Министр здравоохранения США Кеннеди уже давно борется с 5G и излучением от мобильных телефонов, которые, по его мнению, вызывают повреждение клеток и рак. В 2023 г. он заявил, что “наши дети плавают в токсичном супе”, а “излучение Wi-Fi намного хуже, чем думают люди”. Теперь эта теория выходит на федеральный уровень: FDA удалила со своего сайта страницы, где утверждалось, что телефоны не опасны.
До того, как занять нынешнюю должность, Кеннеди в качестве юриста отстаивал интересы людей, обвиняющих технологии в негативном влиянии на здоровье. В 2021 г. он представлял семью умершего от глиобластомы пастора из Луизианы, которая винила в его смерти Motorola и несколько телекоммуникационных компаний. Семья подала против них иск, утверждая, что причиной болезни пастора стало 25-летнее использование мобильных телефонов.
В числе других аргументов истцы ссылались на то, что Nokia делает в своих телефонах экранирующий слой для снижения уровня облучения - явное доказательство того, что она знает о телефонах что-то, что скрывает правительство. Как заявил по этому поводу Кеннеди, компании “агрессивно предоставляли опасные и смертоносные сотовые телефоны ничего не подозревающим взрослым и невинным детям”.
В другом случае активистская группа Кеннеди Children’s Health Defense защищала в суде 53-летнего мужчину из Айдахо. Он утверждал, что вышка сотовой связи рядом с его домом вызвала у него, помимо прочего, мерцательную аритмию, усталость и гриппоподобные симптомы. Иск был отклонен, но Кеннеди не сдался. Должность министра здравоохранения предоставила ему больше полномочий в борьбе с мобильной связью, и он планировал извлечь из нее максимум пользы.
На удаленных страницах FDA утверждалось, что исследования не связывают радиочастотную энергию телефонов с какими-либо проблемами со здоровьем. Как заявил представитель минздрава, старые выводы были удалены, потому что правительство начало “исследование электромагнитного излучения” “для выявления пробелов в знаниях, в том числе о новых технологиях”.
Ключевой аргумент противников мобильной связи состоит в том, что входящее в состав ВОЗ Международное агентство по исследованию рака внесло излучение в группу “потенциально канцерогенных веществ”. К той же группе относятся кофе, алоэ вера и маринованные овощи.
Несмотря на заявления Кеннеди о том, что существует “10 тысяч исследований”, доказывающих вред телефонов, они явно в дефиците. В 2025 г. вышел обзор статей по экспериментам на грызунах, связывающим электромагнитное излучение с глиомами мозга и шванномами сердца. В них крыс и мышей подвергали намного более сильному и длительному излучению, чем при обычном использовании телефона. Стандартные уровни не способны вызвать повреждение ДНК, в чем обвиняют его Кеннеди и сторонники.
Невзирая на все их усилия, мобильным телефонам и Wi-Fi правительственные ограничения вряд ли грозят, но другие “враги детей” - например, парацетамол при беременности и вакцинация - подвергаются нарастающим атакам.
Так, еще один фронт борьбы Кеннеди за здоровье нации - ужесточение доступа к фтору, применяющемуся для профилактики кариеса. Министр винит его в снижении IQ у детей, СДВГ, гипотиреозе, остеоартрите и т.д. Под его давлением Агентство по охране окружающей среды планирует снизить стандарты содержания фтора в воде, а многие штаты вообще запретили ее фторирование.
Власти утверждали, что это позволит сделать фтор доступным по индивидуальному выбору, но следующим шагом стало усложнение доступа к товарам с ним. FDA отозвала препараты для детей с фторидом, сославшись на “возможное снижение IQ”. Тогда же генпрокурор Техаса обвинил производителей зубной пасты во “вводящем в заблуждение маркетинге”: хотя CDC рекомендуют детям до 3 лет количество пасты “размером с рисовое зернышко”, компании рисуют на упаковках “огромные завитки”.
В результате населению приходится предпринимать больше усилий, чтобы найти препараты с фтором, а минздрав, вместо того, чтобы оставаться цитаделью науки, раздувает в обществе необоснованные страхи.
До того, как занять нынешнюю должность, Кеннеди в качестве юриста отстаивал интересы людей, обвиняющих технологии в негативном влиянии на здоровье. В 2021 г. он представлял семью умершего от глиобластомы пастора из Луизианы, которая винила в его смерти Motorola и несколько телекоммуникационных компаний. Семья подала против них иск, утверждая, что причиной болезни пастора стало 25-летнее использование мобильных телефонов.
В числе других аргументов истцы ссылались на то, что Nokia делает в своих телефонах экранирующий слой для снижения уровня облучения - явное доказательство того, что она знает о телефонах что-то, что скрывает правительство. Как заявил по этому поводу Кеннеди, компании “агрессивно предоставляли опасные и смертоносные сотовые телефоны ничего не подозревающим взрослым и невинным детям”.
В другом случае активистская группа Кеннеди Children’s Health Defense защищала в суде 53-летнего мужчину из Айдахо. Он утверждал, что вышка сотовой связи рядом с его домом вызвала у него, помимо прочего, мерцательную аритмию, усталость и гриппоподобные симптомы. Иск был отклонен, но Кеннеди не сдался. Должность министра здравоохранения предоставила ему больше полномочий в борьбе с мобильной связью, и он планировал извлечь из нее максимум пользы.
На удаленных страницах FDA утверждалось, что исследования не связывают радиочастотную энергию телефонов с какими-либо проблемами со здоровьем. Как заявил представитель минздрава, старые выводы были удалены, потому что правительство начало “исследование электромагнитного излучения” “для выявления пробелов в знаниях, в том числе о новых технологиях”.
Ключевой аргумент противников мобильной связи состоит в том, что входящее в состав ВОЗ Международное агентство по исследованию рака внесло излучение в группу “потенциально канцерогенных веществ”. К той же группе относятся кофе, алоэ вера и маринованные овощи.
Несмотря на заявления Кеннеди о том, что существует “10 тысяч исследований”, доказывающих вред телефонов, они явно в дефиците. В 2025 г. вышел обзор статей по экспериментам на грызунах, связывающим электромагнитное излучение с глиомами мозга и шванномами сердца. В них крыс и мышей подвергали намного более сильному и длительному излучению, чем при обычном использовании телефона. Стандартные уровни не способны вызвать повреждение ДНК, в чем обвиняют его Кеннеди и сторонники.
Невзирая на все их усилия, мобильным телефонам и Wi-Fi правительственные ограничения вряд ли грозят, но другие “враги детей” - например, парацетамол при беременности и вакцинация - подвергаются нарастающим атакам.
Так, еще один фронт борьбы Кеннеди за здоровье нации - ужесточение доступа к фтору, применяющемуся для профилактики кариеса. Министр винит его в снижении IQ у детей, СДВГ, гипотиреозе, остеоартрите и т.д. Под его давлением Агентство по охране окружающей среды планирует снизить стандарты содержания фтора в воде, а многие штаты вообще запретили ее фторирование.
Власти утверждали, что это позволит сделать фтор доступным по индивидуальному выбору, но следующим шагом стало усложнение доступа к товарам с ним. FDA отозвала препараты для детей с фторидом, сославшись на “возможное снижение IQ”. Тогда же генпрокурор Техаса обвинил производителей зубной пасты во “вводящем в заблуждение маркетинге”: хотя CDC рекомендуют детям до 3 лет количество пасты “размером с рисовое зернышко”, компании рисуют на упаковках “огромные завитки”.
В результате населению приходится предпринимать больше усилий, чтобы найти препараты с фтором, а минздрав, вместо того, чтобы оставаться цитаделью науки, раздувает в обществе необоснованные страхи.
Хотя ИИ пока далек от того, чтобы произвести революцию в лечении заболеваний, есть сфера, в которой он справляется гораздо лучше - и это исследования gain-of-function. Ученые из Стэнфорда обучили ИИ генерировать геномы бактериофагов, которые оказались более вирулентными, чем “дикие” штаммы.
Для этого они использовали Evo и Evo 2, ИИ-модели, обученные на геномах вирусов и умеющие как прогнозировать свойства организмов, так и проектировать новые геномы. Для своего исследования ученые взяли хорошо изученный фаг ΦX174, вирус, поражающий бактерии кишечной палочки E. coli. Он прикрепляется к бактериальной клетке, вводит в нее свою ДНК, после чего бактерия начинает производить вирусы. Затем сотни новых фагов прорываются через ее оболочку и убивают ее.
Исследователи предоставили ИИ фиксированный участок генома, который есть у всех штаммов ΦX174, и дали задание заполнить недостающие участки до полноценного генома. Для более реалистичного результата они обучили модели на почти 15 тыс. геномов семейства Microviridae, к которым относится ΦX174. ИИ сгенерировал тысячи геномных последовательностей, 302 из которых были признаны перспективными. Ученые смогли синтезировать в лаборатории 285 фагов и ввести их в бактерии E. coli. 16 оказались жизнеспособными: они действительно размножались и убивали клетки.
Затем в рамках эксперимента ученые смешали все 16 фагов в пробирке с E. coli - что заставило их конкурировать за бактерии и позволило определить более вирулентные. Несколько сгенерированных с помощью ИИ вирусов превосходили в этом отношении “дикие” варианты, а один из них (названный Evo-Φ69) размножался на 25% быстрее. “Коктейль” из синтетических фагов также смог уничтожить 3 штамма особенно устойчивой E. coli, с которыми не мог справиться обычный ΦX174.
Почему ИИ может сделать исследования gain-of-function еще более непредсказуемыми?
❇️ За счет анализа огромного объема данных он может находить закономерности там, где их не в состоянии увидеть люди. Например, Evo-Φ36 получил от ИИ “неправильный” укороченный ген J, который, по данным предыдущих исследований, приводит к нежизнеспособности фага. Но модель перестроила остальную часть генома так, чтобы эта замена сработала, и вирус стал не только функционирующим, но и более “эффективным”. Таким образом, ИИ оказался способен на нестандартный подход - но именно там, где он особенно опасен.
❇️ Эти методы позволяют создавать жизнеспособные организмы, которые не только отличаются от изначальных, но и вообще принадлежат к другим видам. Например, даже в этом эксперименте некоторые фаги имели менее 95% сходства с другими известными вирусами, что делает их представителями новых - синтетических - видов.
❇️ Авторы ИИ пытаются предпринять усилия для того, чтобы защитить модели от использования в сомнительных целях. Например, Evo и Evo 2 исключают из данных для обучения геномы человеческих вирусов. Но у этих моделей открытый код, и мотивированный специалист может обучить их самостоятельно.
❇️ От бактериофагов недалеко до других, более сложных организмов, и работа в этом отношении уже ведется, в т.ч. командой из Стэнфорда. Кроме того, сложность не обязательна для того, чтобы сделать патоген смертельно опасным. Бактериофаги были взяты в т.ч. из-за их примитивности (у ΦX174 всего 11 генов), но многие вирусы человека не намного сложнее. Так, у ВИЧ 9 генов, у вируса бешенства - 5, у флавивируса, вызывающего геморрагическую лихорадку денге - 10. Существующие сейчас методы позволяют создавать до 50 генов.
❇️ Уже в ближайшем будущем может появиться возможность генерировать геном организмов на основе заранее заданных свойств. Как заявил Брайан Хи, один из участников эксперимента, “если у вас есть совершенно новая функция, которую вы хотите сконструировать — например, заражение определенного бактериального хозяина — даже без природного аналога, я думаю, мы довольно близки к тому, чтобы это сделать”.
Для этого они использовали Evo и Evo 2, ИИ-модели, обученные на геномах вирусов и умеющие как прогнозировать свойства организмов, так и проектировать новые геномы. Для своего исследования ученые взяли хорошо изученный фаг ΦX174, вирус, поражающий бактерии кишечной палочки E. coli. Он прикрепляется к бактериальной клетке, вводит в нее свою ДНК, после чего бактерия начинает производить вирусы. Затем сотни новых фагов прорываются через ее оболочку и убивают ее.
Исследователи предоставили ИИ фиксированный участок генома, который есть у всех штаммов ΦX174, и дали задание заполнить недостающие участки до полноценного генома. Для более реалистичного результата они обучили модели на почти 15 тыс. геномов семейства Microviridae, к которым относится ΦX174. ИИ сгенерировал тысячи геномных последовательностей, 302 из которых были признаны перспективными. Ученые смогли синтезировать в лаборатории 285 фагов и ввести их в бактерии E. coli. 16 оказались жизнеспособными: они действительно размножались и убивали клетки.
Затем в рамках эксперимента ученые смешали все 16 фагов в пробирке с E. coli - что заставило их конкурировать за бактерии и позволило определить более вирулентные. Несколько сгенерированных с помощью ИИ вирусов превосходили в этом отношении “дикие” варианты, а один из них (названный Evo-Φ69) размножался на 25% быстрее. “Коктейль” из синтетических фагов также смог уничтожить 3 штамма особенно устойчивой E. coli, с которыми не мог справиться обычный ΦX174.
Почему ИИ может сделать исследования gain-of-function еще более непредсказуемыми?
❇️ За счет анализа огромного объема данных он может находить закономерности там, где их не в состоянии увидеть люди. Например, Evo-Φ36 получил от ИИ “неправильный” укороченный ген J, который, по данным предыдущих исследований, приводит к нежизнеспособности фага. Но модель перестроила остальную часть генома так, чтобы эта замена сработала, и вирус стал не только функционирующим, но и более “эффективным”. Таким образом, ИИ оказался способен на нестандартный подход - но именно там, где он особенно опасен.
❇️ Эти методы позволяют создавать жизнеспособные организмы, которые не только отличаются от изначальных, но и вообще принадлежат к другим видам. Например, даже в этом эксперименте некоторые фаги имели менее 95% сходства с другими известными вирусами, что делает их представителями новых - синтетических - видов.
❇️ Авторы ИИ пытаются предпринять усилия для того, чтобы защитить модели от использования в сомнительных целях. Например, Evo и Evo 2 исключают из данных для обучения геномы человеческих вирусов. Но у этих моделей открытый код, и мотивированный специалист может обучить их самостоятельно.
❇️ От бактериофагов недалеко до других, более сложных организмов, и работа в этом отношении уже ведется, в т.ч. командой из Стэнфорда. Кроме того, сложность не обязательна для того, чтобы сделать патоген смертельно опасным. Бактериофаги были взяты в т.ч. из-за их примитивности (у ΦX174 всего 11 генов), но многие вирусы человека не намного сложнее. Так, у ВИЧ 9 генов, у вируса бешенства - 5, у флавивируса, вызывающего геморрагическую лихорадку денге - 10. Существующие сейчас методы позволяют создавать до 50 генов.
❇️ Уже в ближайшем будущем может появиться возможность генерировать геном организмов на основе заранее заданных свойств. Как заявил Брайан Хи, один из участников эксперимента, “если у вас есть совершенно новая функция, которую вы хотите сконструировать — например, заражение определенного бактериального хозяина — даже без природного аналога, я думаю, мы довольно близки к тому, чтобы это сделать”.
Канадская система эвтаназии перешла от чрезвычайно широкого толкования “невыносимых условий жизни” (под которыми власти, например, понимают неспособность пациента приобрести оборудование для инвалидов) к прямому убийству людей, которые заявляют, что не хотят умирать.
В одном из таких случаев больница отправила 80-летнюю женщину домой для паллиативного ухода. Но мужу было сложно заботиться за ней, и он обратился от ее имени в организацию, занимающуюся эвтаназией в рамках канадской программы MAiD. Организация направила в их дом эксперта, при очной встрече с которым пациентка сообщила, что не хочет подвергаться эвтаназии из-за “личных и религиозных ценностей и убеждений”.
На следующий день супруги обратились в больницу, где у мужа было диагностировано выгорание, и врач попытался организовать для жены место в хосписе, но получил отказ. После этого муж снова позвонил в организацию MAiD, и к ним прислали второго эксперта - который заявил, что “клинические обстоятельства требуют срочного предоставления” эвтаназии. Третий эксперт от той же организации согласился с ним, и эвтаназия была проведена.
В других случаях фигурируют сомнительное согласие или “экспертиза” по телефону. 70-летний пациент, страдавший от рака, выразил желание воспользоваться услугами MAiD. Но к тому времени, как через 5 дней специалист по эвтаназии прибыл для экспертизы, его когнитивные способности резко ухудшились. Специалист встряхнул его, чтобы разбудить, и спросил, хочет ли он подвергнуться эвтаназии. Пациент беззвучно произнес “да” и кивнул головой, что было принято как информированное согласие. Еще одному пациенту с алкогольной зависимостью и суицидальными мыслями изначально отказали в эвтаназии, но после телефонной консультации с двумя более сговорчивыми экспертами одобрили ее. Он пожаловался им на одышку и нехватку энергии, и ему заочно диагностировали осложнения COVID-19 и сердечную недостаточность, которые сочли веским основанием для MAiD.
Хотя за идеей эвтаназии, позволяющей не продлевать физические страдания человека, которого невозможно спасти, стоят гуманные соображения, то, как она преломляется о реальную ситуацию, часто не имеет с гуманностью ничего общего.
❇️ Хотя финансовых премий за проведение эвтаназии в Канаде нет, эксперты занимающихся этим организаций имеют косвенные стимулы. Спрос на эти услуги обеспечивает их работой, а работодатели, НКО вроде Канадской ассоциации специалистов по MAiD (CAMAP), получают больше пожертвований. рассказывая спонсорам о том, сколько страданий им удалось предотвратить. CAMAP разрабатывает учебные материалы, побуждающие врачей обсуждать идею эвтаназии со всеми хотя бы теоретически подходящими пациентами. Например, 51-летней женщине, страдавшей раком груди, предложили эвтаназию, когда она готовилась к мастэктомии, которая должна была спасти ей жизнь. Пациентка отмахнулась от этой идеи, но 9 месяцев спустя, когда ее направили на вторую операцию, врачи подняли этот вопрос снова.
❇️ Вторая заинтересованная сторона - родственники, которые вовлечены в тяжелый уход за пациентами, особенно если перспективы выздоровления невелики. В этом случае, как показывает пример выше, у них может вообще не быть выбора, даже если они заявляют, что хотят жить.
❇️ Третий бенефициар эвтаназии - государство. В Канаде эвтаназия стала заменой социальных программ: многих подвергшихся ей пациентов можно было вылечить, но они были не в состоянии оплатить услуги больниц, а власти предложили “легкий” выход из положения. Например, один из таких пациентов обратился за эвтаназией из-за травм лодыжки и спины, поскольку больше не мог работать, другой - потому что был бездомным и имел долги.
❇️ Государство со своей стороны предпринимает все меры для облегчения доступа к эвтаназии: так, в Канаде для этого не требуется ни исчерпание всех методов лечения, ни наличие болезни, приближающей смерть пациента. Во многих случаях эвтаназию можно провести сразу в день экспертизы. Число свидетелей сократили с 2 до 1, а повторное согласие пациента, утратившего возможность осознавать ситуацию, прямо перед эвтаназией вообще не нужно.
В одном из таких случаев больница отправила 80-летнюю женщину домой для паллиативного ухода. Но мужу было сложно заботиться за ней, и он обратился от ее имени в организацию, занимающуюся эвтаназией в рамках канадской программы MAiD. Организация направила в их дом эксперта, при очной встрече с которым пациентка сообщила, что не хочет подвергаться эвтаназии из-за “личных и религиозных ценностей и убеждений”.
На следующий день супруги обратились в больницу, где у мужа было диагностировано выгорание, и врач попытался организовать для жены место в хосписе, но получил отказ. После этого муж снова позвонил в организацию MAiD, и к ним прислали второго эксперта - который заявил, что “клинические обстоятельства требуют срочного предоставления” эвтаназии. Третий эксперт от той же организации согласился с ним, и эвтаназия была проведена.
В других случаях фигурируют сомнительное согласие или “экспертиза” по телефону. 70-летний пациент, страдавший от рака, выразил желание воспользоваться услугами MAiD. Но к тому времени, как через 5 дней специалист по эвтаназии прибыл для экспертизы, его когнитивные способности резко ухудшились. Специалист встряхнул его, чтобы разбудить, и спросил, хочет ли он подвергнуться эвтаназии. Пациент беззвучно произнес “да” и кивнул головой, что было принято как информированное согласие. Еще одному пациенту с алкогольной зависимостью и суицидальными мыслями изначально отказали в эвтаназии, но после телефонной консультации с двумя более сговорчивыми экспертами одобрили ее. Он пожаловался им на одышку и нехватку энергии, и ему заочно диагностировали осложнения COVID-19 и сердечную недостаточность, которые сочли веским основанием для MAiD.
Хотя за идеей эвтаназии, позволяющей не продлевать физические страдания человека, которого невозможно спасти, стоят гуманные соображения, то, как она преломляется о реальную ситуацию, часто не имеет с гуманностью ничего общего.
❇️ Хотя финансовых премий за проведение эвтаназии в Канаде нет, эксперты занимающихся этим организаций имеют косвенные стимулы. Спрос на эти услуги обеспечивает их работой, а работодатели, НКО вроде Канадской ассоциации специалистов по MAiD (CAMAP), получают больше пожертвований. рассказывая спонсорам о том, сколько страданий им удалось предотвратить. CAMAP разрабатывает учебные материалы, побуждающие врачей обсуждать идею эвтаназии со всеми хотя бы теоретически подходящими пациентами. Например, 51-летней женщине, страдавшей раком груди, предложили эвтаназию, когда она готовилась к мастэктомии, которая должна была спасти ей жизнь. Пациентка отмахнулась от этой идеи, но 9 месяцев спустя, когда ее направили на вторую операцию, врачи подняли этот вопрос снова.
❇️ Вторая заинтересованная сторона - родственники, которые вовлечены в тяжелый уход за пациентами, особенно если перспективы выздоровления невелики. В этом случае, как показывает пример выше, у них может вообще не быть выбора, даже если они заявляют, что хотят жить.
❇️ Третий бенефициар эвтаназии - государство. В Канаде эвтаназия стала заменой социальных программ: многих подвергшихся ей пациентов можно было вылечить, но они были не в состоянии оплатить услуги больниц, а власти предложили “легкий” выход из положения. Например, один из таких пациентов обратился за эвтаназией из-за травм лодыжки и спины, поскольку больше не мог работать, другой - потому что был бездомным и имел долги.
❇️ Государство со своей стороны предпринимает все меры для облегчения доступа к эвтаназии: так, в Канаде для этого не требуется ни исчерпание всех методов лечения, ни наличие болезни, приближающей смерть пациента. Во многих случаях эвтаназию можно провести сразу в день экспертизы. Число свидетелей сократили с 2 до 1, а повторное согласие пациента, утратившего возможность осознавать ситуацию, прямо перед эвтаназией вообще не нужно.
Многие пациенты в США не могут получить доступ к медицинской помощи из-за стоимости страховки, но катастрофическая нехватка терапевтов затрудняет его даже для застрахованных. Вместо того, чтобы привлекать их за счет улучшения условий, компании перешли на дешевые сервисы ИИ.
Прикрепление к новому терапевту занимает много времени даже в крупных городах: например, в Бостоне пациенты находятся в листе ожидания 1,5-2 года. Их зарплата в 2-3 раза ниже, чем у специалистов, а административная нагрузка выше, что заставляет врачей уходить из профессии.
Отсев будущих терапевтов начинается еще на этапе студенчества: стоимость обучения для врачей первичного звена и специалистов не слишком отличается, но вторым легче выплачивать кредиты за счет больших доходов. Мест в медицинских школах для врачей первичного звена также меньше, а на постоянную работу терапевтами и педиатрами устраиваются и вовсе единицы - 10,7% выпускников Йеля, 13,1% - Университета Джона Хопкинса и 13,7% - Гарварда. Масла в огонь добавляет скептическое отношение преподавателей. Как сообщил один из студентов Гарварда, профессора неоднократно говорили им фразы вроде «если вы такие умные, почему выбрали первичное звено?».
Пока некоторые университеты пытаются решить проблему за счет стипендий и бесплатного обучения, сети больниц взяли на вооружение другой метод - приложения ИИ для телемедицины. Пациент, желающий попасть на онлайн-прием, сначала общается с чат-ботом, описывая ему симптомы. ИИ делает краткое изложение разговора, ставит предварительный диагноз и предлагает план лечения. Врачу остается только выписать рецепт. В случае, если пациенту требуются анализы, обследования или вакцинация, ИИ сразу записывает его в больницу. Он же обрабатывает результаты.
Сторонники идеи описывают ее в радужных красках: врачи больше не тратят многие часы на заполнение документации, а пациенты получают доступ к круглосуточной медицинской помощи. Но главным преимуществом, как обычно, наслаждаются сами компании: ИИ-телемедицина обходится очень дешево. Так, крупная больничная сеть из Массачусетса создала приложение Care Connect, в котором работает всего 12 врачей – каждый из них принимает за смену 40-50 пациентов благодаря тому, что ИИ делает все остальное. Спрос растет, и разработчики планируют расширить сервис.
Прекрасное далеко наступило? На практике переход к ИИ-телемедицине иссушает и так небольшие бюджеты на первичное звено: больницы и страховые видят в этом возможности для дальнейшей экономии. Врачи, трудоустроенные в больницы на полную ставку, обходятся дороже, но медицинский фриланс позволяет сократить затраты на зарплату, страховку и соцвзносы. По мере расширения схемы все больше терапевтов будет оставаться без социальной защиты, а работа угрожает превратиться в онлайн-фриланс в полном смысле слова – конкуренцию за «заказы» с другими врачами со всей стране, как у копирайтеров и переводчиков.
Врачей-специалистов эта схема затрагивает в меньшей степени: они создают большую часть добавленной стоимости для больниц, и бюджеты на них продолжают выделяться. Но повсеместный переход на телемедицину заставит руководство задуматься о том, так ли им нужны «раздутые», по их мнению, штаты врачей, опирающихся не на личный осмотр пациента, а на его рассказ или результаты анализов. Например, уже сейчас ИИ-приложения обрабатывают запросы, связанные с умеренными психическими проблемами. Если компании решат, что оптимизацию расходов можно расширить на психиатров, а личный контакт заменить 10-минутной беседой онлайн, многие симптомы останутся нераспознанными, а пациенты и их окружение могут пострадать.
То, что пока это происходит в США, не означает, что Россия не будет затронута. На первый взгляд телемедицина кажется легким решением проблем с врачами в малонаселенных регионах. Создав очередное ИИ-приложение, можно будет отчитаться по 100% охвату населения в районах, где даже не у всех есть доступ в Интернет. То, что многие не в состоянии добраться до ближайшего медучреждения, чтобы сдать анализы и пройти обследование, может оказаться для чиновников не самым важным фактором.
Прикрепление к новому терапевту занимает много времени даже в крупных городах: например, в Бостоне пациенты находятся в листе ожидания 1,5-2 года. Их зарплата в 2-3 раза ниже, чем у специалистов, а административная нагрузка выше, что заставляет врачей уходить из профессии.
Отсев будущих терапевтов начинается еще на этапе студенчества: стоимость обучения для врачей первичного звена и специалистов не слишком отличается, но вторым легче выплачивать кредиты за счет больших доходов. Мест в медицинских школах для врачей первичного звена также меньше, а на постоянную работу терапевтами и педиатрами устраиваются и вовсе единицы - 10,7% выпускников Йеля, 13,1% - Университета Джона Хопкинса и 13,7% - Гарварда. Масла в огонь добавляет скептическое отношение преподавателей. Как сообщил один из студентов Гарварда, профессора неоднократно говорили им фразы вроде «если вы такие умные, почему выбрали первичное звено?».
Пока некоторые университеты пытаются решить проблему за счет стипендий и бесплатного обучения, сети больниц взяли на вооружение другой метод - приложения ИИ для телемедицины. Пациент, желающий попасть на онлайн-прием, сначала общается с чат-ботом, описывая ему симптомы. ИИ делает краткое изложение разговора, ставит предварительный диагноз и предлагает план лечения. Врачу остается только выписать рецепт. В случае, если пациенту требуются анализы, обследования или вакцинация, ИИ сразу записывает его в больницу. Он же обрабатывает результаты.
Сторонники идеи описывают ее в радужных красках: врачи больше не тратят многие часы на заполнение документации, а пациенты получают доступ к круглосуточной медицинской помощи. Но главным преимуществом, как обычно, наслаждаются сами компании: ИИ-телемедицина обходится очень дешево. Так, крупная больничная сеть из Массачусетса создала приложение Care Connect, в котором работает всего 12 врачей – каждый из них принимает за смену 40-50 пациентов благодаря тому, что ИИ делает все остальное. Спрос растет, и разработчики планируют расширить сервис.
Прекрасное далеко наступило? На практике переход к ИИ-телемедицине иссушает и так небольшие бюджеты на первичное звено: больницы и страховые видят в этом возможности для дальнейшей экономии. Врачи, трудоустроенные в больницы на полную ставку, обходятся дороже, но медицинский фриланс позволяет сократить затраты на зарплату, страховку и соцвзносы. По мере расширения схемы все больше терапевтов будет оставаться без социальной защиты, а работа угрожает превратиться в онлайн-фриланс в полном смысле слова – конкуренцию за «заказы» с другими врачами со всей стране, как у копирайтеров и переводчиков.
Врачей-специалистов эта схема затрагивает в меньшей степени: они создают большую часть добавленной стоимости для больниц, и бюджеты на них продолжают выделяться. Но повсеместный переход на телемедицину заставит руководство задуматься о том, так ли им нужны «раздутые», по их мнению, штаты врачей, опирающихся не на личный осмотр пациента, а на его рассказ или результаты анализов. Например, уже сейчас ИИ-приложения обрабатывают запросы, связанные с умеренными психическими проблемами. Если компании решат, что оптимизацию расходов можно расширить на психиатров, а личный контакт заменить 10-минутной беседой онлайн, многие симптомы останутся нераспознанными, а пациенты и их окружение могут пострадать.
То, что пока это происходит в США, не означает, что Россия не будет затронута. На первый взгляд телемедицина кажется легким решением проблем с врачами в малонаселенных регионах. Создав очередное ИИ-приложение, можно будет отчитаться по 100% охвату населения в районах, где даже не у всех есть доступ в Интернет. То, что многие не в состоянии добраться до ближайшего медучреждения, чтобы сдать анализы и пройти обследование, может оказаться для чиновников не самым важным фактором.
На заре эпохи ИИ разработчики представляли его как лучшего помощника ученых, способного избавить их от скучной рутинной работы - работы с документацией, оформления и перевода статей и т.д. Спустя несколько лет ИИ при поддержке правительств уже приближается к тому, чтобы заменить целые коллективы исследователей.
Британское Агентство перспективных исследований и изобретений (ARIA) запустило программу AI Scientist, в рамках которой выделяет гранты на разработку автономных ИИ-лабораторий. Цель проекта - получить LLM-”ученых”, способных самостоятельно генерировать гипотезы, разрабатывать эксперименты, проводить их, интерпретировать результаты и использовать данные для обучения. В случае, если эксперимент не принес желаемых результатов, ИИ должен скорректировать условия и провести его повторно. Людям в этом процессе отведена скромная роль наблюдателей.
Агентство, уже получившее 245 заявок из разных стран, выделило 9 грантов по 6 млн фунтов каждый. За 9 месяцев разработчики должны продемонстрировать, что их модели способны решать практические задачи. Например, команда из Оксфорда пытается создать “автоматизированного ученого-онколога” - ИИ должен непрерывно генерировать, тестировать и уточнять гипотезы о вакцинах против рака в масштабах, недоступных людям. Другая группа разработчиков создает ИИ для совершенствования систем доставки ДНК в клетки, которые должны облегчить генную инженерию. Третья работает над моделью для автономного производства микробных белков и т.д.
Но правительство Великобритании решило не складывать все яйца в одну корзину - помимо выделения грантов для небольших команд, оно также заключает контракты с технологическими корпорациями. В сотрудничестве с Google DeepMind оно намерено построить автономную ИИ-лабораторию по синтезу и тестированию новых материалов, которая будет работать с сотнями образцов ежедневно. В рамках лаборатории Gemini, выполняющий роль научного сотрудника, будет объединен с роботизированными системами, проводящими эксперименты. На лабораторию уже возлагают большие надежды: например, на открытие сверхпроводников, работающих при комнатной температуре, а также материалов для создания более эффективных чипов.
Правительства и компании обещают, что светлое будущее уже на пороге, но забывают сообщить о долгосрочных последствиях. Первое из них состоит в том, что ИИ может вытеснить многие рабочие места в науке уже в ближайшее время. Как заявил один из руководителей ARIA, “для студентов PhD есть лучшее применение, чем ожидание в лаборатории в 3 часа утра, чтобы убедиться, что эксперимент доведен до конца”. На практике, отняв у студентов и других сотрудников лаборатории работу, от физической до интеллектуальной, ИИ не предлагает ничего взамен. Штат многих автономных лабораторий может быть сокращен до 1-2 человек - эксперта в сфере, в которой проводится исследование (биотехнологии, материаловедение и т.д.), и специалиста по машинному обучению, которые будут контролировать ход экспериментов.
Вторая проблема в том, что исследования будут все больше переходить в руки технологических компаний – как через прямые контракты (вроде соглашения Великобритании и DeepMind), так и через покупки уже опробованных университетами и стартапами ИИ-лабораторий. Не только отдельные коллективы, но и малые компании потеряют возможность конкурировать в области науки с корпорациями, мощности которых позволят проводить сотни тысяч экспериментов в день.
Последние, в свою очередь, будут получать авторские права на разработки и контроль над их использованием, включая ценообразование. Сейчас правительства, заключающие контракты, до определенной степени могут влиять на это, но в дальнейшем корпорации будут приобретать все больше полномочий. До сих пор многие изобретения все еще создаются в рамках государственных грантов, но в будущем – по мере накопления ИИ-компаниями массивов данных и опыта, а также разработки новых технологий – университеты будут иметь гораздо меньше преимуществ в научной конкуренции.
Британское Агентство перспективных исследований и изобретений (ARIA) запустило программу AI Scientist, в рамках которой выделяет гранты на разработку автономных ИИ-лабораторий. Цель проекта - получить LLM-”ученых”, способных самостоятельно генерировать гипотезы, разрабатывать эксперименты, проводить их, интерпретировать результаты и использовать данные для обучения. В случае, если эксперимент не принес желаемых результатов, ИИ должен скорректировать условия и провести его повторно. Людям в этом процессе отведена скромная роль наблюдателей.
Агентство, уже получившее 245 заявок из разных стран, выделило 9 грантов по 6 млн фунтов каждый. За 9 месяцев разработчики должны продемонстрировать, что их модели способны решать практические задачи. Например, команда из Оксфорда пытается создать “автоматизированного ученого-онколога” - ИИ должен непрерывно генерировать, тестировать и уточнять гипотезы о вакцинах против рака в масштабах, недоступных людям. Другая группа разработчиков создает ИИ для совершенствования систем доставки ДНК в клетки, которые должны облегчить генную инженерию. Третья работает над моделью для автономного производства микробных белков и т.д.
Но правительство Великобритании решило не складывать все яйца в одну корзину - помимо выделения грантов для небольших команд, оно также заключает контракты с технологическими корпорациями. В сотрудничестве с Google DeepMind оно намерено построить автономную ИИ-лабораторию по синтезу и тестированию новых материалов, которая будет работать с сотнями образцов ежедневно. В рамках лаборатории Gemini, выполняющий роль научного сотрудника, будет объединен с роботизированными системами, проводящими эксперименты. На лабораторию уже возлагают большие надежды: например, на открытие сверхпроводников, работающих при комнатной температуре, а также материалов для создания более эффективных чипов.
Правительства и компании обещают, что светлое будущее уже на пороге, но забывают сообщить о долгосрочных последствиях. Первое из них состоит в том, что ИИ может вытеснить многие рабочие места в науке уже в ближайшее время. Как заявил один из руководителей ARIA, “для студентов PhD есть лучшее применение, чем ожидание в лаборатории в 3 часа утра, чтобы убедиться, что эксперимент доведен до конца”. На практике, отняв у студентов и других сотрудников лаборатории работу, от физической до интеллектуальной, ИИ не предлагает ничего взамен. Штат многих автономных лабораторий может быть сокращен до 1-2 человек - эксперта в сфере, в которой проводится исследование (биотехнологии, материаловедение и т.д.), и специалиста по машинному обучению, которые будут контролировать ход экспериментов.
Вторая проблема в том, что исследования будут все больше переходить в руки технологических компаний – как через прямые контракты (вроде соглашения Великобритании и DeepMind), так и через покупки уже опробованных университетами и стартапами ИИ-лабораторий. Не только отдельные коллективы, но и малые компании потеряют возможность конкурировать в области науки с корпорациями, мощности которых позволят проводить сотни тысяч экспериментов в день.
Последние, в свою очередь, будут получать авторские права на разработки и контроль над их использованием, включая ценообразование. Сейчас правительства, заключающие контракты, до определенной степени могут влиять на это, но в дальнейшем корпорации будут приобретать все больше полномочий. До сих пор многие изобретения все еще создаются в рамках государственных грантов, но в будущем – по мере накопления ИИ-компаниями массивов данных и опыта, а также разработки новых технологий – университеты будут иметь гораздо меньше преимуществ в научной конкуренции.
К экосистеме Трампа, в которую уже входили Трамп.Линкор и Трамп.Золотая карта, теперь добавилась Трамп.Аптека. Новый сервис TrumpRx призван помочь пользователям сэкономить на покупке препаратов из своего кармана - но на самом деле выигрывают от него только правительство и фармкомпании.
Эта инициатива стала частью представленного Трампом в январе 2026 г. “Великого плана здравоохранения”. TrumpRx представляет собой веб-сайт, который позволяет пациентам искать препараты по сниженным ценам - их можно купить напрямую у производителя или получить купон на скидку в некоторых аптеках. Проект, который Белый дом уже назвал “историческим снижением стоимости лекарств”, пока охватывает только 43 лекарства с упором на агонисты рецепторов GLP-1 и препараты для лечения бесплодия.
Трампу удалось добиться “добровольных” скидок от фармкомпаний с помощью кнута и пряника - писем от администрации с угрозой ввести тарифы на препараты, произведенные за пределами США, и обещанием инвестиций, если производители пойдут навстречу. На практике компании не только не потеряли от этого, но и выиграли. Большинство препаратов из списка покрываются страховкой (страховые часто платят производителю около 20-40% от розничной цены - меньше, чем пациенты в рамках TrumpRx), и лишившиеся в этом году страховки американцы будут даже со всеми скидками платить больше. Кроме того, некоторые могут вернуться с дженериков на подешевевшие брендовые препараты.
Насколько существенна экономия для пациентов? В некоторых случаях кажется, что достаточно. Например, оземпик и вегови для инъекций (изначально стоившие $1027 и $1349) с TrumpRx будут стоить $199, а вегови в таблетках - $149 вместо тех же $1349. Препараты для ЭКО, которые, как и средства для похудения, редко покрываются страховкой, тоже стали дешевле: Gonal-F теперь стоит $168 вместо $966, а цетродит - $22,5 вместо $316. Но такие значимые скидки получили препараты в основном этих 2 категорий, тогда как на большинство остальных скидка составляет около 50%. Выгоду опять извлекают администрация и фармкомпании: первая рассчитывает, что большая доступность ЭКО решит проблемы демографии, вторые стремятся “подсадить” как можно больше пациентов на свой бренд препарата для похудения за счет более низкой цены. “Более низкая” при этом не означает “убыточная”: исследователи подсчитали, что себестоимость оземпика в шприцах-ручках составляет $0,89-4,73 за месячный курс, включая упаковку.
Заодно производители обрели большую свободу от PBM, компаний, которые выступают в качестве посредников между ними, страховыми и аптеками. Часто именно PBM определяют, какие препараты покрываются страховкой, и требуют от фармкомпаний плату - рибейт - за включение их продукции в этот список (формуляр). Чем выше рибейт, тем выгоднее места в формуляре. Теперь производители получили возможность продавать препараты пациентам напрямую, что снижает влияние PBM. Администрация Трампа же получила новый козырь перед промежуточными выборами: программу, которая, по их словам, “обеспечивает огромную и немедленную экономию для миллионов американцев”. Еще один плюс в том, что этого удалось добиться, почти ничего не заплатив: “великий план” не потребовал ни пересмотра самой системы, позволяющей производителю устанавливать запредельные цены на препараты, ни субсидий на те лекарства, которые действительно опустошают карманы населения - например, препараты для лечения рака.
Что же получили пациенты? Весьма скромную выгоду. Многие из этих 43 препаратов покрываются страховкой (с которой они стоят дешевле, чем с TrumpRx) и имеют недорогие дженерики. Например, компания Hims & Hers, выпускающая семаглутид по индивидуальным дозировкам, сделала более интересное предложение - $49 за первый месяц и $99 за последующие. Из-за конфликта с Novo Nordisk им пришлось свернуть продажи, но при таких ценах на популярные препараты производители “неофициальных дженериков” множатся, несмотря на все запреты.
Эта инициатива стала частью представленного Трампом в январе 2026 г. “Великого плана здравоохранения”. TrumpRx представляет собой веб-сайт, который позволяет пациентам искать препараты по сниженным ценам - их можно купить напрямую у производителя или получить купон на скидку в некоторых аптеках. Проект, который Белый дом уже назвал “историческим снижением стоимости лекарств”, пока охватывает только 43 лекарства с упором на агонисты рецепторов GLP-1 и препараты для лечения бесплодия.
Трампу удалось добиться “добровольных” скидок от фармкомпаний с помощью кнута и пряника - писем от администрации с угрозой ввести тарифы на препараты, произведенные за пределами США, и обещанием инвестиций, если производители пойдут навстречу. На практике компании не только не потеряли от этого, но и выиграли. Большинство препаратов из списка покрываются страховкой (страховые часто платят производителю около 20-40% от розничной цены - меньше, чем пациенты в рамках TrumpRx), и лишившиеся в этом году страховки американцы будут даже со всеми скидками платить больше. Кроме того, некоторые могут вернуться с дженериков на подешевевшие брендовые препараты.
Насколько существенна экономия для пациентов? В некоторых случаях кажется, что достаточно. Например, оземпик и вегови для инъекций (изначально стоившие $1027 и $1349) с TrumpRx будут стоить $199, а вегови в таблетках - $149 вместо тех же $1349. Препараты для ЭКО, которые, как и средства для похудения, редко покрываются страховкой, тоже стали дешевле: Gonal-F теперь стоит $168 вместо $966, а цетродит - $22,5 вместо $316. Но такие значимые скидки получили препараты в основном этих 2 категорий, тогда как на большинство остальных скидка составляет около 50%. Выгоду опять извлекают администрация и фармкомпании: первая рассчитывает, что большая доступность ЭКО решит проблемы демографии, вторые стремятся “подсадить” как можно больше пациентов на свой бренд препарата для похудения за счет более низкой цены. “Более низкая” при этом не означает “убыточная”: исследователи подсчитали, что себестоимость оземпика в шприцах-ручках составляет $0,89-4,73 за месячный курс, включая упаковку.
Заодно производители обрели большую свободу от PBM, компаний, которые выступают в качестве посредников между ними, страховыми и аптеками. Часто именно PBM определяют, какие препараты покрываются страховкой, и требуют от фармкомпаний плату - рибейт - за включение их продукции в этот список (формуляр). Чем выше рибейт, тем выгоднее места в формуляре. Теперь производители получили возможность продавать препараты пациентам напрямую, что снижает влияние PBM. Администрация Трампа же получила новый козырь перед промежуточными выборами: программу, которая, по их словам, “обеспечивает огромную и немедленную экономию для миллионов американцев”. Еще один плюс в том, что этого удалось добиться, почти ничего не заплатив: “великий план” не потребовал ни пересмотра самой системы, позволяющей производителю устанавливать запредельные цены на препараты, ни субсидий на те лекарства, которые действительно опустошают карманы населения - например, препараты для лечения рака.
Что же получили пациенты? Весьма скромную выгоду. Многие из этих 43 препаратов покрываются страховкой (с которой они стоят дешевле, чем с TrumpRx) и имеют недорогие дженерики. Например, компания Hims & Hers, выпускающая семаглутид по индивидуальным дозировкам, сделала более интересное предложение - $49 за первый месяц и $99 за последующие. Из-за конфликта с Novo Nordisk им пришлось свернуть продажи, но при таких ценах на популярные препараты производители “неофициальных дженериков” множатся, несмотря на все запреты.
Эпопея с протестами в Южной Корее вокруг увеличения числа мест в медвузах продолжается: правительство предложило компромисс, сократив число новых мест, но и пациенты, и врачи по-прежнему недовольны.
Скандал вокруг мест в медвузах разразился в начале 2024 г., когда минздрав решил увеличить прием сразу на 2 тыс. студентов. В здравоохранении Южной Кореи сложилась уникальная ситуация: малое число врачей при огромных зарплатах. В этой стране насчитывается всего 2,7 врачей на 1 тыс. человек - для сравнения, даже в России, испытывающей кризис здравоохранения, их около 4,5 на 1 тыс. населения, а во многих странах Европы - больше 5.
Пациенты жалуются на катастрофическую нехватку медпомощи, но у ассоциаций врачей есть стимулы для того, чтобы удерживать прием в вузы на минимальном уровне. Выдержав огромный даже по корейским меркам конкурс и тяжелую нагрузку в университете, вчерашние выпускники получают доступ к фантастическим зарплатам - в среднем южнокорейские врачи зарабатывают 300 млн вон (16 млн рублей) в год. В частных практиках, например, офтальмологов, зарплаты могут быть в 2 раза выше. Для сравнения, IT-специалисты с опытом больше 10 лет получают 70-85 млн вон.
На этом фоне неудивительно, что решение правительства набирать 5058 студентов в год вместо 3058 вызвало протесты и массовую забастовку врачей, которые увольнялись или уходили в бессрочный отпуск. Забастовка, продолжавшаяся 1,5 года и в некоторых случаях охватывавшая до 80% медперсонала в клиниках, официально завершилась только в сентябре 2025 г. Но единичные митинги продолжались, а правительство и медицинские ассоциации соревновались в риторике. По оценкам минздрава, к 2040 г. Корея будет испытывать нехватку от 5704 до 11136 врачей. В ответ на это Корейская медицинская ассоциация заявила, что медработников в стране и так слишком много - в 2035 г. будет избыток до 13967 врачей, в 2040 г. - до 17967.
10 февраля правительство все же озвучило соломоново решение: повышение числа мест в медвузах будет, но небольшое и постепенное. В 2027 г. планируется набирать 490 дополнительных студентов, в 2030 г. - 813. Еще одна уступка ассоциациям - то, что эти студенты будут набираться в региональные вузы с условием отработать на местах 10 лет: по крайней мере, первое время они не будут создавать конкуренцию для врачей из Сеула. Пациентам правительство сообщило о своем намерении создать после 2030 г. 200 новых медицинских вузов - по определению нереализуемое в таких условиях обещание, о котором можно будет забыть после выборов.
В ответ на критику со стороны пациентских организаций власти заявили, что резкое увеличение числа врачей не требуется - в медицине все большую роль играет ИИ, и его внедрение в ближайшие годы смягчит нехватку медработников. Но с текущей демографической ситуацией элиты находятся между молотом и наковальней: с уровнем рождаемости около 0,8 детей на женщину Корея уже стала сверхстареющим обществом. Если сейчас доля населения от 65 лет и старше составляет около 20%, то ожидается, что к 2036 г. она будет уже 30%. Каким образом ИИ будет справляться с медицинским уходом в такой ситуации, правительство не уточняет.
Как обычно, крайними в этой битве остались пациенты. Сплоченное медицинское сообщество Кореи держит их в заложниках: если власти решат действовать слишком самостоятельно, забастовка может начаться снова. Ассоциация врачей с трудом согласилась на дополнительные 350 мест в год и очень недовольна, что эту “квоту” превысили. Официально мотивы самые благородные - возросший поток студентов создаст нагрузку на систему образования и снизит его качество. Но для пациентов обстоятельства уже далеки от совершенства: врачи принимают огромное число пациентов ежедневно, и часто на одного человека отводится 3-7 минут. По мере старения населения проблема усугубится, но, как это часто бывает, когда речь идет о больших деньгах, его нужды могут и подождать.
Скандал вокруг мест в медвузах разразился в начале 2024 г., когда минздрав решил увеличить прием сразу на 2 тыс. студентов. В здравоохранении Южной Кореи сложилась уникальная ситуация: малое число врачей при огромных зарплатах. В этой стране насчитывается всего 2,7 врачей на 1 тыс. человек - для сравнения, даже в России, испытывающей кризис здравоохранения, их около 4,5 на 1 тыс. населения, а во многих странах Европы - больше 5.
Пациенты жалуются на катастрофическую нехватку медпомощи, но у ассоциаций врачей есть стимулы для того, чтобы удерживать прием в вузы на минимальном уровне. Выдержав огромный даже по корейским меркам конкурс и тяжелую нагрузку в университете, вчерашние выпускники получают доступ к фантастическим зарплатам - в среднем южнокорейские врачи зарабатывают 300 млн вон (16 млн рублей) в год. В частных практиках, например, офтальмологов, зарплаты могут быть в 2 раза выше. Для сравнения, IT-специалисты с опытом больше 10 лет получают 70-85 млн вон.
На этом фоне неудивительно, что решение правительства набирать 5058 студентов в год вместо 3058 вызвало протесты и массовую забастовку врачей, которые увольнялись или уходили в бессрочный отпуск. Забастовка, продолжавшаяся 1,5 года и в некоторых случаях охватывавшая до 80% медперсонала в клиниках, официально завершилась только в сентябре 2025 г. Но единичные митинги продолжались, а правительство и медицинские ассоциации соревновались в риторике. По оценкам минздрава, к 2040 г. Корея будет испытывать нехватку от 5704 до 11136 врачей. В ответ на это Корейская медицинская ассоциация заявила, что медработников в стране и так слишком много - в 2035 г. будет избыток до 13967 врачей, в 2040 г. - до 17967.
10 февраля правительство все же озвучило соломоново решение: повышение числа мест в медвузах будет, но небольшое и постепенное. В 2027 г. планируется набирать 490 дополнительных студентов, в 2030 г. - 813. Еще одна уступка ассоциациям - то, что эти студенты будут набираться в региональные вузы с условием отработать на местах 10 лет: по крайней мере, первое время они не будут создавать конкуренцию для врачей из Сеула. Пациентам правительство сообщило о своем намерении создать после 2030 г. 200 новых медицинских вузов - по определению нереализуемое в таких условиях обещание, о котором можно будет забыть после выборов.
В ответ на критику со стороны пациентских организаций власти заявили, что резкое увеличение числа врачей не требуется - в медицине все большую роль играет ИИ, и его внедрение в ближайшие годы смягчит нехватку медработников. Но с текущей демографической ситуацией элиты находятся между молотом и наковальней: с уровнем рождаемости около 0,8 детей на женщину Корея уже стала сверхстареющим обществом. Если сейчас доля населения от 65 лет и старше составляет около 20%, то ожидается, что к 2036 г. она будет уже 30%. Каким образом ИИ будет справляться с медицинским уходом в такой ситуации, правительство не уточняет.
Как обычно, крайними в этой битве остались пациенты. Сплоченное медицинское сообщество Кореи держит их в заложниках: если власти решат действовать слишком самостоятельно, забастовка может начаться снова. Ассоциация врачей с трудом согласилась на дополнительные 350 мест в год и очень недовольна, что эту “квоту” превысили. Официально мотивы самые благородные - возросший поток студентов создаст нагрузку на систему образования и снизит его качество. Но для пациентов обстоятельства уже далеки от совершенства: врачи принимают огромное число пациентов ежедневно, и часто на одного человека отводится 3-7 минут. По мере старения населения проблема усугубится, но, как это часто бывает, когда речь идет о больших деньгах, его нужды могут и подождать.
Ученые обнаружили способ сделать людей менее эгоистичными, воздействуя электрическими импульсами на их мозг. Кто от этого выигрывает? Бизнес.
Команда исследователей из Университета Цюриха ранее обнаружила, что, когда человек делает невыгодный для себя выбор в пользу другого, у него наблюдается повышенная синхронизация гамма-колебаний между лобными областями (отвечают за подавление импульсов и следование социальным нормам) и теменными (вычисляют степень выгоды и неравенства при каждом выборе). Они решили выяснить, вызывает ли эта синхронизация альтруистическое поведение или служит его следствием.
Ученые использовали метод неинвазивной стимуляции мозга с помощью слабого тока. В ходе эксперимента 44 добровольца принимали решения в игре с неравным распределением денег, в которой у них было всегда либо меньше средств, чем у их партнера, либо больше. Они могли выбирать между выгодными для себя и более справедливыми вариантами. В ходе эксперимента происходила одновременная стимуляция лобных и теменных участков их мозга.Выяснилось, что при гамма-стимуляции участники были склонны отдавать больше денег своим партнерам. Эффект был незначительным, но устойчивым. При этом стимуляция в других диапазонах (например, альфа) не приводила к изменению поведения.
Почему этот на первый взгляд проходной эксперимент может привести к далекоидущим последствиям? В будущем человечество, скорее всего, перейдет на повседневное использование чипов для мозга. Хотя пока компании в основном внедряют нейрокомпьютерные интерфейсы для инвалидов, другие разработки, нацеленные на здоровых людей, также находятся на поздних стадиях.
Так, американская компания с китайскими корнями BrainCo еще несколько лет назад выпустила ЭЭГ-повязки Focus EDU для отслеживания концентрации внимания учеников. Они были опробованы в Китае, и тогда это вызвало скандал, но компания не сдалась - сейчас она переключилась на FocusXin, систему с игровыми заданиями для самообучения неусидчивых детей концентрации. ЭЭГ-система NeuroGaze для отслеживания направления взгляда сейчас находится на этапе тестирования на людях - она помогает управлять интерфейсами, в т.ч. виртуальной/дополненной реальности, без мыши. Целый ряд коллективов занимается декодированием воображаемой речи с помощью ЭЭГ, и т.д. Пока это все еще дело будущего, но через 10-20 лет неинвазивные чипы будут распространены гораздо шире.
И здесь вступают в игру методы нейроманипуляции. Ученые из Цюриха утверждают, что поводов для тревоги нет, потому что эксперименты “регулируются медицинскими нормами”. Но одновременно они предлагают применение этой технологии за пределами лабораторного опыта - по их словам, она пригодится для коррекции проблем с социальным поведением у людей, которые “постоянно ведут себя эгоистично”. Слабая электростимуляция не причиняет неприятных ощущений, а ее действие незаметно для пользователя: добровольцы эксперимента в Цюрихе утверждали, что у них не было чувства, что на принятие их решений влияли извне.
Это превосходная новость для коммерческих компаний, которые выиграют от внедрения электрической стимуляции в нейрокомпьютерные интерфейсы для повседневного использования. Более альтруистичное поведение, синхронизированное с рекламой благотворительности, увеличит приток пожертвований, а информация о социальных катастрофах усилит моральную панику по поводу экологических или медицинских проблем. Стимуляция импульсивного поведения заставит покупателей совершать необдуманные покупки, повышенная склонность к риску обогатит букмекеров и казино и т.д.. Если же кто-то возмутится по поводу неэтичности происходящего, компания всегда может продемонстрировать ему пару пунктов в лицензионном соглашении, в котором большинство ставит галочки не глядя.
Команда исследователей из Университета Цюриха ранее обнаружила, что, когда человек делает невыгодный для себя выбор в пользу другого, у него наблюдается повышенная синхронизация гамма-колебаний между лобными областями (отвечают за подавление импульсов и следование социальным нормам) и теменными (вычисляют степень выгоды и неравенства при каждом выборе). Они решили выяснить, вызывает ли эта синхронизация альтруистическое поведение или служит его следствием.
Ученые использовали метод неинвазивной стимуляции мозга с помощью слабого тока. В ходе эксперимента 44 добровольца принимали решения в игре с неравным распределением денег, в которой у них было всегда либо меньше средств, чем у их партнера, либо больше. Они могли выбирать между выгодными для себя и более справедливыми вариантами. В ходе эксперимента происходила одновременная стимуляция лобных и теменных участков их мозга.Выяснилось, что при гамма-стимуляции участники были склонны отдавать больше денег своим партнерам. Эффект был незначительным, но устойчивым. При этом стимуляция в других диапазонах (например, альфа) не приводила к изменению поведения.
Почему этот на первый взгляд проходной эксперимент может привести к далекоидущим последствиям? В будущем человечество, скорее всего, перейдет на повседневное использование чипов для мозга. Хотя пока компании в основном внедряют нейрокомпьютерные интерфейсы для инвалидов, другие разработки, нацеленные на здоровых людей, также находятся на поздних стадиях.
Так, американская компания с китайскими корнями BrainCo еще несколько лет назад выпустила ЭЭГ-повязки Focus EDU для отслеживания концентрации внимания учеников. Они были опробованы в Китае, и тогда это вызвало скандал, но компания не сдалась - сейчас она переключилась на FocusXin, систему с игровыми заданиями для самообучения неусидчивых детей концентрации. ЭЭГ-система NeuroGaze для отслеживания направления взгляда сейчас находится на этапе тестирования на людях - она помогает управлять интерфейсами, в т.ч. виртуальной/дополненной реальности, без мыши. Целый ряд коллективов занимается декодированием воображаемой речи с помощью ЭЭГ, и т.д. Пока это все еще дело будущего, но через 10-20 лет неинвазивные чипы будут распространены гораздо шире.
И здесь вступают в игру методы нейроманипуляции. Ученые из Цюриха утверждают, что поводов для тревоги нет, потому что эксперименты “регулируются медицинскими нормами”. Но одновременно они предлагают применение этой технологии за пределами лабораторного опыта - по их словам, она пригодится для коррекции проблем с социальным поведением у людей, которые “постоянно ведут себя эгоистично”. Слабая электростимуляция не причиняет неприятных ощущений, а ее действие незаметно для пользователя: добровольцы эксперимента в Цюрихе утверждали, что у них не было чувства, что на принятие их решений влияли извне.
Это превосходная новость для коммерческих компаний, которые выиграют от внедрения электрической стимуляции в нейрокомпьютерные интерфейсы для повседневного использования. Более альтруистичное поведение, синхронизированное с рекламой благотворительности, увеличит приток пожертвований, а информация о социальных катастрофах усилит моральную панику по поводу экологических или медицинских проблем. Стимуляция импульсивного поведения заставит покупателей совершать необдуманные покупки, повышенная склонность к риску обогатит букмекеров и казино и т.д.. Если же кто-то возмутится по поводу неэтичности происходящего, компания всегда может продемонстрировать ему пару пунктов в лицензионном соглашении, в котором большинство ставит галочки не глядя.
На днях эксперт по борьбе со старением Брайан Джонсон объявил о запуске программы по оздоровлению за $1 млн в год. Подобные услуги (хотя обычно по меньшей цене) уже широко распространены, в т.ч. в России. Рынок долголетия растет, но как это влияет на пациентов на самом деле?
Брайан Джонсон, получивший известность благодаря пропаганде “ультраздорового” образа жизни и использованию сомнительных процедур - вроде переливания себе крови от молодых людей, решил делиться наработанным опытом за круглую сумму. Он сообщил, что планирует набрать 3 человек в свою программу Immortals (“Бессмертные”). Им будут доступны такие функции как поддержка консультантов, многостороннее обследование, непрерывное отслеживание показателей, а также “лучшие протоколы для кожи и волос” и “доступ к лучшим терапиям на рынке”. Сопровождать желающих омолодиться будет BryanAI, анализирующий всю поступающую информацию и корректирующий на ее основе образ жизни клиента.
Требует ли программа полного погружения в опыт Джонсона, он не раскрывает. Помимо переливания крови от своего сына, он прославился и другими процедурами - например, улучшением эрекции с помощью ударно-волновой терапии и уколов ботокса в гениталии. В ноябре 2025 г. Джонсон устроил перфоманс, приняв 5,24 грамма псилоцибиновых грибов в прямом эфире.
При этом эффективность его образа жизни - ежедневный прием 100 таблеток, постоянный мониторинг показателей, бесконечные тренировки и строгий график, не оставляющий возможности для социальной жизни - весьма неопределенная. Хотя упражнения поддерживают физическую форму, а сдача анализов может помочь выявить патологии на ранней стадии, польза на этом исчерпывается. Регулярный прием стольких препаратов (в их числе эмпаглифлозин, тадалафил, эволокумаб) без показаний рано или поздно скажется на печени и почках. Джонсон не делает ничего, что действительно могло бы отсрочить смерть: долгожительство во многом запрограммировано генетически, и раковая опухоль или инфаркт, который не всегда можно предсказать по анализам, положат эксперименту конец. Со старением тоже не все так просто: 48-летнему Джонсону приходится “торговать лицом”, чтобы привлечь спонсоров - но относительно моложавый вид достигается за счет ухода и регулярного посещения косметолога. Без них будущий долгожитель, планирующий стать бессмертным к 2039 г., продолжает внешне стареть.
Но услуги пользуются спросом, как среди миллиардеров Кремниевой долины, запустивших этот тренд, так и просто обеспеченных людей. В 2023 г. объем рынка продления жизни составлял $63,6 млрд. По прогнозам, к 2030 г. он достигнет $247,9 млрд. Компании, предлагающие услуги регулярных анализов и консультаций по образу жизни, растут по всему миру как грибы после дождя - хотя их цены пока ниже, чем у Джонсона. Например, компания Fountain Life обещает сделать клиентов долгожителями всего за $21,5 тыс. в год. В России уровень цен для богатых пользователей схожий: так, полный годовой пакет услуг BiohackLab обойдется в 1,86 млн рублей.
Но даже если вы не пользуетесь их услугами напрямую, это не значит, что они вас не затрагивают. Сам Джонсон выиграл от своей зацикленности на здоровье, которая помогла ему избавиться от алкоголизма, переедания и депрессии. Но у других людей погоня за вечной молодостью, которую подогревают рекламные кампании, начала взращивать новый вид невроза - синдром фиксации на долголетии. Самой благодатной почвой для него оказываются пациенты, испытывающие экзистенциальный страх смерти, обычно из-за психологической травмы. Компании предлагают волшебный рецепт - избежать ее за счет победы над старостью и болезнями, и многие хватаются за эту возможность. Люди начинают фанатично следить за режимом дня, питанием и анализами, чтобы заглушить тревогу и панические атаки. Некоторые возят с собой инфракрасные сауны, ледяные ванны и кислородные барокамеры, чтобы не пропустить сеанс. Но это часто заканчивается нервными срывами, и пациентам приходится искать психологическую помощь, чтобы принять, что смерть неизбежна для всех, и избавляющих от нее средств человечество пока не придумало.
Брайан Джонсон, получивший известность благодаря пропаганде “ультраздорового” образа жизни и использованию сомнительных процедур - вроде переливания себе крови от молодых людей, решил делиться наработанным опытом за круглую сумму. Он сообщил, что планирует набрать 3 человек в свою программу Immortals (“Бессмертные”). Им будут доступны такие функции как поддержка консультантов, многостороннее обследование, непрерывное отслеживание показателей, а также “лучшие протоколы для кожи и волос” и “доступ к лучшим терапиям на рынке”. Сопровождать желающих омолодиться будет BryanAI, анализирующий всю поступающую информацию и корректирующий на ее основе образ жизни клиента.
Требует ли программа полного погружения в опыт Джонсона, он не раскрывает. Помимо переливания крови от своего сына, он прославился и другими процедурами - например, улучшением эрекции с помощью ударно-волновой терапии и уколов ботокса в гениталии. В ноябре 2025 г. Джонсон устроил перфоманс, приняв 5,24 грамма псилоцибиновых грибов в прямом эфире.
При этом эффективность его образа жизни - ежедневный прием 100 таблеток, постоянный мониторинг показателей, бесконечные тренировки и строгий график, не оставляющий возможности для социальной жизни - весьма неопределенная. Хотя упражнения поддерживают физическую форму, а сдача анализов может помочь выявить патологии на ранней стадии, польза на этом исчерпывается. Регулярный прием стольких препаратов (в их числе эмпаглифлозин, тадалафил, эволокумаб) без показаний рано или поздно скажется на печени и почках. Джонсон не делает ничего, что действительно могло бы отсрочить смерть: долгожительство во многом запрограммировано генетически, и раковая опухоль или инфаркт, который не всегда можно предсказать по анализам, положат эксперименту конец. Со старением тоже не все так просто: 48-летнему Джонсону приходится “торговать лицом”, чтобы привлечь спонсоров - но относительно моложавый вид достигается за счет ухода и регулярного посещения косметолога. Без них будущий долгожитель, планирующий стать бессмертным к 2039 г., продолжает внешне стареть.
Но услуги пользуются спросом, как среди миллиардеров Кремниевой долины, запустивших этот тренд, так и просто обеспеченных людей. В 2023 г. объем рынка продления жизни составлял $63,6 млрд. По прогнозам, к 2030 г. он достигнет $247,9 млрд. Компании, предлагающие услуги регулярных анализов и консультаций по образу жизни, растут по всему миру как грибы после дождя - хотя их цены пока ниже, чем у Джонсона. Например, компания Fountain Life обещает сделать клиентов долгожителями всего за $21,5 тыс. в год. В России уровень цен для богатых пользователей схожий: так, полный годовой пакет услуг BiohackLab обойдется в 1,86 млн рублей.
Но даже если вы не пользуетесь их услугами напрямую, это не значит, что они вас не затрагивают. Сам Джонсон выиграл от своей зацикленности на здоровье, которая помогла ему избавиться от алкоголизма, переедания и депрессии. Но у других людей погоня за вечной молодостью, которую подогревают рекламные кампании, начала взращивать новый вид невроза - синдром фиксации на долголетии. Самой благодатной почвой для него оказываются пациенты, испытывающие экзистенциальный страх смерти, обычно из-за психологической травмы. Компании предлагают волшебный рецепт - избежать ее за счет победы над старостью и болезнями, и многие хватаются за эту возможность. Люди начинают фанатично следить за режимом дня, питанием и анализами, чтобы заглушить тревогу и панические атаки. Некоторые возят с собой инфракрасные сауны, ледяные ванны и кислородные барокамеры, чтобы не пропустить сеанс. Но это часто заканчивается нервными срывами, и пациентам приходится искать психологическую помощь, чтобы принять, что смерть неизбежна для всех, и избавляющих от нее средств человечество пока не придумало.
Фармкомпании рассказывают нам о том, что за последние десятилетия бактерии стали устойчивыми к антибиотикам, и спасти от этого может только поиск новых классов препаратов. Но недавнее исследование показало, что механизмы резистентности существовали за тысячи лет до антибиотиков - и борьба с ними требует более творческого подхода, чем методы, которые ученые применяют сейчас.
Ученые из Румынии и Чили пробурили в ледяной пещере 25-метровый керн льда, который доставили в лабораторию в стерильных условиях. Затем из 5000-летнего слоя они выделили жизнеспособный штамм Psychrobacter, обозначенный как SC65A.3. Его геном секвенировали, а сами бактерии протестировали на чувствительность к современным антибиотикам. Они оказались устойчивы ко многим препаратам как узкого, так и широкого спектра действия - в т.ч. ципрофлоксацину, рифампицину, метронидазолу, а также применяющимся при тяжелых резистентных инфекциях ванкомицину и цефтазидиму.
Чтобы понять, откуда взялись такие свойства у древней бактерии, не имевшей дела с современными протоколами лечения, ученые расшифровали ее геном. Они выявили 107 генов, участвовавших в механизме антибиотикорезистентности, но основные их функции были совершенно другими: они отвечали за транскрипцию, репликацию, метаболизм, производство энергии и т.д. Установить назначение примерно четверти генов (597) исследователи не смогли вообще - возможно, некоторые из них скрывают еще неизвестные механизмы устойчивости.
Что это означает для фармотрасли? Во-первых, эта новость подтвердила тот факт, что обычные методы поиска новых антибиотиков (выделение их из микроорганизмов) дают только временную отсрочку при резистентности. По крайней мере, у некоторых бактерий, которые эволюционировали параллельно с организмом, производящим антибиотик, будет наблюдаться устойчивость к нему - а те, кто изначально ее не имел, могут приобрести ее довольно быстро. Кроме того, находка проиллюстрировала, что за устойчивость отвечают не 1-2 гена, а целый комплекс. То, что это было их не основной функцией, а дополнительной, свидетельствует, что в случае угрозы бактерии способны полностью перестраивать свою систему жизнедеятельности, чтобы антибиотик перестал на них влиять.
Во-вторых, рыночная модель, на которую прежде ориентировались фармкомпании - за считанные недели выделить или найти с помощью ИИ новый антибиотик и собрать с правительств многомиллиардные гранты и обязательства по закупкам - в свете этого больше не работает. Проблему может решить разработка соединений, нацеленных сразу на множество малоизменчивых механизмов, но вот беда: на практике такая работа будет длительной, ресурсоемкой и не гарантирующей результата. А значит, ошеломляющей выгоды, к которой привыкли разработчики, это не принесет.
Но эти трудности, как и все остальные, фармкомпании стремятся переложить на пациентов. Осознавая, что паника по поводу резистентности не приносит желаемых инвестиций в разработку, а созданный препарат даже в случае успеха будет конкурировать на рынке с аналогами, они развивают новое направление - персонализированные антибиотики. Пока оно находится на начальной стадии, но это первый шаг к заветной мечте отрасли: антибиотик по цене препаратов от рака.
Сейчас персонализация заключается в секвенировании генома возбудителя и подбора антибиотика или бактериофага из уже имеющегося арсенала. Но производители стремятся к большему: например, генной модификации фагов под конкретный штамм или созданию индивидуализированных пептидов, работающих против определенной бактерии. Пока ЦА у метода небольшая: секвенирование и индивидуальные модификации - дело длительное, а пациента нужно лечить срочно. Но по мере совершенствования технологии и выхода из строя устаревших антибиотиков он будет приобретать все больше платежеспособных фанатов - пока менее платежеспособные продолжают лечиться тем, что осталось от старых разработок.
Ученые из Румынии и Чили пробурили в ледяной пещере 25-метровый керн льда, который доставили в лабораторию в стерильных условиях. Затем из 5000-летнего слоя они выделили жизнеспособный штамм Psychrobacter, обозначенный как SC65A.3. Его геном секвенировали, а сами бактерии протестировали на чувствительность к современным антибиотикам. Они оказались устойчивы ко многим препаратам как узкого, так и широкого спектра действия - в т.ч. ципрофлоксацину, рифампицину, метронидазолу, а также применяющимся при тяжелых резистентных инфекциях ванкомицину и цефтазидиму.
Чтобы понять, откуда взялись такие свойства у древней бактерии, не имевшей дела с современными протоколами лечения, ученые расшифровали ее геном. Они выявили 107 генов, участвовавших в механизме антибиотикорезистентности, но основные их функции были совершенно другими: они отвечали за транскрипцию, репликацию, метаболизм, производство энергии и т.д. Установить назначение примерно четверти генов (597) исследователи не смогли вообще - возможно, некоторые из них скрывают еще неизвестные механизмы устойчивости.
Что это означает для фармотрасли? Во-первых, эта новость подтвердила тот факт, что обычные методы поиска новых антибиотиков (выделение их из микроорганизмов) дают только временную отсрочку при резистентности. По крайней мере, у некоторых бактерий, которые эволюционировали параллельно с организмом, производящим антибиотик, будет наблюдаться устойчивость к нему - а те, кто изначально ее не имел, могут приобрести ее довольно быстро. Кроме того, находка проиллюстрировала, что за устойчивость отвечают не 1-2 гена, а целый комплекс. То, что это было их не основной функцией, а дополнительной, свидетельствует, что в случае угрозы бактерии способны полностью перестраивать свою систему жизнедеятельности, чтобы антибиотик перестал на них влиять.
Во-вторых, рыночная модель, на которую прежде ориентировались фармкомпании - за считанные недели выделить или найти с помощью ИИ новый антибиотик и собрать с правительств многомиллиардные гранты и обязательства по закупкам - в свете этого больше не работает. Проблему может решить разработка соединений, нацеленных сразу на множество малоизменчивых механизмов, но вот беда: на практике такая работа будет длительной, ресурсоемкой и не гарантирующей результата. А значит, ошеломляющей выгоды, к которой привыкли разработчики, это не принесет.
Но эти трудности, как и все остальные, фармкомпании стремятся переложить на пациентов. Осознавая, что паника по поводу резистентности не приносит желаемых инвестиций в разработку, а созданный препарат даже в случае успеха будет конкурировать на рынке с аналогами, они развивают новое направление - персонализированные антибиотики. Пока оно находится на начальной стадии, но это первый шаг к заветной мечте отрасли: антибиотик по цене препаратов от рака.
Сейчас персонализация заключается в секвенировании генома возбудителя и подбора антибиотика или бактериофага из уже имеющегося арсенала. Но производители стремятся к большему: например, генной модификации фагов под конкретный штамм или созданию индивидуализированных пептидов, работающих против определенной бактерии. Пока ЦА у метода небольшая: секвенирование и индивидуальные модификации - дело длительное, а пациента нужно лечить срочно. Но по мере совершенствования технологии и выхода из строя устаревших антибиотиков он будет приобретать все больше платежеспособных фанатов - пока менее платежеспособные продолжают лечиться тем, что осталось от старых разработок.
Ученые из Стэнфорда планируют избавить человечество от необходимости прививаться против множественных респираторных заболеваний. Они создали универсальную вакцину, которая должна одновременно защищать против гриппа, COVID-19 и аллергии. Какой принцип действия у этой чудо-вакцины, и какие препятствия придется преодолеть разработчикам, прежде чем они выпустят ее на рынок?
Стандартные вакцины нацелены на обучение адаптивной иммунной системы, которая начинает работать через 4-5 дней после заражения и “запоминает” патоген на долгие годы. Но, хотя они демонстрируют иммунной системе консервативные (наименее изменчивые) участки патогена, вирусы быстро мутируют, и вакцину приходится переделывать под новые штаммы. Коллектив из Стэнфорда обратил внимание на другую часть иммунитета - врожденную иммунную систему, которая включается в борьбу с инфекцией почти сразу. До этого она считалась малоперспективной, потому что ее ответ угасает через несколько дней, уступая место адаптивному.
Ранее эти ученые обратили внимание на то, что после противотуберкулезной вакцины БЦЖ врожденный иммунитет у мышей сохранялся до 3 месяцев. Т-лимфоциты, мигрировавшие в легкие в рамках адаптивного ответа, выделяли цитокины, которые активировали клетки врожденного иммунитета. Поскольку его преимущество заключается в том, что он борется с широким спектром патогенов, а не только с теми, с которыми организм уже сталкивался, исследователи решили это использовать.
Они создали назальный спрей, состоящий из 2 компонентов: 1) яичный белок овальбумин, который действует как антиген для адаптивного иммунитета и нужен, чтобы направлять Т-лимфоциты в легкие 2) соединения, стимулирующие толл-подобные рецепторы, которые участвуют во врожденном иммунитете. Спрей закапывали в нос мышам и подвергали их действию коронавирусов. После 3 введений вакцины они приобретали защиту от вирусов на 3 месяца - у них наблюдалась гораздо меньшая потеря веса, чем в контрольной группе, а вирусная нагрузка в легких была ниже. Если часть невакцинированных мышей умерла, то в экспериментальной группе выжили все.
Затем мышей проверили на сопротивляемость бактериальным инфекциям, заразив их золотистым стафилококком и A. baumannii. Через 3 месяца число бактерий в легких у привитых мышей было ниже, чем у непривитых. Впрочем, нужно учитывать, что обычно эти бактерии поражают людей с ослабленным иммунитетом, и реальную защиту следует проверять на более агрессивных патогенах. Команда также протестировала вакцину против аллергенов. Мышей подвергли воздействию белка пылевых клещей, часто вызывающего аллергическую астму. У невакцинированных грызунов наблюдался сильный аллергический Th2-ответ и скопление слизи в дыхательных путях, тогда как у вакцинированных препарат подавил Th2-ответ и предотвратил появление слизи.
Универсальная вакцина уже на пути к нам? До этого пока еще далеко. Ученым придется провести долгие и скрупулезные КИ, чтобы убедиться, что этот принципиально новый метод вакцинации, во-первых, работает на людях, во-вторых - не вызывает еще больших проблем со здоровьем. Есть причины, по которым реакция врожденного иммунного ответа обычно сохраняется только несколько дней. Организму не выгодно поддерживать ее постоянную работу, потому что врожденный иммунитет вызывает воспаление - токсичную реакцию, при которой повреждаются ткани и органы. Хотя по замыслу вакцина из Стэнфорда не должна вызывать хроническое воспаление (клетки иммунной системы не находятся в постоянно активном состоянии, а только приобретают повышенную готовность), нет гарантии, что иммунитет не начнет избыточно реагировать на незначительные стимулы. Второй вопрос связан с риском аутоиммунных заболеваний: при чрезмерно активной иммунной системе есть вероятность, что она начнет поражать органы, особенно при принятии множественных доз вакцины. Это не означает, что препарат непременно окажется нефункциональным по данной причине, но задача разработчиков - убедиться, что этого не произойдет.
Стандартные вакцины нацелены на обучение адаптивной иммунной системы, которая начинает работать через 4-5 дней после заражения и “запоминает” патоген на долгие годы. Но, хотя они демонстрируют иммунной системе консервативные (наименее изменчивые) участки патогена, вирусы быстро мутируют, и вакцину приходится переделывать под новые штаммы. Коллектив из Стэнфорда обратил внимание на другую часть иммунитета - врожденную иммунную систему, которая включается в борьбу с инфекцией почти сразу. До этого она считалась малоперспективной, потому что ее ответ угасает через несколько дней, уступая место адаптивному.
Ранее эти ученые обратили внимание на то, что после противотуберкулезной вакцины БЦЖ врожденный иммунитет у мышей сохранялся до 3 месяцев. Т-лимфоциты, мигрировавшие в легкие в рамках адаптивного ответа, выделяли цитокины, которые активировали клетки врожденного иммунитета. Поскольку его преимущество заключается в том, что он борется с широким спектром патогенов, а не только с теми, с которыми организм уже сталкивался, исследователи решили это использовать.
Они создали назальный спрей, состоящий из 2 компонентов: 1) яичный белок овальбумин, который действует как антиген для адаптивного иммунитета и нужен, чтобы направлять Т-лимфоциты в легкие 2) соединения, стимулирующие толл-подобные рецепторы, которые участвуют во врожденном иммунитете. Спрей закапывали в нос мышам и подвергали их действию коронавирусов. После 3 введений вакцины они приобретали защиту от вирусов на 3 месяца - у них наблюдалась гораздо меньшая потеря веса, чем в контрольной группе, а вирусная нагрузка в легких была ниже. Если часть невакцинированных мышей умерла, то в экспериментальной группе выжили все.
Затем мышей проверили на сопротивляемость бактериальным инфекциям, заразив их золотистым стафилококком и A. baumannii. Через 3 месяца число бактерий в легких у привитых мышей было ниже, чем у непривитых. Впрочем, нужно учитывать, что обычно эти бактерии поражают людей с ослабленным иммунитетом, и реальную защиту следует проверять на более агрессивных патогенах. Команда также протестировала вакцину против аллергенов. Мышей подвергли воздействию белка пылевых клещей, часто вызывающего аллергическую астму. У невакцинированных грызунов наблюдался сильный аллергический Th2-ответ и скопление слизи в дыхательных путях, тогда как у вакцинированных препарат подавил Th2-ответ и предотвратил появление слизи.
Универсальная вакцина уже на пути к нам? До этого пока еще далеко. Ученым придется провести долгие и скрупулезные КИ, чтобы убедиться, что этот принципиально новый метод вакцинации, во-первых, работает на людях, во-вторых - не вызывает еще больших проблем со здоровьем. Есть причины, по которым реакция врожденного иммунного ответа обычно сохраняется только несколько дней. Организму не выгодно поддерживать ее постоянную работу, потому что врожденный иммунитет вызывает воспаление - токсичную реакцию, при которой повреждаются ткани и органы. Хотя по замыслу вакцина из Стэнфорда не должна вызывать хроническое воспаление (клетки иммунной системы не находятся в постоянно активном состоянии, а только приобретают повышенную готовность), нет гарантии, что иммунитет не начнет избыточно реагировать на незначительные стимулы. Второй вопрос связан с риском аутоиммунных заболеваний: при чрезмерно активной иммунной системе есть вероятность, что она начнет поражать органы, особенно при принятии множественных доз вакцины. Это не означает, что препарат непременно окажется нефункциональным по данной причине, но задача разработчиков - убедиться, что этого не произойдет.