Ропот птиц, прыгающих с ветки на ветку в парке перебивал тягостную тишину. Ветер трепал шумные листки, поглаживая их поверхность сонным, утреннем морозом.
Утро. Слегка туманная и облачная погода, непривычная для теплого лета.

Шанс и Эллиот сидели на лавочке, знакомой для них с их первых встреч. Желтоватые волосы, завитые в небрежный хвостик, обвивали плечо Шанса. Эллиот лежал на нем и куда-то смотрел своим усталым взглядом. Его рука сжимала плечо парня, как будто это была единственная для него опора. Шанс смотрел прямо, закрыв свои глаза, спрятанные за стеклами черных очков. Он терпеливо ждал, когда Элли отдохнёт и заговорит с ним.

— Шанс, почему я больше не чувствую любви? — вдруг заговорил Эллиот, поднимая свои карие глаза ввысь
— Любви? — озадачился Шанс — Ну разве тебе не нравится наши прогулки, кхм, свиданки в конце концов.
— Это не то... — вздохнул блондин и поднялся с плеча — Я даже не знаю как тебе объяснить это чувство
— Тебе кажется все это недостаточным? Ты о каком чувстве?
— Нет...Достаточным...просто мои слова тебе покажутся слишком инфантильными и самовлюбленными
— Говори — отрезал Шанс и обернулся на грустного паренька
— Я уже сам не знаю, как ответить на этот вопрос. Помню только как в детстве мать всегда заботилась, а отец уговаривал так не делать с нами. Он всегда был каким-то холодным. А ты вот...
— Ты конечно много раз затрагивал эту тему, но разве я тебе отказывал в объятиях? Ласках? Ты же всегда когда ко мне приходил обнимал меня и не отпускал, утыкался носом в спину. Это было очень даже мило!
— Ну да, но...так я как будто бы компенсировал все это. Все, что не получил от предков в детстве. Хотя, я же получал! Особенно от мамы! Но, почему тогда я все ещё чувствую пустоту внутри себя? Каждый раз, обнимая тебя, я чувствую что-то неописуемо теплое. Даже, мф, не знаю как описать!...Но с этим и мешается какой-то страх.
— Хочешь сказать типо я твоя опора? Которая есть пропадет ты упадешь?
Эллиот кивнул — Да, наверное это самое близкое к этому описание. Просто...меня напрягает, что такая опора у меня есть! Не в смысле я не хочу этого, а просто..ну... почему я так зависим? Почему!? — Голос Элли ускоряется с каждым сказанным словом, а сжатие руки на плече — крепчает.
Шанс бережно положил свою руку поверх сжимающей. — Элли, послушай, ты не зависим. Ну допустим даже если это так, разве это настолько плохо? Каждый человек должен иметь свою опору, чтоб подойти к ней и удержаться в моменты когда равновесие подводит. — Голос оставался ровным, с долей прохлады и желания успокоить.
— НЕТ! НЕ ДОЛЖНА ЭТА ОПОРА БЫТЬ НЕСУЩЕЙ! НЕ ДОЛЖНА! — вскрикнул Эллиот, откинувшись на край скамейки и вцепившись руками в спинку и ручку.
Шанс дернулся, внутри он понимал, что его партнёр может такое выкинуть. Он с волнением посмотрел на Эллиота. Глаза поставщика пиццы отражали какой-то животный ужас. Такой взгляд можно было увидеть только в моменты отчаянного осознания или паники. Ниже зажатые губы и вздымающийся грудь.
— Элли...— медленно прошептал отошедший от шока Шанс. Он медленно придвинулся и прихватил паренька в крепкие объятия. Пальцы Эллиота вжались в ту самую опору, пока он успокаивал разбушевавшейся дыхание.

Просидев в объятиях минут пять Эллиот разжался и слегка засопел. Шанс в свою очередь стал медленно поглаживать партнёра по спине.
— Р-разве можно..т-так — запинался Элли
— Можно — успокоил его Шанси — конечно... можно
— П-почему опять это...почему
— Элли, дыши как я тебя учил, тем самым квадратиком
— Почему?! Нет! Опять это!
— Тише, тише, дыши, слушай, что я тебе говорю
Эллиот равно, но глубоко задышал, все ещё шмыгая носом.
— Так, теперь посмотри, что ты коричневое видишь вокруг. Какие это могут быть три предмета?

Её блондинистые волосы струились, обтекая небольшую, склонившуюся голову. Пряди, закрывали опущенные глаза и сухие, накрашенные в лёгкий розовый оттенок, губы.
На против дамы сидел мужчина, опирающейся на стул, держа в трясущейся правой руке хрустальный стакан с прозрачной жидкостью. Его усталый взгляд был направлен на потолок. В потолке — трещина. В трещине — тьма. Тьма этой глубокой и спокойной ночи. Где-то в другой комнате спит ребенок, укатанный голубизной мрака и прохладой ветерка, гуляющего по туманным комнатам.

Мужчина медленно подносит руку, держащую стакан, к своим губам и влил в себя терпкий спирт. Он проглатывал медленно, вкушая каждую каплю. Это успокаивало. При каждом глотке уходили все волнения и проблемы. Он теперь не одинок, у него есть собцтыльница. Хоть и его бывшая. Её стакан оставался полон. Она даже не прикоснулась к нему. Не оставила отпечатков своих пальцев на чувствительном стекле. Сегодня она особенно грустна.

Мужчина тихо цокнул стаканом по столу и обратился взглядом на другой край стола. — Дорогая, ты выглядишь сегодня грустной... что-то случилось? — прошептал он во мраке ночи.
Молчание.
— Милая, я не хочу чтобы ты молчала.
И вдруг осипший голос ответил — Ты тогда тоже так говорил.
Эти слова звучали как лезвие, но такое тихое и спокойное. Острое, но и меланхоличное.
— Но...послушай, я же уже совсем другой человек, не тот, что бы с тобой раньше! — вдруг всхрипел он, слегка приподнявшись со стула.
— Все тот же. — прошептала она
— Нет, просто...— мужчина медленно вздыхает — я не могу бросить. Я помню, как мы с тобой собирались в общаге. Приглашали других.
— Это было давно. Я сама стала хуже с тех времён. Настолько уродлива.
Мужчина вздрогнул и экспрессивно, но тихо встал со стула, пристально смотря на струящейся пряди. — НЕТ! — вскрикнул он и заматав головой снова перешёл на шепот, испугавшись, что разбудит своими возгласами своего сына. — Ты все ещё прекрасна, даже...даже сейчас, хоть я и не вижу твоих влажных губ, я все ещё чувствую твою потребность в поцелуях и ласке. Ты же так это любила! Ты же помнишь, как мы оставались одни и я целовал тебя при первой же возможности. Как тот тупой олень уходил в другую комнату, рыдать, что он все ещё одинок и даже какие-то экзамены завалит! Такая глупость!
— Как и твои слова...Тоже глупость. — всхлипнула девушка — Я не буду столь прекрасна, как тогда. Ты будешь только отвратительный с каждым глотком. С каждой мыслью обо мне.
— Но, дорогая, я же обещал тогда, что брошу. Да и с чего вообще ты стала так..так..так говорить про меня?! Тебе же нравилось, ты так вздыхала, просила делать слабые, поскольку это было для тебя слишком. Закрывала руками рот, помнишь? Боялась, что это услышат соседи и нам достанется. Волновалась, что об этом узнают, хотя разве завистники нашего счастья — это плохо?
Снова убийственное молчание, а потом слова.
— Ты совсем ничего не помнишь, Севен. — заплакала девушка и выдернула голову назад, открывая вид на чёрные пятна потекшей туши. Лицо изуродованное вмятинами от бесконечных слез бросило отвергающий взгляд. Блистающие глаза потеряли те сверкающие отражения. Кожа потускнела и обвила, будто стянута грузом отчаянья.
Мужчина удивлённо, но тихо ахнул — П-почему?... Я все делал как ты просила. И даже если твой макияж сейчас, с-ск..кажем не в самом лучшем виде, ты все ещё прекрасна. Только, дай мне возможность снова тебя поцеловать.
Тишина.
Мертвый взгляд, прикрытый измененными веками.
Отказ.
Но
Когда он останавливал его?

Мужчина осторожно обошел стол. Она даже не обернулась на него. Его руки бережно легли на пряди, слегка их сжав.
Она все ещё прекрасна.
Она все ещё моя.
— Дорогая, ты же позволишь себя поцеловать?