есть известная полицейская фотография Роберта Вальзера, сделанная на месте его смерти: зима, белый косогор, следы в глубоком снегу, человек, упавший навзничь, разбросав руки. стариковская шляпа отскочила в сторону.
таким его нашли дети на рождественской прогулке.

он описал собственную смерть в рассказе, опубликованном за полвека до своего последнего рождества. герой коротенькой истории — неприметный, неприкаянный, никому не нужный, к пущему несчастью в придачу еще и гений, властелин мира. он устает быть ненужным и уходит от забот так: заваливает мир снегопадом и ложится в сугроб.

знание собственной смерти все же не привилегия писателя. просто его легко поймать за руку в прямом смысле слова — рука записывает то, что ему в какой-то миг открывается. в жизни каждого человека есть такие прорывы. дырки в материи. пункты передачи. в такие моменты композитор получает мелодию, поэт — строчки, любящий — любовь, пророк — бога.

в этот миг встречается то, что в обыденном не пересекается, живет порознь, видимое и невидимое, суетное и сокровенное.

в такую минуту увидеть собственную смерть — пустяк, потому что предстает в своей восхитительной очевидности знание, что я никогда не рождался, а был всегда. вдруг приходит понимание: не нужно цепляться за жизнь, потому что я и есть жизнь. и это не я чувствую, что у леса прелый запах изо рта, а это вселенная принюхивается к себе моими ноздрями.

наверно, если чем-то можно измерить прожитую жизнь — то количеством этих отпущенных тебе встреч.