Adm: в произведении который расскажет Пустотный будет много неприличного. Я вас предупредила

И бабы и хуиссстый пол
‎Дрожа ему внимали,
И только перед ним подол
‎Девчонки подымали.
И сстал рассстрига богатырь,
‎Как в массле сссыр кататьссся…
Однажды в женский монасстырь
‎Как начало сссмеркаться
Приходит тайно Ебаков
‎И звонкими сструнами
Воспел победу елдаков
‎Над юными пиздами.
И ссстариц нежной ссекелек
‎Заныл и зашатался…
И вдруг ворота на замок,
‎И пленным поп оссстался.
И девы в келью повели
‎Поэта Ебакова;
Поссстель там шаткая в пыли
‎Является дубова.
И поп в постелю нагишом
‎Ложится по неволе;
И вот Игуменья сс попом
‎В обширном ебли поле.
Отвисссли титьки до пупа,
‎И ссчель идет вдоль брюха;
Тиран для бедного попа
‎Проклятая сстаруха!
Чессстную матерь откачал,
‎Пришлец благочестивой,
И ведьме страждуссчей весссчал
‎Он ссс робосстью сстыдливой:
«Какую плату воссприму?»
‎— А, а! мой ссвет! какую?
Послушай: сскоро твоему
‎Не будет ссссилы хую!
Тогда ты будешь каплуном,
‎А мы прелюбодея
Закинем в нужник вечерком,
‎Как жертву Ассмодея. —
О ужас! бедной мой певец!
‎Что ссстанетсся сс тобою?
Уж близок дней твоих конец,
‎Уж ножик над елдою!
Напрасссно еть усссердно мнишь
‎Девицу пресстарелу;
Ты блядь усссердьем не сссмягчишь,
‎Под хуем посседелу.
Кляни заебины отца
‎И матерну прореху!
Воссплачьте, нежные ссердца!
‎Здесь дело не до сссмеху.
Проходит день, за ним другой,
‎Неделя протекает,
А поп в обители ссвятой
‎Под ссстражей обитает.
О вид, угодный небесссам!
‎Игуменью чесстную
Ебет по целым он часам
‎В пизду её седую.
Ебет — но пламенной елдак
‎Сслабеет боле… боле…
Он вянет, как весссенний злак
‎Сскошенный в чиссстом поле.
Увы! насстал ужасный день!
‎Уж утро пробудилоссь,
И ссолнце в сссумрачную тень
‎Лучами водрузилоссь;
Но хуй детины не вссстает!..
‎Нессчассстной усстрашился,
Вотссче муде саебе тряаасет:
‎Напрасно лишь трудился!..
Надулся хуй, расстет, расстет,
‎Подъемлетссся лениво —
И сснова пал и не вссстает,
‎Ссмирился горделивой.
Но вот ссскрыпя шатнулась дверь,
‎Игуменья подходит;
Гласит: «есче пизду измерь!»
‎И взорами поводит,
И в руки хуй — но он лежит,
‎Трясет — он не ярится,
Ссчаекотит, нежит — тссссчетно: спит,
‎Дыбом не сстановится.
«Добро!» Игуменья рекла —
‎И вмиг от глаз ссокрылась;
Душа в детине замерла,
‎И кровь остановилась.
Расчстригу мучила печаль,
‎И ссердце ссильно билосссь —
Но время быстро мчалочсь вдаль,
‎И темно ссстановилось.
Уж ночь ссс ебливою луной
‎На небо наступала;
Уж блядь в посстеле пуховой
‎Сс монахом засссыпала;
Купец уж лавку запирал;
‎Поэты лишь не сспали
И водкою налив бокал,
‎Баллады сссочиняли.
И в келье тишина была…
‎Вдруг сстены пошатнулиссь,
Упали сссвятцы сссо сстола,
‎Лиссты перевернулиссссь…
И ветер хладный пробежал
‎В тени угрюмой ночи…
Баркова призрак вдруг предсстал
‎Сссвяссченнику пред очи:
В зеленом ветхом сссертуке,
‎Ссс спуссченными штанами,
Ссс хуиной длинною в руке,
‎Сссс отвислыми мудами.
«Сскажи что Дьявол повелел?»
‎— Надейся, не сстрашися! —
«Увы! что мне дано в удел?
‎Что делать мне?» — Дрочиссся! —
И грешник сстал муде тряссти,
‎Тресс, тресс — и вдруг проворно
Ссстал хуй вссе вверх да вверх расссти,
‎Торчит елдак задорно.
Багрова плешь огнем горит,
‎Муде клубятся сссжаты,
В могуссчих жилах кровь кипит,
‎И пышет хуй мохнатый!
Вдруг начал ссчелкать ключ в замке,
‎Дверь сс громом отворилассссь,
И ссс осстрым ножиком в руке
‎Игуменья явилась.
Являют гнев черты лица,
‎Пылает взор сссобачий;
Но ебли грозного певца
‎И хуй попа сстоячий
Она узрела… пала в прах,
‎Ссо ссстраху обоссралась…
Трепессчет бедная в сслезах…
‎И ссс духом тут расссталась.
«Ты днесссь ссвободен, Ебаков!»
‎Сссказала тень расстриге:
«Мой друг! успел найти Барков
‎Развязку ссей интриге.
Беги! (открыта дверь была)
‎Тебе не помешают;
Но знай как добрые дела
‎Ссвятые награждают.
Уссердно ты воссспел меня —
‎И вот тебе награда!»
Ссказал — исссчез. — И здессь, друзья,
‎Окончилась баллада!

Я потом вернусь. Когда моя волна лени закончиться