«Медленное» следствие и прекращение дела по реабилитирующим – 2

Обещанный вчера рассказ про то, как 6КСОЮ обошёл ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ.
Итак, 6КСОЮ, 18.09.2025, № 77-2748/2025 (есть в К+). Часть 4 ст. 159 УК РФ, в суде первой инстанции освобождён по давности от наказания. А теперь следим за руками мотивировкой.
Дело приезжает в суд с версией обвинения о том, что мошенничество было окончено в 2016 году:

Как следует из предъявленного С. окончательного обвинения и обвинительного заключения, органами предварительного следствия был сделан вывод о совершении инкриминированного осужденному преступления 20 сентября 2016 года. Уголовное дело с обвинительным заключением направлено в суд 29 октября 2024 года (т. 11 л.д. 94), то есть до истечения срока давности уголовного преследования.

В суде первой инстанции суд в пределах ст. 252 УПК РФ устанавливает, что мошенничество было окончено 23.10.2013.
Очевидно, что получается ситуация, когда дело приехало в суд с «завышенным» временем совершения преступления (ну чтобы под давность не попадать).
В ответ на аргумент защиты о необходимости применения ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ 6КСОЮ пишет:

Установление судом по результатам судебного следствия, в пределах своей компетенции, иной даты окончания преступления - 23 октября 2013 года, что не оспаривалось стороной защиты и не ухудшило положение осужденного, так как позволило суду принять решение об освобождении С. от наказания в связи с истечением срока давности, о нарушении органами следствия положений ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ не свидетельствует.

Ну, допустим, следствие-то формально действительно ч. 2.2 ст. 27 УПК РФ не нарушило. Однако очевидно же, что по существу есть основания для её применения – следствие ошиблось, суд поправил, но сказав «а», суд должен сказать и «б», т.е. вернуть дело прокурору для разрешения вопроса о применении этой нормы, потому что дело очевидно направлено в суд за пределами срока давности.
Иначе мы открываем лазейку, которая стараниями следствия сейчас превратится просто в дырищу: они так все дела с очевидно истёкшей давностью будут искусственно увеличивать по времени совершения, суд будет править, но вместо реабилитирующего будем получать освобождение от наказания! Благо юридической ереси следственных органов, в том числе по времени совершения / окончания преступления, достаточно примеров в практике.
Я сознательно не касаюсь вопросов обоснованности существования ч. 2.2 (для этого есть прокурорский журнал «Законность» 😄), правильности подходов по исчислению давности и момента окончания преступления и т.д. и т.п. Меня интересует чисто формальный момент в этой истории, который, как мне кажется, очевидно нарушен.
В таких случаях, на мой взгляд, надо из первой инстанции дело возвращать по декабрьскому Пленуму с мотивировкой этого решения именно иным установлением сроков давности (ну или с отменой приговора из апелляции / кассации).

Автомобиль и его конфискация как орудия / средства

ВС РФ с промежутком в несколько дней разрешил два дела по конфискации авто как средства совершения преступления. Оба дела по прокурорским представлениям, но с разными исходами.
🔹Итак, 19.11.2025, № 56-УДП25-30-К9. Покушение на сбыт наркотиков, ВС РФ отказывается разворачивать решения по не-конфискации авто:

…приобретение наркотических средств с использованием автотранспорта П. не вменялось, а их хранение не было связано со специальным приспособлением автомашины к незаконному владению этими средствами или веществами.
Содержащееся в кассационном представлении утверждение о том, что П. совершил перевозку наркотических средств в целях их сбыта также не подтверждается материалами уголовного дела, из которых видно, что перевозка как самостоятельное деяние, предусмотренное диспозицией ст. 228.1 УК РФ, или в качестве действий, направленных на сбыт шприцов с наркотическим средством, П. не вменялось и он за такие действия не осужден.
Таким образом, использованный для следования к месту оборудования тайника для наркотического средства автомобиль не может быть признан орудием, оборудованием или иным средством совершения покушения на незаконный сбыт наркотических средств, выразившийся в их приобретении и хранении с целью сбыта, а потому [конфисковывать нельзя]

🔹Второе дело, 27.11.2025, № 31-УДП25-5-К6. Тоже покушение на сбыт наркотиков, тоже авто не конфисковано, но вот тут ВС РФ судебные решения разворачивает в этой части:

…действия осужденного К. по приобретению, перевозке и хранению наркотических средств, составляющие объективную сторону покушения на незаконный сбыт наркотических средств, были выполнены с использованием автомобиля…

На новое рассмотрение в этой части (авто уже продано и т.п.).
❓Очень тяжело примирить эти два решения между собой, на самом деле. К сожалению, приговора по первому делу в открытом доступе нет, но, как видно из апелляции, основной аргумент в части не-конфискации был такой:

…автомобиль каким-либо специальным хранилищем для сокрытия и незаконного перемещения наркотических средств оборудован не был. Сам по себе факт перемещения осужденного на указанном автомобиле к месту осуществления «закладки» с наркотическими средствами, не свидетельствует, что указанный автомобиль являлся в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ средством совершения преступления.

Допустим, что требование «специального переоборудования» авто вообще сомнительно (это нюанс пункта 18 Пленума о контрабанде, и к слову, в представлении по второму делу указывается на ошибочность такого требования, хотя ВС РФ специально не отписался по этому вопросу).
Но вот что более важно. Проблема с конфискацией авто как средства в таких делах, на мой взгляд, увязывается с так называемой конструкцией «расширенной» объективной стороны в ряде составов, в частности, в сбыте наркотиков, где к объективной стороне сбыта относится всё, начиная с приобретения (пункт 13.2 Пленума о наркотиках). Соответственно, задействование авто в этих действиях означает, что оно становится средством совершения преступления со всеми вытекающими. То есть поездка на машине с последующей перевозкой наркотиков с целью их последующего сбыта включает авто в объективную сторону покушения на сбыт даже если перевозка сама по себе в обвинении не прописана.
Всё, что «спасает» первое решение, – это, видимо, «ущербная» формула обвинения, где авто не было прописано (хотя маловероятно, конечно, чтобы это было так…). Раз не прописано – значит, не часть объективной стороны по 252 УПК. А если прописано – конфискуем.
Вообще вопрос о конфискации авто как средства очень сложен сейчас (в отрыве от 264.1). Вот, например, интуитивно понимаю, что при разбое авто при поездке на нём к месту разбоя конфисковывать не следует, но разницу с наркотиками провести могу разве что по линии ненужности авто именно для объективной стороны разбоя ни в каком варианте: поездка – ещё не покушение, а при самом нападении авто не используется. Хотя конфискуют – Волгоградский облсуд, 14.05.2025, № 22-1670/2025 🤷🏼‍♂️

Конфискация авто, принадлежащего сожителю

Мне кажется, что я злоупотребляю этой темой, но вот опять…
3КСОЮ, 13.11.2025, № 77-2009/2025. Статья 264.1 УК РФ, авто конфисковано.
Доводы адвоката в кассации:

…выражает несогласие с приговором и апелляционным постановлением в части решения о конфискации автомобиля, не принадлежащего осужденному, собственником которого является ЛМВ Ссылается на положения Семейного Кодекса РФ и иные законодательные акты Российской Федерации, согласно которым супружеские отношения и вытекающие из них права и обязанности, в том числе режим общей совместной собственности, признаются только в зарегистрированном браке. Выводы суда о приобретении спорного автомобиля на средства семейного бюджета не соответствуют действительности. В отношении ЛМВ и А. отсутствуют сведения о регистрации семейных отношений в органах ЗАГС, кроме того, отсутствуют доказательства приобретения автомобиля на денежные средства А., который в суде первой инстанции пояснил, что ЛМВ платила кредит за машину сама. Указание суда апелляционной инстанции о том, что вопрос, связанный с компенсацией части стоимости конфискованного имущества, являющегося совместной собственностью супругов, может быть разрешен в порядке гражданского судопроизводства, не основано на законе, поскольку ЛМВ и А. супругами не являются. Запись в страховом полисе не порождает право собственности на автомобиль вписанного в страховой полис лица. Суд не принял мер к доказыванию нахождения автомобиля в совместной собственности сожителей путем допроса свидетелей, приобщения фотографий, переписки, не был допрошен собственник автомобиля.

Прокурор (честное слово, когда читаю это, сразу вспоминаю бессмертное «Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите!»):

Судом установлено нахождение автомобиля в общей совместной собственности лиц, находящихся в фактических брачных отношениях. Автомобиль был приобретен на средства семейного бюджета, несмотря на оформление кредита и права собственности на автомобиль на ЛМВ, находился в фактическом владении и пользовании осужденного и являлся средством совершения преступления.

Какой семейный бюджет, какие фактические брачные отношения… 🤦🏻‍♂️
Кассация (сносит конфискацию):

Будучи допрошенной в ходе дознания в качестве свидетеля, ЛМВ поясняла, что проживает с А. на протяжении года. В ее личной собственности имеется автомобиль…, она является единоличным собственником машины. Однако доверяет право управления А., который вписан в страховой полис…
…суд первой инстанции, принимая решение о конфискации автомобиля…, соответствующие материалы, необходимые для принятия решения по данному вопросу, не исследовал, всем приводимым стороной защиты доводам правовую оценку не дал, хотя мог и должен был это сделать. К участию в судебном разбирательстве ЛМВ судом первой инстанции не привлекалась.
Суд апелляционной инстанции допущенные нарушения не устранил, мер к проверке доводов стороны защиты также не принял, ограничившись собственными суждениями о супружеских отношениях и семейном бюджете А. и ЛМВ, констатировав, что доводы о приобретении автомобиля на кредитные средства ЛМВ не свидетельствуют о невозможности его конфискации. Также апелляционная инстанция заключила, что запись А. в страховой полис и последующее совершение административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ на автомобиле, указывает на «наделение его полномочиями участника общей собственности». (Апелляция жгёт, конечно!!!)
Таким образом, выводы судов о нахождении автомобиля в общей совместной собственности ЛМВ и А., являющихся сожителями, что влечет конфискацию автомобиля на основании п. «д» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, не мотивированы со ссылкой на закон, основаны на противоречивых и не проверенных данных относительно принадлежности автомобиля, без привлечения к рассмотрению вопроса всех заинтересованных лиц.

Короче, год – ещё не серьёзный срок для «фактического брака» 😜 Вот годика три (а лучше пять) - самое оно!
А если серьёзно – сворачивать надо эту лавочку, конечно, с насилием над положениями гражданского и семейного права.

Выход годового рейтинга юридических тг-каналов (тут) позволяет, с одной стороны, похвастаться, но, с другой стороны, поблагодарить дорогих подписчиков за внимание к каналу и участие в обсуждениях!
Продолжаем в том же духе😁

Взятка «по показаниям»

На днях на курсе «Служебные (должностные) преступления» вкратце обратил внимание на пару судебных решений ВС РФ. Они давние, 2023 года, но их полезно вспомнить сейчас (всё есть в К+).
Итак, ВС РФ, 03.08.2023, № 88-УД23-5-К8:

То обстоятельство, что А. при получении взятки не был задержан с поличным, а также, что предмет взятки (полученные осужденным деньги) не были изъяты и не приобщены к делу в качестве вещественных доказательств, на что делает акцент сторона защиты, не ставит под сомнение доказанность виновности А. в совершении инкриминированных ему преступлений, поскольку его вина установлена судом на основании совокупности всех доказательств, содержание которых достаточно подробно приведено и раскрыто в приговоре [и т.д. и т.п. – желающие, почитайте, классика «по показаниям»]

Тот же ВС РФ, несколькими днями ранее, тот же судья-докладчик (!), 26.07.2023, № 53-УД23-9-К8, сносит приговор по взятке «по показаниям» и кидает дело в апелляцию, которая в итоге оправдывает (апелляционный приговор Красноярского краевого суда от 12.10.2023 по делу № 22-7443/2023) и 8КСОЮ засиливает.
Можно было бы эту историю игнорировать (ну мало ли у нас конфликтующих решений, вон, недавно по конфискации два состава вынесли разные решения по существу – см. понедельничный пост), но есть маленькое НО.
Оправдательное по существу решение 2023 года попало в Обзор № 3 этого года под номером 48, в рубрику «Процессуальные вопросы» с заголовком:

Обвинительный приговор по делу о получении взятки должен быть основан на достаточной совокупности относимых, допустимых и достоверных доказательств, подтверждающих факт получения должностным лицом незаконного вознаграждения.

Считается (типа как), что решения, попадающие в Обзор, являются «практикоориентирующими» (не буду вдаваться в правильность такого подхода, его действенность на практике и т.п.) – короче, типа значимое на будущее дело.
И вот возникает вопрос: а как читать посыл ВС РФ? На что он нам намекает? (если намекает)
Дело красноярское, конечно, очень специфическое: там сотрудница ЗАГСа якобы получала взятки за свидетельства о рождении липовых детей, на которых потом получались пособия. При этом «родители» к тому времени уже были осуждены по 159.2. «Родители» обращались к двум посредницам, которые, по слухам, «заносили» деньги в ЗАГС за выдачу липовых свидетельств; к моменту судебного следствия одна из них уже умерла, вторая была жива и была допрошена в суде. Собственно, только на её показаниях – что она «заносила» деньги – и было построено всё обвинение. Ну и вот что апелляция пишет по всем эпизодам почти слово-в-слово:

Осужденная категорически отрицала факт получения взятки от ФИО42 при посредничестве ФИО40 Опровергая данные доводы и признавая, что Г. получила взятку, суд сослался, прежде всего, на показания свидетеля ФИО40, согласно которым полученные от ФИО42 денежные средства, она передал Г. Какие-либо иные доказательства, позволяющие сделать вывод о достоверности показаний свидетеля ФИО40 о передаче взятки Г., стороной обвинения в судебном заседании не представлены, и судом в приговоре не приведены. Допрошенные свидетели ФИО42 в судебном заседании и ФИО39, в ходе предварительного следствия, пояснили, что не были очевидцами самого факта дачи взятки, о случившемся им стало известно со слов ФИО40 Следовательно, показания этих свидетелей, а также показания свидетелей ФИО67, ФИО68 и С. N 5, являлись производными показаний свидетеля ФИО40 Какие-либо иные свидетели, в том числе ФИО42, не являлись очевидцами передачи денежных средств Г. [доказательств недостаточно – оправдываем за неустановлением события]

К+ по ключевым словесным оборотам из решения красноярской апелляции даёт несколько решений по взяткам. Вот, например, МГС, 14.05.2025, № 10-4545/2025: приговор устоял, но там не только показания под взяткой лежат.
Поэтому как трактовать п. 48 Обзора – сказать затруднительно. Наверное, если слово-на-слово и больше ничего, то должны оправдывать в силу неустранимых сомнений. Но очень интересно всё-таки понять, что за посыл ВС РФ…

ВС РФ и давность

Коротенькое определение ВС РФ от 27.11.2025 № 20-УД25-10-К5 можно было бы оставить без комментариев, если бы не два момента. Во-первых, выборочная кассация без удовлетворения жалобы и, во-вторых, сомнительное решение.
Дано, ч. 3 ст. 286 УК РФ, в первой инстанции 3 года условно, во второй 3 реально, 5КСОЮ без изменений. Что он сделал? Был замом ОПФР, заключил невыгодные договоры по аренде (с завышенной ставкой, переплата около 250 млн). Даты в приговоре вымараны, но по ВС РФ можно судить, что договоры были заключены 14.11.2014, а оплата по ним шла по 28.05.2023.
В апелляции (14.02.2025) адвокат говорит про давность, ВС Дагестана:

Довод адвоката осужденного о том, что он подлежит освобождению от наказания, назначенного приговором суда в связи с истечением срока давности привлечения его к уголовной ответственности, судебная коллегия считает несостоятельным, поскольку в силу диспозиции ст.286 УК РФ превышение должностным лицом своих полномочий считается оконченным с момента наступления последствий в виде повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, а в данном случае с причинением тяжких последствий. Как следует из исследованных судом доказательств и установленных обстоятельств совершения преступления, то последствия в виде наступления тяжких последствий в виде материального ущерба в размере 249 194 269,38 рублей наступили <дата>.
Таким образом, при проверке наступления срока давности привлечения к ответственности, в данном случае, в силу п. «в» ч.1 ст.78 УК РФ (ч.3 ст.15 УК РФ) для ч. 3 ст.286 УК РФ, следует исходить не со дня подписания осужденным ФИО1 Госконтрактов, путем превышения должностным лицом своих полномочий, а со дня наступления тяжких последствий, то есть с 28.05.2023г., исходя из которого, срок давности привлечения ФИО1 наступает только 28.03.2033г.

5КСОЮ пишет:

Вопреки доводу кассационной жалобы о необходимости освобождения ФИО1 от назначенного наказания либо прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, предусмотренных ст. 78 УК РФ, о чем имеется довод и в апелляционной жалобе, судом апелляционной инстанции верно указано, что течение срока давности уголовного преследования исчисляется с момента наступления тяжких последствий в виде материального ущерба в размере 249 194 269,38 рублей, то есть с 28 мая 2023 года, соответственно именно с этого времени преступление считается оконченным, сроки давности уголовного преследования после совершения тяжкого преступления не истекли.

Это было единственное основание передачи, и что пишет ВС РФ?

Вопреки доводам кассационной жалобы адвоката Нуродиновой Ш.А., выводы суда апелляционной и кассационной инстанций об отсутствии оснований для освобождения Нурмагомедова Н.М. от наказания в силу требований статьи 78 УК РФ соответствуют положениям действующего законодательства и не противоречат положениям статьи 9 УК РФ. Оснований не согласиться с ними у судебной коллегии не имеется.

А как тогда читать 17 пункт Пленума от 27.06.2013 № 19?! –

Под днем совершения преступления, с которого начинается течение и исчисление сроков давности привлечения к уголовной ответственности, следует понимать день совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий (часть 2 статьи 9 УК РФ).

Аналогичное дело по 286, деяние в 2016 году, последствие в 2020 – 3КСОЮ засиливает применение 78 (06.03.2025, № 77-433/2025), похоже 6КСОЮ, 17.05.2024, № 77-1595/2024, да и ещё есть.
Момент окончания преступления и время совершения деяния для целей в том числе 78 по действующей законодательной модели всё-таки разные вещи (это можно теоретически оспаривать, но нормы УК РФ для иного решения не оставляют пространства), а потому очень странно, что ВС РФ допустил такую прямо-таки «азбучную» ошибку.

Уголовный аспект Долинианы

Как и около (свыше!) ста тысяч сограждан, я вчера посмотрел процесс по известному делу в ВС РФ (не весь, правда, но и то, что я увидел в течение часа, скрасило моё унылое пребывание в абсолютно жуткой эмоционально-выматывающей обстановке мероприятия, на которое меня вчера после обеда занесло).
Итоговое решение суда меня приятно удивило (как и многие, я предполагал, что будет всего лишь двусторонняя реституция), но вот – по следам, так сказать – на что хотелось бы обратить внимание.
Отказывая в двусторонней реституции, суд первой инстанции (и последующие) сослались на то, что Л. вправе напрямую обратиться к мошенникам с иском. Читаем в апелляции:

Отказывая во взыскании с [Д] в пользу [Л] денежных средств, составляющих стоимость квартиры, суд первой инстанции указал на то, что денежные средства за квартиру получены злоумышленниками в результате совершения преступления, обстоятельства их хищения, лица, совершившие хищение полученных за квартиру денежных средств, из размер подлежат установлению в рамках производства по уголовному делу, к которым [Л] не лишена возможности предъявить требования о возмещении соответствующих убытков.
Доводы апелляционной жалобы о том, что судом не применены положения ст. 167 Гражданского кодекса РФ и не произведен возврат денежных средств, не свидетельствуют о неправомерности обжалуемого решения, поскольку обратное бы образовало на стороне истца [Д] обязанность по возврату денежных средств, которые получены третьими лицами в результате противоправных действий и ответственных за причиненные, в том числе [Л], убытки.

Сам этот текст, конечно, верх правового нигилизма, но если бы – если бы решение устояло?
И вот тогда возникает вопрос, а как Л. идти в уголовный процесс, в который её, видимо, послали суды нижестоящих инстанций?
УПК РФ знает два процессуальных статуса.
🔹Потерпевший. Читаем пункт 5 Пленума о потерпевшем:

Исходя из того что потерпевшим признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред (часть 1 статьи 42 УПК РФ), все иные лица, в том числе близкие родственники потерпевшего, на чьи права и законные интересы преступление не было непосредственно направлено, по общему правилу, процессуальными возможностями по их защите не наделяются. Защита прав и законных интересов таких лиц осуществляется в результате восстановления прав лица, пострадавшего от преступления.

Куда как яснее – на права и законные интересы Л. преступление не было непосредственно направлено, признать её потерпевшей – ну разве что через «сову на глобус». Потому что пункт 5 – это про «переход» прав потерпевшего при смерти.
Да и к тому же, как очевидно, Д. уже признана потерпевшей по своему делу по 159. Как тут Л. вписать-то?
🔹Гражданский истец. Статья 44 УПК:

Гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, при наличии оснований полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением.

Ключевое слово – «непосредственно». И опять, если не «сова на глобус», то Л. вред-то никак не причинён от 159 в смысле «непосредственности»! И в любом случае, очень грубая аналогия с пунктом 12 постановления Пленума о гражданском иске в любом случае отсылает… куда-то отсылает, в общем 🙈
То есть вся эта конструкция в её уголовно-правовой составляющей, мягко говоря, очень шаткая. Гражданский суд послал в уголовное дело: а там – а там хоть трава не расти… Это как уголовный суд (я всё про своё) отсылает сожителей при конфискации авто в гражданское право – аналогично.
И да, немаловажный момент: вчера на слушаниях вроде как прозвучало, что Д. у соучастников 159 как гражданский истец отсудила какие-то деньги уже. И… и если решение устояло бы, это как тогда? Что тогда с требованием Л.? Двойное взыскание? Или как?
В общем, вся эта история про то, как полезно цивилистам знать уголовное право и процесс и наоборот 😀

КС РФ и уголовные аресты имущества

За «Долинианой» чуть было не прошло незамеченным постановление КС РФ по снятию уголовных арестов при банкротстве (17.12.2025, № 46-П). Я так понимаю, что вопрос как-то сам по себе перестал быть животрепещущей темой, судя по банкротным каналам, однако постановление всё-таки вышло. И опять, как я понимаю, сенсаций там нет – неснятие ареста типа неконституционно, предписано всё исправить законодателю. Пока не исправится – КС РФ предложил свои варианты, и вот тут есть над чем поразмышлять в уголовно-правовой плоскости.

После признания юридического лица банкротом арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве, по заявлению арбитражного управляющего или любого из конкурсных кредиторов принимает в порядке, установленном для рассмотрения обособленных споров, решение о включении в реестр требований кредиторов требований лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск, в связи с которым на имущество юридического лица, признанного банкротом, наложен арест. Данное решение может быть принято вне зависимости от наличия согласия на это лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск.

Меня всю дорогу учили, что частное право построено на принципе диспозитивности. А тут как это – «вне зависимости от наличия согласия»? Далее, а иск-то у нас пока не удовлетворён. У нас и приговора-то нет (буде он оправдательный случится?). Размер какой включаем? Заявленный? Ну ок. У нас в уголовных делах часто ого-го какие размеры заявляются – такими темпами новые контролирующие процедуру субъекты будут появляться. Или арбитражный суд будет проверять эту историю? А тогда что с последующей компетенцией СОЮ по определению ущерба в приговоре? В самом конце, правда, КС РФ разрешает арбитражу "подвесить" банкротство до вступления приговора в силу, которым будет иск удовлетворён, читай - "до морковкина заговенья" по сложным экономическим делам (а где ещё банкротство будет в параллели, как не здесь?). А ещё есть 161 УПК с тайной следствия (да, с гражданским иском это не очень связано, но вообще-то материалы уголовного дела вполне себе могут быть «прикрыты» от посторонних. У нас АУ или конкурсные кредиторы откуда это узнают? А если им следователь не даст, ссылаясь на 161 УПК?

По обращению арбитражного управляющего и на основании …решения арбитражного суда, рассматривающего дело о банкротстве, снятие ареста осуществляется в процедурах уголовного судопроизводства судом, на рассмотрении которого находится уголовное дело или в который оно должно поступить исходя из установленной …подсудности, с участием должностного лица, возбудившего ходатайство о наложении ареста на имущество (или лица, уполномоченного на возбуждение такого ходатайства на момент разрешения данного вопроса), прокурора, арбитражного управляющего, направившего указанное обращение, и лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск, в связи с которым наложен соответствующий арест; суд может также посчитать необходимым участие в рассмотрении данного вопроса иных лиц, в том числе обвиняемого (подсудимого).

🔥 просто! Ладно, если дело в суде. А вот это как – «в который оно должно поступить»? Дык у нас это часто загадка похлеще чем бином Ньютона, куда дело поедет-то! И мы такие красивые, из арбитража приходим в СОЮ, говорим – вот вам скоро дело приедет – и в аппарате на нас смотрят мутным взглядом: чё? какое ещё дело?
Отчего было не написать «по месту следствия»? Где-то, правда, на этих словах тихо плачут Басманка, Тверок, Центральный суд Читы и иже с ними… Но это хотя бы принятый подход в УПК.
Далее, а СОЮ отказать может в просьбе? Как я понимаю, вот прямо чтобы совсем – нет, ибо:

Суд может принять решение о сохранении ареста части имущества юридического лица, признанного банкротом, в размере, позволяющем удовлетворить обоснованные требования потерпевшего (лица, заявившего в уголовном деле гражданский иск), если, приняв во внимание размер таких требований, значимость вклада в конкурсную массу арестованного имущества и иные заслуживающие внимания обстоятельства, связанные с возможностью последующего удовлетворения в рамках дела о банкротстве требований, включенных или подлежащих включению в реестр требований кредиторов на основании настоящего пункта, он придет к выводу, что исходя из соответствующего решения арбитражного суда, принятого в рамках дела о банкротстве, лицо, которому причинен вред преступлением, будет отнесено к числу кредиторов третьей очереди и при этом – с учетом установленной законом очередности удовлетворения требований кредиторов, сведений об имеющейся конкурсной массе и общем объеме требований кредиторов к должнику – будет полностью либо в значительной части лишено возможности удовлетворения своих требований в рамках дела о банкротстве.

По-русски говоря, логика тут, видимо, такая. Если суду понятно, что в банкротстве потерпевший попадает в третью очередь и ему мало что светит, то арест сохраняем «в части имущества» с последующей видимо его судьбой в рамках стандартной процедуры («обратить взыскание…» вне банкротства). В какой части – на усмотрение суда. Хоть 99 %.
Самый-самый нюанс-то ведь ещё в том, что речь идёт о банкротстве юридического лица! А у нас обвиняемый с арестом имущества – физик! Да, понятно, можно по 115 УПК арест накладывать на имущество юрлица, если и т.п. Но к слову, сам КС РФ в тексте постановления говорит, что его рассуждения применимы и к банкротству физических лиц.

…федеральному законодателю надлежит учитывать, что сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации правовые позиции и выводы в принципиальном плане применимы и к процедуре банкротства гражданина…

При невозможности (исходя из состава имущества, на которое наложен арест) выделить из него в натуре часть, на которую арест мог бы быть сохранен в соответствии с предыдущим абзацем, арест снимается с одновременным установлением судебным решением обязанности арбитражного управляющего перечислить на депозит данного суда сумму, определяемую как часть выручки от реализации этого имущества.

А сумму будем твёрдую или в процентах от выручки определять? А если имущество так и не будет продано?
Там ещё есть переходные положения, смысл которых в том, что законодателю надо сильно потропиться, потому что КС позволил подвешивать дела о банкротстве, пока Госдума не разродится изменениями в УПК в этой части.
Что-то я сомневаюсь в действенности предложенного механизма. Такое ощущение, что его выдумали очень далёкие от реалий уголовного процесса «на земле» люди, и потому эффективность будет – особенно памятуя о крепкой «любви» между СОЮ и арбитражами в плане взаимного признания актов – крайне низкой.
Наверное, можно придумать варианты и получше, в том числе с учётом того, что КС РФ по сути предложил соблюсти «баланс». Какие это должны быть варианты – читай концовку речи Плевако по делу Максименко 🙊

А вот моя статья про очень сложный материально-процессуальный (всё как я люблю) момент⬇️

Запрет поворота к худшему при новом рассмотрении уголовного дела

С Устава уголовного судопроизводства 1864 г. (ст. 931) через все последующие кодификации уголовно-процессуального закона красной нитью проходит запрет поворота к худшему при новом рассмотрении уголовного дела.

Геннадий Есаков анализирует специфическое правило, которое запрещает отягчать приговор в любой форме в ходе нового разбирательства уголовного дела, если первый приговор не был отменен в апелляции по специальному основанию ухудшения положения обвиняемого.

Как отмечает автор, ухудшение положения обвиняемого при новом рассмотрении уголовного дела может состояться только в том случае, если при пересмотре дела в вышестоящем суде к тому был соответствующий повод in defavorem, или «на ухудшение» (ст. 389.24 УПК РФ), и с его обоснованностью согласился суд.

Основополагающим является не в принципе наличие представления (жалобы) на ухудшение положения лица, а те основания, по которым предыдущее решение было отменено.

В подавляющем большинстве случаев, по мнению автора, судебная практика дает простые примеры нарушения правила о запрете поворота к худшему: «Это могут быть ситуации увеличения наказания в сравнении с назначенным по первому приговору, неучета ранее учтенного смягчающего наказание обстоятельства и, наоборот, учета ранее неучтенного отягчающего, изменения принципа назначения наказания по совокупности преступлений на более строгий и т.п.

С точки зрения, условно говоря, «содержательной», запрет in defavorem охватывает три группы ситуаций: поворот к худшему в плане фактов, квалификации и наказания.

Геннадий Есаков проводит анализ процессуального аспекта, а именно того, какое указание в апелляционном решении позволяет отягчить приговор. Автор описывает «строгий» и «смягченный» подходы апелляционных судов и, следуя недавней практике Верховного Суда РФ, приходит к выводу, что «смягченный» подход будет доминировать в судебной практике в будущем.

📌Подробнее о выпуске

«Уголовное право» — флагман среди периодических изданий криминалистического цикла.

📌Оформите подписку на печатное или электронное издание на платформе newtech.legal

Полемическое…

В декабрьском номере журнала «Закон» вышла статья, посвящённая научным заключениям в уголовном процессе. Понятно, там и по моей фигуре прошлись, и не без передёргиваний, и с навешиванием ярлыков «идеолога» и т.п.
Что я таки имею сказать по этому вопросу?
Когда
🔹в деле по 210 и 238 апелляция снесла 210 именно по тем соображениям, что им были донесены в заключении
🔹несколько раз из многочисленных фигурантов уголовных дел только тот, кто озаботился правовым заключением, получал условный срок, а все остальные уезжали реально
🔹и вот последний пример – оспаривающий квалификацию взяткополучатель получил ровно 8 лет по 6 части 290 статьи, ровно столько же, сколько всё признавший датель
то хоть горшком назовите а эффект есть.
И это уже не говоря о том, сколько новых интересных статей ваш покорный слуга (да и другие авторы заключений) написали за все эти годы по материалам уголовных дел, сколько перелопатили и обобщили судебной практики, сколько спорили на клубе De lege lata… Это вот именно то, что дорогой П.С. называет «помощь правоприменителю».
Ревнителям независимости суда и т.п. хотелось бы напомнить, что если бы научные заключения были единственным средством «давления» на суд – мы жили бы совсем в другой правовой реальности. А так выдавать самую безобидную вещь за чуть ли не самое страшное посягательство на независимость – даже не глупо, а цинично…
И в завершение бессильно клацающим зубами от зависти no name авторам (как известно, кафедра уголовного процесса МГУ отличается тем, что тамошнее начальство даже думать своим сотрудникам запрещает в направлении написания заключений) можно порекомендовать заниматься действительно стоящими научными разработками. А то чуть сложный вопрос – так все работы или советского, или досоветского времени. Конечно, одно и тоже нудеть про заключения куда как проще…

На колу мочало…

Вот умные люди, не чета нам, дочитали до конца вышедший Обзор ВС РФ № 4 за этот год. Мы-то прочитали уголовную часть и успокоились, порыдали / поплакали.
А в самом конце-то! Там же разворот практики на 180 градусов!
Итак, мы долго плевались, кричали и проч. с этими многоэпизодными сбытами наркотиков – пожалуйста, теперь это снова единое продолжаемое преступление!

2. Из Обзора судебной практики по делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 июня 2024 г., исключаются: а) пример № 10 (кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации № 46-УД23-27); б) пример № 11 (кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации № 31-УД22-1-К6); в) слова «Аналогичная правовая позиция Верховного Суда Российской Федерации, в соответствии с которой направленные на сбыт наркотических средств нескольким потенциальным приобретателям действия, которые выражались в расфасовке наркотических средств и размещении их в разных тайниках-закладках, следует рассматривать применительно к каждой закладке как отдельное преступление с самостоятельным конкретизированным умыслом, а в целом такие действия – как совокупность преступлений, предусмотренных статьей 2281 УК РФ, содержится в кассационных определениях № 38-УД22-2-К1, № 38-УД23-7-А1, № 48-УД22-7 и др.».

Наркотический обзор уже тоже поправили на сайте ВС РФ.
Так, и что теперь?
🔹Видимо, пересматривать все ранее вынесенные приговоры по 10 статье УК РФ. А как иначе-то? Правда, там будет масса вопросов с наказанием, с тем, как быть, если суммировка сбыта даст из крупного особо крупный размер, со стадиями и проч. В общем, радостно за наши суды, отвечающие за места л/с – работы им прибавится.
Те дела, что в производстве – при постановлении приговора квалификацию менять, очевидно же.
🔹А что с совокупностью производства и покушения на сбыт? Ну то есть если одно и тоже лицо серийно производит и т.п. – раньше вменяли оконченную 228.1 по производству и неоконченную по сбыту. Теперь-то надо вернуться к классике – один неоконченный состав видимо.
В общем, нам опять есть что обсуждать 🙈

«Совершение преступления с использованием доверия…»

Напоминаю очень старую отвратительную историю с реальным приговором к лишению свободы по ч. 2 ст. 118 УК РФ (тут), где в качестве основания к назначению такого наказания было указано на п. «м» ч. 1 ст. 63 УК РФ – «совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора».
2КСОЮ снёс историю в этой части (20.11.2025, № 77-3111/2025), совершенно справедливо указав:

Под использованием доверия следует понимать активные действия со стороны виновного, побуждающего потерпевшего совершить какие-либо действия в свою пользу или в своих интересах. Такой вывод следует из разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, данных по преступлениям, где использование доверия или служебного положения является их составообразующим признаком. В частности, такого рода разъяснения даны в п. 3 [Пленума о 159]; в п. 15 [Пленума о 285/286]. Таким образом, отягчающее наказание обстоятельство, предусмотренное п. «м» ч. 1 ст. 63 УК РФ, возможно признать лишь по умышленным преступлениям.

На этом можно было поставить точку, но 2КСОЮ продолжил аргументацию далее, за что ему отдельное спасибо:

Если же допустить, что данное отягчающее обстоятельство применимо и к неосторожным преступлениям, то суд кассационной инстанции констатирует следующее.
Как следует из приговора, основанием для признания обстоятельства, предусмотренного п. «м» ч. 1 ст. 63 УК РФ, отягчающим суд посчитал заключение договора на оказание платных медицинских услуг между потерпевшей ФИО9 и ООО «<данные изъяты>», в соответствии с которым Л. непосредственно проводила косметологическую операцию потерпевшей. Между тем, суд не принял во внимание, что в соответствии с «Правилами предоставления медицинскими организациями платных медицинских услуг» …заключение договора является обязательным условием оказания таких услуг (п.п. 2, 7, 22-30 Постановления). Таким образом, без заключения договора Л. и не могла оказать какие-либо медицинские услуги потерпевшей.
Осужденная Л. не являлась стороной договора об оказании услуг, а выполняла свои служебные обязанности в соответствии с трудовым договором, подписанным с ООО «<данные изъяты>». Как следует из приговора мирового судьи, Л. до случившегося с потерпевшей знакома не была, какие-либо доверительные отношения между ними отсутствовали, какие-либо действия, направленные на привлечение потерпевшей воспользоваться услугами ООО «<данные изъяты>» либо своими услугами, не совершала.
Свои профессиональные обязанности в отношении потерпевшей Б. осужденная Л. исполняла на основании двух вышеуказанных договоров. Как установил суд, Л. не оказала потерпевшей услуг, которые соответствовали бы условиям договора, а потому суд при назначении наказания учел в качестве отягчающего обстоятельства – использование доверия, оказанного виновному в силу договора. Между тем, ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, повлекшее причинение по неосторожности причинение тяжкого вреда потерпевшей, является квалифицирующим признаком преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 118 УК РФ, за которое установлена более строгая уголовная ответственность. То есть вышеназванные договоры по своей сути являются составной частью диспозиции ч. 2 ст. 118 УК РФ применительно к рассматриваемому уголовному делу.
Помимо этого, если суд признал отягчающим обстоятельством совершение преступления с использованием доверия, оказанному виновному в силу договора, то по существу он посчитал это обстоятельство способом совершения преступления. В таком случае в соответствии с п. 1 ст. 307 УПК РФ суд первой инстанции, также как и орган дознания, обязан был указать данное обстоятельство при описании преступления, однако суд этого не сделал, а ограничился лишь ссылкой на такой договор в описательно-мотивировочной части приговора. Данное нарушение, в случае признания верным установление отягчающего обстоятельства, следовало бы считать существенным, поскольку оно лишило возможности обвиняемую защищаться от всех юридически значимых обстоятельств обвинения.

Кроме того, по смыслу и содержанию отягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «м» ч. 1 ст. 63 УК РФ, не каждый гражданско-правовой договор применим к данному обстоятельству, а лишь тот договор, который основан на доверии, так называемый фидуциарный договор, например: договор доверительного управления, договор поручения и т.п.
Учет же договора об оказании платных медицинских услуг как основания для признания отягчающим обстоятельства, предусмотренного п. «м» ч. 1 ст. 63 УК РФ, при назначении наказания за преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 118 УК РФ, совершенные медицинскими работниками при ненадлежащем исполнении своих профессиональных обязанностей (независимо от места работы, в частном или государственном медицинском учреждении), означал бы одно - обязательное признание данного обстоятельства отягчающим при совершении такого рода неосторожных преступлений, что не соответствовало бы положениям ст. 6 и ч. 2 ст. 63 УК РФ.
Вышеназванные обстоятельства не были учтены судами первой и апелляционной инстанций.
В связи с изложенным суд кассационной инстанции считает необходимым исключить из приговора указание на признание судом при назначении наказания отягчающего обстоятельства – «совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора».

Соответственно, наказание в виде реального лишения свободы заменено на исправительные работы. (Напоминаю, что к самой Л. сейчас применена ст. 80.2 УК РФ.)
Как говорится, не убавить – не прибавить… Вот только почему при азбучной ошибке потребовалось дойти до кассации? Никого ничто не смущает?

Сбыт наркотиков как единое продолжаемое преступление – 1

Итак, когда первый шок от разворота практики схлынул (тут), попробуем разобраться, что теперь делать. Тем более, как заметили умные люди, ВС РФ сказал как НЕ НАДО делать, но не сказал, как НАДО.
Остаётся, правда, открытым вопросом – а что это было все последние годы (закладка=эпизод): коллективное помутнение практики (как в фильме «Парфюмер», в самом конце)? Или что?
Ладно, оставляя в стороне этот интересный вопрос, начнём с самого очевидного: когда теперь совокупность, а когда – единое продолжаемое? Проще всего отвечать, ссылаясь на 4 пункт Пленума о длящихся / продолжаемых о единстве умысла:

О единстве умысла …могут свидетельствовать, в частности, такие обстоятельства, как совершение тождественных деяний с незначительным разрывом во времени, аналогичным способом, в отношении одного и того же объекта преступного посягательства и (или) предмета преступления, направленность деяний на достижение общей цели.

Этот общий вопрос попробуем препарировать через несколько фактических ситуация, любезно предложенных одним из подписчиков:
🔹сбыт всех частей НС, полученных в качестве одной оптовой партии, независимо от количества приобретателей – единое продолжаемое вне сомнений ввиду очевидного единства умысла на сбыт всей партии и независимо от времени (длительности сбыта). Гипотетически совокупность, если что-то из партии оставил себе, но потом передумал и в конце концов и это сбыл
🔹сбыт всех НС, имевшихся в наличии, независимо от того, из одной они оптовой партии или нескольких и независимо от количества приобретателей – если партии поступают одновременно, то единое продолжаемое. Если в разное время, но системно, тоже. Совокупность тогда, когда есть очевидный разрыв умысла, то есть разрыв во времени на сбыт
🔹сбыт всех НС в закладках в течение относительно короткого промежутка времени на одной территории – единое продолжаемое
🔹сбыт всех НС одним лицом, имеющим умысел на систематическую реализацию НС разным людям, в течении всего периода противоправной деятельности – единое продолжаемое. Лицо в такой ситуации действуют с единым неопределённым умыслом, направленным в будущее («буду сбывать, пока не…»
Вот по «горячим следам» совсем свежий приговор и 3КСОЮ: женщина выполняет роль «оптового закладчика», очевидно действуя с единым неопределённым умыслом. Первая инстанция пишет, обосновывая совокупность:

Установленные факты покушения на незаконный сбыт …образуют два самостоятельных преступления (в зависимости от объема подготовленного к сбыту наркотического средства – в крупном и особо крупном размере), поскольку в каждом случае умысел Б. был направлен на сбыт конкретной отдельной части наркотических средств, одну из которых (в крупном размере) подсудимая поместила в тайник, что образует состав ч.3 ст. 30 п. «г» ч.4 ст. 228.1 УК РФ, а вторую часть (в особо крупном размере) – хранила в целях последующего сбыта, что образует состав ч.3 ст.30, ч.5 ст.228.1 УК РФ.
Тот факт, что подсудимая с иными лицами единожды вступили в преступный сговор на занятие преступной деятельностью по распространению наркотических средств не ставит под сомнение квалификацию содеянного Б. как совокупности преступлений, поскольку наличие единого умысла на распространение любого количества наркотических средств, переданных соучастником для последующего размещения в тайники в целях сбыта, не исключает самостоятельности умысла в отношении сбыта каждой отдельной партии вещества.

Чуть-чуть она не успела в кассации – сейчас такой единый умысел требует, на мой взгляд, «объединять» квалификацию. И да, даже по старой практике – она закладки-то не успела сделать!
🔹сбыт одному приобретателю нескольких доз независимо от партии НС и разрыва во времени между передачами отдельных доз – единое продолжаемое, но лишь при условии всё того же единого неопределённого умысла. Если между эпизодами, например, год прошёл, то очевидно совокупность
Совокупности также не создают разные наркотики (психотропные), разные «технические» роли при групповом сбыте (в особенности памятуя про правило квалификации орггруппы).

Сбыт наркотиков как единое продолжаемое преступление – 2

Продолжаем разбор.
Совокупность также образуется при успешном сбыте части НС и покушении (приготовлении) на сбыт другой части, даже если это охвачено единым умыслом (вообще вспоминаем теперь старую практику ВС РФ – 25.06.2020, № 78-УД20-1, например).
Что делать с приговорами, вынесенными ранее / делами, находящимися на рассмотрении сейчас?
Вот на днях ВС РФ (23.12.2025, № 20-УД25-12-АЗ) в связи со старыми событиями и относительно новым пунктом 14.1 Пленума о краже сказал дословно следующее:

Данные разъяснения не являются новым уголовным законом. Они являются результатом толкования закона, в том числе, действовавшего до дачи этих разъяснений, поэтому на них не распространяются положения об обратной силе уголовного закона, предусмотренные ст. 10 УК РФ.

Если новая позиция ВС РФ (будем считать, она подразумеваемо изложена) есть «результат толкования закона», который был, есть и будет, то она должна быть приложима и к делам, которые возникли до её появления.
Но здесь возможны нюансы.
Ну, допустим, если у лица было много-много эпизодов, где есть хотя бы одна часть 5 – ему объединение всех эпизодов в одну часть 5 выгодно с учётом устранения в такой ситуации правил 69 статьи.
Но вот если у лица несколько эпизодов 4 части (или меньших частей), которые в сумме по весу НС дают 5 часть – ему объединение эпизодов уже невыгодно (если состав хотя бы один окончен), так как создаёт вероятность ПЛС. Но если у нас всё – покушение, то объединение 4 частей в 5 уже выгодно.
Несколько 1, 2, 3 частей, в сумме дающих 4 часть (или даже 5), – выгодно, так как 69 устраняется (при условии, что не образуется оконченный состав по 5 части из-за ПЛС). Невыгодно только в том случае, если у лица исключительно 1 или 2 часть, так как в таком случае 69 при их вменении даёт меньший максимум, чем максимум 4 части.
Исходя из статистики, у нас самые «ходовые» – 3 и 4 части. То есть основной вопрос, как быть, если 3 часть или 4 часть в сумме создают оконченную 5 часть – с точки зрения 69 это выгодно по дробям, но возникает вероятность ПЛС. Если все эпизоды неокончены – то 5 часть единожды выгоднее всегда (кроме случаев, когда есть только покушения и только на третью часть, и то в таком случае санкции совпадают).
В общем, если ещё не сошли с ума от дробей (и это только верхушка айсберга, вариантов ещё можно накидать много), то дальше не менее интересный вопрос. А что с 237 / 252 УПК?
Допустим, дело в суде. Очевидно, что объединение эпизодов без повышения части «пролезает» в 252. А вот объединение с повышением упирается в парадокс – наказуемость деяния становится мягче (см. выше), а квалификация формально строже! Упираемся в то, как читать 20 пункт Пленума о судебном приговоре:

Судам следует исходить из того, что более тяжким считается обвинение, когда:
а) применяется другая норма уголовного закона (статья, часть статьи или пункт), санкция которой предусматривает более строгое наказание;

Смотрим комплексно или точечно? Если формально-точечно, то 6 пункт 237 статьи вне всяких сомнений. Если комплексно и с учётом необычности ситуации, то можно, закрыв глаза, и так в процессе объединить, повысив часть.
Всё это, понятно, можно проворачивать в рамках первой / апелляции / сплошной кассации.
А что делать с сидящими уже по практике периода «временного помутнения»? Я, конечно, рискну предположить, что суды там 69 применяли, не зверствуя, но всё-таки применяли… И вот получается, что 10 статья УК формально неприменима (см. выше).
Можно было бы криво-косо зайти через «иные новые обстоятельства», благо Пленум в 5 пункте постановления про 49 главу УПК пишет про «обстоятельства, не известные ранее суду, свидетельствующие о непричастности осужденного к совершению преступления или о совершении им менее тяжкого преступления». Но это прямо совсем криво-косо и вряд ли – с учётом количества дел – процессуально экономно.
Я бы рискнул – учитывая опять-таки специфичность ситуации – всё-таки применять 13 пункт 397 статьи (НО КАК - вот ещё вопрос🤦🏻‍♂). Точно сейчас будут споры, и вопрос может приобрести конституционное значение.

Академические итоги года

Итак, завершая год, вот краткая сводка публикаций, датированных 2025 годом от Р.Х. (что вышло датой 2026 года – тогда и вспомним 😉):
🔹Крушение судебной системы Российской Империи. Решения Уголовного кассационного департамента Правительствующего Сената (1917) / сост., авт. послесл. Г. А. Есаков. М. : Проспект, 2025. Книга про то, как погиб Сенат, а с ним и судебная система в проклятом 1917 году.
🔹Публично-правовая ответственность в корпоративных правоотношениях // Корпоративное право : учебный курс : в 6 т. / отв. ред. И. С. Шиткина. Том VI. 2-е изд., перераб. и доп. М. : Статут, 2025.
И в этом же году сразу вышел апдейт курса с этой же главой: Корпоративное право : учебный курс : в 6 т. / отв. ред. И. С. Шиткина. Том VI. 3-е изд., испр. М. : Статут, 2025.

Статьи в разных изданиях:
🔹Кража и находка: развитие судебной практики после постановления Конституционного Суда РФ от 12 января 2023 г. № 2-П // Российская юстиция. – 2025. – № 1. – С. 7–15. Практика всё продолжает развиваться, и не сказать чтобы в правильном русле…
🔹Постановление Пленума Верховного Суда РФ о возвращении уголовного дела прокурору как возвращение к истокам // Закон. – 2025. – № 2. – С. 101–105. И здесь продолжаем с интересом следить…
🔹Без (?) вины виноватые // Закон. – 2025. – № 6. – С. 131–133. Конфискация авто у супругов и иже с ними.
🔹Прототипы героев «Воскресения» Л. Н. Толстого (по архивным материалам) // Русская литература. – 2025. – № 2. – С. 197–204. А что всех ждёт в 2026 году (если успею написать), уууух!
🔹Неизвестная речь Ф. Н. Плевако // Российская юстиция. – 2025. – № 7. – С. 3–8. Вот так, шаришься-шаришься по архивам, и находишь разное…
🔹Дропперство и уголовная ответственность // Закон. – 2025. – № 7. – С. 142–145. Ждём судебную практику (и побольше) для нового анализа!
🔹Незаконный оборот персональных данных (ст. 272.1 УК РФ) // Уголовное право. – 2025. – № 11. – С. 10–17. И тут аналогично – ждём побольше практики, чтобы продолжить тему.
🔹Б. Н. Чичерин и А. Ф. Кони: как профессор и студент стали единомышленниками // Российская юстиция. – 2025. – № 11. – С. 3–8. Вот по сюжетным поворотам в жизни таких людей надо фильмы снимать, а не сериал а-ля Плевако, простите…
🔹Запрет поворота к худшему при новом рассмотрении уголовного дела // Уголовное право. – 2025. – № 12. – С. 20–28. Если процессуалисты не пишут ничего толкового по сложным практическим вопросам на стыке права и процесса, то этим вынуждены материалисты заниматься 😉

«Не переключайтесь», нас ждёт ещё много академически интересного в будущем году!

Пользуясь случаем, поздравляю всех с наступающим Новым 2026 годом и желаю всего самого доброго! Pax et Bonum!
P.S. Канал уходит на каникулы, до встречи после праздников!