Занял с этой мерзопакостной историей 5 место на конкурсе короткого рассказа "Зарисовка-мини". Эге-гей, пристегнись, наверно, крепче. Чайный гриб, насилие, безумие, старики:
http://telegra.ph/CHgK-02-27

Нехилое, конечно, чудовище. Аж мурашки

Ударим по красоте:
https://vimeo.com/256684716

Тонкими жгутами угасающей плоти трогали себя люди-осьминоги и получали последнее животное удовольствие. Сердцевиной их прощального танца был Император. Мы провожали его в смерть сладко и покорно. Наши руки безвольно мотались сзади, плыли следом, молили, сжимались, тщились вернуть хозяев к прозрачному небу. Но водоворот, в котором мы должны были упокоить тело своего Императора, торжественно молчал.

Девятеро – число сути – девять верных сопровождали своего сюзерена на дно винтового колодца чернильной воды. Император отзвучал свое в плеске волн. Грудь его, сшитая тремя сотнями мелких аккуратных стежков, начинена отборным жемчугом. Таков уговор царствующих особ с бездной. Я носил грубую поперечную черту на лбу. Еще у поверхности я надорвал монарший шов.

Водоворот гладил все настойчивей, ласкающая сила глубокой воды все сильней прижимала нас друг другу, укутывая мертвое тело Императора плотным саваном из слуг, пока в трех глотках от дна – тела людей-осьминогов должно было разбросать по острым иглам жертвенных кораллов, а грудь Императора пролиться жемчужным дождем! – пока я не вцепился в нее зубами, раздирая погребальные швы.

В рот мне хлынули небесные тела и кометы. Водоворот гневно оторвал предательское тело от общей послушно-гаснущей массы, и на меня навалилась густота. Она проникала в каждую ячейку моего тела, в каждый узор, в невыразимо крохотные щелки. Она ставила во мне вопросы и снимала стружку.

Густота.
И я ушел в дом, куда каждому смертному есть дорога. Я спрятался во сне. Мчался по дорогам ночных грез, помечая таких же, как я – узнавая их по глубокой морщине поперек лба – я мчался, оставляя каждому липкий гостинец за щекой. Императорскую жемчужину. Будто луна закатилась в рот через дырку от выпавшего зуба.

4 место на спонтанном, как мочеиспускание младенца, заходе микро-вареников (500 знаков):

Сайонара

Коты смотрели на снег.
- Верно ли, мой господин, что это последний сугроб во Вселенной?
Едва ли пару кэн длиной, он возвышался над краями молибденовой чаши на пару хиро. Охраняла сокровище левитирующая сфера из атомарно-вероятностного стекла.
- Хай, - сегун Хэйсэй XXVI до неприличия распушил хвост. Подданные старались не пялиться, но сами урчали и когтили скафандры.
- Мы должны его оросить! - закричал наследный принц Нарухито и выстрелил из ручной хирасима-базуки.
Звоном битых надежд Империи разлетелся хрустальный шар. Чаша грохнулась об пол, щедро украшенный орнаментом династии Охацусэ-но-ваката-кэру. Коты заорали. Через миг остро запахло подъездом и осенней свежестью.

У меня есть особая придурь: решив выбросить вещи, я отдаю их памятникам. Ботинки сегодня ушли человеку-невидимке, его памятник открыт всем ветрам у библиотеки Белинского в Екатеринбурге.

А это Марина Влади в моей куртке Thor Steinar (что бы это ни значило).

Если бы Девид Линч снимал эротику:
https://vimeo.com/257746640

Одёжные гастроли продолжаются. С весной, Екатеринбург!

Продолжения триптиха миниатюр "Вторжение", начатого чайным грибом "Ч(г)К":
http://telegra.ph/A-s-platformy-govoryat-03-02

Жанр, в котором я, несомненно, имею вес.
Пока это вес мухи:
https://youtu.be/Ur8UgpvRPXU

Про увеличительные стекла – плаксиво требовал рассудок, - про линзы и вогнутый хрусталь!

Мне надлежало стать хирургом. Взгляду – моим скальпелем. Телу ландшафта впереди – послушным пациентом, которого сквозь прозрачную линзу вскроют на потеху публики сей же миг.

Я брыкался.
Ночь, знаете ли, сны караулят в тщетных попытках околдовать и унизить. Но разум – капризное, сопливое дитя – линейно стоял на своем: про увеличительные стекла!!!

Я уже дарил ему сказки о трех корнях.
О стальном вопросе в моем теле.
О немых пророчествах камня.
О тонких ранах бесстыдства.
Но умник купался в мечтах об увеличительном стекле.

Тогда я признался ему, что ПО ТУ сторону лупы, я кажусь вовсе не тем, что он придумал себе во время полуденного отдыха.

У меня шесть лап и тренированная спина. В муравейнике меня держат за бригадира, потому что я не только умею ловко списывать недостачу в транспортных накладных, но и вхож в бухгалтерию. Меня частенько видят в компании трутней и гусениц. Но я не зазнаюсь.

А если кто-то все еще хочет узнать об увеличительных стеклах, могу доходчиво объяснить, что разум – штука преходящая. Дней через пять его вынут из меня и передадут следующему бедолаге по Кодексу Кармы.

И тогда я усну спокойно. Муравей до хруста ногтей. Их у меня, слава матке, тоже не водится. Разум – бессмысленный атавизм. Подлинно совершенные существа – редкостно безмозглы. Например, блохи…

В декабре 1999 я уже знал про Rammstein, но, что такое Neue Deutsche Härte, не ведал, пока не увидел этот клип и не раскопал, что это за группа:
https://youtu.be/J4aRU9xR2Vs
Влюбился с первого взгляда.
До сих считаю альбомы «Plastic» и «Ego» неповторимо-волшебными. Сюжет клипа нереально боянист, но все же мил.

В моих карманах спряталось чудо. Если я покажу его тебе, нам придется венчаться согласно обычаям католической церкви, всю жизнь прожить вместе, руководствуясь строгими христианскими добродетелями, и от моего порочного чуда не останется и следа.

Черепахи бежали клином, и при виде их оскаленных пастей, горящих острой ненавистью глаз, дротиков, направленных точно в наши глотки, мускулистых и яростных рук, мы бросили копья из гардин и поспешили оставить в пыли бритвенные блюдца, покидали, где попало, доспехи из гнутой жести и разбежались, будто не заметив реального противника, вновь воевать с ветряными мельницами и воображаемыми драконами.

Сталь ломается самым простым способом – об сон.

Внутри меня сидело локропутро. Стоило залезть в него раньше.

Закрывает триптих миниатюр "Вторжение" бесноватая зарисовка про жуков, уц, громадную Моль и босого Бога. Впервые публикую полную редакцию:
http://telegra.ph/Esli-tolko-zahochu-ya-i-uc-vam-proglochu-03-06

Немного нетипичной для меня красоты и нежности, чтобы вы не думали, что мой удел - шиза, ассиметрия и кровопролитие (хотя пишу это и смакую образы, которые торопятся следом):
https://vimeo.com/252716264

Напишите, кстати, @Buhrun_bot, на какую тему вам хотелось бы увидеть клипы?

This game has no name

Девочка-олень шла по черному городу, перешагивая тела, манекены и прочую видимость. В затылок, отставая на три шага, плыла стена сплошного снега, заметала следы, маскировала шрамы и грязь.

Уши девочки-олени были забраны древними эбонитовыми наушниками. В них билась музыка, стреляла, взрывала мосты, ставила на колени и выносила из маузера мозги.

У разрушенной школы девочка остановилась. Белая мгла почти догнала ее, попятилась, точно брезгуя. Из класса на первом этаже, раздвинув оконные рамы и цокая йо-йо, навстречу девочке-оленю спрыгнула девочка-паяц.

Одно ухо ее колпака была обуглено, бубенчики трещали, как неисправная электрическая розетка. Форма на второй девочке была сиреневой, а фартук желтым.

- На пальцах? – лопнула огромный розовый пузырь девочка-паяц. Она пользовалась беспроводными затычками Apple.
Девочки вышли на площадку перед школой, на ней сдох троллейбус, перегородив дорогу своей тушей.

Девочки одинаково наклонились вперед, как борцы, схватились левыми руками, а правые подняли вверх, будто сигнальные пистолеты.
- Су-е-фа! – тряхнули левыми руками и одновременно задрали головы вверх и направо.

Девочка-олень проткнула ножницами бумагу жизни девочки-паяца, и Цой из немецких эбонитовых наушников, огромный, мертвый, вырвался наружу, вознесся над городом выше телебашни и оттуда обрушился на живого кроху-Цоя, чистенького, винтажного, едва вылезшего из фирменных яблочных пипок. Мертвец ударил второго Цоя поддых, вырвал ему глотку, начал трепать, как питбуль покрышку, завалил и растоптал.

- Но как? – захлебываясь, спросила девочка-паяц. – У меня же фирма!
- Перегнала гуглом на английский и записала задом наперед.

Камера взлетела над охреневшим миром, и мы увидели вдруг, что город расчерчен ровными квадратами, и по нему прыгают, прячутся, подкарауливают друг другу тысячи кипящих фанаток, а на местах дуэлей, казней и побоищ остаются рваные кресты или сигаретные ожоги.

- Поняла, - вздохнула девочка-олень, - это не крестики-нолики, а гребаное го.
Вьюга налетела, как прибой, слизнула девочку-паяца и откатила за корму.
Ледоколом в мире зла, девочка-олень двинулась дальше.