потребления. "Рабочие парни 1950-х были грубы и необразованны" — писал Пазолини, — "но у них был собственный взгляд на мир, свои традиции и язык. Сегодня у них есть телевидение и мотоциклы, но говорить они, кажется, просто разучились — только ухмыляются".

В финале Медея убивает своих детей, не желая оставлять их в этом пустом мире Ясона.

Символом новой Италии могла бы стать Главка, но помимо соблазна и очарования юности в ней ничего нет, она примеряет колхидское жреческое одеяние и ожерелья Медеи, но они ее сжигают, так как не по ней "пошиты".
#ssкино
⬇️⬇️⬇️

Продолжу и закончу ⬆️⬆️⬆️

И совсем не относящиеся непосредственно к фильму "Медея" (1969) и Пазолини мысли возникли у меня, касательно Женщины.

Медея совершает трагическую ошибку, предавая ради Ясона (некой заманчивой идеи) свою землю, род и Бога, в результате утрачивает магическую силу, которая в фильме завязана на ее жреческом одеянии. В финале она пытается эту силу себе вернуть, но на то ошибка и трагическая, что судьбу-рок не обмануть.

А вот Главка, напротив, пытается облачиться в эти одежды (примерить чужое и чуждое) не обладая возможностью к магической силе, и сгорает, тк не по ней жреческие одеяния и ожерелья, и в этом также, есть своя трагическая ошибка....

В обоих случаях я бы говорила о "духовной катастрофе" женщины, отпавшей от своей силы, неверно ее истолковавшей или так и не взрастившей ее в себе...

Повторю, это не про фильм, скорее красивая метафора, на которую меня натолкнул фильм и художественный образ, созданный Марией Каллас на экране...
#ssкино

С чего начинается Родина...