Глава 6. «Империя школьниц»
Киндзи Фукасаку снимает «Королевскую битву» (первоисточник «Голодных игр», сформулируем так) и в центре внимания оказываются школьницы.

Идея, что в боевой обстановке выживают школьницы, сжимавшие в руках плюшевые игрушки, а не мускулистые спортсмены, чего можно было бы ожидать, очаровала публику, как местную, так и зарубежную. Курияма сыграла столь же шокирующую роль супермилой школьницы-убийцы в 2003 году в фильме «Убить Билла. Фильм 1». Его режиссёр Квентин Тарантино называет «Королевскую битву» своим любимым фильмом нового тысячелетия.

В разруху и экономический крах 90-х молодые девушки брали в руки обломки корпораций, систем и культурных фкеноменов, чтобы переизобрести что-то своё.

Их появление предвещало некий драматичный социальный сдвиг. Покупатели превращались из пассивных приобретателей в полноправный творческий коллектив нового типа. Мужчины с их фабриками сделали Японию экономическим тигром, а теперь, в 1990-е, девочки меняли Японию как культурную сверхдержаву по своему образу и подобию.

В нестабильный период, когда расцветают субкультуры и локальные сообщества, Hello Kitty начала формирование субкультуры школьниц. Дальше пошли другие проекты, один из которых (всё ещё популярный!) — тамагочи, который тестировали на фокус-группах прямо на улицах Токио.

Ещё до того как Аки Маита вышла на улицы, одним из её первых предложений было вынуть тамагочи из браслета и повесить на цепочку, как брелок. Объяснения она давала двоякие. Прежде всего, девушки любили прикреплять цепочки и другие мелочи к сумочкам. Но более важное соображение – что девушка может не носить наручные часы, но скорее умрет, чем оставит дома свой «карманный звонок» – японское название пейджера. Так что было правильным шагом почти уравнять его с незаменимым аксессуаром.

🔖
Школьники в Японии выглядят как суровое столкновение постсоветских мечт о школьной форме с реальностью. Вы наверняка слышали вот это:
«Пусть вернётся советская школьная форма! Было так красиво и опрятно!» или «Надо чтобы все были в едином стиле, это скрывает социальные различия!» Что ж, мечтали о советских ценностях, страна восходящего солнца показывает, как введение единых стандартов столкнётся с реальностью.

Форма с нашитыми гербами и знаками отличия, единые чёрные причёски, стандартизированные портфели — часть системы, которая закономерно требует у подростков самовыражения в любых иных проявлениях. Манера заправлять блузку, аксессуары и обвесы (нет, не так, ОБВЕСИЩА) на ранцах и сумках, стикеры, чехлы на всё, что только можно, заколки — всё это делит группы школьниц на отдельные фракции и они заметны даже иностранцу. Все символы самовыражения используют форму как чистый лист для большего хаоса, который вызывает улыбку и гордость за идею «молодость всегда пробьётся».

Мне жаль, что было неуместно фотографировать людей и нельзя поделиться с вами трансформацией образа школьниц днём и вечером, которую видела я.

#Япония@ximerabooks

Угнетающие новости о любимом издательстве. Закупка книг «впрок» уже не кажется делом далекого будущего, особенно после преследования независимых книжных.😑

Силовики пришли с обысками к нашим сотрудникам. Они задержаны

Сообщить эту новость в жанре пресс-релиза у нас не получится — недостаточно информации. Что нам известно: силовики пришли по адресам сразу нескольких наших коллег — не только домашним, как сообщают СМИ. Работа была точечной.

Сейчас наши коллеги допрашиваются следователями в качестве свидетелей. Мы не знаем, кому и за что будут предъявлены обвинения, кто станет подозреваемыми и за что.

Все, что мы знаем: мы всегда работали в рамках закона — каким бы он ни был в тот или иной момент времени. Мы надеемся, что наши коллеги будут освобождены в кратчайшие сроки. Мы надеемся на справедливость. Мы не удивимся любому исходу.

Временно мы сворачиваем активность в социальных сетях. Знайте, что наши книги по-прежнему не запрещены. Мы надеемся продолжить работу. Мы не сдаемся — не сдавайтесь и вы.

Надо было написать раньше, но лучше поздно, чем никогда.
В ближайшее время всё больше книг будет упаковываться в плёнку, потому что список исконных русских матерных корней расширился.

Меня такой подход к продаже всегда расстраивал, потому что в книжном хочется заглянуть под обложку и, прочитав пару страниц, выяснить, стоящая ли книга, какая вёрстка, подходит ли тебе слог автора. Для этого, в общем-то, я в оффлайн книжные в основном и хожу, если речь не о независимых книжных магазинах, в которые хожу поддержать рублём за их позицию и старания.

С одной стороны, всё это значит, что книжный блогинг и система рецензий станет всё более востребованой в рамках книжного PR. Потому что читателю всё же как-то надо принимать решения о покупке.

С другой стороны, напоминаю: стратегия запрещать всё и вся приведёт только к тому, что вырастет нагрузка на людей, которые должны заниматься книгопроизводством. За контролем соблюдения законов (даже тех, что нарушают законы логики) запустится круг самоцензуры, повысится нервотрёпка у редакторов, которые и так работают на голом энтузиазме у нас в стране.

Будто бы и ничего нового, закономерное закручивание гаек... С другой стороны: говно этот ваш закон, в отрасли и так жопа наступает.

Одна из последних прочитанных книг — «Бомба. Как ядерное оружие изменило мир» Марка Волвертона от @individuumbooks

Советую, потому что читается легко, написана крайне понятно для нефизиков и неисториков, а ещё смотрит на проблему ядерного вооружения через нестандартную точку зрения «как люди смирились и живут в ощущении вероятного рукотворного апокалипсиса». Ведь

Если ядерное оружие когда-нибудь снова пустят в ход, непосредственно пострадает не так много людей (...), но косвенные последствия сотрясут сами основы человеческого общества.

Марк Волвертон мастерски направляет фокус внимания в повествовании, и, наверное, именно поэтому такой нон-фикшн одновременно и достаточно подробный и общеобразовательный для широкого круга читателей. Такая смена фокуса даёт много любопытных открытий, которые я узнала впервые или о которых впервые задумалась. Например:

особое положение атомного оружия в общественном сознании было подчеркнуто типографским способом, чтобы отделить его от сравнительно слабых предшествовавших взрывных устройств. (...) её стали называть просто «Бомба». Дальнейших объяснений не требовалось.

или

(...) для взрыва термоядерной, или водородной, бомбы нужно сначала взорвать обычную ядерную.

Конечно, в книге много внимания уделено послевоенным отношениям СССР и США, Карибскому кризису, соглашениям и договорённостям. Кстати, про последние рассказывается так, что становится понятно, что много лет подряд дискуссии об ограничениях заходили в тупик. Однако,

в 1955 году британский философ Бертран Рассел и Альберт Эйнштейн выпустили совместное заявление, в котором предупреждали об опасностях водородного оружия и призывали провести международную научную конференцию для обсуждения возможных решений. Это оказалось последним публичным выступлением Эйнштейна перед его смертью (...)

После этого, спустя много лет провалов, состоялись успешные дискуссии, приведшие к сдерживанию и разоружению.

Можно писать ещё много чего о «Бомбе» и классном подходе автора к работе с источниками, но отдельно хочу отметить работу переводчика этой книги на русский язык Сергея Карпова. Обычно переводчики как бойцы невидимого фронта: делают огромную работу, отдавая всю славу автору. Тут же переводчик конкретизирует и дополняет текст, делая его понятнее русскоязычному читателю. Его примечания на страницах (по 15-20 строк, между прочим) дают ёмкий ликбез о корейской и вьетнамской войнах, статусе договоров и соглашений, месте России и СССР в исторических событиях. Эти комментарии настолько ценны, что впервые за мой богатый опыт чтения и ведения заметок к книгам, я выделяла маркером именно его высказывания, а не авторские идеи, к которым комментарии относились.

🔖В итоге, даже тревожникам прочитать рекомендую: лишнего нагнетания нет, любопытство разжигается (чего только стоит часть про ответ ядерным оружием на инопланетные угрозы), системность остаточных знаний присутствует.

Наверное, есть ещё одна история, которая мен поразила. Это всего лишь абзац текста, но мне, человеку, пока не смотревшему «Оппенгеймер», этот факт открывает новые грани едва знакомого учёного:

(...)Оппенгеймера официально назначили директором Объекта Y — так назвали центральную лабораторию (Манхэттенского проекта).

Оппенгеймер предложил подходящую местность - плоскогорье в Нью-Мексико рядом с Лос-Аламосом: он раньше отдыхал в этих местах и хорошо их знал. Гровс мигом приобрел участок и прислал армейских инженеров и подрядчиков для начала стройки, а Оппенгеймер отправился в тур по стране, чтобы найти жителей для будущего городка.

Это стало истинной проверкой лидерских навыков и личного обаяния Оппенгеймера. Он должен был убедить коллег и друзей бросить все дела на время войны и переехать в какую-то глушь, которую ему нельзя называть, ради какой-то невероятно важной работы, сведения о которой ему нельзя разглашать. Он мог сообщить им только одно — что их усилия в работе над проектом могут помочь победить в войне. Для многих учёных, бежавших от нацистского режима, этого было вполне достаточно.

Как говорится в ответе Роскомнадзора на запрос «Ленты.ру», в России по-прежнему запрещено использование четырех корней на «х», «п», «е» и «б», а остальные перечисленные в словаре, — бранные, но не являются обсценными или табуированными.

Слова с приведенными другими корнями являются по своей сути бранными, вульгарными, грубо-просторечными, жаргонными и имеют соответствующие пометы в словарях русского языка, однако помет «обсценное», «табу» данные слова не содержат. Такие слова относятся к ненормативной лексике, использование которой при осуществлении публичной, общественно и государственно значимой коммуникации недопустимо, однако данные слова не являются нецензурной бранью с точки зрения русского языка.

Осталось понять, где начинается и заканчивается общественно значимая коммуникация🥲

На работе я провожу цикл лекций и практикумов для сотрудников по работе над презентациями. Бизнес-аналог PowerPointParty: коллеги улучшают навыки работы в PowerPoint и умение формулировать мысль, а потом «на своих» отрабатывают изученное и пробуют доносить до публики главное.

В преддверии очередной лекции (она будет первая в цикле про вёрстку и дизайн) искала литературу для «внеклассного чтения» по теме основ дизайна, чтобы люди совсем от него далёкие могли не тратить время на всякую мишуру, а получить сразу готовые ценные советы. Вдруг и вам пригодится.

«Данные: визуализируй, расскажи, используй. Сторителлинг в аналитике» Коул Нассбаумер Нафлик
Бессмертная классика жанра, ценная своим системным подходом к изложению, прозрачными примерами, минимумом «воды» и максимумом понятности. Возможно, вы натыкались на блог о визуализации данных и что-то вам уже будет знакомо, но всем, кто работает с презентациями, цифрами и аналитикой, книгу советую приобрести в бумаге и держать на столе (полную закладок и ваших личных заметок, конечно).
Тут и про базовые принципы дизайна вообще, и про то, как формировать выборку данных, а потом отражать её визуально, и про более философские вопросы, про которые часто забывают (например, «что человек должен сделать, увидев эти цифры?»).

«Графики, которые убеждают всех» Александр Богачев
Если по какой-то причине Нассбаумер для вас слишком длинный, многословный и тяжеловесный, да ещё и хочется, чтобы «наше, русское было!», то эта книга для вас. Отличное системное изложение про дизайн и данные: как их «поженить» и заставить работать на вашу идею. Примеры — про наши реалии и с подробным объяснением, как сделать цифры и графики говорящими без ущерба для реалистичности данных. Подойдёт офисным сотрудникам широкого профессионального диапазона.
📌Именно эту книгу в итоге и решила рекомендовать на лекции — если хотя бы 5% слушателей лекцит её прочитают, в моей компании будет заметный прорыв по работе с данными.

«Основы графического дизайна» Крис Тафт Миллер
Не очень подходит для офисных работников. Это, скорее, инструкция для тех, кто хочет чуть-чуть прощупать графический дизайн из другой профессии и задумывается «а не переучиться ли мне?». Как буклет по выяснению, «а сложно ли это» и в качестве стартового полигона, возможно, книга и подойдёт.
Под обложкой, безусловно, отличная вёрстка с достаточным количеством примеров по дизайну, пусть и безнадёжно устаревших, зато наглядных. Основы про баланс и иерархию в дизайне, цветовые сочетания, форматы файлов и шрифты присутствуют. Даже пара инструкций по работе в Adobe Illustrator и пояснения по основным функциям. Раздел а-ля «рабочая тетрадь» тоже есть, хотя ценность его неясна.

Есть стереотип, что все девочки смотрят «тру крайм». Я, выращенная на Леониде Каневском, не смотрю, потому что меня это не пугает и не стабилизирует эмоционально.
Но есть и своё тру-крайм-guilty-plesure: если выходит книга Евы Меркачёвой, я сразу бегу её покупать. «Кому на Руси сидеть хорошо?» (писала о ней тут) — чудесный пример повествования на социально неоднозначную тему, которое помогает увидеть за делом человека, достойного шанса на исправление.

А сейчас я закончила читать «Чисто российское преступление. Самые громкие и загадочные уголовные дела XVIII-XX веков» — про резонансные дела, зачастую связаные с известными личностями.

Вся книга, конечно, про разжигание любопытства, подкреплённого архивными вставками. Для фанатов трукрайма, наверное, самое классное, для меня просто любопытное чтиво про нестандартные подходы к ведению дела, сбор доказательств и т.д.

Наверное то, что поразило и запомнилось сильнее из всех историй: третья часть про дела во время ВОВ, вторая глава — дело о незаконном аборте в блокадном Ленинграде.
Дело уникальное в своем роде, особенно с точки зрения интересной позиции защиты: адвокат требовал от суда доказать была ли вообще беременна его подзащитная. Спойлер: суд достаточно доказательств найти не смог.

Нам нужны все новые и новые борцы — строители этой жизни. Нам нужны люди <... > Аборт — это злое наследие того порядка, когда человек жил узко-личными интересами, а не жизнью коллектива... В нашей жизни не может быть разрыва между личным и общественным. У нас даже такие, казалось бы, интимные вопросы, как семья, как рождение детей, из личных становятся общественными.

Наверное, функция «читать украдкой» в Яндекс.Книгах была создана для тех, на чьи полки прочитанного подписаны коллеги. Мне стесняться нечего, можно залезть в неоднозначное, спорное и то, что от меня никто не ожидает. Потому что «а что вы мне сделаете».

За два месяца лета прочитала, среди прочего, несколько книг, изъятых из продажи из-за несоответствия традиционным ценностям и других законодательных ограничений. В основном это подростковая литература, которая привлекает большой формой (цикл, прописанные персоналии, большие сюжетные арки) и ощутимыми, настоящими проблемами. Под «проблемами» я имею ввиду действительно заметные, актуальные современности препятствия и вызовы. Не просто «любвные перепетии», а социокультурные актуальные ограничения, в большинстве своем построенные на романтическом идеализировании, близком романам 19 века. В таких книгах многое завязано на эмоциях, даже редкие сексуальные сцены больше описывают впечатления после и чувства в процессе, сам физический акт подразумевается крайне иносказательно.

Среди прочитанного были и любопытные сюжеты и посредственные — как всегда по-разному. Но сомнений в причинах, почему именно эти книги привлекательны для 11-18 летних, нет ни-ка-ких. И только необразованные люди будут считать, что дело в КВАС+.

При этом почувствовала, что я для многих сюжетов слишком «старая» — могу предсказать за пол книги кульминацию, развязку и страдания главного героя. Так что с месяц назад окунулась в поиски большого, приятного и немного «старорежимного» цикла, в надежде вернуть свой 2007. Новизна эмоций, при этом без заумности и крайне сюжетно. И, кто бы мог подумать, наткнулась на классику 80-90-х.

Ладно, подозреваю, что дело ещё в очередном прохождении «Witcher 3», но мысль, что надо почитать Сапковского возникла именно на волне поиска какого-нибудь приятного фантастического цикла. И вот, за наконец-то прочитаны и прослушаны в исполнении Всеволода Кузнецова все доступные книги про Ведьмака и мне коротко есть, что сказать.

Все эти истории лучше слушать в аудиоформате — с талантом чтеца это прям аудиоспектакль, в котором ты фокусируешься на сюжете и сопереживаешь происходящему. В текстовом виде замечаешь больше огрехов в повествовании, и использование художественных приёмов ради приёмов, растягивание сюжета. И использование приёмов ради приёмов. И художественных ради художественных.

При всех шероховатостях, мои эмоции при чтении были близки к тем, что когда-то давно я испытывала при чтении историй про Фандорина. Да, Сапковский попроще, но многие сюжетные ходы сделаны добросовестно, сеттинг и мир логичны, многогранность истории мира приятно удивляет. Мало неуместной высокопарности, много неоднозначных персонажей.

При этом, очень интересно, изучал ли какой-нибудь литературовед-психолог особенности ключевых персонажей и их, во многом, стереотипность. Такую диссертацию я бы почитала... Но что удивительно, не вызывает эта стереотипность решительного отторжения. Может быть, дело в определенных ожиданиях от литературы 90х, которые заметно ниже, чем к литературе 20х.

Главное, как лёгкое летнее чтиво мне цикл понравился. Если вы ищете что-то фентезийное на август - вполне неплохо. Тем более сегодня анонсировали обложку нового романа (приквела) и радует, что АСТ прислушались к читателям и убрали следы ИИ и композиционные странности.

Zimin Foundation включили в список «нежелательных». Премия Просветитель завершает с ними сотрудничество. Есть ощущение, что на этом заканчивается какая-то добрая, светлая и крайне воодушевляющая для культуры страны история. И хотя некорректно судить об историческом опыте с позиции современника, кажется, это событие будет включено в раздел «о литературе» учебников будущего.

Под эгидой Zimin Foundation в рамках библиотеки «Династия» в совместных проектах с Corpus, «Альпина нон-фикшн», «Эксмо» и другими издавалось очень много хороших книг. Чего стоит чудесное издание книги «Ружья, микробы и сталь» или «Странный порядок вещей». У меня целая полка (и этого так преступно мало!) изданий, увидивших свет при поддержке Дмитрия Зимина.
А премия Просветитель, конечно же, важная часть популяризации науки в русскоязычном сообществе.
В общем, всё это большая потеря для людей думающих.

Под этой новостной повесткой, наверное, уместно напомнить, что с сентября снимут с продажи все книги иноагентов, т.к. им будет полностью запрещена просветительская деятельность. В издательстве НЛО распродажа книг «со звёздочкой», в Страдариуме — распродажа курсов по промокоду TITANIK.

Как человек, внезапно потерявший доступ к более чем 50 курсам, отлложенным «на потом», напоминаю, что в книгах и курсах главное то, как они меняют наше восприятие мира. ☀️Верю, что сохранённое и изученное мы сможем пронести в себе и сохранить до более светлых времён.

История с «нежелательным» фондом Зимина для меня ещё и личная: с книги, опубликованной с их поддержкой, началась моя любовь к чтению нон-фикшн, началась моя личная библиотека.
На одном образовательном мероприятии, когда все выиграли художественную и селф-хэлп литературу, мне досталась книга «Скептик: Рациональный взгляд на мир» Майкла Шермера. Выглядело это, на фоне других тем и изданий, как знак или сарказм, учитывая, что на мероприятии я читала тренинг по soft-skills. Но «Скептик», при всей радикальности позиции автора, затянул меня в мир научной литературы и увлек нон-фикшном на многие годы.

Майкл Шермер — христианский фундаменталист, который после обучения в университете разочаровался в Боге и стал проповедовать скептицизм и здравый смысл во всём и везде. В книге собраны его колонки для Scientific American, поэтому форма изложения краткая, предельно конкретная и научно-популярная: чтобы читатели успели быстро вникнуть в тему. Он разбирает фальсификации, научные ошибки, массовые антинаучные помешательства и заблуждения.

Шермер навсегда запомнился мне ещё и потому, что приводит десять заповедей, с помощью которых можно отличить науку от лженауки. Я руководствуюсь ими до сих пор, работая с книгами.

В колледжах и университетах на моих лекциях по проблемам науки и лженауки, когда я бросаю вызов мнениям, распространенным среди студентов, меня неизбежно спрашивают: «А вам-то мы почему должны верить?» Я отвечаю: «Вы не должны!»

Затем я объясняю, что нужно проверять факты самостоятельно, а если это невозможно, по крайней мере задавать основополагающие вопросы, чтобы добраться до сущности утверждения. Я называю это детектором абсурда, в знак уважения к Карлу Сагану, который придумал «инструмент для обнаружения абсурда». Чтобы выявить абсурдное утверждение, то есть отличить науку от лженауки, достаточно задать следующие 10 вопросов.

1. Насколько надежен источник утверждения?
2. Часто ли этот источник делает подобные утверждения?
3. Подтверждены ли заявления другими источниками?
4. Как это утверждение вписывается в общую картину знаний об устройстве мира?
5. Пытался ли кто-то опровергнуть это утверждение или собраны только подтверждающие свидетельства?
6. Подкрепляет ли основная масса фактов вывод утверждающего или говорит о чем-то другом?
7. Придерживается ли утверждающий общепринятых правил аргументации и исследовательских методов или же отбросил их ради других, которые могут привести к желаемому выводу?
8. Представил ли утверждающий альтернативное объяснение наблюдаемого явления или просто отрицает существующее объяснение?
9. Если утверждающий предложил новое объяснение, охватывает ли оно столько же явлений, как и старое?
10. Влияют ли личные взгляды и предвзятость утверждающего на выводы или наоборот?


После, Шермера на русском я буду читать как минимум ещё один раз — «Небеса на земле» (про веру людей в загробную жизнь) и снова благодаря тому, что книгу напечатали под эгидой фонда Зимина.

Пришло первое сентября и нужно рассказать про одну книжку, которая на первый взгляд чисто «родительская», но в реальности может быть полезной и таким как я — кто ещё родителем не стал.

«Звонок для родителя» Кристины Сандаловой я заказала через Озон прям у издательства Индивидуум. И была сначала расстроена, что наклейку маркетплейса ляпнули прям на обложку, а потом крайне тронута, обнаружив под обложкой автограф и пожелания от автора🥹 Такая лотерея мне по душе, такое я люблю и ценю.

Сама книга выходит в серии «нетревожный подход» — это та, в которой были книги «Я въезжаю в стройку» (она стала незаменимой во время моего ремонта), «Федиатрия» в мягкой обложке (библия для родителей), «Хватит это терпеть» (классная книга про психиатрию) и многие другие. Поэтому ожидания от неё сразу ого-го какие.

Родителям школьников, как, собственно, основной целевой аудитории книги, нужно знать только, что Кристина Сандалова рассказывает о переходе на семейное образование, о трансформации школы в XXI веке и об обучении детей вне школы в целом. НЕродители могут подчерпнуть кое-что полюбопытнее. Вот несколько мыслей, которые появились у меня после прочтения.

1️⃣Как законотворчество (в идеальном мире), так и школьное образование обычно фиксирует состоявшийся факт чего бы то ни было, а не работает с трендами. Пока что-то не утвердилось настолько прочно, что стало всем очевидным, оно не просочится в образование. Это значит, что вне частных школ и индивидуального формата обучения, школьники чаще всего находятся в образовательном «вакууме», где, если новые технологии и используются, то преимущественно для усиления контроля, а не для развития.

2️⃣ Семейное обучение и альтернативные образовательные форматы, кажется, чаще помогают сохранить любознательность и желание получать любое образование. С другой стороны, необходимость проходить социализацию в новой для себя вузовской среде (более близкой иерархически к стандартной школе, с которой большинство студентов уже будут знакомы) может перетянуть на себя много сил и не дать реализоваться потенциалу в полной мере.

3️⃣ Школе в моих воспоминаниях (14-летней свежести) и в сформированных ощущениях от общения с современными школьниками, все ещё остро не хватает похвалы и фокуса на победах. За ошибки ругают долго и публично. За успехи говорят, максимум, скупое «молодец», поскольку они воспринимаются как само собой разумеющееся. Альтернативные формы обучения будто бы должны сгладить эту проблему и дать больше уверенности школьникам.

Из этих трёх параметров — самооценки ребенка, локуса контроля, уровня притязаний — зависят отношение к учебе, формирование силы воли и целеустремленность. Это те самые внутренние настройки, которые позволяют или не позволяют ребенку реализовать свой потенциал.

4️⃣ Материалов для обучения и увлечения невероятно много — целая куча указана в самой книге. Но как же много процесс, например, семейного обучения, требует от родителей. Вовлечения, экспертности, внимания и фокуса. Можно догадаться, что бОльшее количество усилий будет требоваться от матери, хотя она и так загружена социальными обязательствами. Боюсь, пока не ввяжешься в такой проект, невозможно трезво оценить объем необходимых сил, особенно на горизонте многих лет школьного обучения.

5️⃣ Отсутствие социализации, на которую активно напирают противники любой формы обучения, кроме классической, сильно притянуто за уши. Усвоение норм общества происходит в таком большом количестве взаимодействий, что школа выигрывает гонку прививания социальных норм только потому, что в ней человек физически проводит больше времени, чем на любом кружке или во дворе. Это как раз таки значит, что ребенок вне строгой системы школьного образования в теории имеет как раз больше потенциальных контекстов для социализации, чем обычный ученик СОШ.


Общий вывод: книга написана легко, читается быстро, практических рекомендаций в ней очень много. Все эти советы отлично помогут и школьникам на классическом обучении: даже мне было очень интересно смотреть рекомендованные лекции, документалки и сайты. Так что 10/10 по полезности книга точно получает.

Я начала писать пост про «тамиздат» и часть из него запостилась раньше времени. Простите, у меня так бывает, исправляюсь и дописываю мысль 🙂

Я за осень прочитала несколько (13) книг из современного «тамиздата» — и хочу прописать одну, как мне казалось, очевидную мысль. Её почему-то, относительно зарубежных изданий, многие в книжном сообществе применять не хотят.

В тамиздате, как и в российском книжном мире, есть книги плохие, посредственные, хорошие и отличные. Нет прекрасного мира зарубежной правдивой, щемящей, качественной литературы, которая вещает «правду и ничего, кроме правды».

Большое упущение российской книжной действительности для меня заметнее всего только в паре категорий: всего, что связано с анализом советского прошлого, аналитики диктатуры, литературной/кино/музыкальной критики. И всё это упущение выражается в потере конкретных ультра-профессиональных авторов, а не сегмента в целом. Возможно, некоторые из авторов стали писать более резко и радикально в своих зарубежных изданиях, а возможно, это искажение перцепции. Тут сказать достоверно и однозначно не могу, как и, с другой стороны, осудить их за это.

При этом заметила, что большой пласт книг, непоощряемых к продаже в России по разным причинам, не печатается в рамках позиционирующих себя «тамиздатом» издательств. Видимо, потому что темы у них «неправильные»: янг-эдалт, романтизм, детские книги. За последние почему-то особенно больно и обидно. Наверное, потому, что именно такие книги поднимали нестандартные для детей, но важные для будущей жизни темы.

Общий вывод: нет «зарубежных хороших» и «российских плохих» книг. Есть множество людей и структур, которые хотят поляризовать и без того разрозненное общество, живущее в своих информационных пузырях.

P.S.: Ну и есть обидный пласт информации, связанный с моим изучением такой литературы. Названиями и авторами даже классных книг поделиться в блоге небезопасно. Вот так.

Вернусь к обзору того, что можно прочитать и купить в России.

«Искусство подделки» Ной Чарни издательства «Искусство XXI век» и судя по всему аж 2018 года выпуска. Но жених принёс мне её с недавнего бизнес-мероприятия, на котором книгу выдавали как подарок участникам, и не могу не отметить её подходящесть для такого рода распространения.

Во-первых, классная же «должность» у автора — «основатель ассоциации по расследованию преступлений в сфере искусства». Не самая стандартная профессия, особенно на фоне кражи в Лувре, обещает интересное чтение. Для себя отметила, что нужно прочитать «Музей утерянных искусств» того же автора.

Во-вторых, качественное издание про искусство с репродукциями обычно предполагает сложный язык повествования и высокий «порог вхождения» в тему. Тут такого нет — все термины и события, которые критично понимать для повествования, описаны в конце книги в сносках.

В-третих, Ной Чарни сохраняет отличный баланс между описанием общеизвестного и незнакомого. Где-то в начале книги (в главе «Гениальность» — про то, что подделки мастера делают не ради славы или денег, а ради признания) сразу цепляет история Микеланджело, который промышлял подделками в начале карьеры, но впоследствии коллекционеры начали за ними охотиться, ведь это «ранний Микеланджело». И чем дальше в книгу, тем больше незнакомых имён в историях — но бросить чтение не хочется, потому что ты уже «втянулся».

#искусство

Вот что стоит запомнить из содержания, чтобы козырять перед друзьями за бокалом вина (поверьте, именно эта книга для таких историй отлично подходит):

⏺ Провенанс — процедура проверки на подлинность, связанная с отслеживанием документов владения и свидетельств по конкретному произведению искусства. Более того, требования к провенансу возникают ближе к середине 20 века, так что если ваша бабка спрятала под матрасом Ренуара и передала вам его чуть раньше 1930-х, то доказывать подлинность картины будут эксперты по живописи, а не документы.

⏺ Идея того, что «подлинник» — работа конкретного художника в одиночку — новое веяние. Раньше к подлинным произведениям относили те работы, к которым мастер хотя бы немного руку приложил.

⏺ Ичилио Йони — один из первых фальсификаторов, что описаны в книге, но именно его история меня больше всего расположила. Товарищ проказничал, удачно подкидывал свои работы и, в целом, получал от подделок удовольствие, сам при этом, оставаясь талантливым художником. Фальсификация для него была озорством и поводом показать личный многогранный талант — это классно!

⏺ Когда эксперты хотят сказать, что перед нами «подлинник», они не будут категоричными в своей уверенности, потому что процесс установления авторства — штука зыбкая, сомнительная и полная мнений.

⏺ Подделка не обязательно должна быть талантливой: эффективно украсть подлинник из музея можно, заменив временно изображение репродукцией — так дольше пропажу могут не замечать.

⏺ Понравилась глава про деньги (точнее, про алчный мотив в создании подделок). Одна из гениальных идей подзаработать: нужно найти картину великого мастера и доработать её самостоятельно, чтобы она стоила дороже. Уильям Сайкс — ещё один персонаж, который запоминается из книги. Он орудовал в 18 веке и схема была такая: Сайкс брал старые работы, приписывал и другим художникам, «идентифицировал» сюжеты на них как какие-то очень уважаемые на местном рынке, а потом придумывал мутную схему владения произведением. Если 1 и 3 пункты — вполне привычные, то второй — классный кейс маркетинга.