Несколько документов периода Первой мировой войны, выявленных и любезно опубликованных С. Г. Нелиповичем:

Из приказа начальника 78-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Н. В. Добророльского от 25 октября (7 ноября) 1916 г. № 416
... Не все одинаково лихо умеют носить папахи: надо заламывать их больше набекрень, это придаёт сразу красивый, смелый, мужественный вид русскому воину - и каждому в отдельности, и особенно целому строю. Я не раз подтверждал уже о необходимости постоянно заботиться обо всём, что делает и офицера, и нижнего чина бойким и молодцеватым; этим способом вырабатывается и подлежащее поведение в бою; кто привык, чтобы им любовались всегда, не позволит и в самом жарком бою поддаться чувству робости и трусости; и умирать когда придётся, умрёт молодцом, героем.
РГВИА. Ф. 2918. Оп. 1. Д. 106. Л. 173. Цитируется по копии в приказе 309-го пехотного Овручского полка от 27 октября (9 ноября) 1916 г. № 367, §2.

Приказ 310-го пехотного Шацкого полка от 16 (29) октября 1916 г. № 294, § 5
Категорически требую от начальников всех степеней совершенно вывести и уничтожить в корне в подведомственных им частях вынос раненых из поля боя стрелками. Для этого есть санитары, и кроме них ни один человек не должен самовольно покидать место боя, ни под какими причинами, а тем более для выноса раненых. Полковому коменданту установить самый строгий надзор за этими сомнительными носильщиками, усилив наряд на перевязочных пунктах и тыловых от позиций дорогах; задерживать всех людей, ведущих и несущих раненых, переписывать их и немедленно под конвоем направлять ко мне. Предупредить всех людей, что самовольное оставление места боя, в особенности под видом относа раненых, влечет за собой самое большое наказание, вплоть до расстрела, и что к этим лицам мною будут применяться законы беспощадно.
Командир полка полковник Васильев
РГВИА. Ф. 2919. Оп. 1. Д. 205. Л. 340.

Приказ по 78-й пехотной дивизии от 6 (19) августа 1916 г. №299
Я всемерно стремлюсь поддерживать во вверенных мне войсках бодрое, веселое настроение и стараюсь, что бы командиры частей при своих многообразных служебных заботах не упускали из вида предоставленных им средств для поддержания в людях всегда бодрости духа, и чем обстановка складывается труднее, тем больше внимания нужно уделять этому делу.
Такими средствами, между прочим, служат песни и музыка. При моих посещениях полков дивизии Я последнее время не вижу и не слышу музыки. Её предпочитают держать при обозе. Это совершенно неправильно. Музыкантов немного,и обращать их в санитаров не следует: музыкантов надо беречь для их прямого дела, а санитаров при большом числе безоружных можно набрать и помимо музыкантов. Во время боёв хоров отнюдь не расформировывать. Приказываю командирам полков вверенной мне дивизии придвинуть немедленно хоры музыки к своим полковым резервам и держать их при себе. Отчего враг наш может забавляться музыкой в окопах, а мы только прячем свои хоры подальше в тыл?
Приказываю ежедневно на вечерней заре в каждом полковом резерве выводить хор музыки в строй и перед молитвой играть "Коль Славен", а после молитвы хору музыки играть "Боже, Царя Храни". Отступление от этого моего приказа делать только в совершенно ненастную погоду. Буду очень поощрять, если хоры музыки будут играть и поближе к нашим окопам.
О начале исполнения этого моего приказа каждому командиру полка вверенной мне дивизии донести мне рапортом.
Начальник дивизии генерал-лейтенант ДОБРОРОЛЬСКИЙ. И.д. начальника штаба подполковник Окерман.
РГВИА. Ф. 2918. Оп. 1. Д. 105. Л. 25. Цитируется по приказу 309-го пехотного Овручского полка от 9 (22) августа 1916 г., §2.

(Последний документ, в скобках замечу, причудливо рифмуется с эпизодом из "Битвы за Москву" Озерова с трансляцией исполнения "Священной войны" ансамблем Александрова по проводу на "передок").

Продолжаю заниматься каталогом подписей генералов и офицеров Русской императорской армии.

И мало-помалу прихожу к необходимости создания раздела наподобие великой картотеки Алексея Лихотворика, с не столь подробными справками, но, во-первых, с уточнением и исправлением выявленных в ней неточностей, а во-вторых, с включением в неё и чинов младше полковника. С подразделами по фронтам, но кроме того - не только армиям, армейским корпусам, дивизиям (а, возможно, и полкам). Но и по управлениям при штабах фронтов, с по крайней мере краткими справками об их штатном составе, службе и т. д. Ведь о них-то в открытых источниках сведений - вообще минимум.

И с краткими справочными сведениями о том, к составу которой армии в тот или иной момент относился тот или иной корпус. И с уточнением, в котором населенном пункте в тот или иной момент времени размещался штаб той или иной армии (по Ставке эта информация есть, а по отдельным армиям? Вот-вот).

Без этого каталог будет малофункционален и останется просто моим самодельем. Но это - работа на годы. Не считая и без того задуманной многие годы тому назад ежедневной хроники Первой мировой войны на Русском фронте, которая как назло в такую сетевую энциклопедию отлично вписалась бы.

В общем, пока продолжаю ваять каталог, одновременно прогоняя из головы эти соображения и прикидывая в уме структуру раздела.

И к новостям художественной литературы: вчера прочитал вот это и прямо ахнул. (В этом году выйдет на русском, да, скрин отсюда). Деда Стивенсон, похоже, решил совсем самозакопаться в палп. Прозреваю лютую клюкву, при этом ни грамма изящества упомянутого там же "Барочного цикла", действительно великого, который я с года на год, пожалуй, вновь перечитаю, и ни крохи сложности игры "Криптономикона". Жаль. Хотя с учетом его же "Синдрома отката" — неудивительно, увы.

Вчера мне в комментариях задали вопрос: а в чем проблема для историка пользоваться мемуарами без комментариев/примечаний? Решил ответить на него в отдельном посте.

Прежде всего, пара слов о неисториках: тех, кто читает воспоминания просто как сочинение о прошлом, как чью-то версию событий, нравящуюся читателю, или тех, кто ценит слог того или иного мемуариста и т. д. Им те самые комментарии в ряде или даже большинстве случаев - без надобности, и я это понимаю. Но. (И к этому "но" скоро вернусь).

Теперь к историкам: под ними я понимаю всех, от доктора исторических наук до первокурсника исторического факультета, и даже более того - всех вообще, кто задумывается о прошлом и намеревается добросовестно разобраться в нём. Для моего учителя, выдающегося отечественного историка, медиевиста Юрия Всеволодовича Пахомова этого было довольно, чтобы считать человека историком; того же достаточно и мне. Никому не может быть отказано в праве быть историком, если им деятельно не доказано обратное. Назову это презумпцией историадора. (Просто-напросто "историк" по-испански, но как звучит!).

А значит, что и неспециалистам в любой момент мемуары могут потребоваться не просто в виде развлекательного чтива, а уже в качестве исторического источника. Источника непростого, предельно субъективного, никак не подлежащего безоговорочному доверию, а наоборот, требующего критики к себе. Критика же в свою очередь предполагает осведомленность и способность разобраться в перипетиях описываемых событий, знание их контекста, персоналий и т. д. Опытный специалист, вполне вероятно, будет владеть багажом требуемых знаний. А неопытный? А всё тот же первокурсник истфака, или обычный любитель истории вообще без представлений об источниковедении? Скорее всего, нет.

И именно для этого издания источников, будь то документы или эго-документы (мемуары, дневники, переписка и т. д.), должны сопровождаться пояснениями профессионального исследователя. Того, кто разово потратил массу своего времени, но прокомментировал малоизвестные, непонятные, спорные моменты в тексте, помогая читателю избежать превратных и ошибочных выводов из него, и - позволяя коллегам сэкономить собственное время, не тратить его на то же самое толкование, поиск информации и т. п.

Комментарии к изданиям источникам личного происхождения - если угодно, подравнивают читателей по верхней планке, они равно полезны и специалистам, и неспециалистам. Издания без подобных комментариев - равно бесполезны и для тех, и для других именно как источник, а ещё - чреваты массой потенциально неверных трактовок сложных вопросов, приоткрытых в тех или иных мемуарах, которые не удосужились единожды издать с пояснениями сведущего исследователя.

В 1916 году сверявший копию сношения зауряд-военный чиновник - делопроизводителю: чего в шапке-то напечатали? Нам самим теперь по шапке дадут! Копия-то - в канцелярию Военного министерства пойдёт!
Исполняющий должность делопроизводителя капитан: ай, да ладно... Никто не заметит.
(Спойлер: никто не замечает. Более того, вся копия исчеркана карандашом с уймой примечаний на полях, для чего, собственно, и делалась).
Сто лет спустя какой-нибудь мамкин источниковед с Мнением в Интернете: опечатка! Опечатка в документе, направленном МИНИСТРУ! [они, знаете ли, любят КАПС пережимать, им так убедительнее кажется]. Значит, документ ПОДДЕЛЬНЫЙ! ФАЛЬШИВКА! А если копия подделана, то значит, и ОРИГИНАЛ подделан! А если оригинал, то!.. О-о-о-о, все, ВСЕ архивы подделаны!!!

Котик Гремлин мимо проходил и решил не проходить мимо. Спасибо за внимание!

Собственно, чтобы его собственнолапно написанные послания не канули в небытие, достал их из админки канала и делюсь одним постом:

орррррррррррррррррррррррр\ и444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444444477777\з=0-3ж

,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,7\э=-т/

,щ\ж\3-дюъ

Каталог подписей генералов, офицеров [и чиновников] Русской императорской армии, ну да. Я в нём всерьёз и надолго, это уже понятно; предварительными планами недавно делился, а там уже насколько времени и здоровья хватит.

Вот, скажем, любопытный образец. Судя по контексту, служил при штабе инспектора инженерной части Приамурского военного округа. Да, как у Высоцкого, что-то весьма неприличное напрашивается. Но наверняка не скажу, так как персоналия не опознана. Пока что - не опознана.

Впрочем, чего там коллежские регистраторы: за неделю работы уже имеется пара "потерянных" генералов, которых либо нет в крупнейших сетевых картотеках (у Алексея Лихотворика или на ria1914), либо в канцелярии ещё тогда черт-те что натворили, сделав фамилии неопознанными. Понятно, что дело за списками по старшинству и будет ясность, но всё же. Что ж, тем интереснее!

Давно не выкладывал ничего из рубрики #Бестиарий_Великой_войны

Вот, например, один из тогдашних проектов разгрома неприятеля и завоевания победы, впечатляющий по размаху, – план партизанской войны на территории Царства Польского. Автор – забайкальский казак, судя по всему, участник еще Китайского похода и Русско-японской войны, на 1915 год – в чине капитана. Суть его предложения – прорвать Юго-Западный фронт «большой подвижной конной массой» киргизских всадников.

Слог военного мыслителя великолепен. Процитирую несколько отрывков: «Жизнь в степи с ее резкими переменами температуры лета и зимы, дня и ночи закалили киргиза, сделали его выносливым и нечувствительным к холоду и жаре. Значительная физическая сила, крепкое телосложение, здоровый желудок, превосходный слух, острое зрение и неутомимость в езде делают киргиза вполне пригодным для выполнения задач партизанской войны. Неприхотливость как самих киргиз, так и их лошадей, следствием чего нет надобности приурочивать места ночлегов к населенным пунктам, а можно останавливаться там где придется, выгодно выделяют киргиз от регулярной кавалерии. Киргиз, одетый в баранью шкуру, меховую с наушниками папаху, будет проводить дни и ночи под открытым небом...

Немецкой методичности, их фалангам, ураганному огню нужно противоставить легкость, подвижность, упругость детей степей. Бить немцев можно и должно в тех местах, где они не подготовлены. Польша, с ее населением безусловно расположенная к нам русским, будет благоприятным местом для партизанских действий...

В патриотизме киргиз и желании их жертвовать жизнью и имуществом в годину великого испытания на благо общей родине сомневаться нет никаких оснований. Нужен только зов, который бы раздался с высоты Престола».

Данный план интересен вдвойне с учетом событий следующего, 1916 года, а именно восстаний в Средней Азии. Но пока читал и конспектировал его, то сами собой припоминались строки – даже не «Скифов» Блока, а «Конницы» Алексея Эйснера:

«...Стучит обозная повозка.
В прозрачном Лувре свет и крик.
Перед Венерою Милосской
Застыл загадочный калмык...
Очнись, блаженная Европа,
Стряхни покой с красивых век, –
Страшнее труса и потопа
Далекой Азии набег.
Ее поднимет страсть и воля,
Зарей простуженный горнист,
Дымок костра в росистом поле
И занесенной сабли свист».

Да, и автор проекта писал о нескольких тысячах партизан, но оговаривался там же, что держит в уме четыре миллиона (!) киргизов.

Отыскал списки личного состава контрразведывательных отделов при штабах фронтов, армий и военных округов на 1916 год. Просто очень интересно, к тому же не уверен, что они вообще публиковались (по крайней мере, вместе, списком же, а не по отдельности). И там же - перечни имён и филеров, и секретных агентов. А вот по ним, возможно, даже сделал бы научную публикацию (другое дело, в какой журнал это можно предложить, кому было бы интересно; в деле есть и некоторое количество фотографий).

Имеются - имена, клички/псевдонимы, краткие справки о роде занятий (иногда - о внешности), и характеристики почти каждого именно в качестве агента. Например: "Исполнительный, но вялый". "Вялый, но честный". "Развитой, способный, но любящий кутить". "Трус и лгун". "Хороший работник". "Обладает осведомленностью в сфере коммерческо-поставщической". "Большое знакомство среди отбросов общества и беженцев" (кстати, псевдоним агента - "Клубный"). "Довольно опытный, хотя немного бестолковый". "Склонен к шантажу, хотя в руках работает". "Неаккуратный и трусливый работник, но незаменим, так как он единственно вхож во многие дома и заведения". Встречается и такое: женщина-агент "работает совместно с мужем достаточно хорошо как филерша". И такое: "Казнен германцами".

А ещё одного, нештатного помощника начальника КРО в чине прапорщика - переосвидетельствовали и признали годным к несению службы в дествующей армии на передовых позициях, и целый начальник штаба армии хлопотал по поводу него в рапорте начальнику штаба фронта, что уход на службу в армию этого офицера, "являющегося одним из наиболее деятельных, знающих и опытных работников контрразведывательного отделения Штаба армии, несущего усиленную и ответственную работу, как по заведыванию архивом названного отделения, так и по ликвидации и регистрации лиц, заподозренных по шпионажу, не может не отразиться на успешной деятельности отделения...". Сразу представляется этакий имперский ассасин из Warhammer 40000 / архивист по совместительству, в пенсне и нарукавниках, с арсеналом в картонке и тетрадью Смерти Ягами Лайта под мышкой.

Великий князь Николай Николаевич 2 марта 1917 года был назначен Николаем II Верховным главнокомандующим (повторно, после отстранения 23 августа 1915 года). Это общеизвестно. Но не столь широко известно, что великий князь на посту Главковерха в 1917 году успел отдать всего два приказа.

№ 1 - 10 марта 1917 года: "Сего числа я прибыл в Ставку и вступил в исполнение должности Верховного Главнокомандующего".

№ 2 - 11 марта 1917 года: "Письмом от 9-го сего марта Министр Председатель князь Львов уведомил меня, что при создавшемся положении Временное Правительство считает неизбежным оставление мною поста Верховного Главнокомандующего как члена Дома Романовых. Применительно к Ст. 47-й Положения о полевом управлении войск, предписываю во временное исполнение обязанностей Верховного главнокомандующего вступить генерал от инфантерии Алексееву". (Да, в машинописном подлиннике за подписью самого великого князя содержится опечатка: "генералъ", не "генералу").

Могло бы получиться любопытное исследование в жанре микроистории: один день Николая Николаевича - в его жизни, в истории Ставки и Первой мировой войны в целом. Или роман, замахнись у нас кто-нибудь на Джойса.

«Канун Рождества я провел один. Меня давила тоска и хотелось поделиться с близкими, своими мыслями и переживаниями. Я принялся писать своей любимой бабушке письмо, стараясь вложить в него больше души; и никогда в жизни не чувствовал я себя таким одиноким, забытым, как в этот момент, который каждый из нас привык проводить в тесном кругу своих родных.
Я уже кончал писать, когда незнакомая голова просунулась между 2-мя снопами ржи, заменявшими дверь, и попросила разрешение войти.
Вошедший оказался присланным из штаба полка с рождественскими подарками от матери командирши. Тут на первом плане лежала бутылка кахетинского вина, 1/3 большого Варшавского торта, всякие сладости и деликатесы. Мне тотчас же пришла в голову мысль — недаром же сложили наши прадеды название для командирских жен «мать командирша». Сейчас это название я символизировал, переживал и мысленно тепло приветствовал. Немедленно была передана м-м Мдивани благодарственная телефонограмма и поздравление с праздником. Такая неожиданность сильно приподняла нервы. Я вылез из теплой маленькой норы и пошел по окопам. На дворе было препротивно. Дул пронизывающий ветер. Один за другим обходил я взводы. Часовые бодрствовали, переминаясь с ноги на ногу; из нор землянок несся густой храп.
«Ну что», — спрашивал я часовых, — «что-нибудь видишь?» — «Никак нет, Ваше Благородие, мы слушаем. А когда немец пущает ракету, то смотрим». К сожалению, мы пользовались немецким освещением, ибо своих ракет у нас не было.
Подойдя к пулемету, я увидел притаившуюся фигуру дежурного номера. В моей роте пулеметы были Грузинского полка.
«Как твой пулемет, исправен?» — задал я вопрос. — «Так точно, пулемет хороший, только тот, что при Вашей 6-ой роте бьет еще резче», — был ответ.
«Святые люди», — думал я».

(Попов К. С. Воспоминания кавказского гренадера. 1914-1920 гг. Белград, 1925. С. 73-74).

С Рождеством, православные.

Насоздавал черновиков страниц на сайте под часть разделов будущего каталога подписей (по факту — веб-энциклопедии, в которой подписи будут служить только одним из разделов наряду со справочной информацией, штатами и т. д.). Оценил размах замаха.

В общем, показать, что получается, смогу не ранее весны; возможно, обнародование и до годовщины начала Первой мировой отложится. Во-первых, планов уйма и кроме этой задумки, прежде всего в части написания всякого научного (своего); во-вторых, необходимо продолжать выкладывать научное других авторов в своей Интернет-библиотеке. И поскольку я занимаюсь всем этим сугубо в своё личное время и за свой собственный счёт, то предпочёл бы делать это с удовольствием для себя, даже засидевшись за столом до четвертого часа ночи, но не загоняясь, лишь бы успеть до марта или апреля, и т. д. Ну, и замысел насчет каталога/энциклопедии — он в любом случае на годы работы.

Для тех, кто уже прочитал в библиотеке "Военно-Ученого Архива" всё: планирую мало-помалу возобновить её обновления на следующей неделе.

Начальник: Чем это ты, любезнейший, бьешь козырного туза?
Подчинённый: Визитной карточкой-с вашего превосходительства.
Начальник: Хе, хе, хе!

(Лемке М. К. Очерки по истории русской цензуры и журналистики XIX столетия. СПб., 1904. С. 26)

В новый год на белом коне первым постом стремительно врывается белый генерал Скобелев. Точнее, его отношения с Александром III. О сложившейся легенде и реальных переменах во взглядах Скобелева уже был пост.
Но тут как Монарх, ещё будучи цесаревичем и командиром Рущукского отряда, крайне негативно относился к Скобелеву, считая его неразборчивость в средствах ради популярности, а также готовность идти в "мясные штурма" - "скотиной", "дрянью" и прибавляя, что:

подлее и отвратительнее личности я не видал

Победоносцев был в курсе такой горячей нелюбви, и увещевал, пусть Скобелев "человек безнравственный" но он имеет серьезный вес в обществе, поэтому нужно быть к нему поласковей.
А дальше император, который терпеть не мог, когда ему навязывают какое-либо мнение, взял и вернувшемуся с триумфом из Туркестана Скобелеву, устроил холодный приём, на котором и не предложил сесть и выговорил за потери. Скобелев, которого так триумфально встречали в Москве, и так окатили холодным душем в Петербурге смертельно обиделся. Даже когда император решил исправить ошибку, и пригласил генерала на завтрак в Гатчину, тот демонстративно отказался, и начал всем жаловаться, договариваясь до двусмысленных угроз:

Полетит, и скатертью дорога. Я, по крайней мере, ничего против этого лично иметь не буду.

Или, нанеся визит Лорис-Меликову, угрожал устроить выходку:

Я ему устрою так, что если он приедет смотреть 4 корпус, то на его «здорово, ребята!» ответом будет гробовое молчание

Обида, ставшая достоянием гласности, сдабриваемая угрозами Скобелева, и дала почву для слухов о перевороте. Но Скобелева больше беспокоило внешнее положение страны, чем сведение счетов с монархом, поэтому его энергия была направленна в русло подготовки к войне с Германией, в том числе и в общественно-политическом плане. Тут он оказался в любопытном положении - с одной стороны, его антигерманские речи 1882 года, на фоне подписания договора с Германией и Австрией, были демаршем резко ухудившие отношения с ними России, с другой, он говорил о том, о чем император только думал. Поэтому, когда Скобелева возвращали из Парижа, Воронцов-Дашков настоятельно советовал императору если и сделать внушение, то несильно, а потом обласкать. Скобелев сам был готов идти с повинной, так как соприкоснувшись с революционной эмиграцией, и оценив петербургскую бюрократию, он резко меняет свое отношение к монарху. Судя по всему, вторая аудиенция Скобелеву, прошла более удачно, чем первая. Вопреки угрозам засадить его за бумажную работу, монарх внял словам Воронцова-Дашкова, что Скобелев непригоден для бумажной работы, и ему надо оставить корпус. Конфликт угас, но последовавшая почти сразу смерть Скобелева с его репутацией "демократа" и породила легенду о его отравлении "реакционерами".

Буквально только что, разбирая копии архивных документов, встретил наглядное свидетельство того, что затеяв каталог подписей, я занялся по крайней мере небесполезным делом и для историков, и для широкого круга любителей истории.
См. подпись и попытку расшифровки, сделанную справа от подписи карандашом. Неудачную. Взятую в скобки.
Да их даже тогда, в годы Первой мировой войны иной раз толком разобрать не могли! Причём те, кому по службе полагалось разбирать; в отличие от недавно приведенной мной машинописной копии для пометок с "Промыленным отделом", это официальный рапорт с номером и печатью. И командира Запасной броневой автомобильной роты капитана Халецкого могли нечаянно переиначить в "Фалевского" (завитушки, выдающаяся буква "к", вот это вот всё).
Нет-нет, кому-нибудь, когда-нибудь - точно пригодится.