Художнику писали обнаженные женщины, с ямочками на щеках и тонкими сигариллами, пунцовыми губами и бледными лицами, но он грунтовал холст, а письма скапливались под дверью, наползали оттуда как ледник, а когда художник выходил за кофе, трепал задумчивую соседскую собаку, которая караулила соседскую дверь, собака пускала длинный серпантин слюней, художник падал вниз, перепрыгивая три-четыре ступени, ноги не берег, а женщины заворачивались в халаты с пурпурными лилиями и выцветшими драконами, затуманивали взгляд, подливали молока в остывший кофе, задумчиво размешивали млечные спирали галактик, промакивали полами халатов слезы и мстительно звонили постыдным любовникам с маленькими, но отзывчивыми членами, шептали ядовито, как они скучают, как они готовы, как томятся их тела, а сами кривились, не в силах отвести взгляд от зеркал, они висели у женщин вразнобой, но везде, и от них невозможно было спрятаться, художник заворачивал в газету колбасу, крошил хлеб прямо на брюки, смеялся, поглаживая якорь на плече своего любовника-моряка — но в прошлом, все в прошлом, мужская ласка больше не интересовала его да и никогда не интересовала, случайность, кривая дорожка, но мужские тела его по-прежнему привлекали, мясные, крепкие, они напоминали окороки в лавке мясника, но были при этом живы, курили и шутили, и художник с удовольствием принимал от этих окороков предложения опрокинуть по рюмке, но особо его привлекали запахи зелени и свежего табака, женщины отчаивались обнаружить художника меж своих точеных и дряблых, светлых и ореховых, стройных и мощных бедер, сбрасывали халаты и открывали краны, у всех были разные ванные, но в каждой был крем, в баночке или жестяной коробке, тот самый крем, будоражащий и дарящий покой, и каждая, проклиная нерасторопность, равнодушие и глупость художника, принималась втирать его в себя, готовясь отдать свою молодость, зрелость, закат в мужские руки, художник, дождавшись сыра и вина в заткнутой газетой бутылке, взбирался по лестнице, едва не клюя ступени носом, соседский пес все еще сидел у запертой двери, и художник слышал запах, что растекался из щели под нею, художник ставил ужин на пол и вновь трепал собаку, прислушиваясь к собственному носу и морщил его, предчувствуя стук ажанов, ненужные расспросы, и ответ, тухлый, властный, колыхался в воздухе вокруг, художник медлил, женщины вытирали свои роскошные и худые тела, закутывались в купальные простыни или давали каплям высохнуть наживую, курили, ели рахат-лукум, красили ногти, но все до единой качали головами и поджимали губы, протирали затуманенные зеркала и разглядывая в них себя нынешнюю, жалея жалея жалея, представляя худой живот художника, густую, неровно проросшую на животе и груди шерсть, белые подпалины пулевых отверстий, вспоминали запах его пота, крепкий рокот его голоса, когда он рычал, наслаждаясь своей властью над их телами, и тела тут же растекались в лаву, рдели, твердели и набухали, художник постучал дважды и, чтобы соблюсти ритуал, еще трижды, оглянулся на пса и пожал плечами, но тот и не думал опускать взгляд, уронил морду на лапы, не будешь же ты скулить, но пес ровно это и сделал, женщины взялись за прически, закалывали или распускали, завивали щипцами или собирали волосы в хвост, и горечь, отвергнутость, злость становились все более острыми, кусала за язык и требовала мести, женщины опять крутили телефонные диски, женщины требовали: вина, цветов, серег, белого пони, приятеля, чтобы закрыть, замазать, заколотить досками крест-накрест этот отказ, эту пустоту, да кто он такой, как смеет, художник приложил ухо к соседской двери, но слышал лишь далекие уличные звуки, точно в комнате было распахнуто окно, свист мальчишек, шелест колес фиакров, шипение, треск, крики газетчиков, художник почувствовал, как ногу ему придавила мягкая тяжесть, собака привалилась к нему, ее глаза умоляли, собака гавкнула, женщины придирчиво оценивали себя: шея, колье, талия, вырез, пудра, подведенные глаза, блеск — глаза должны блестеть — я отомщу тебе, предатель, ты представить себе не можешь, на что я готова, ладони женщин высохли, слюна горчила, нет, они не

хотели, не хотели всего этого, но лестницы уже скрипели, дверные петли пели, бутылки стреляли, бокалы потели, розы пунцовели и белели, пальцы прикасались к обнаженным плечами и затянутым в корсеты талиям, художник привалился плечом к двери, она треснула, художник отошел и ударил еще раз, дверь хрустнула, сорвавшись с одной петли, вонь ринулась из квартиры, художник прикрыл нос, пес прыгал и выл, женщины слушали, как шелестит платье, поддаваясь умелым и неловким, крепким и мальчишечьим, грязным и аристократически-белым пальцам, и старались плакать без слез, отвернувшись или уткнувшись в плечо кавалеру, но тот чувствовал и отступал или наслаждался, или бил наотмашь, или принимался шептать что-то беспомощное и сладкое, или выговаривал, как кнутом, или стоял и дергал лицом, но ни один не ушел, художник шагал по квартире, ужасаясь гнили, целым холмам, распоротым подушкам, вывороченным сундукам, лопнувшим стеклам, хрустящим под ногами, и видел кроватку, стоящую посреди этого пира плесени, слышал стон, и бежал к ней, позабыв про вонь и пса, беснующегося под ногами, женщины отталкивали кавалеров от себя, белые или пунцовые от гнева, как я могла, как посмела так поступить с собою, как дала это мерзости войти в свою комнату, женщины били, неловко, слабо, отчаянно, метко, рассекали шею, ломали височную кость, пробивали темя, выносили нос, пронзали яремную впадину, вырывали кадык, втыкали спицу в живот или бок, били ножом, кочергой, утюгом, перьевой ручкой, художник взял малютку на руку и поразился, какая она тяжелая, каким жаром пылает все ее тело, пес зашелся кашлем и опрокинулся на бок, упал, забился, пуская пену из пасти, художник не мог спасти обоих, подхватил ребенка, выскочил из квартиры и прикрыл дверь, не в силах больше выносить эту вонь, дикую, предельную, обмазавшую его собой изнутри, воды, хрипел художник, кашляя и силясь удержать содержимое желудка, воды, женщины сидели и стояли, уткнувшись лбом, щекой, затылком в ледяное окно, стену, дверцу буфета, погасшую изразцовую печь, трубу буржуйки, сервант, женщины сидели на полу, уткнувшись в натянутую меж колен юбку, женщины смеялись, качали головой, оттирали кровь, нюхали руки, осматривали бардак, прикидывали цену на дилижанс, поезд, пароход за океан, подписывали признание, некролог, предсмертную записку, искали деньги, библию, фотокарточки с родными, художник уложил ребенка на кровать и побежал в ванную, крохотную каморку, не больше шкафа, принялся искать полотенца, не зажигая света, кричал и плакал, улыбался, даже хохотал, нашел, смочил водой из ведра, в кране пузырилось и скрипело, вернулся в комнату и обнаружил ребенка сидящим, обертки, в которые он был замотан, распались по сторонам, лепестки пожухшего цветка, художник понял — девочка, ни что не говорило об этом, только мысль — четкая и безошибочная, девочка, художник взял ее на руки, от жара не осталось и следа, девочка ворковала, художник бережно омыл ее лицо, и оно осветилось луной, заглянувшей сквозь щель в портьерах, художник увидел крохотные, но острые клыки и замер, они приковали его, стали центром его мира, заставили приблизить лицо, повернуться так, чтобы ей было удобно, женщины замерли, застыли, все, одновременно, по всему Парижу, горестно округлили рот или шмыгнули носом, схватились за сердце или заломили пальцы, пожали плечами или разбили кулак о стену, швырнули о нее бокал, рванули лиф или бусы, или закусили руку до крови, художник смотрел на автопортрет, который оставил незавершенным, бросил на полпути, сбежал за вином и кофе, и сыром и видел цепочку следов, которая уходила ему за спину, и чем глубже она тянулась, тем мягче и теплее становилась темнота вокруг.

#япишуэтовосне #писатьбольшенекому #madeviltales

Если бы (ах, мечты любого автора) по «Призракам осени» сняли фильм/сериал, стиль/детали/режиссура (Скотт Дерриксон — отец!) «Black phone» подошел бы отлично. Почему-то проигнорировал этот трейлер раньше, исправляюсь:

https://m.youtube.com/watch?v=aAS5lp48S-Y

#theblackphone #vishot #зрижри #призракиосени

В отличной компании празднуем середину осени и готовимся к мощной промо-кампании «Призраков». Кстати, сегодня они вышли на Литрес, все, кто ждал электронную версию, велкам!

https://u24.ru/news/61351/

#призракиосени

Когда я это написал и зачем, не помню.
Пусть летит:

В черном склепе колеблющийся в пламени единственной свечи лорд Тандер рассматривал руки, скованные кандалами. Настроение хмурилось. Во рту лорда Тандера поселилась мышь, он хотел бы ее перекусить или выкашлять, но челюсти не слушались. Сквозь дыры в грудной клетке гулял ветер. Свеча догорела до основания и потухла. Лорд Тандер ждал заката, жидкого, как походная каша.

В белой ванной твердая, как колода, лежала окоченевшая миледи Саммерс, ощущая, как по стеклянному глазному яблоку ползет муха. Леди Саммерс ликовала. В ее утробе, тщательно свернутый, обернутый тремя слоями транспортной пленки, скованный армированным скотчем, дремал младенец Иисус. Он вздрагивал ушами и подергивал крохотными ножками с мягкими еще копытцами. Иисус был жеребенок.

В пыли, в песке, в соли, в сотнях крохотных окаменевших моллюсков, в растворенной в свете слюдяной крошке, плыл сквозь эоны ствол Праматерь-осины. Корни Праматери превратились в точеные хрустальные пальцы, ствол Праматери звучал, подобно сотне духовых, ветви Праматери, сглаженные солнечным ветром, колыхались, будто гибкие трубы оптоволокна, крона Праматери, жесткая, вспененная, звучащая гомоном космических птиц, едва заметно разбувалась и опадала. В стволе Праматери было дупло, в нем сидела белка и жрала орех.

Лорд Тандер увидел, как заря серебрит, а после накаливает край небес, как пунцовеют облака, как оголенные птицы одеваются в багрянец и пурпур, и все ждал, ждал, ждал, верил, что первый луч новорожденного солнца вонзится в мягкое брюхо облаков и разворотит его, призовет того, кто так долго спал. И наконец луч пришел. Трехгранный, как шило. Неуверенный, точно пунктир, нарисованный детской рукой. Луч вышел из тьмы по ту сторону небес, точно твердь выпихнула его из себя — отправляйся жить один, прочь! — а облака напротив — не приняли, подобрали юбки и позволили скользнуть прям между ног. Горизонт вспыхнул и погас навеки. Пришла ночь. Растворившись в ней, лорд Тандер сбросил кандалы. Ничто больше не могло его удержать.

В бесконечной этой темноте леди Саммерс обдумывала, мертвая устрица ее мозга умела обсасывать мысли, точно карамель, и мысли становились гибкими, трепыхались и дергались, протискивались сквозь щели черепа и исчезали. Сейчас такой мыслью была метафора столкновения Хаоса и Порядка, которой леди Саммерс одарил лысый кривоногий борец, державший додзе на склоне горы, где каждый день шел дождь. Хозяин додзе поочередно закрывал себе узкой ладонью леди Саммерс то левый, то правый глаз, и по шепоту кожи, неясно уловимому трепетанию, леди Саммерс узнавала, сквозь какую из глазниц борца дует ветер. Хаос — это комната, полная тьмы, — говорил хозяин додзе и плотно прижимал ладонь лежи Саммерс к глазнице. Шааааааоооо, — шумел прибоем далекий берег. Леди Саммерс прикусывала губу, до того остро холодели ее ноги. Свет — это луч, что вторгается в комнату, полную тьмы. Хвааааа, — трещали, остывая, скалы. Луч скопит тьму, делает ее вещной, осязаемой, явной. Свет заражает собой даже пылинки, даже пятна в глазах. Тьме никогда не вернуть своих позиций. Мы видели комнату, что в ней. Мы видели ее девичьи изнанки. Младенец Иисус шевельнулся в своем коконе. Леди Саммерс не удержала смерть. Дрогнула веком. Сквозь губы со свистом пошел воздух.

Белка подняла крохотную, безмозглую свою головенку, и две игральные кости, что заменяли ей мозг, издали мелодичное — тринк-дррр, покатились по стакану, сея парные шестерки и заставляя тройки и четверки меняться местами, а когда упали в две квадратные ямки в основании черепа, на обеих горел чертов глаз: 1 — 1. Белка вынырнула из дупла и на ощупь, отрицая панику зрительных нервов, которые сходили с ума от бешеной тьмы вокруг, помчала вверх по стволу. Ей нужен был последний лист Праматери-осины. Та хранила его у самых корней.

#писатьбольшенекому #япишуэтовосне

«Жвалы», на самом деле, чудесное, очень доброе и милое кино.
Если ищете короткий (час 17) абсурдный и сюрный французский фильм, очень рекомендую.

#зрижри

Драгоценный мой соавтор по «Золотой пуле» Шимун Врочек читает начало «Призраков»:

https://youtu.be/nMXi-gpa4Xk

#justsound #призракиосени

Чуть больше года я упражняюсь в письме каждый день, если не идет связный текст, пишу «расписки» (термин перенял от Шимуна Врочека, тот — Димы Колодана, так и живем — вскладчину) — от расписать руку, выглядят мои расписки так:

«Тебе и показать-то нечего», — зло, убивают такими словами, бросил ей в лицо Марат. Она расстегнула жилет, порвала рубашку на груди и вынула сердце. Молча

Ты ударил, я смотрел, как инерция уносит тебя в космос

По мне стреляли, пули превращались в поцелуи

Десять девять восемь семь взвел шесть пять четыре спустил два один. Нет, нет, никто не слышал.

Вместо ног у нее были свернутые в трубки газеты

Гарцевали на бочках, кавалерия пахла солеными огурцами

Абсурд пах корицей

Незнакомец оказался отцом до ближайшей подворотни

«А ты точно волк?» — спросила девочка, стаскивая красную шапку

Стреляли сигареты, сигареты стреляли — у Вовчика вышибло висок

Деньги хранили в банке, банку в бабке, бабку в хрущевке, а Хрущев сидел — бессмертный лидер и слышал, как от возраста кричит, рассыпаясь в труху его заемная кожа

Пока у слов есть вес
Пока у пса есть спесь
Пока у детворы есть двор
Пока не кончился наш дозор

«А вы точно священник?» — спросила девушка, надевая крестик

Упакуйте и отдайте
Развяжите и спросите
Отойдите, рассмотрите
Выполняйте, жрите нити
Что спустились с божьей полки
Там прореха
Восемь дырок
Паука спросите: сколько
Ног осталось
И пробирок
Ты обползал
Черный

Толщиной в два слова — таким лезвием можно поддеть ногти отдельной человеческой судьбы, отделить их, по одному, беспощадно, но нежно, сложить в карман, еще теплые от крови, а после ударить и жмуриться: до чего хорошо кричит, а после отдать ему щ

#япишуэтовосне #писатьбольшенекому

Екатеринбург, Хэллоуин, 19-00 презентация, 21-00 афтепати (про неё пишите в личку или сюда: @Buhrun_bot), жду всех здоровыми и в масках #призракиосени

Вопросы с подвохом

Какого цвета ваша кровь?
Чего вы не можете сказать о себе?
Скольких вы задушили в младенчестве, и кто это был?
Что в вас рыжего?
Рыжий — цвет или состояние?
Как поет жалость?
Почему у зубов не бывает отпусков?
Какие мысли приходят в умирающую голову?
С кем бы вы хотели провести остаток жизни, если бы знали его ширину, но не продолжительность?
С чем вы приходите к другу?
А есть он болен?
Если друг умирает?
А к рыжему другу?
К другу, больному рыжанкой?
К унтер-офицеру Рыжанкову?
К шаману Рижейро?
Почему вы закрываетесь?
Как называется ваше астральное тело?
Какими цветами вы опишите свой страх?
В чем мудрость камня?
Вы заботитесь об утерянном потомстве?
Вы бы удочерили мухоловку?
Вы бы отдали ее замуж за бородавочника?
Почему за него, какие за него аргументы?
Какими словами вы встретили бы их разрыв?
Карту чего вы обязаны нарисовать?
Кого из ваших друзей стоит похоронить лицом вниз?
Почему вы не пропустили ни вопроса?
Я вас раздражаю?
Я заслуживаю кары?
Как бы вы меня наказали?
Кто я?
Почему вы меня слушаетесь?
Свободны ли вы?
Свободны ли вы сейчас?
Способные ли вы прекратить, зная, что впереди еще вопросы?
Вы готовы?
Автоматически сделаете все, что я вас попрошу?
Вы трус?
Вы праведник?
Вы дьявол?
На вас надето белье?
Вы свободнее чувствуете себя в нем перед тремя представителями противоположного пола разных возрастов?
Вы гей?
А пробовали?
Понравился ли вам этот вопрос?
Что вас будоражит?
Когда вы думали о грязном и непристойном, вы называли себя другим именем?
У этого имени есть носитель?
Вы хотите раскроить ему голову?
Вы бы разделись для него?
У вас пропадал когда-нибудь голос?
Вы верите в добродетельность иного разума?
Вас обижали?
Что вы делали в ответ?
Как мне к вам обращаться?
Кем вы представляете себе в обществе разумных грибов-каннибалов?
Вам скучно?
Как вы исправляете ситуацию?
Кто спасет человечество?
В чем ваша уникальная роль?
Вы умеете играть на банджо?
Вы из Америки?
Вы разделяете мнение, что ниггеры офигели и должны повиснуть на столбах?
Вам стыдно было прочесть слово «ниггер»?
Вы должны теперь чернокожим?
Как вы отдадите свой долг?
Вы не собираетесь ничего отдавать?
Вы стреляли из автоматического оружия?
Кем вы представляли себя в этот момент?
Чем пахнет ваша совесть?
Телефончик не дадите?

#писатьбольшенекому #япишуэтовосне

Один из любимейших стилей музыки для самолёта, длинный перелёт, день-ночь, спишь в наушниках, а там сталкиваются небеса с твердью — epic pop (чтоб драма и преодоление, и ангелы), кинематографичный, на разрыв аорты:

https://youtu.be/SROppS6dUck

#justsound

​​🎃Хэллоуин — самое время для того, чтобы расставить вокруг зловеще (и уютно) светящиеся тыквы, забраться с ногами в кресло и провести несколько вечеров в компании атмосферных жутковатых историй.

Подробнее: https://clck.ru/YWo3E

📚Важное сообщение для наших, заваленных снегом, уральских подписчиков!❄️

У лучшего писателя в жанре фрик-фэнтези, замечательного человека и друга нашего канала, Юры Некрасова сегодня состоится презентация его новой книги "Призраки осени"!

Все антиковидные меры будут соблюдены, поэтому не упускайте возможность познакомиться с автором, уникальных в своей шизоидной красоте, текстов.

А если вы далеко, но заинтересованы, просто подпишитесь на Юрин канал. Там почти от каждого поста весело и громко скрипит мозг🖤