Поплотнее набросим петлю обратной связи:
"Юран, мужественность - реально огонь
постараюсь объяснить, почему она глубже цепляет
лирическому герою веришь - его переживания одновременно и глубоки, и интересно меняются, как стеклышки в калейдоскопе, НО скорость этого изменения адекватна, то есть нет пропущенных фаз при переходе от одного к другому. Плюсом они вполне реалистичны.
в фантастических рассказах этот калейдоскоп ускоряется до такой степени, что ты не понимаешь - почему все такие психи".

Сегодня в нашей программе один из моих самых любимых и внятных рассказов, проверим, как он читается свежей публикой:
http://telegra.ph/Kovboj-Dzhek-08-31

Идеально дополняет его эта музыка, но как вставлять ее в Телеграф, я пока не разобрался:
https://m.youtube.com/watch?v=O0YxeTjFn70

Слитным блоком о Великом Писателе:
http://telegra.ph/Muzhestvennost-Krapivin-09-01

Некоторые говорят, что самое клевое в моем канале - обрывчатость и краткость текстов, другие хотят читать более сюжетно оформленные истории, всем подавай "Мужественность", а я опять со своими странностями.
Продолжаем эксперименты с сериальным форматом, растащил обычный рассказ на несколько выпусков.
To George Martin, писано 12 лет назад на "Рваную Грелку".
Погнали:
http://telegra.ph/Devyatnadcat-shagov-naruzhu-Plennik-09-02

"Мужественность":
(Фрагмент)

"В 90-ые все вправляли веку сустав, как умели: кто-то возил деньги в коробках из-под телевизоров, а кто-то заряжал воду от телевизора. Папа Петров учил сыновей спрашивать: "Кто там?", не высовываясь из-за поворота, оставаясь под прикрытием несущей бетонной стены, ее сложнее было пробить автоматной очередью. Я торговал на рынке автодеталей, зарабатывая на обеды в университет. Все чем-то торговали или пытались. Бал правили нищета и китч, но мы были какие-то довольные. До нас уже доползли CD со сборниками компьютерных игр и западной музыки. Стипендии ни на что не хватало, зато издательство "Северо-Запад" щедро кормило фэнтези, его покупали на Туче и передавали из рук в руки. Кругом было море странных людей. Мои знакомые поголовно занимались магией ("Саня, ты черный или белый маг? Я - равновес!"). В моем кассетнике не умолкал Manowar и Цой. Как плесень в тени летом разростались культы и секты. С забора смотрела Мария Дэви Христос. Под окнами пели кришнаиты. После лекций нас зазывали в старые чекистские дома зомби из общества "Исследователей истины", на деле Муниты - последователи какого-то корейского божка во плоти. Причащались водкой за Оперным. Воровали хлеб в столовой. Я не пил, но свидетельствовал: портвейн "Три топора" (777) и ядерный напиток "Кураж" (сорокоградусное нелюдское пойло) кореша мои распивали в песочнице. Много курили. Читали взахлеб Кастанеду, Темную башню, Пелевина. После физкультуры делились прожитым: у Чебушкина почти все парни в классе уже лежали по гробам, он жил и учился на Юго-Западе, рядом с Цыганским поселком, издревле там гудел героиновый улей, торговал бессовестно и бесстрашно, пока "Город без наркотиков" не начал мочить барыг. Кто бы что ни пел про Фонд, но город от мразей они почистили, как хирург гнойную рану. Летом 1998 у меня на глазах трижды переписывали ценники в киосках по пути на работу, я шел, а цена бежала вперед меня - кризис обрушился, как гильотина, рубль разлетелся вдребезги, старый хрустальный сервиз, у меня и рублей-то не было, что плакать по баксам, я работал в газете "Вечерние ведомости" и писал обо всем, начиная с альбома "Mezzanine" Massive Attack и заканчивая Обществом любителей трезвости. Про день города, конкурс сторожевых собак, путешествие за Полярный круг, коллекционера черепов и городского мага - тоже я. Кто-то курил анашу, а кто-то втыкал нож гопнику в брюхо во дворе рок-клуба "Сфинкс", в народе "Свинарник". Шла идеологическая война между нефорами и гопами. За длинные волосы можно было нехило огрести. Я мечтал о переезде в Россию с 1992, здесь пылали газовым факелом ролевые игры. Но быть толкиенистом (тогда только-только появился термин "ролевик", до него, в массе, мы все были "толкиенисты") означало - отстаивать идеалы. Наши носили хайры и балахоны с рок-группами, до нулевых гопы не имели культурной идентичности, но тут ударил рэп (Bad Balance, Децл), и внезапно война обрела свое звучание: рок против рэпа, хаер и косуха против широких штанов и бейсболок. "Мы встретили этих патлатых у Бивиса и Батхеда и отмудохали скейтами, как в "Детках". Вы кино-то такое помните? Сейчас невозможно представить, насколько жгучим было это деление на своих и чужих. Ты - рэпер или нефор?! Ясное дело, среди ролевиков рэперов тогда не бывало. Те из наших, что тяготели к эстетике милитари, носили камуфляж и подрабатывали в студенческих отрядах правопорядка, нашли себе идеальную одежду - теплую куртку "Гром", похожую на черный скафандр, с множеством карманов, сшитую из какой-то чертовой кожи, бешено синтетической и дьявольски прочной. Ее не брало ни пламя зажигалки, ни нож. Если ты хотел слыть крутым, тебе нужен был "Гром". И все наши, худосочные, тонконогие, коротыши и великаны, потянулись за этим символом отваги и агрессивности, нацепляя на себя нечто, зачастую больше похожее на горб или панцирь улитки, чем подходящую куртку. Злое было время. Бездумно били за принадлежность к чужой варне. Люто отстаивали границы. Ножовкой отделяли своих от чужих".

Вторая часть страданий юного Тирека:
http://telegra.ph/Devyatnadcat-shagov-naruzhu-YAbloko-i-krov-09-04

"Мужественность":
(Фрагмент)

"Невысокий, прозрачно-тощий, Гога был сгустком боли. Только он не чувствовал ее, а наносил. Исторгал ее. Выплескивал. Кто-то научил его убивать собственный страх, а боль любить. И он делился ею, как мало кто.
А я боли всегда боялся. До сих пор она - мой главный страх и погонщик. Моя бабушка Любаша некогда сформулировала рецепт житейского счастья: "Когда у тебя ничего не болит". И я, бабочка-однодневка, пасынок Дейла Карнеги, сумел примерить на себя эту логику: сегодня ничего не болит - счастлив!
Гога быстро понял, что страх обещания боли надежно приводит к самому сладкому - унижениям. Юный мой палач накрепко выучил этот урок.

Я сопротивлялся, как мог. Наша с Гогой холодная война длилась годы. Когда он жил на Жуковке, мы пересекались в школе, на стройке, рядом с недостроенным бассейном, в разных местах, где заставали мальчишечьи дела. Он задирал меня, я ощетинивался в ответ. Иногда поспешно дрались. И не было такого, чтобы он прямо побеждал меня, но всегда, неизменно, заведомо Гога оставлял поле боя за собой. Он умел как-то обрушить мою решимость и делал это строго на воле, нахрапом, запредельной какой-то самоуверенностью, лицо у него становилось холодным и очень злым. Однажды я видел, как он зацепился с другим анти-героем школы. Назгулы эти строго блюли этикет и друг друга не колупали, но тут не поделили феод и пафос. Синхронно сорвались с цепи. Так рвут друг друга два беса, сотканные из ненависти и колючей проволоки. На подобные драки сбегалась смотреть вся школы, и ни один из ублюдков не мог, не имел права дать слабину. Гога весил в полтора раза меньше второго урода, но дрался отчаянно. Всего себя ставил на кон.

Я так не умел.

Переехав в соседний дом, Гога подчинил себе двор. Большую часть времени он жил добрым царем, болтал с нами и тусовался, играл в Новус (шикарная прибалтийская вариация бильярда, с плоскими фишками вместо шаров), лазал по подвалам и гонял на речку. Но характер и масть, воровское, липкое это словечко лучше всего описывает природу Гоги, его интуитивную склонность, регулярно вскидывали голову, и начиналось.

Издевки и подколки. Тупые истории. Бесконечное хвастовство неумелым, но таким почетным подростковым сексом. Курево. Мелкие деньги. Эпические рассказы об очередных драках. Унизительные сравнения. Внезапные атаки. "Давай, покажу тебе лоу-кик, че ты ссышь?" - сложно сказать, почему на каждую его агрессию я не отвечал мгновенной, стократно превышающей бурей. Не умел. Боялся. Не знал. Его можно было осадить, я видел мальчишек, которые сделали это без труда, даже со смехом, с такими Гога не вязался. Но во мне он нашел брешь, залез в нее грязными пальцами, расшатал, расширил. И поселился в ней, пустил корни, мелкий дрянной паразит".

Третья часть фэнтезийного рассказа "Девятнадцать шагов наружу":
http://telegra.ph/Devyatnadcat-shagov-naruzhu-Besedy-09-06

Непростая для меня ступенька:
http://telegra.ph/Muzhestvennost-Urok-slabosti-09-07

Сходили на "Оно", кроме того, что это крайне достойный фильм, оцените его сами, если боитесь ужасов, идите с надежными друзьями, но не мешкайте, питайтесь свежим. В процессе меня накрыло чудовищным открытием: шесть лет я пытаюсь дописать свой огромный второй роман (там почти полтора миллиона знаков с пробелами), и что я вижу?! Кинг значимый кусок этого эпического полотна уже у меня спер и ухмыляется, небось, подлюка!
Как жить?!

Для "желающих странного". Сегодня в рубрике «Лидеры мнений» екатеринбургский писатель-экспериментатор Юрий Некрасов рассказывает о пяти самых странных и необычных фантастических книгах последних лет:

- Хью Хауи, «Бункер»

- Рик Янси, «Монстролог»

- Роберт Джексон Беннет, «Город лестниц»

- К.А.Терина, сборник «Фарбрика»

- Сергей Жарковский, «Эта тварь неизвестной природы»

Читать полностью: https://krupaspb.ru/zhurnal-piterbook/intervyu/yuriy-nekrasov-5-samyh-neobychnyh-fantasticheskih-knig.html

Четвертая серия фэнтези-рассказа о мальчике с летающих островов:
http://telegra.ph/Devyatnadcat-shagov-naruzhu-Igra-v-Prestoly-09-08

Хорошая кино-зарисовка про патологический страх:
https://m.youtube.com/watch?v=fSWFUFdV5TU

Начало темной главы длиной в полтора года:
http://telegra.ph/Muzhestvennost-Drakon-09-09

Пятая часть рассказа под Мартина:
http://telegra.ph/Devyatnadcat-shagov-naruzhu-Mat-09-10

Внезапно выиграл "Вареники" по самосудному мнению участников со странным текстом:

Крестопад

Третьего дня в болоте обнаружили корнета Виленского.
Иссохшее его чучело ничем не напоминало блестящего юношу с нежным румянцем и нелепой щеточкой усов под крупным, командирского склада, носом. В карманах поселилась рыба, щеки бахромой обсидели пиявки. Но хуже всего были глаза, ярко-рыжие, будто пуговицы отборного янтаря, они сияли недобрым счастьем.
Тихон, простой парень из самоедов, они подхватывали таких все время своего бесславного похода, силой отнимали от избушек, лодок, поросших мхом деревень, взялся похоронить корнета, он обещал догнать полк, но слова держать приучен не был, тело уложил перед собой лицом вниз, чтоб не подсматривал, сам пел, пока черпал заступом, не отпускал мертвяка взглядом, а тот, хоть и ворочался, но головы от земл поднять не смел. Вырыл самоед пристойную могилу, настоящее сырое ухоронище, с корней и глины набегало уже туда густой болотистой юшки. Тихон огляделся, спихнул Виленского ногою, спустил портки и обдал труп вялой струей, заморозки еще не пришли, но естество самоеда поджалось и наружу висеть не решалось. Нужны были слова да не шли. Тихон припомнил чужинскую сгороворку, одну руку кулаком прижал ко рту, другой хлопал по деревянной кобуре Маузера, что снял в первом бою с твердого, как колода, красного командира. Самого Маузера в кобуре не водилось, самоед держал в ней граненую рюмку, утащенную у полкового врача Максима Мирного. Тихон стучал, рюмка звякала.
Мертвец хлюпал в норе болотную жижу и пускал пузыри.
Самоед припомнил, что русские при нем бранились по матушке, и завыл волком, призывая из черноты мертвого леса волчью, Божью и иную мать, еть ее не встать, после сплюнул через плечо, как географ Дьяченко, судьба глупостью и упорством загнала того в леса подыхать, спасаясь от кавалерийского намета красных.
Тихон выл. Душа Виленского лезла сквозь кулак, растопыривая пальцы, а самоед не давал, стискивал крепче.
Небо наконец откликнулось, рассеклось сотней длинных порезов, и в землю с него полетели кресты.
Православные, литые и тесаные, чугунные с кладбищ, бетонные - из неведомого дикого времени, простые и ажурные.
Тихон раскинул руки и приготовился принять в себя острие.
Душа его пела. Он уже позабыл, как мечтал о доме, теплом запахе жены, перетертой с молоком землянике.
Острый крест вошел в могилу у самых ног самоеда. Он не знал, что в трех верстах к северу сцепились мертвой хваткой красные и отступавший от них отряд. Секло крестами беспощадно, отрубало глупости и надежду.
Тихон стоял. Из могилы, хрипя полз корнет Виленский.
Дома ждала его мать.