Уставшая лошадь мирно щипала сочную траву у его ног. Се Лянь прислонился к её горячему боку, слушая её ровное, глубокое дыхание. Он закрыл глаза.

Как долго это продлится? — пронеслась мысль. Этот покой. Эта тишина внутри.

Он не знал ответа. Он не видел, как далеко впереди, за горизонтом лет, уже клубилась багровая туча войны. Не слышал шепота тысячи проклятий, которым ещё только предстояло родиться.

Он видел только разгорающийся день, слышал только мирное чавканье лошади и пение проснувшихся наконец птиц. И ему было шестнадцать. И мир был бесконечно прекрасен в своём простом, земном совершенстве.