Смерть после полудня

Лесли Гигинс отошел в мир иной грязно, как и положено продажному копу.
На спине и заднице отпечатались следы чьих-то ботинок. Об мертвого вытерли ноги.

Покойником Лесли выглядел скверно: нос скособочен, один глаз вытек, другой вывалился из орбиты, что твой мяч для гольфа.
Я огляделся. Молодой коп уткнулся в платок, журналист спрятался за камерой, ворочать грузное тело Лесли пришлось мне. Пробежался по карманам, пусто — ни револьвера, ни жетона, бумажника и след простыл, даже галстук убитому не оставили.

Три пули почти в упор, ткань пиджака слегка обуглилась: бум-бум — как медали на грудь, последнюю — Лесли падал, — влупили прямо в левый глаз.
- Хороший стрелок, — раздался над моим ухом паровозный гудок.
- Детектив О’Шонесси.
- Сержант О’Шонесси.
- Быстро прыгаете по ступенькам вверх.
- А ты, Венженс, не устаешь совать нос в чужие дела?
- Шагал мимо, смотрю — лежит.
- Вот и сунул?
- Выходит так, сэр.

О’Шонесси слыл редкой заразой, но я вырос в семье врача и был приучен мыть руки с мылом при любой оказии, заразы я не боялся.

- Версии?
- Оставьте нас, — я помахал юному копу и журналисту, они одинаково пожали плечами и растворились в душном полуденном мареве.
Мы одинаково потянулись за сигаретами, О’Шонесси угостил, я ему прикурил.

- Посмотрим, — я вытянул из внутреннего кармана стекла и вставил первое в мортвизор. О’Шонесси нацепил окуляр и кивнул начинать.
- Версия первая. Домохозяйка, — я махнул рукой женщине на втором этаже, окуляр окрасился зеленым, и мы начали.

Лесли Гигинс вышел из машины и открыл заднюю дверь, с поклоном выпуская даму в зеленом турнюре и шляпке с вуалью, дама подставила лицо под редкие капли дождя, дернула рукой, меж пальцев оказался мундштук, Гигинс протянул раскрытый портсигар, дама выбрала тонкую золотую сигариллу, Гигинс поднес зажигалку, пламя горело густым изумрудным цветом, дама выпустила стрелку дыма, откинула вуаль.
«Сдохни, шлюха!» — закричала фигура в черном, она стояла на одном колене на крыше — в доме по ту сторону улицы. В руках фигура держала громоздкую винтовку Диккенса, в народе известную, как «Большие надежды». Гигинс упал на свою спутницу, спиной закрывая от пуль.

- Бам, бам, бам, — сказал сержант О’Шоннеси, отбивая выстрелы рукой по бедру, — стреляли спереди, и кто ограбил труп? И чьи следы на его спине и заду?
- Версия вторая. Зеленщик, — вздохнул я и вставил бежевое стекло в мортвизор.

Зеленщик демонстративно отвернулся. В отражении в витрине я увидел птицу, подкрутил окуляр, и точно — револьверная ворона! Прямой наводкой между Гигинсом, что наклонился над раскрытым саквояжем, откуда торчал хвост коммодского дракона, и фигурой в черном, что нетерпеливо притопывала рядом.

- Ладно, в выстрелы теперь верю, — О’Шоннеси зашуршал промасленной бумагой с сэндвичем, определяя плацдарм для укуса, запахло чесноком и майонезом, миссис О’Шоннеси сбивала свой из домашнего молока.
- Да, не бегите вы, — вспылил я, не отвлекаясь от окуляра.

Ворона выстрелила, Гигинс упал, саквояж опрокинулся, дракон исчез под одеждой Гигинса, фигура в черном бросилась к лавке зеленщика, тот загремел ключом, фигура в черном дергала дверь, зеленщик махал ей через витрину: «Нет, нет, не при делах».

- И все же отпечатки ног? И зачем дракону жетон и бумажник покойного? И уж тем более, галстук?

Я зашипел, как выкипевший на плиту кофейник. О’Шоннеси промокнул усы и вытащил коробку со стеклами.
- Давайте-ка, попробуем мои.
- Я справлюсь, сэр.
- Не упрямься, детка.

Я сунул его стекло в мортвизор, и настала ночь.
- Версия скрытой фигуры, — мы смотрели глазами человека в черном, он следил за Гигинсом сначала с крыши, потом соскользнул на тротуар и крался вслед, оставляя ярко-красные, остывающие в свете луны, следы. Фигура несла дракона Коммодо, Гигинс приоткрыл дверь зеленщика так, чтобы не звякнул колокольчик, и тенью проскользнул внутрь. Фигура посмотрела на леди в машине Гигинса и приложила палец ко рту. Дама кивнула. Фигура обогнула машину, открыла пассажирскую дверь, засунула дракона в саквояж Гигинса.

- Что-то вырисовывается? — гоготнул О’Шоннеси, и я мстительно растоптал его версию:
- Откуда фигура в черном знает даму в автомобиле? Где выстрелы? И почему, черт возьми, ночь?

Сержант О’Шоннеси покровительственно похлопал меня по плечу:
- Это же нуарное стекло. Все было ровно так, как оно говорит. Анти-полдень. Дело закрыто.

Я смотрел, как улики растекаются в дым. Нуарное стекло выбрало жертву. Зеленщик. Он отвернулся. К нему приходил Лесли Гигинс. Зеленщик. Черт. Какая глупость.
- Ну нет! — я выбил из рук О’Шоннеси коробку со стеклами, день разлетелся вдребезги, О’Шоннеси оступился и упал. Я встал над ним, черная фигура, заслоняющая солнце, в моих руках невесть откуда появились «Большие надежды». — Я не дам тебе испортить мое дело.

Когда с О’Шоннеси было покончено, в голову мне пришла остроумная идея.
- Отдел внутренних расследований будет доволен, — пыхтел я, примеряя ботинки О’Шоннеси к следам на спине и заднице Лесли Гигинса, — продажные копы всегда в цене.

Коммодский дракон с одобрением смотрел из саквояжа, дама в зеленом турнюре мне кивнула, зеленщик перевернул табличку на «Открыто», а револьверная ворона с хрустом опорожнила барабан. Домохозяйка перегнулась через подоконник и призывно сверкнула вырезом.
- Горю на работе, — распустил я неудобный галстук Лесли Гигинса и поспешил на зов плоти.

На место преступления вернулись молодой коп и журналист и доделали за меня бумажную работу.

#писатьбольшенекому #инктобер #приниматьад

Принципиальная разница (гадаю по трейлеру и прочитанному роману) между книгой и кино будет явно в том, что книга сильно опирается на реальность XIX века, место женщины и, тем более, женщины-врача в викторианском обществе, а фильм будет рассказывать ту часть романа, которая про взросление Беллы, ее сдвинутую этику, причуды и приключения.

https://youtu.be/RlbR5N6veqw

#vishot #приниматьад

Некогда я задался целью научиться писать диалоги, много тренировался, написал десяток зарисовок строго из реплик персонажей и вот однажды от скуки и пустой минутки (так всегда начинается какая-то дичь у меня) отпустил себя и настрочил вот это.

Важно: мат, пошлость, раздувы про секс в самых прямых выражениях.

#писатьбольшенекому #япишуэтовосне #приниматьад #дичинародная

Встретился с близким другом, он сейчас живет на Кипре, разговорились про опоры в себе, решил зафиксировать, что понял и чувствую, на чем стою:

Я не живу, когда мне реально плохо: «Счастье, когда у тебя ничего не болит» — с осени я на легких антидепрессантах. Если вам плохо, попробуйте таблетки, это нестыдно и реально дико помогает, проверено миллионами, обопритесь о фарму, она создана для этого.

Я пишу, не так много, как хотелось бы, но периодически. Есть предложения по издательским проектам, вычитываю третий том «Призраков», написал несколько глав в «Мужественность» — я веду список законченных дел, и эта фиксация сделанного — тоже ножка от стула, на котором я сижу.

Работа есть и она классная, я вижу, что дело моей жизни достойно оценено, моя репутация растет, я завел канал по прикладным играм — все это помогает понять, что я (немного) влияю на мир и даже меняю его, и мир готов мне платить деньгами, признанием, запросами.

У меня прекрасные друзья по всей России (а теперь и по всему миру), они сильные и надежные, они слабые и уязвимые, мы поддерживаем друг друга, и эти руки через расстояние неизменно теплые и родные — я не стесняюсь просить о помощи и поддержке.

Я верю в мир (мне здесь жить и строить светлое будущее, долго, сложно, шагами), добро (все рыцари доблестны, все дамы — прекрасны, все люди равны, все гендеры равноправны), намерения (воля и разум властны над материей) и гравитацию смысла (славься, Виктор Франкл).

Всем теплого понедельника.
Фото с игры про древних якутов, где я играл олонхосута — сказителя и плута, смеялся, ободрял, кормил иччи, учил нууччалар, рассказывал сказки и поучительные олонхо, смотрел на живой огонь и танец мачтовых сосен.

#мояжизньидругиеживотные #моири #приниматьад

"Троеручница" х/а 65/85

Настроения дня. Вытащил из комментариев, спасибо, что делитесь weird&creepy.

#vishot #зрижри #приниматьад

Весной прочел отличную "Золотинку" Евгении Некрасовой и захотел написать нечто большее, чем отзыв в канал.

Мне откровенно нелегко далась эта рецензия, в далеком 1998 на журфаке нас учили работать в этом художественно-публицистическом жанре, но с тех пор я настолько далеко ушел от журналистики и так уверовал в то, что умею быстро и легко (трижды три раза ха!) писать про чужие книги. Спасибо Полине Бояркиной, что дипломатично, профессионально и терпеливо помогла мне дойти до релиза.

А я очень советую вам прочесть "Золотинку", это без скидок первоклассный сборник отлично написанных, магических и очень актуальных рассказов.

#золотинка #евгениянекрасова #прочтение #третийсезон #отзывы #приниматьад

«Если вы ищете горькую, но утешительную литературу, в которой поровну чудес и достоверности, любви и горя, радости и печали, нежности и силы, упрямства, столкновений и драмы – идите за „Золотинкой“ и принимайте по одному рассказу в день».
Разные с точки зрения героев и содержания рассказы в новом сборнике Некрасовой объединены общим местом (Россия) и временем (наши дни) действия, а еще особым авторским стилем — безоценочным, почти документальным изложением: «Некрасова просто, где-то даже суховато, без метафор и словесных фейерверков, рассказывает бытовую, без долгих пояснений историю, в которую совершенно естественно вплетает сказочный элемент, чтобы в конце беспощадно взорвать сюжет». О столкновении магии и реальности, обязательной плате за волшебство и сестринстве как главных темах сборника — в рецензии Юрия Некрасова на сайте «Прочтения».