https://vkvideo.ru/video-2000104388_144104388?t=1m14s


«Чайки»
Приключение русской души
на перекрестке истории

Маленко
Бобунец
Джанго

Режиссёр Полина Кутихина

Солнце и звёзды
обоих полов
Выбрали яблоки
наших голов
Чтобы
плеваться в них
светом миллионы лет.
Господи,
можно я съем
твой счастливый билет?
Съем и запью
Испанским сухим,
Ты мне за это
отпустишь стихи
Или подаришь
пушкинский пистолет!
Я его косточкой заряжу,
Класс попадания покажу.
Вышли мы все
из женского молока,
Чтобы опять намылиться
в облака.
Божьи коровки
умнее людей.
Крылышки
им не сжигает злодей,
Воду святую пьют
у Земли с лица,
В небо за хлебом
Ходят,
и Бог им - Царь.
Все так изменится
в нашем с тобой краю!
То, что всегда меняется -
навсегда.
Снег - это просто
земная вода в раю.
А у тебя в глазах
из небес вода.

Это заметка из газеты «Труд» за 1994 год. К нам, молодым поэтам тогда обратился военкор «Труда»: «Ребята, вы служили? Нужен совет молодым!»
И в другой стране, в другом веке мы дали совет другим солдатам. Ныне Максим - главный редактор «Литературной газеты», а про меня кто-то вчера написал «молодой талантливый поэт».

Мне ноябрь говорит:
«Скоро можно ходить по воде».
Он бросает на ветер слова,
как нетрезвый стекольщик.
Я его превращений библейских
не вижу
нигде,
Кроме той одинокой фигуры
меж яблонек тощих.
Кто там ходит во тьме?
Не садовничье время теперь.
Кто оставшихся птиц
представляет к высоким наградам?
Кто несет на спине
новой жизни прозрачную дверь,
Чтоб открыть её завтра
и вывести всех за ограду?
«Не касайся меня
и ноябрьский ветер не зли!
Возвращайся домой.
И скажи там, как будто случайно:
«Это ходит весна по стеклянным
просторам
земли,
Прежде времени людям
опасно разгадывать
тайну.»
3.11.25

Собравшимся в народ
Заступница дарует
Отсутствие беспечности
и силу
Для длительной защиты
от распада.

💡💡💡
За Полярным кругом.
В ноябре 25 года.
Поэзия - ламповая проповедь.

…Помирились враги,
обучаясь любви с нуля,
В животе у кита,
на котором лежит Земля.
Здесь для каждого нелегала
Есть свой сарай,
И свое здесь Солнце,
И свой здесь солдатам рай…

Ноябрь - слон в березовом лесу.
Заметив солнца мертвую осу,
Он хоботом ей смочит желтый бок.
И оживит уснувшую,
Как Бог.

А вот и я собрался на парад.
Вооружён чернилами,
поддат.
Сел на слона.
Держусь там сам не свой
И задеваю небо головой.

Куда мы едем всем ветрам назло?
Уже мороз, но от слона тепло.
В нем сердце больше,
чем звезда кремля.
И грустен мир, как русские поля

И сыплется воскресшая вода.
И слон идёт. И я на нем, балда,
Сижу, вдыхая утренний снежок.
Куда-нибудь да вывезет, дружок.

Ветер осени служит,
Умножаясь на три.
Холодает снаружи
И теплеет внутри.

Всех нас строят
по росту
И ведут в закрома.
Все так сложно,
Что просто
Скоро будет зима.

Кровь стекать перестанет
По прожилкам лесным.
Хлеб лежит на стакане
Под портретом весны.

Одинаковы, Боже,
Тот и этот твой свет.
Время денег дороже,
Ибо времени нет.

Вот он истинный самый
Час любви невпопад.
Под ногами у мамы
Медвежата стоят.

Их медведица взглядом
Умывает опять.
А охотники рядом
И готовы стрелять.

Закричит голубица,
Сквозь кленовую медь.
То ли в землю зарыться,
То ли в небо взлететь.

Но мы выберем третье
И прижмёмся к окну,
Пропуская столетья
Через осень одну.

ГОВОРИТ МОСКВА

Посмотрите, потомки,
На наши узлы и котомки!
На наши дороги 
и перекрёстки
Сквозь бумажные эти 
крест накрест  
в окне полоски!

Говорит Москва,
Это значит - Россия жива!
Говорит Москва, 
Под врагами горит трава.
Говорит Москва,
Мир слышит ее слова.

Прислушайтесь к голосу 
Левитана из чёрного круга!
В этом голосе горечь, 
но нет испуга.
«Говорит Москва!» -
Так говорит Левитан,
Оплакивая потери.
А в этом время Талалихин 
совершает свой первый таран,
Разрезая винтом 
брюхо фашистского 
зверя.

Спуститесь в метро, 
где госпиталь 
на станции «Маяковская»!
Взгляните в небо московское, 
Засеянное аэростатами!
На женщин, 
тоже ставших солдатами,
На противотанковые ежи,
На взгляды острые, 
как ножи.
На Васю, Егора, Ивана, 
Встающих в рост перед танками 
Гудериана,
На подростков, 
что сутками роют окопы 
в промёрзшей земле,
На похоронки, 
слезами закапанные 
на столе!
На небо режущие 
прожекторов лучи, 
На листовки фрицев 
с призывом 
«Не верьте 
Советскому 
правительству, 
москвичи!»

Это время замерло в облаках…
Когда уже распогодится?
Родина-мать,
Как Богородица,
держит 
Москву на руках.

«Москва моя, 
доченька», -
Говорит Страна.
Пусть невидимая стена 
Встанет между тобой и врагами.
Пусть подмосковный 
мороз их задушит 
собственными руками!
Пусть ангелы берегут 
наши Илы, 
Яки и Миги!
Пусть 
Василий Блаженный 
снова надев вериги 
Духу, 
Сыну, 
молясь 
и Отцу,
Обойдет Москву 
по кольцу!

Когда говорит Москва,
Это значит - Россия жива!
Когда говорит Москва, 
Под врагами горит трава.
Когда говорит Москва,
Мир слышит ее слова.

Посмотрите, 
потомки!
На детей стоящих 
у снежной кромки,
Они в Куйбышев 
ждут отправки,
Там, где бункер 
Кремлевский ставки,
Но Сталин в Кремле, 
как и все руководство.
Там где нет страха,
там нет сиротства!
Есть только 
собранность и работа!
Есть артиллерия и пехота!
Авиация и танковые войска!
Победа ещё не близка,
Но уже сквозь огонь и лёд 
Под Москвой ее зачинает 
Великий Советский Народ.

Коммунисты 
и комсомольцы!
Рабочие, 
служащие, 
Крестьяне и
богомольцы!

Артисты,
Спортсмены,
Учёные,
Инженеры!

Матросы,
Мичманы!
Солдаты и 
офицеры!

На помощь Москве 
поднимаются все теперь -
Калуга, Тула, Ефремов, 
Елец и Тверь!
Генерал-Урал ,
Сибирь 
и 
Дальний восток!
Враг коварен, 
бесчеловечен, 
жесток.
Но он уже дрогнул, 
Он слышет, 
как пО небу скачут 
бессмертные 
русские кони.
К Владимирской приложившись иконе,
Полководцы и гении 
Жуков и Конев 
Живут, 
как простые 
солдаты,
И враг проклятый 
Вспоминая про страшный суд, 
В подмосковный снег зарываясь,
шепчет:
«Капут… капут…»

Говорит Москва,
Это значит - Россия жива!
Говорит Москва, 
Под врагами горит трава.
Говорит Москва,
Мир слышит ее слова.

Говорит Москва!
Говорит Москва!
Говорит Москва!!!

А Сквозь Красную площадь, 
Сквозь вечный этот алтарь, 
Как русские ратники 
всех поколений встарь,
Повзводно, 
поротно, 
Превращась 
в стихи и полотна,
Уходят солдаты в бессмертие.
Чтобы оставить 
потомкам 
главные кинокадры 
всего столетия.

Если 
однажды на тебя 
накатит 
тоска,
Не купайся в ней.
Просто тихо скажи: 
«Говорит Москва»
Повтори: 
«Говорит Москва!
Говорит Москва!»
И ты станешь 
стократ сильней.

Дождь капли ягод
положил в конверт.
Душа подмёрзла,
А зимы все нет.
Звезда об крышу
стерла каблучки.
Ноябрь заказал
себе очки.
Читал, читал,
газетами шурша,
И видит вдруг -
на ниточке душа,
Как детский шарик,
Сделанный в раю,
Как из поэмы
взрослой буква "ю» -
Колышется,
стучится об живот,
Но, все-таки,
над городом плывёт.
А рядом, с ней,
не чувствуя родства,
Вороны,
геликоптеры,
листва,
Шальные пули,
лебединый пух...
Случится через
час одно из двух:
Или последний дождь
откроет люк,
И будет город
мокрый как индюк,
Или
(прошу у Пушкина взаймы)
Угрозы отдаленные зимы
Приблизятся
к душе на пять минут
И лезвием по коже проведут.
И вот тогда
из лопнувших небес,
Из космоса
сквозь крохотный надрез,
Нежданный
и уверенный, как вор
Проникнет в мир божественный раствор.
И ладанка и нежная ладонь
Почувствуют спасительный огонь
Сквозь варежку,
сквозь два стекла в раю,
Сквозь свадебную Родину мою.
Цепочка превращений такова:
Вода - вино - в живом снегу Москва.
В снегу - Таганка, Кремль, Детский Мир...
(Все это между нами,
mon ami...)
Смешно, как мог,
пока не кончен год,
Признаться
Вам в любви
нашел я ход,
Искал слова
на улицах пустых,
Купил колечко
в церкви всех святых,
Слепил снежок,
колечко в нем,
внутри.
Ты вместо «нет»,
Тогда
стишок сотри.

Этот новый компьютер -
завистник весны.
У электропилы для высокой сосны
Есть отличный набор новостей:
Будет горка сосновых
костей.
Замедляй поцелуями
стрелки часов.
Я не знаю про смерть,
я пришел из лесов,
Догадался не выть
и замолк.
Я твой нежностью
смазанный волк.
Ничего нет умнее
грядущей зимы.
Полетим на восток,
Там леса и холмы.
Мы танцуем в придуманном «Ту».
И зародыш апреля у неба во рту
Надевает рубашку волшебной слюны,
Чтобы в день недоступной великой весны
Из умеющих вымолвить «нет»
Новым словом пробиться на свет.
Тот, кто радостен, прав,
кто тосклив, уязвим,
Шестикрылый явился опять Серафим,
Чтобы сделать пророка успеть.
И пылает вокруг
нейросеть.
9.11.25

Запрыгни в последний вагон,
Оставь узелок на перроне.
На зависть охрипшей вороне,
В окошко швырни телефон.

Будь другом,
ну стань же другим!
Пусть в топке сгорает привычка,
И трусость, как мокрая
спичка
Скребется на радость
глухим.

Пойми же, что
времени нет -
Есть только
любовь и дорога.
Родись же уже,
ради Бога,
На этот
таинственный свет.

Посети,
Всемогущий,
и наш отсек!
Вспомни разные имена!
Преврати на свадьбе всю воду в снег,
Чтоб в снежки играть без вина.

Без вина,
без вины,
без обид и бед.
Надо в горку идти, скользя.
Наше место рождения - белый свет,
И заканчиваться нельзя.
11.11.25

Преподавай мне осенью латынь,
Отдай меня ладоням золотым,
Подсолнечным облей в телеге оси!
Необходимо петь в такую осень
И у берёз стоять,
как у святынь!

Куда там спать!
Я видел, что в реке
Истосковалось солнце на крюке,
Что лебеди над станцией прощались!
Я занимался столькими вещами,
Что пропустил все цифры в дневнике.

Стучится дождь о спицы в колесе.
Мы, как собака, потерялись все...
Едим глазами праздничные дали.
Как дальше жить тебе не подсказали,
Под этим небом в средней полосе?

Картина: Андрей Есионов

Леониду Енгибарову

На светофорах в ноябре
Зелёный свет перегорает.
Шекспира клоуны играют
И ходят в желтом при дворе!

А царь, краснея от того,
Что шут порезал правдой ухо,
Князей отчитывает сухо,
В упор не видя никого.

Звучит задиристо кларнет.
Танцует улица хромая.
Чего стоишь на синий свет?
Иди! Зелёный будет в мае.

О, все актёры - бунтари!
То алкоголь, то джиу-джитсу!
Зовут «восстать, вооружиться,
Все синим пламенем гори...»

Они святые болтуны!
У них в запасе красок много.
Пока пусть спят и видят сны...
Паяцев не судите строго.

Что в ноябре не пой,
А размыкает связки
Соперник ветер -
почтальон зимы.
Он принесет тебе
из Костромы
Забытый звон
ключей со старой связки,
которую делили вы вдвоём
с Марией,
Под водой теперь
ваш дом,
ваш сад
и небо,
и на небе ангел,
И дождь,
что был над крышей
вознесен,
и дуба одинокого
фаланги…
Все под водой,
все-все…
Вы друг без друга
научились верить,
тире дышать,
Смотреть в пустой рукав
Печной трубы,
стоящей среди трав.
Потери обоюдной не измерить.
Держи от боли в горле пузырек,
Спой ресторанный счёт,
Стеклом побрейся.
Гордись, что лжи
привычной не изрек.
Не греет ничего?
Ты и не грейся.
14.11.25

Поцелует солнце
неба край.
Оживет таинственная
фреска.
Каждый человек -
окошко в рай,
Только б не сгорела
занавеска.
16.11.25

💡Маме и папе

Дождь со снегом в раю,
Ты закутана в душу мою.
Посмотри, как намокла
у льва золотистая грива.
Полумесяц Земли
из-за тучи синеет
игриво.
Мы когда-то
катались на нём
У судьбы на краю.

Мы любили
с испугом,
лепили,
как ласточки
дом
И слюною
волшебной
делились
друг с другом
потом,
Осенённые
царственным югом.

А теперь
мы с тобой
далеко
от чертога того.
Я в бинокль смотрю,
Вижу
запонку
озера Рица…
Херувим на
ковре-самолёте
летит вдоль границы
И выводит из строя
локаторы
войск ПВО.

Влюбись в него в ответ,
Весны и Бога ради,
Чтобы цари с монет
Смеялись, в небо глядя!

Пусть страхи вдалеке
Летят на колеснице.
Пусть на его щеке
Уснет твоя ресница.

Так лебедь-однолюб
Приветствует свободу.
Пчела для склейки губ
Всегда полезней меда.

Схватила ОРВи
Завистница-ворона.
Царапина в крови
На стеклышке айфона.

Пусть опрокинут мир,
И в смс-ках иней,
Зато тебя Шекспир
Считает героиней.

Хозяйничает дрожь,
Летят слова за скобки,
Зато ты не умрешь
В пластмассовой коробке.

Как будто молоко,
Душа сбегает, Боже,
Бессмысленно, легко,
На музыку похожа.
18.11.25

Я прошу об одном всего лишь,
Признавая свою вину:
То, что можно сделать сегодня,
Не откладывай на весну!

Чтобы ночью на перекличке,
На осеннем сыром плацу
Загорелись глаза от спички, 
Поднесённой тобой к лицу.

И тогда мы успеем к маю
Белый свет запустить в дома. 
Ты исполнишь. Я знаю, знаю.
Будет в помощь зима, зима.

Пересёк у реки границу
Новой осени инженер.
Аплодируют Богу птицы,
Оставляя Москвы партер. 

И паломникам,
сбитым с толку, 
Перед первым пора снежком 
В стоге сена найти иголку,
«Отче наш» прошептать в ушко.

Нет ни жалости, ни печали,
Просто вспомнилось про любовь:
Как мы в очередь все вставали
И на юность сдавали кровь,

Целовали солдат медсестры
Заносили солдат в журнал,
И сентябрьский воздух острый 
Всех до истины пробирал.

И во времени лучезарном 
Пели первые петухи.
Шёл Христос по пустым казармам,
А дежурный писал стихи.