В истории с президентскими выборами в Абхазии свое веское слово сказал Верховный суд. Он отказался удовлетворить иск Алхаса Квицинии, который уступил во втором туре пост главы республики Раулю Хаджимбе. Лидер оппозиционной партии «Амцахара» попытался оспорить результаты голосования, используя некоторые неточности в законодательстве. Речь шла об учете голосов, поданных против всех. Не исключено, что вскоре после этого данная опция будет отменена, как это уже случилось в России.
Но принятие такого решение - дело будущего. А что в настоящем? Прислушаются ли оппозиционеры к вердикту высшей судебной инстанции Абхазии? Признают ли свое поражение? По первым шагам штаба Квицинии не создается ощущение, что он и его соратники готовы сложить оружие. Во-первых, они предполагают обжаловать решение Верховного суда. Такая возможность у них имеется, кассационная коллегия высшей судебной инстанции может рассмотреть такое обращение. Но есть большие сомнения, что будет принят некий принципиально новый вердикт.
Однако вопрос о признании итогов голосования – не частный юридический казус. Вокруг него будет строиться политическая повестка дня республики, как минимум, на краткосрочную перспективу. И в этом контексте стоит обратить особое внимание на заявление депутата Аслана Бжания. Он заявил о своей неготовности сотрудничать с «нелегитимным президентом», каковым он считает Хаджимбу.
Будучи до начала избирательной гонки ее фаворитом, он не вышел на старт из-за внезапной госпитализации вследствие отравления. Однако в ходе выборов он, даже не будучи в состоянии бороться за президентское кресло, оставался в игре. В случае победы оппозиционного кандидата Квицинии Бжания, не исключено, стал бы главой правительства. Между тем, победитель выборов Хаджимба заявил, что Квициния озвучивал ему идею о назначении премьером Бжании, но в команде победившего президента, как компромиссный вариант. На это проигравший кандидат получил отказ. Судя по всему, власть не спешит пойти на некие политические конфигурации с участием оппозиционеров.
Но сможет ли она править без учета мнение оппонентов? При таких факторах, как электоральный раскол, снижение уровня популярности победителя выборов по сравнению с его же итогами пятилетней давности и готовности оппозиционеров к обострению игры (хотя бы риторическому). Все эти вопросы уже в самое ближайшее время получат ответы.
Сергей Маркедонов
Но принятие такого решение - дело будущего. А что в настоящем? Прислушаются ли оппозиционеры к вердикту высшей судебной инстанции Абхазии? Признают ли свое поражение? По первым шагам штаба Квицинии не создается ощущение, что он и его соратники готовы сложить оружие. Во-первых, они предполагают обжаловать решение Верховного суда. Такая возможность у них имеется, кассационная коллегия высшей судебной инстанции может рассмотреть такое обращение. Но есть большие сомнения, что будет принят некий принципиально новый вердикт.
Однако вопрос о признании итогов голосования – не частный юридический казус. Вокруг него будет строиться политическая повестка дня республики, как минимум, на краткосрочную перспективу. И в этом контексте стоит обратить особое внимание на заявление депутата Аслана Бжания. Он заявил о своей неготовности сотрудничать с «нелегитимным президентом», каковым он считает Хаджимбу.
Будучи до начала избирательной гонки ее фаворитом, он не вышел на старт из-за внезапной госпитализации вследствие отравления. Однако в ходе выборов он, даже не будучи в состоянии бороться за президентское кресло, оставался в игре. В случае победы оппозиционного кандидата Квицинии Бжания, не исключено, стал бы главой правительства. Между тем, победитель выборов Хаджимба заявил, что Квициния озвучивал ему идею о назначении премьером Бжании, но в команде победившего президента, как компромиссный вариант. На это проигравший кандидат получил отказ. Судя по всему, власть не спешит пойти на некие политические конфигурации с участием оппозиционеров.
Но сможет ли она править без учета мнение оппонентов? При таких факторах, как электоральный раскол, снижение уровня популярности победителя выборов по сравнению с его же итогами пятилетней давности и готовности оппозиционеров к обострению игры (хотя бы риторическому). Все эти вопросы уже в самое ближайшее время получат ответы.
Сергей Маркедонов
Уникальная ситуация сложилась в Украине – граждане и МВФ ситуативно объединились. Обычно МВФ для обычных граждан – это «страшилка», виновник роста тарифов и сокращения льгот. Но сейчас и граждане, и МВФ выступают против соглашения с Игорем Коломойским, которое могло бы предусматривать компенсацию из бюджета за утраченный во времена президентства Петра Порошенко Приватбанк. Украинское государство уже рекапитализировало банк из бюджета – теперь, в случае соглашения, придется платить второй раз, что не устраивает ни кредиторов, ни избирателей. Коломойский уже развернул публичную кампанию против МВФ, но в данном конкретном случае украинское общество вряд ли его поддержит. Международных финансистов оно не любит, но олигархов – еще больше.
В трудной ситуации оказался Владимир Зеленский, который стал президентом при поддержке Коломойского. Сейчас у него огромный кредит доверия в обществе, позволяющий провести даже такую непопулярную реформу как куплю-продажу земли. Но сделку с Коломойским избиратели вряд ли ему простят – она полностью противоречит образу «учителя Голобородько», простого парня, пришедшего в политику для того, чтобы противостоять олигархам. Конечно, можно провести сделку через решение суда, которое правительство должно исполнить, но мало кто поверит в то, что президент здесь ни причем. В то же время отвергнуть притязания Коломойского – как-то не по понятиям, сложившимся в украинской политике. К тому же Коломойский, сохранивший немалую часть своего финансового ресурса, в этом случае может заняться перекупкой новичков в политике, прошедших в Раду по списку партии Зеленского. Получить такого врага президент вряд ли хочет. Так что выбор трудный.
Алексей Макаркин
В трудной ситуации оказался Владимир Зеленский, который стал президентом при поддержке Коломойского. Сейчас у него огромный кредит доверия в обществе, позволяющий провести даже такую непопулярную реформу как куплю-продажу земли. Но сделку с Коломойским избиратели вряд ли ему простят – она полностью противоречит образу «учителя Голобородько», простого парня, пришедшего в политику для того, чтобы противостоять олигархам. Конечно, можно провести сделку через решение суда, которое правительство должно исполнить, но мало кто поверит в то, что президент здесь ни причем. В то же время отвергнуть притязания Коломойского – как-то не по понятиям, сложившимся в украинской политике. К тому же Коломойский, сохранивший немалую часть своего финансового ресурса, в этом случае может заняться перекупкой новичков в политике, прошедших в Раду по списку партии Зеленского. Получить такого врага президент вряд ли хочет. Так что выбор трудный.
Алексей Макаркин
Новый спортивный скандал – на этот раз с манипуляциями возможных манипуляциях с данными Российского антидопингового агентства (РУСАДА) – может похоронить те ростки доверия, которые возникли у международных спортивных чиновников к России после замены руководства РУСАДА. При этом чиновников уже не интересует вопрос о том, кто конкретно несет ответственность – старые или новые кураторы спорта или руководители РУСАДА. Несмотря на то, что последние, похоже, действительно пытались выстроить заново отношения со Всемирным допинговым агентством (ВАДА). Отвечает российская сторона в целом. Российские спортсмены снова становятся «токсичными», им отказывают в получении нейтрального статуса, необходимого для участия в соревнованиях.
Если ситуацию не удастся разрешить в течение ближайших недель, то Россия может не попасть на Олимпиаду 2020 года. Причем в условиях, когда население куда более критично относится к власти, чем во время предыдущего допингового скандала. Политическая «цена вопроса» может быть куда выше.
Алексей Макаркин
Если ситуацию не удастся разрешить в течение ближайших недель, то Россия может не попасть на Олимпиаду 2020 года. Причем в условиях, когда население куда более критично относится к власти, чем во время предыдущего допингового скандала. Политическая «цена вопроса» может быть куда выше.
Алексей Макаркин
Вслед за профессиональными сообществами артистов, учителей, священников со своей общественной позицией по поводу политических репрессий, связанных с «московским делом», выступили ученые. Это 53 члена клуба «1 июля» – неформального сообщества академиков и членкоров Российской академии наук, возникшего в 2013 году на волне протеста против радикального снижения самостоятельности РАН.
И если актеры проявляют корпоративную солидарность, протестуя против совершенно кафкианского приговора своему начинающему коллеге Павлу Устинову, а священники исполняют «пастырский долг печалования о заключенных» и выражают обеспокоенность судебными приговорами, «похожими на запугивание граждан», то ученые привлекают внимание к базовым принципам, которые по идее должны быть в равной мере присущи науке и правоохранительной системе. Это объективность, строгая система доказательств при недопустимости фальсификаций и подтасовок. Авторы заявления констатируют, что сейчас «и следствие, и суды демонстрируют полное пренебрежение этими принципами, превращая защиту права в насмешку над ним».
Вообще-то это не первое публичное выступление российских ученых в связи с преследованиями участников несанкционированных акций в Москве. Месяц назад 54 научных работника подписали заявление «Остановить каток политических репрессий!» Но тогда среди подписантов едва ли не половину составили ученые, работающие в зарубежных научных центрах. Сейчас подписались исключительно академики, членкоры и профессора РАН, прекрасно осознающие зависимость своих научных институтов от власти. И второе отличие нынешнего демарша. Беспредел последних судебных решений радикализировал позицию протестантов в научной среде. Они обращаются ко всем ветвям власти с требованием не только обязать суды пересмотреть дела осужденных по «московскому делу» и освободить всех задержанных, но и «привлечь к ответственности инициаторов и исполнителей этих репрессий, включая судей, выносящих заведомо неправосудные приговоры».
Конечно, современная российская власть обращает не много внимания на место науки в стране и на политическую позицию отечественных ученых. Тем не менее, академическая корпорация все же сохраняет определенный авторитет в обществе, и активное будирование с ее стороны вопроса о правовой ответственности силовиков и судейских за вопиющий произвол действий и решений вносит свой вклад в разворачивающуюся дискуссию о путях реформирования правоохранительной системы.
Александр Ивахник
И если актеры проявляют корпоративную солидарность, протестуя против совершенно кафкианского приговора своему начинающему коллеге Павлу Устинову, а священники исполняют «пастырский долг печалования о заключенных» и выражают обеспокоенность судебными приговорами, «похожими на запугивание граждан», то ученые привлекают внимание к базовым принципам, которые по идее должны быть в равной мере присущи науке и правоохранительной системе. Это объективность, строгая система доказательств при недопустимости фальсификаций и подтасовок. Авторы заявления констатируют, что сейчас «и следствие, и суды демонстрируют полное пренебрежение этими принципами, превращая защиту права в насмешку над ним».
Вообще-то это не первое публичное выступление российских ученых в связи с преследованиями участников несанкционированных акций в Москве. Месяц назад 54 научных работника подписали заявление «Остановить каток политических репрессий!» Но тогда среди подписантов едва ли не половину составили ученые, работающие в зарубежных научных центрах. Сейчас подписались исключительно академики, членкоры и профессора РАН, прекрасно осознающие зависимость своих научных институтов от власти. И второе отличие нынешнего демарша. Беспредел последних судебных решений радикализировал позицию протестантов в научной среде. Они обращаются ко всем ветвям власти с требованием не только обязать суды пересмотреть дела осужденных по «московскому делу» и освободить всех задержанных, но и «привлечь к ответственности инициаторов и исполнителей этих репрессий, включая судей, выносящих заведомо неправосудные приговоры».
Конечно, современная российская власть обращает не много внимания на место науки в стране и на политическую позицию отечественных ученых. Тем не менее, академическая корпорация все же сохраняет определенный авторитет в обществе, и активное будирование с ее стороны вопроса о правовой ответственности силовиков и судейских за вопиющий произвол действий и решений вносит свой вклад в разворачивающуюся дискуссию о путях реформирования правоохранительной системы.
Александр Ивахник
В Кемеровской области произошла занятная история. Был у Амана Тулеева в начале нулевых годов союзник – гендиректор «Кузбассразрезугля» Анатолий Приставка. Как видный представитель местной элиты он был удостоен региональных наград: звания Почетный гражданин Кемеровской области, ордена «Доблесть Кузбасса», медали «За особый вклад в развитие Кузбасса» I степени. Но потом дороги Тулеева и Приставки разошлись. В 2003 году Приставка без санкции губернатора баллотировался в Госдуму. В парламент он не прошел, в следующем году потерял должность гендиректора и уехал из полностью контролировавшегося Тулеевым региона. Через несколько лет решил вернуться в Кемеровскую область, чем, видимо, вызвал гнев губернатора.
В результате в 2012 году решением верного (в то время) Тулееву облсовета Приставка был демонстративно лишен всех региональных наград. Хотя ни в каких преступлениях признан виновным не был. Представитель администрации, выступая на сессии, говорил о том, что «из-за несовершенной системы в правоохранительных органах, существующей коррупции, не удавалось довести до логического завершения уголовные дела (материалы проверок) в отношении Приставки». О презумпции невиновности не было и речи.
Прошли годы. Губернатор в Кузбассе сменился. Местные коммунисты обратились с просьбой вернуть Приставке награды, новый губернатор Сергей Цивилев их ходатайство поддержал. Неудивительно, что положительное решение облсовета было почти единогласным. 36 депутатов проголосовали за, 1 воздержался, против не было никого. Среди голосовавших было немало тех, кто поддерживал Тулеева в период его могущества. Сейчас же Тулеев потерял свой статус - перестал быть губернатором, недолго занимал пост главы облсовета, но затем утратил и его. И теперь давний оппонент Тулеева подавляющим большинством голосов политически реабилитирован. В общем, старые советские традиции не исчезают.
Алексей Макаркин
В результате в 2012 году решением верного (в то время) Тулееву облсовета Приставка был демонстративно лишен всех региональных наград. Хотя ни в каких преступлениях признан виновным не был. Представитель администрации, выступая на сессии, говорил о том, что «из-за несовершенной системы в правоохранительных органах, существующей коррупции, не удавалось довести до логического завершения уголовные дела (материалы проверок) в отношении Приставки». О презумпции невиновности не было и речи.
Прошли годы. Губернатор в Кузбассе сменился. Местные коммунисты обратились с просьбой вернуть Приставке награды, новый губернатор Сергей Цивилев их ходатайство поддержал. Неудивительно, что положительное решение облсовета было почти единогласным. 36 депутатов проголосовали за, 1 воздержался, против не было никого. Среди голосовавших было немало тех, кто поддерживал Тулеева в период его могущества. Сейчас же Тулеев потерял свой статус - перестал быть губернатором, недолго занимал пост главы облсовета, но затем утратил и его. И теперь давний оппонент Тулеева подавляющим большинством голосов политически реабилитирован. В общем, старые советские традиции не исчезают.
Алексей Макаркин
Степень токсичности российского спорта на сегодняшний день ясно видна по голосованию за решение Международной ассоциации легкоатлетических федераций (IAAF) продлить отстранение Всероссийской федерации легкой атлетики (ВФЛА). Это означает, что российские легкоатлеты не смогут принять участие в стартующем 27 сентября чемпионате мира под флагом страны. Членство ВФЛА в IAAF было приостановлено еще в 2015 году - в начале допингового скандала.
Из 190 национальных федераций лишь 30 проголосовали против продления отстранения российской организации, в их числе: Алжир, Аруба, Бангладеш, Вьетнам, Гамбия, Египет, Замбия, Иордания, Камерун, Киргизия, Кот-д'Ивуар, Ливан, Ливия, Макао, Малави, Малайзия, Мексика, Науру, Нигер, Никарагуа, Палестина, Самоа, Сент-Люсия, Северная Македония, Судан, Тринидад и Тобаго, Турция, Хорватия, Экваториальная Гвинея и Южный Судан.
То есть Россию здесь поддержала лишь одна страна СНГ - Киргизия. Москва не вмешалась в недавний внутриполитический конфликт, завершившийся арестом экс-президента Атамбаева – похоже, что это благодарность. Белоруссия, Казахстан, Азербайджан, как и Китай, и еще ряд стран, воздержались. Проблема недоверия к российской стороне в допинговом вопросе столь значима, что вступаться за нее имиджево опасно.
Алексей Макаркин
Из 190 национальных федераций лишь 30 проголосовали против продления отстранения российской организации, в их числе: Алжир, Аруба, Бангладеш, Вьетнам, Гамбия, Египет, Замбия, Иордания, Камерун, Киргизия, Кот-д'Ивуар, Ливан, Ливия, Макао, Малави, Малайзия, Мексика, Науру, Нигер, Никарагуа, Палестина, Самоа, Сент-Люсия, Северная Македония, Судан, Тринидад и Тобаго, Турция, Хорватия, Экваториальная Гвинея и Южный Судан.
То есть Россию здесь поддержала лишь одна страна СНГ - Киргизия. Москва не вмешалась в недавний внутриполитический конфликт, завершившийся арестом экс-президента Атамбаева – похоже, что это благодарность. Белоруссия, Казахстан, Азербайджан, как и Китай, и еще ряд стран, воздержались. Проблема недоверия к российской стороне в допинговом вопросе столь значима, что вступаться за нее имиджево опасно.
Алексей Макаркин
23 сентября в Нью-Йорке прошла встреча министров иностранных дел Армении и Азербайджана Зограба Мнацаканяна и Эльмара Мамедьярова. В переговорах, как обычно, приняли участие три сопредседателя Минской группы, а также личный представитель действующего председателя ОБСЕ. Насколько этот раунд важен в контексте нагорно - карабахского урегулирования? Какие тренды он обозначает?
Сразу следует отметить, что министры не обсуждали перспективы встречи между премьер-министром Армении Николом Пашиняном и азербайджанским президентом Ильхамом Алиевым. Речь шла лишь о продолжении встреч на министерском уровне, а также о подготовке очередного регионального визита сопредседателей Минской группы. На этом основании некоторые эксперты, занимающиеся изучением Закавказья, сделали вывод об очередном дипломатическом провале.
Но стоит ли так категорично оценивать итог нью-йоркской встречи? Думается, ответ на этот вопрос не столь однозначен. Мы видим, что риторика Никола Пашиняна на карабахском направлении основана на двух основных тезисах: необоснованные компромиссы невозможны и самоцелью не являются, а также на невозможности урегулирования конфликта без вовлечения в переговоры представителей непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Эти идеи намного четче декларируются, чем это делалось предшественниками Пашиняна. Но риторика риторикой, а переговоры продолжаются. Как минимум, это свидетельствует о том, что и в Ереване, и в Баку (где риторика армянского премьера вызывает резкое неприятие) умеют разделять выступления для внутренней аудитории и дипломатическую прагматику. Понимая, что без диалога, ситуация может быть намного худшей, чем есть сейчас. Хотя сегодняшний статус-кво идеальным не назовешь.
Другой вопрос- предмет диалога. Позиции сторон настолько далеки друг от друга, что содержательные переговоры сегодня невозможны. И фамилии лидеров государств, министров иностранных дел не играют здесь первостепенной роли, в обществах и элитах Армении и Азербайджана есть карабахский консенсус. Не завтра и не послезавтра он будет изменен. Таким образом, на первый план выходит не разрешение конфликта, а управление им, минимизация издержек от застарелого противостояния. Военного перевеса нет ни у одной из сторон, а к компромиссам две кавказские республики не готовы. Именно под таким углом и надо рассматривать встречи Мнацаканяна и Мамедьярова. В Нью-Йорке, Москве или в любой другой точке мира.
Сергей Маркедонов
Сразу следует отметить, что министры не обсуждали перспективы встречи между премьер-министром Армении Николом Пашиняном и азербайджанским президентом Ильхамом Алиевым. Речь шла лишь о продолжении встреч на министерском уровне, а также о подготовке очередного регионального визита сопредседателей Минской группы. На этом основании некоторые эксперты, занимающиеся изучением Закавказья, сделали вывод об очередном дипломатическом провале.
Но стоит ли так категорично оценивать итог нью-йоркской встречи? Думается, ответ на этот вопрос не столь однозначен. Мы видим, что риторика Никола Пашиняна на карабахском направлении основана на двух основных тезисах: необоснованные компромиссы невозможны и самоцелью не являются, а также на невозможности урегулирования конфликта без вовлечения в переговоры представителей непризнанной Нагорно-Карабахской республики. Эти идеи намного четче декларируются, чем это делалось предшественниками Пашиняна. Но риторика риторикой, а переговоры продолжаются. Как минимум, это свидетельствует о том, что и в Ереване, и в Баку (где риторика армянского премьера вызывает резкое неприятие) умеют разделять выступления для внутренней аудитории и дипломатическую прагматику. Понимая, что без диалога, ситуация может быть намного худшей, чем есть сейчас. Хотя сегодняшний статус-кво идеальным не назовешь.
Другой вопрос- предмет диалога. Позиции сторон настолько далеки друг от друга, что содержательные переговоры сегодня невозможны. И фамилии лидеров государств, министров иностранных дел не играют здесь первостепенной роли, в обществах и элитах Армении и Азербайджана есть карабахский консенсус. Не завтра и не послезавтра он будет изменен. Таким образом, на первый план выходит не разрешение конфликта, а управление им, минимизация издержек от застарелого противостояния. Военного перевеса нет ни у одной из сторон, а к компромиссам две кавказские республики не готовы. Именно под таким углом и надо рассматривать встречи Мнацаканяна и Мамедьярова. В Нью-Йорке, Москве или в любой другой точке мира.
Сергей Маркедонов
Вчерашнее решение Верховного суда Великобритании о незаконности приостановки работы парламента на пять недель, конечно, явилось для Бориса Джонсона сильным политическим ударом. Он был вынужден прервать приятное общение с другими мировыми лидерами на полях Генассамблеи ООН в Нью-Йорке и срочно вернуться в Лондон, где уже в среду возобновилась сессия Палаты общин. Однако Джонсон – стойкий боец. Он с ходу отверг призывы оппозиции об уходе в отставку и выразил несогласие с решением судей, хотя и признал необходимость его выполнять.
Более важный вопрос: что вердикт Верховного суда меняет в противостоянии Джонсона и парламента по ключевому вопросу о брексите? На самом деле, не так уж и много. Конечно, депутаты Палаты общин теперь усиленно будут досаждать правительству вопросами о его планах относительно брексита. Но ведь депутаты еще до приостановки работы ударными темпами успели принять закон, который обязывает премьер-министра просить Брюссель о новой отсрочке выхода из ЕС до 31 января 2020 года, если правительство к 19 октября не добьется принятия парламентом нового соглашения с ЕС.
С другой стороны, Борис Джонсон во вторник повторил, что он будет стремиться вывести Британию из ЕС 31 октября. Публично Джонсон заявляет, что он старается договориться с Брюсселем о новой приемлемой сделке. Были утечки о том, что британская сторона предлагает некие альтернативные варианты обеспечения открытости границы между Ирландией и Ольстером вместо не устраивающего ее «бэкстопа». Но главный переговорщик ЕС по брекситу Мишель Барнье во вторник сообщил, что предложения Британии далеки от «технически детализированных и юридически работоспособных конкретных решений». Так что крайне маловероятно, что к саммиту ЕС 17-18 октября будет подготовлена и одобрена какая-то новая сделка.
Прежде в британских политических кругах были разговоры о том, что в отсутствие сделки Джонсон попытается обойти закон, обязывающий его просить Брюссель о новой отсрочке брексита, и Великобритания по умолчанию выйдет из ЕС 31 октября без сделки. Но вот тут принятое вчера решение Верховного суда о незаконности действий правительства может стать сдерживающим фактором. Едва ли БоДжо рискнет повторно пойти на очевидное нарушение закона. Скорее всего, ему все-таки придется формально обратиться в ЕС с просьбой о трехмесячной отсрочке, а сразу после этого он внесет в Палату общин вопрос о досрочных выборах, и у оппозиции уже не будет оснований не поддержать это предложение. В ходе предвыборной кампании Джонсон наверняка будет подчеркивать, что противники воли народа в парламенте связали его по рукам и ногам и не дали осуществить выход из ЕС, но если его поддержат, он сломит сопротивление и закончит затянувшуюся эпопею брексита.
Александр Ивахник
Более важный вопрос: что вердикт Верховного суда меняет в противостоянии Джонсона и парламента по ключевому вопросу о брексите? На самом деле, не так уж и много. Конечно, депутаты Палаты общин теперь усиленно будут досаждать правительству вопросами о его планах относительно брексита. Но ведь депутаты еще до приостановки работы ударными темпами успели принять закон, который обязывает премьер-министра просить Брюссель о новой отсрочке выхода из ЕС до 31 января 2020 года, если правительство к 19 октября не добьется принятия парламентом нового соглашения с ЕС.
С другой стороны, Борис Джонсон во вторник повторил, что он будет стремиться вывести Британию из ЕС 31 октября. Публично Джонсон заявляет, что он старается договориться с Брюсселем о новой приемлемой сделке. Были утечки о том, что британская сторона предлагает некие альтернативные варианты обеспечения открытости границы между Ирландией и Ольстером вместо не устраивающего ее «бэкстопа». Но главный переговорщик ЕС по брекситу Мишель Барнье во вторник сообщил, что предложения Британии далеки от «технически детализированных и юридически работоспособных конкретных решений». Так что крайне маловероятно, что к саммиту ЕС 17-18 октября будет подготовлена и одобрена какая-то новая сделка.
Прежде в британских политических кругах были разговоры о том, что в отсутствие сделки Джонсон попытается обойти закон, обязывающий его просить Брюссель о новой отсрочке брексита, и Великобритания по умолчанию выйдет из ЕС 31 октября без сделки. Но вот тут принятое вчера решение Верховного суда о незаконности действий правительства может стать сдерживающим фактором. Едва ли БоДжо рискнет повторно пойти на очевидное нарушение закона. Скорее всего, ему все-таки придется формально обратиться в ЕС с просьбой о трехмесячной отсрочке, а сразу после этого он внесет в Палату общин вопрос о досрочных выборах, и у оппозиции уже не будет оснований не поддержать это предложение. В ходе предвыборной кампании Джонсон наверняка будет подчеркивать, что противники воли народа в парламенте связали его по рукам и ногам и не дали осуществить выход из ЕС, но если его поддержат, он сломит сопротивление и закончит затянувшуюся эпопею брексита.
Александр Ивахник
Самое главное в стенограмме разговора Трампа с Зеленским – это отсутствие интереса Трампа к любым вопросам, кроме относящегося к Байдену. Даже вроде бы излюбленная трамповская тема – о Европе, которая ведет себя неправильно и возлагает на США излишнее бремя – является «затравкой» к главной и единственно волнующей Трампа теме. Зеленский говорит о расширении военного сотрудничества – Трамп его не слышит. Зеленский пытается перевести разговор на тему энергобезопасности, явно имея в виду «Северный поток», а также прямо говорит о закупках американской нефти — вроде Трамп как бизнесмен должен заинтересоваться. А Трамп в очередной раз напоминает про Джулиани и Барра, которые ищут компромат на Байдена.
Прямого нарушения закона здесь не видно, но понятно, что к официальным внешнеполитическим целям США Трамп полностью равнодушен. Ему надо выиграть выборы 2020 года, а для этого исключить из кампании самого опасного конкурента. Это действительно важная для него задача – и он использует все возможности, чтобы его решить. И для трамповского избирателя это тоже важно. Для этого избирателя холодная война давно закончилась, в глобальном мире ему жить неуютно, а его раздражение вызывает не Путин, а собственные элиты (в том числе и Байден), против которых Трамп выступил в своей речи в ООН. Другое дело, что возможности Трампа объективно ограничены – он не может сформировать «под себя» всю команду, хотя уже смог назначить комфортного министра юстиции Барра. Если Трамп будет избран на второй срок, то его позиции усилятся.
Алексей Макаркин
Прямого нарушения закона здесь не видно, но понятно, что к официальным внешнеполитическим целям США Трамп полностью равнодушен. Ему надо выиграть выборы 2020 года, а для этого исключить из кампании самого опасного конкурента. Это действительно важная для него задача – и он использует все возможности, чтобы его решить. И для трамповского избирателя это тоже важно. Для этого избирателя холодная война давно закончилась, в глобальном мире ему жить неуютно, а его раздражение вызывает не Путин, а собственные элиты (в том числе и Байден), против которых Трамп выступил в своей речи в ООН. Другое дело, что возможности Трампа объективно ограничены – он не может сформировать «под себя» всю команду, хотя уже смог назначить комфортного министра юстиции Барра. Если Трамп будет избран на второй срок, то его позиции усилятся.
Алексей Макаркин
21 сентября начался рабочий визит премьер-министра Армении Никола Пашиняна в США. Его программа изобилует встречами, переговорами, перемещениями с западного побережья на восточное. Американский тур армянского премьера начался в Калифорнии и завершился в Нью-Йорке. Всякая активность представителей Еревана на американском направлении всегда вызывает повышенный интерес в России. В случае же с Пашиняном остроты ситуации добавляет его «революционные происхождение», а также связи его близких соратников и единомышленников с западными НПО.
Но не стоит упрощать мотивацию Пашиняна. Американское направление и для его предшественников, включая и главного противника Роберта Кочаряна, имело немалое значение. К слову сказать, определение армянской политики, как комплементарной (то есть предполагающей многовекторность), было дано кочаряновским министром иностранных дел Варданом Осканяном. США важны для Армении, прежде всего, из-за многочисленной диаспоры. С ней связывают надежды на инвестиции, более активный лоббизм армянских интересов (особенно, таких, как урегулирование карабахского конфликта, понимание специфики отношений Тегерана и Еревана). Армянские власти также хотели бы, сохраняя союзничество с Москвой, не втягиваться в новую «холодную войну» Запада и Востока.
Эти цели имелись у Еревана до Пашиняна. Остались они и с приходом его к власти. В фокусе программы нынешнего американского визита встречи с представителями диаспоры. Армянский премьер не раз озвучивал свои претензии на роль лидера не только отдельно взятой республики, но также и Карабаха и всего армянства. Задача амбициозная, ее не решить только в рамках риторики. Крайне важны для Армении и инвестиции. Но у бизнеса логика не сводится к этническому родству, вкладывать в страну, пребывающую в изоляции и в условиях нерешенного конфликта с соседом- дело рискованное. И премьер пытается найти ключи к решению этих непростых проблем.
Между тем, внутри самой Армении визит Пашиняна воспринимается неоднозначно. В СМИ широко обсуждается «цена вопроса». Рабочий визит премьера осуществлялся чартерным рейсом, стоимость которого многие оценили, как не релевантную тем итогам, которые могли быть от посещения Силиконовой долины или переговоров в Лос-Анджелесе. Как бы то ни было, а американское направление сохранит важность для любого армянского политика. Другой вопрос, насколько обоснованы ожидания от возможных прорывов здесь.
Сергей Маркедонов
Но не стоит упрощать мотивацию Пашиняна. Американское направление и для его предшественников, включая и главного противника Роберта Кочаряна, имело немалое значение. К слову сказать, определение армянской политики, как комплементарной (то есть предполагающей многовекторность), было дано кочаряновским министром иностранных дел Варданом Осканяном. США важны для Армении, прежде всего, из-за многочисленной диаспоры. С ней связывают надежды на инвестиции, более активный лоббизм армянских интересов (особенно, таких, как урегулирование карабахского конфликта, понимание специфики отношений Тегерана и Еревана). Армянские власти также хотели бы, сохраняя союзничество с Москвой, не втягиваться в новую «холодную войну» Запада и Востока.
Эти цели имелись у Еревана до Пашиняна. Остались они и с приходом его к власти. В фокусе программы нынешнего американского визита встречи с представителями диаспоры. Армянский премьер не раз озвучивал свои претензии на роль лидера не только отдельно взятой республики, но также и Карабаха и всего армянства. Задача амбициозная, ее не решить только в рамках риторики. Крайне важны для Армении и инвестиции. Но у бизнеса логика не сводится к этническому родству, вкладывать в страну, пребывающую в изоляции и в условиях нерешенного конфликта с соседом- дело рискованное. И премьер пытается найти ключи к решению этих непростых проблем.
Между тем, внутри самой Армении визит Пашиняна воспринимается неоднозначно. В СМИ широко обсуждается «цена вопроса». Рабочий визит премьера осуществлялся чартерным рейсом, стоимость которого многие оценили, как не релевантную тем итогам, которые могли быть от посещения Силиконовой долины или переговоров в Лос-Анджелесе. Как бы то ни было, а американское направление сохранит важность для любого армянского политика. Другой вопрос, насколько обоснованы ожидания от возможных прорывов здесь.
Сергей Маркедонов
Бурные политические события в Великобритании ввергли Евросоюз в состояние крайнего пессимизма. Борис Джонсон утверждает, что со стороны Брюсселя идет движение навстречу новой сделке по брекситу и что на переговорах достигнут большой прогресс. Переговоры действительно идут на техническом уровне, но по информации людей, знакомых с их ходом, заявления БоДжо имеют мало общего с реальностью. В целом в ЕС царят глубокие сомнения относительно желания и способности британского правительства достичь соглашения. Доверия к Джонсону очень мало.
Европейские чиновники подчеркивают, что времени на достижение какой-то новой сделки почти не остается. До решающего саммита ЕС 17-18 октября договориться о соглашении, чтобы утвердить его на саммите, почти невозможно. Кроме того, в ЕС с удивлением наблюдают за крайне конфронтационной линией, принятой Джонсоном в отношении оппозиции после возобновления работы Палаты общин. Это делает по сути нереальным проведение соглашения с ЕС через парламент, даже если оно каким-то чудом будет достигнуто.
Действительно, сейчас Борис Джонсон создает на заседаниях Палаты общин (и шире – в стране) до предела накаленную атмосферу. Дебаты пронизывает дух крайней ожесточенности. Сам БоДжо и его сторонники используют воинственную, брутальную риторику. Джонсон называет принятый в начале сентября закон, обязывающий его просить Брюссель о новой отсрочке выхода из ЕС до 31 января, если правительство к 19 октября не добьется принятия парламентом нового соглашения, не иначе, как актом о капитуляции. На дебатах в среду премьер-министр назвал вздором заявления оппозиционных депутатов-женщин о том, что им угрожают насилием в социальных сетях за позицию против жесткого брексита. А нынешнюю Палату общин он охарактеризовал как «зомби-парламент» и обвинил всю оппозицию в том, что она парализует страну и пытается сорвать брексит.
Совершенно очевидно, что вся эта тактика Джонсона нацелена на будущее проведение предвыборной кампании под популистским лозунгом «Народ против истеблишмента», частью которого является парламент. А БоДжо, конечно, принял бы в этой кампании образ защитника народных чаяний, выразившихся на референдуме 2016 года. Однако его проблема в том, что лейбористы и другие оппозиционные партии готовы согласиться на проведение досрочных выборов лишь после того, как премьер во исполнение закона обратится в ЕС за новой отсрочкой выхода и тем самым нарушит свое главное обещание – вывести Британию из ЕС 31 октября. В этой связи сейчас пошли разговоры о том, что Джонсон предпочтет уйти в отставку, чтобы предоставить обращение в Брюссель некому переходному правительству из противников жесткого брексита, которое после этого организует проведение всеобщих выборов.
Александр Ивахник
Европейские чиновники подчеркивают, что времени на достижение какой-то новой сделки почти не остается. До решающего саммита ЕС 17-18 октября договориться о соглашении, чтобы утвердить его на саммите, почти невозможно. Кроме того, в ЕС с удивлением наблюдают за крайне конфронтационной линией, принятой Джонсоном в отношении оппозиции после возобновления работы Палаты общин. Это делает по сути нереальным проведение соглашения с ЕС через парламент, даже если оно каким-то чудом будет достигнуто.
Действительно, сейчас Борис Джонсон создает на заседаниях Палаты общин (и шире – в стране) до предела накаленную атмосферу. Дебаты пронизывает дух крайней ожесточенности. Сам БоДжо и его сторонники используют воинственную, брутальную риторику. Джонсон называет принятый в начале сентября закон, обязывающий его просить Брюссель о новой отсрочке выхода из ЕС до 31 января, если правительство к 19 октября не добьется принятия парламентом нового соглашения, не иначе, как актом о капитуляции. На дебатах в среду премьер-министр назвал вздором заявления оппозиционных депутатов-женщин о том, что им угрожают насилием в социальных сетях за позицию против жесткого брексита. А нынешнюю Палату общин он охарактеризовал как «зомби-парламент» и обвинил всю оппозицию в том, что она парализует страну и пытается сорвать брексит.
Совершенно очевидно, что вся эта тактика Джонсона нацелена на будущее проведение предвыборной кампании под популистским лозунгом «Народ против истеблишмента», частью которого является парламент. А БоДжо, конечно, принял бы в этой кампании образ защитника народных чаяний, выразившихся на референдуме 2016 года. Однако его проблема в том, что лейбористы и другие оппозиционные партии готовы согласиться на проведение досрочных выборов лишь после того, как премьер во исполнение закона обратится в ЕС за новой отсрочкой выхода и тем самым нарушит свое главное обещание – вывести Британию из ЕС 31 октября. В этой связи сейчас пошли разговоры о том, что Джонсон предпочтет уйти в отставку, чтобы предоставить обращение в Брюссель некому переходному правительству из противников жесткого брексита, которое после этого организует проведение всеобщих выборов.
Александр Ивахник
Освобождение из-под стражи Алексея Миняйло свидетельствует об эффективности общественной кампании в поддержку арестованных и осужденных. Можно рассмотреть последовательность событий.
1. Раннее начало. В результате уже в августе под влиянием объективных данных стало разваливаться дело о массовых беспорядках. В Интернете было приведено множество доказательств того, что их не было. Эти доказательства были столь наглядны, что несколько арестованных были отпущены на свободу. Власть приняла следующую логику – если не было тактильного контакта с правоохранителем (дернул за руку, приподнял забрало и др.) и у следствия нет других аргументов в отношении арестованного, то его выпускают на свободу. Аргументом против прекращения преследования могла стать высокая степень оппозиционной активности, принадлежность к «нерядовым» протестующим (Егор Жуков, Константин Котов, Алексей Миняйло).
2. Тема тактильного контакта объективно раскалывала недовольных действиями власти – часть из них (в протестах не участвовавшая и желающая, чтобы «не было смуты») была готова смириться с осуждением по обвинению в насилии против правоохранителей. Здесь переломным было дело Устинова, когда любой в Интернете мог увидеть, кто и как применял насилие (ключевую роль играл именно визуальный фактор). Шоковым стало и требование прокурора приговорить этого человека к шести (!) годам лишения свободы, и реальный приговор (3,5 года). Дело Устинова в немалой степени дискредитировало позицию силовиков в целом и стало триггером для мощной петиционной кампании. Игнорировать ее было невозможно.
3. Освобождение Миняйло произошло в условиях, когда следствию вообще не удалось привести конкретных аргументов, связывающих его с событиями в центре Москвы. После дела Устинова доверие к силовым аргументам стало резко снижаться, в том числе и в гражданской части самой власти. Главное – вместо консолидации общества вокруг власти на привычных лозунгах «защиты порядка получился обратный процесс. Именно силовики в этой ситуации выступили в роли дестабилизирующего фактора.
4. Теперь кампания будет развиваться в нескольких направлениях, связанных с конкретными проблемами и персонами. Это: 1) Дело Константина Котова, связанное с «реанимацией» одиозной статьи УК, предусматривающей уголовное наказание за несколько «административок» за митинги и пикеты. 2) Дело Егора Жукова, которому теперь инкриминируют экстремизм, что уже убедительно опровергнуто экспертизой с участием ведущих ученых. 3) Дела осужденных за «тактильный контакт» (здесь речь может идти о смягчении приговоров в апелляционной инстанции).
Алексей Макаркин
1. Раннее начало. В результате уже в августе под влиянием объективных данных стало разваливаться дело о массовых беспорядках. В Интернете было приведено множество доказательств того, что их не было. Эти доказательства были столь наглядны, что несколько арестованных были отпущены на свободу. Власть приняла следующую логику – если не было тактильного контакта с правоохранителем (дернул за руку, приподнял забрало и др.) и у следствия нет других аргументов в отношении арестованного, то его выпускают на свободу. Аргументом против прекращения преследования могла стать высокая степень оппозиционной активности, принадлежность к «нерядовым» протестующим (Егор Жуков, Константин Котов, Алексей Миняйло).
2. Тема тактильного контакта объективно раскалывала недовольных действиями власти – часть из них (в протестах не участвовавшая и желающая, чтобы «не было смуты») была готова смириться с осуждением по обвинению в насилии против правоохранителей. Здесь переломным было дело Устинова, когда любой в Интернете мог увидеть, кто и как применял насилие (ключевую роль играл именно визуальный фактор). Шоковым стало и требование прокурора приговорить этого человека к шести (!) годам лишения свободы, и реальный приговор (3,5 года). Дело Устинова в немалой степени дискредитировало позицию силовиков в целом и стало триггером для мощной петиционной кампании. Игнорировать ее было невозможно.
3. Освобождение Миняйло произошло в условиях, когда следствию вообще не удалось привести конкретных аргументов, связывающих его с событиями в центре Москвы. После дела Устинова доверие к силовым аргументам стало резко снижаться, в том числе и в гражданской части самой власти. Главное – вместо консолидации общества вокруг власти на привычных лозунгах «защиты порядка получился обратный процесс. Именно силовики в этой ситуации выступили в роли дестабилизирующего фактора.
4. Теперь кампания будет развиваться в нескольких направлениях, связанных с конкретными проблемами и персонами. Это: 1) Дело Константина Котова, связанное с «реанимацией» одиозной статьи УК, предусматривающей уголовное наказание за несколько «административок» за митинги и пикеты. 2) Дело Егора Жукова, которому теперь инкриминируют экстремизм, что уже убедительно опровергнуто экспертизой с участием ведущих ученых. 3) Дела осужденных за «тактильный контакт» (здесь речь может идти о смягчении приговоров в апелляционной инстанции).
Алексей Макаркин
В газете Daily Mail опубликованы любопытные результаты опроса жителей Великобритании, проведенного компанией Survation уже после решения Верховного суда о незаконности приостановки работы парламента на пять недель. Данные опроса говорят о том, что конфронтационный внутриполитический курс Бориса Джонсона на вывод страны из Евросоюза 31 октября во что бы то ни стало встречает одобрение далеко не у всех британцев. Хотя лишь 32% считают, что возобновление работы парламента поможет разрешению кризиса, связанного с брекситом, но также только 32% думают, что Верховный суд своим решением превысил конституционные полномочия (на чем настаивают тори-брекситеры), а 41% не согласен с такой точкой зрения.
Еще более интересно, что по мнению 62% британцев Борис Джонсон должен извиниться перед королевой за то, что в вопросе долгой приостановки работы парламента ввел ее в заблуждение (БоДжо извиняться отказался, настаивая на своей правоте). А 51% даже придерживаются мнения, что после всего случившегося премьер-министр должен уйти в отставку, 41% с этим не согласны. Правда, среди избирателей-тори соотношение совсем другое – 23% на 74%.
Что касается будущих всеобщих выборов, то скорейшего их проведения (на чем настаивает Джонсон) хотят чуть больше половины избирателей (55%), а 29% не считают нужным торопиться. Электоральные рейтинги партий сейчас выглядят следующим образом. За Консервативную партию готовы проголосовать 27%, за лейбористов – 24%, за либеральных демократов, выступающих за отказ от брексита вообще, – 22% и за Партию брексита Найджела Фараджа – 16%. Если бы такой расклад на будущих выборах сохранился, то Борису Джонсону не светило бы возвращение в кресло премьера, а Палата общин вновь не имела бы твердого большинства.
Наконец, отвечая на вопрос о своих намерениях в случае проведения повторного референдума о членстве в ЕС, 53% британцев сказали, что они проголосовали бы за сохранение членства в союзе, а 47% настроены на выход. То есть страна по-прежнему расколота по этому судьбоносному вопросу, но на данный момент соотношение прямо противоположно тому, что было зафиксировано на референдуме 2016 года.
Александр Ивахник
Еще более интересно, что по мнению 62% британцев Борис Джонсон должен извиниться перед королевой за то, что в вопросе долгой приостановки работы парламента ввел ее в заблуждение (БоДжо извиняться отказался, настаивая на своей правоте). А 51% даже придерживаются мнения, что после всего случившегося премьер-министр должен уйти в отставку, 41% с этим не согласны. Правда, среди избирателей-тори соотношение совсем другое – 23% на 74%.
Что касается будущих всеобщих выборов, то скорейшего их проведения (на чем настаивает Джонсон) хотят чуть больше половины избирателей (55%), а 29% не считают нужным торопиться. Электоральные рейтинги партий сейчас выглядят следующим образом. За Консервативную партию готовы проголосовать 27%, за лейбористов – 24%, за либеральных демократов, выступающих за отказ от брексита вообще, – 22% и за Партию брексита Найджела Фараджа – 16%. Если бы такой расклад на будущих выборах сохранился, то Борису Джонсону не светило бы возвращение в кресло премьера, а Палата общин вновь не имела бы твердого большинства.
Наконец, отвечая на вопрос о своих намерениях в случае проведения повторного референдума о членстве в ЕС, 53% британцев сказали, что они проголосовали бы за сохранение членства в союзе, а 47% настроены на выход. То есть страна по-прежнему расколота по этому судьбоносному вопросу, но на данный момент соотношение прямо противоположно тому, что было зафиксировано на референдуме 2016 года.
Александр Ивахник
Министры иностранных дел России и Грузии Сергей Лавров и Давид Залкалиани встретились на полях Генеральной Ассамблеи ООН. На этой площадке регулярно встречаются политики и дипломаты из тех стран, которые имеют сложные проблемы в двусторонних отношениях. Но переговоры Лаврова и Залкалиани выделяются и в этом ряду. Главы МИД РФ и Грузии официально не встречались в течение одиннадцати лет. Именно столько прошло после разрыва дипломатических отношений между двумя странами.
И все это время существовало только два канала общения между Москвой и Тбилиси: двусторонние переговоры в Праге, известные, как формат Карасин-Абашидзе и многосторонние встречи в Женеве (т.н. женевские консультации по безопасности в Закавказье с участием ООН, ОБСЕ, США и Евросоюза). Остроты ситуации добавляла новая эскалация напряженности в российско-грузинских отношениях, начавшаяся в июне нынешнего года. И, тем не менее, после серии взаимных выпадов, главные дипломаты двух стран встретились. Более того, в интервью известному изданию «Коммерсант» глава МИД РФ не исключил возобновления авиасообщения с Грузией.
Так как же трактовать переговоры Лаврова и Залкалиани? Ожидает ли Грузию и Россию новая «оттепель»? Встреча на полях ГА ООН, конечно же, носит символический характер. Отправляется сигнал: углубления эскалации не хотят ни в Тбилиси, ни в Москве. И там, и там пытаются сохранить курс на нормализацию без заступа за красные линии. Наивно полагать, что после встречи в Нью-Йорке будут найдены некие чудодейственные рецепты решения статуса Абхазии и Южной Осетии или Грузия вдруг откажется от натовской интеграции в пользу нейтралитета. Однако уйти от той эскалации, которая наметилась в июне 2019 года, вполне возможно.
Многие эксперты и в России, и в Грузии ломают голову над вопросом, почему президент Владимир Путин не ответил на недружественные действия и откровенные оскорбления из Тбилиси санкциями. Думается, ответ не так уж и сложен. Политика - искусство возможного, и падение правительства «Грузинской мечты» сегодня или завтра может означать возвращение Михаила Саакашвили и его соратников. Риторический вопрос, нужно ли это Москве. Скорее всего, именно этим мотивом и руководствовалась российская дипломатия, когда воспользовавшись швейцарским посредничеством, согласилась на переговоры с грузинскими партнерами. Возвращение к нормализации со всеми ее ограничениями - вот то, что считается на сегодняшний день лучшей из имеющихся перспектив.
Сергей Маркедонов
И все это время существовало только два канала общения между Москвой и Тбилиси: двусторонние переговоры в Праге, известные, как формат Карасин-Абашидзе и многосторонние встречи в Женеве (т.н. женевские консультации по безопасности в Закавказье с участием ООН, ОБСЕ, США и Евросоюза). Остроты ситуации добавляла новая эскалация напряженности в российско-грузинских отношениях, начавшаяся в июне нынешнего года. И, тем не менее, после серии взаимных выпадов, главные дипломаты двух стран встретились. Более того, в интервью известному изданию «Коммерсант» глава МИД РФ не исключил возобновления авиасообщения с Грузией.
Так как же трактовать переговоры Лаврова и Залкалиани? Ожидает ли Грузию и Россию новая «оттепель»? Встреча на полях ГА ООН, конечно же, носит символический характер. Отправляется сигнал: углубления эскалации не хотят ни в Тбилиси, ни в Москве. И там, и там пытаются сохранить курс на нормализацию без заступа за красные линии. Наивно полагать, что после встречи в Нью-Йорке будут найдены некие чудодейственные рецепты решения статуса Абхазии и Южной Осетии или Грузия вдруг откажется от натовской интеграции в пользу нейтралитета. Однако уйти от той эскалации, которая наметилась в июне 2019 года, вполне возможно.
Многие эксперты и в России, и в Грузии ломают голову над вопросом, почему президент Владимир Путин не ответил на недружественные действия и откровенные оскорбления из Тбилиси санкциями. Думается, ответ не так уж и сложен. Политика - искусство возможного, и падение правительства «Грузинской мечты» сегодня или завтра может означать возвращение Михаила Саакашвили и его соратников. Риторический вопрос, нужно ли это Москве. Скорее всего, именно этим мотивом и руководствовалась российская дипломатия, когда воспользовавшись швейцарским посредничеством, согласилась на переговоры с грузинскими партнерами. Возвращение к нормализации со всеми ее ограничениями - вот то, что считается на сегодняшний день лучшей из имеющихся перспектив.
Сергей Маркедонов
33-летний Себастьян Курц вскоре вновь станет самым молодым премьер-министром современного мира. Его консервативная Австрийская народная партия получила 37% голосов на прошедших в воскресенье парламентских выборах. А вот прежний партнер АНП по правящей коалиции – ультра-правая Австрийская партия свободы так и не смогла преодолеть репутационные последствия разразившегося в мае грандиозного скандала с ее лидером и вице-канцлером Хайнцем-Кристианом Штрахе в связи с тайной видеозаписью в отеле на Ибице. После этого Курц отказался от коалиции с АПС, а затем и сам получил вотум недоверия в парламенте, что и привело к досрочным выборам.
В воскресенье правые популисты получили лишь 16% голосов – на 10 п.п. меньше, чем на выборах 2017 года. Им не помогло и избрание в середине сентября нового лидера Норберта Хофера, который считается более умеренной фигурой, чем бесшабашный Штрахе, и в 2016 году едва не был избран президентом страны. Крайне неудачно выступила и Соцпартия Австрии, многие годы входившая с народниками в большую коалицию. Она заручилась поддержкой только 22% избирателей – наихудший результат за весь послевоенные период, что укладывается в общую тенденцию снижения популярности социал-демократических партий, за исключением разве что Пиренейского полуострова. А вот австрийские «Зеленые» превзошли все ожидания, получив 14% голосов (+10 п.п.) и триумфально вернувшись в парламент. Акцент «Зеленых» на необходимости срочной борьбы с изменениями климата попал в общемировой контекст и принес свои электоральные плоды.
Теперь перед Себастьяном Курцем стоит непростой вопрос: с кем формировать коалицию большинства? Идеологически ему, пожалуй, ближе других правые популисты из АПС с их лозунгами национальной идентичности и надежного заслона на пути незаконных мигрантов. Но у Курца есть личные счеты к руководству АПС, поскольку в мае оно поддержало вотум недоверия премьеру. Кроме того, вокруг АПС не затихают скандалы, связанные с коррупционным поведением Штрахе, который до сих пор остается в ее рядах. Что касается большой коалиции народников и соцпартии, то с обеих сторон не наблюдается желания к ее воссозданию.
Формирование коалиции с «Зелеными» более вероятно. Их лидер Вернер Коглер не отрицает такую возможность, хотя и настаивает на изменении политики АНП в вопросах борьбы с вредными выбросами и с бедностью. Но для Австрии эти вопросы не критичны, и Курцу не так сложно было бы сделать несколько шагов навстречу «Зеленым». Равно как и несколько смягчить риторику в отношении миграции, поскольку жесткие заградительные меры уже были приняты ранее. Вместе с тем, наблюдатели считают, что коалиционные переговоры займут не один месяц.
Александр Ивахник
В воскресенье правые популисты получили лишь 16% голосов – на 10 п.п. меньше, чем на выборах 2017 года. Им не помогло и избрание в середине сентября нового лидера Норберта Хофера, который считается более умеренной фигурой, чем бесшабашный Штрахе, и в 2016 году едва не был избран президентом страны. Крайне неудачно выступила и Соцпартия Австрии, многие годы входившая с народниками в большую коалицию. Она заручилась поддержкой только 22% избирателей – наихудший результат за весь послевоенные период, что укладывается в общую тенденцию снижения популярности социал-демократических партий, за исключением разве что Пиренейского полуострова. А вот австрийские «Зеленые» превзошли все ожидания, получив 14% голосов (+10 п.п.) и триумфально вернувшись в парламент. Акцент «Зеленых» на необходимости срочной борьбы с изменениями климата попал в общемировой контекст и принес свои электоральные плоды.
Теперь перед Себастьяном Курцем стоит непростой вопрос: с кем формировать коалицию большинства? Идеологически ему, пожалуй, ближе других правые популисты из АПС с их лозунгами национальной идентичности и надежного заслона на пути незаконных мигрантов. Но у Курца есть личные счеты к руководству АПС, поскольку в мае оно поддержало вотум недоверия премьеру. Кроме того, вокруг АПС не затихают скандалы, связанные с коррупционным поведением Штрахе, который до сих пор остается в ее рядах. Что касается большой коалиции народников и соцпартии, то с обеих сторон не наблюдается желания к ее воссозданию.
Формирование коалиции с «Зелеными» более вероятно. Их лидер Вернер Коглер не отрицает такую возможность, хотя и настаивает на изменении политики АНП в вопросах борьбы с вредными выбросами и с бедностью. Но для Австрии эти вопросы не критичны, и Курцу не так сложно было бы сделать несколько шагов навстречу «Зеленым». Равно как и несколько смягчить риторику в отношении миграции, поскольку жесткие заградительные меры уже были приняты ранее. Вместе с тем, наблюдатели считают, что коалиционные переговоры займут не один месяц.
Александр Ивахник
В 1949 году на экраны вышел фильм «Суд чести» - про трех иностранцев, которых ротозеи пустили в здание советского института, где разрабатывалось новое лекарство. И только бдительность простой советской женщины-ученого помогла предотвратить утечку секретной информации. Ведь из трех участников группы двое оказались американскими шпионами, а один – ученым, служащим большому бизнесу и тоже вовлеченным в шпионские планы. Фильм получил Сталинскую премию первой степени, но уже через несколько лет, когда после смерти Сталина закончилась борьба с космополитами, о нем предпочитали не вспоминать. Хотя контакты с западными учеными почти до конца существования СССР были ограничены, но постепенно количество ограничений уменьшалось, а в перестройку их совсем сняли, сохранив только для действительно секретных проектов.
А в этом году вышел приказ Минобрнауки, который ввел такие ограничения. После первой волны возмущения ученым было разъяснено, что приказ сугубо рекомендательный. А дальше произошло вполне закономерное – министерскую рекомендацию стали принимать к исполнению. Во-первых, потому что в советской (никуда не исчезнувшей) традиции лучше перестараться, чем проявить слабость и «гнилой либерализм». Во-вторых, для сотрудников структур, отвечающих за безопасность, рекомендации являются обязательными.
В результате в сентябре супруги-ученые из Германии не были допущены к участию в научной конференции из-за того, что приехали в Россию по туристическим визам. А дальше стали поступать вести из регионов. О том, что надо заранее согласовывать визиты иностранцев и даже предоставлять списки аудиторий, которые будут посещать иностранные гости. Проблема в том, что во многих российских вузах уже давно работают преподаватели из-за границы – и это до сих пор считается конкурентным преимуществом. Таким образом «ноги разъезжаются», но при этом очевиден вектор в сторону роста ограничений, что вредит нормальной научной деятельности, которая не может быть изолирована от глобального мира.
Алексей Макаркин
А в этом году вышел приказ Минобрнауки, который ввел такие ограничения. После первой волны возмущения ученым было разъяснено, что приказ сугубо рекомендательный. А дальше произошло вполне закономерное – министерскую рекомендацию стали принимать к исполнению. Во-первых, потому что в советской (никуда не исчезнувшей) традиции лучше перестараться, чем проявить слабость и «гнилой либерализм». Во-вторых, для сотрудников структур, отвечающих за безопасность, рекомендации являются обязательными.
В результате в сентябре супруги-ученые из Германии не были допущены к участию в научной конференции из-за того, что приехали в Россию по туристическим визам. А дальше стали поступать вести из регионов. О том, что надо заранее согласовывать визиты иностранцев и даже предоставлять списки аудиторий, которые будут посещать иностранные гости. Проблема в том, что во многих российских вузах уже давно работают преподаватели из-за границы – и это до сих пор считается конкурентным преимуществом. Таким образом «ноги разъезжаются», но при этом очевиден вектор в сторону роста ограничений, что вредит нормальной научной деятельности, которая не может быть изолирована от глобального мира.
Алексей Макаркин
1 октября были опубликованы результаты опроса ученых Российской академии наук, которые свидетельствуют о преобладании негативной оценки итогов шестилетней реформы РАН. 61% опрошенных академиков, членкоров и профессоров РАН считают, что влияние реформы РАН на российскую науку было отрицательным или крайне отрицательным. В какой-то степени положительное влияние реформы отметили лишь 6%. Подавляющее большинство опрошенных ученых (64%) считают, что положение дел в российской науке за годы реформы ухудшилось.
Ничего удивительного в результатах этого опроса нет. Реформа, разработанная в недрах Минобрнауки без согласования с учеными, практически в тайне, с самого начала встретила довольно активное сопротивление академического сообщества и была осуществлена, опираясь на политическую волю главы государства. Недовольство ученых было связано с тем, что преобразования повлекли за собой явное снижение статуса РАН, потерю академическими институтами автономии и самостоятельности, их переход под жесткий контроль бюрократов из Федерального агентства научных организаций, вал мелочной финансовой и прочей отчетности. Упразднение ФАНО в мае 2018 года и переход его функций к Министерству науки и высшего образования ситуацию не изменили. Вся реформа в целом воспринималась как свидетельство отсутствия серьезного интереса российской власти к развитию фундаментальной отечественной науки, зато наличия интереса к переделу лакомых кусков недвижимости.
Удивительно же в связи с опросом другое. Его проводил президиум РАН, хотя его члены не могли не понимать, каково отношение ученых к реформе, а результаты опубликованы на официальном сайте Академии. Президент РАН Александр Сергеев на пресс-конференции заявил, что результаты опроса планируется передать во все уровни государственной власти. Получается, что вся затея с опросом является своего рода демаршем руководства РАН в отношении власти. Думается, не случайно этот демарш произошел именно сейчас. Общественная атмосфера явно меняется. Лоялизм перестает рассматриваться как единственно возможная модель поведения. В связи с московскими протестами и последовавшими репрессиями громко заявили о себе различные профессиональные сообщества, в т.ч., кстати, и академические ученые. В новой ситуации у руководства РАН, похоже, прибавилось смелости, и оно решило поставить перед властью вопрос об увеличении прав академической корпорации.
Александр Ивахник
Ничего удивительного в результатах этого опроса нет. Реформа, разработанная в недрах Минобрнауки без согласования с учеными, практически в тайне, с самого начала встретила довольно активное сопротивление академического сообщества и была осуществлена, опираясь на политическую волю главы государства. Недовольство ученых было связано с тем, что преобразования повлекли за собой явное снижение статуса РАН, потерю академическими институтами автономии и самостоятельности, их переход под жесткий контроль бюрократов из Федерального агентства научных организаций, вал мелочной финансовой и прочей отчетности. Упразднение ФАНО в мае 2018 года и переход его функций к Министерству науки и высшего образования ситуацию не изменили. Вся реформа в целом воспринималась как свидетельство отсутствия серьезного интереса российской власти к развитию фундаментальной отечественной науки, зато наличия интереса к переделу лакомых кусков недвижимости.
Удивительно же в связи с опросом другое. Его проводил президиум РАН, хотя его члены не могли не понимать, каково отношение ученых к реформе, а результаты опубликованы на официальном сайте Академии. Президент РАН Александр Сергеев на пресс-конференции заявил, что результаты опроса планируется передать во все уровни государственной власти. Получается, что вся затея с опросом является своего рода демаршем руководства РАН в отношении власти. Думается, не случайно этот демарш произошел именно сейчас. Общественная атмосфера явно меняется. Лоялизм перестает рассматриваться как единственно возможная модель поведения. В связи с московскими протестами и последовавшими репрессиями громко заявили о себе различные профессиональные сообщества, в т.ч., кстати, и академические ученые. В новой ситуации у руководства РАН, похоже, прибавилось смелости, и оно решило поставить перед властью вопрос об увеличении прав академической корпорации.
Александр Ивахник
Опрос ВЦИОМ показал, что 51% молодых россиян (18-24 года) хотели бы, чтобы их будущие дети/внуки получили высшее образование за рубежом. Среди 25-34-летних таких меньше - 43%. Дальше еще более сильный спад, причем мнения 35-44-летних и 45-59-летних мало отличаются друг от друга (соответственно, 30 и 28%). Россияне 60+ своих чад (скорее уже внуков) отпускать на чужбину не готовы – за их учебу за границей выступают лишь 18%.
Интересно, что самой популярной страной для учебы признана Великобритания – 38%. И это несмотря на многочисленные «телестрашилки», активное формирование образа этой страны как извечного врага России. Сильнее работают фильмы о Гарри Поттере и фото старинных колледжей с ухоженными лужайками и традициями, восходящими к Тюдорам, а то и более ранним правителям. Германия и США существенно отстают – соответственно, 19 и 16%. Почти никто (4%) не хочет ехать в Китай – это к вопросу о «развороте на Восток». Несмотря на все конфликты, россиянам ближе и понятнее Запад, чем загадочные восточные страны. Тем более, что самые перспективные молодые люди из Китая сами едут учиться в США и Европу.
Опрос интересен также в контексте настроений молодежи в целом. В августе были обнародованы результаты другого опроса ВЦИОМ – о том сколько россиян считают себя православными. Выяснилось, что реже других относят себя к сторонникам православия представители молодежи от 18 до 24 лет (23%), хотя в группе респондентов от 25 до 34 лет доля сторонников православия выше в 3 раза – 62%. В вопросе об учебе за границей, как мы видели, разрыв меньше, хотя все равно есть. Таким образом, молодежь ориентирована на глобальный мир со свободой передвижения и самовыражения, с правом самим определять свою идентичность, а не следовать за приоритетами государства или предшествующих поколений.
Алексей Макаркин
Интересно, что самой популярной страной для учебы признана Великобритания – 38%. И это несмотря на многочисленные «телестрашилки», активное формирование образа этой страны как извечного врага России. Сильнее работают фильмы о Гарри Поттере и фото старинных колледжей с ухоженными лужайками и традициями, восходящими к Тюдорам, а то и более ранним правителям. Германия и США существенно отстают – соответственно, 19 и 16%. Почти никто (4%) не хочет ехать в Китай – это к вопросу о «развороте на Восток». Несмотря на все конфликты, россиянам ближе и понятнее Запад, чем загадочные восточные страны. Тем более, что самые перспективные молодые люди из Китая сами едут учиться в США и Европу.
Опрос интересен также в контексте настроений молодежи в целом. В августе были обнародованы результаты другого опроса ВЦИОМ – о том сколько россиян считают себя православными. Выяснилось, что реже других относят себя к сторонникам православия представители молодежи от 18 до 24 лет (23%), хотя в группе респондентов от 25 до 34 лет доля сторонников православия выше в 3 раза – 62%. В вопросе об учебе за границей, как мы видели, разрыв меньше, хотя все равно есть. Таким образом, молодежь ориентирована на глобальный мир со свободой передвижения и самовыражения, с правом самим определять свою идентичность, а не следовать за приоритетами государства или предшествующих поколений.
Алексей Макаркин
Любопытно было посмотреть ток-шоу на федеральных каналах по поводу подписания Украиной «формулы Штайнмайера». Казалось бы, налицо победа России – именно так это восприняли не только национал-радикалы, но вся украинская оппозиция. Дмитрий Песков и МИД оценили позитивно – как выполнение украинской стороной главного условия для возобновления диалога в нормандском формате на высшем уровне. Появились разговоры о возможности встречи Путина, Зеленского, Макрона и Меркель уже в октябре. Конечно, понятно, что препятствий на пути политического урегулировании ситуации в Донбассе огромное количество, но впервые за долгое время появилась хоть какая-то надежда на выход из тупика.
Однако на пропагандистских шоу позитивный настрой отсутствует напрочь. Вместо него определенная растерянность, глубокий скептицизм и даже нескрываемые опасения. Думается, негативизм объясняется двумя вещами. На поверхностном уровне – постоянно повторяемым тезисом о том, что Зеленский в своих подходах к Донбассу и к отношениям с Россией ничем не отличается от Порошенко. И вдруг тот решился, несмотря на очевидное внутриполитическое сопротивление, на реальный сдвиг в политике. Внятных объяснений этому наши спецы по украинским делам дать не могут. Хотя найти их не так сложно: важнейшим фактором триумфа Зеленского на выборах была усталость людей от войны и обещания мира. И как пусть неопытный, но чуткий политик, он понимает, что затягивание с реализацией этих ожиданий быстро обрушит его популярность.
На глубинном уровне негативные оценки российских пропагандистов в отношении изменения курса Киева и перспектив урегулирования в Донбассе коренятся в убеждении в том, что ДНР и ЛНР никогда не вернутся и не должны вернуться в состав Украины. В этом смысле для них, как и для прежней украинской власти, Минские соглашения были удобной ширмой для оправдания замораживания ситуации, только в Киеве в их невыполнении винили Москву, а в Москве – Киев. Теперь же, когда Зеленский сделал небольшой шаг в сторону их реализации, появляются опасения, что в какой-то, пусть не близкой, перспективе, дело может дойти до получения неконтролируемыми ныне районами Донецкой и Луганской областей автономного статуса в составе единой Украины. Для Кремля, все больше осознающего ущерб России от западных санкций и рассчитывающего на долговременное сохранение влияния на Донбассе, такая перспектива, похоже, видится приемлемой. Но для людей, сделавших имя и немалые деньги на воспевании «Русской весны», бичевании бандеровщины и доказательствах неполноценности Украины как государства подобное развитие событий ничего хорошего не несет.
Александр Ивахник
Однако на пропагандистских шоу позитивный настрой отсутствует напрочь. Вместо него определенная растерянность, глубокий скептицизм и даже нескрываемые опасения. Думается, негативизм объясняется двумя вещами. На поверхностном уровне – постоянно повторяемым тезисом о том, что Зеленский в своих подходах к Донбассу и к отношениям с Россией ничем не отличается от Порошенко. И вдруг тот решился, несмотря на очевидное внутриполитическое сопротивление, на реальный сдвиг в политике. Внятных объяснений этому наши спецы по украинским делам дать не могут. Хотя найти их не так сложно: важнейшим фактором триумфа Зеленского на выборах была усталость людей от войны и обещания мира. И как пусть неопытный, но чуткий политик, он понимает, что затягивание с реализацией этих ожиданий быстро обрушит его популярность.
На глубинном уровне негативные оценки российских пропагандистов в отношении изменения курса Киева и перспектив урегулирования в Донбассе коренятся в убеждении в том, что ДНР и ЛНР никогда не вернутся и не должны вернуться в состав Украины. В этом смысле для них, как и для прежней украинской власти, Минские соглашения были удобной ширмой для оправдания замораживания ситуации, только в Киеве в их невыполнении винили Москву, а в Москве – Киев. Теперь же, когда Зеленский сделал небольшой шаг в сторону их реализации, появляются опасения, что в какой-то, пусть не близкой, перспективе, дело может дойти до получения неконтролируемыми ныне районами Донецкой и Луганской областей автономного статуса в составе единой Украины. Для Кремля, все больше осознающего ущерб России от западных санкций и рассчитывающего на долговременное сохранение влияния на Донбассе, такая перспектива, похоже, видится приемлемой. Но для людей, сделавших имя и немалые деньги на воспевании «Русской весны», бичевании бандеровщины и доказательствах неполноценности Украины как государства подобное развитие событий ничего хорошего не несет.
Александр Ивахник
Федеральный президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер оказался в центре всеобщего внимания. Предложенная им формула для имплементации Минских договоренностей была согласована контактной группой по урегулированию конфликта в Донбассе.
Но известный политик и дипломат, похоже, не собирается почивать на лаврах. Штайнмайера в конце этой недели ждут в Тбилиси, где у него насыщенная программа. Федеральный президент Германии встретится со своей грузинской коллегой Саломе Зурабишвили, премьер-министром Георгием Гахарией, рядом высокопоставленных чиновников. В Грузии Штайнмайера хорошо знают и помнят. Одиннадцать лет назад он предложил трехэтапный план урегулирования грузино-абхазского конфликта. Если приглядеться к нему внимательней, то нельзя не увидеть некоего сходства с нынешней донбасской формулой. На первом этапе предполагалось взятие сторонами конфликта обязательств по неприменению силы, и только потом выход на такие острые проблемы, как возвращение беженцев и политико-правовой статус. Доверие ставилось впереди контроля над границами и флагами над административными зданиями. Увы, в июле 2008 года, плану Штайнмайера не удалось воплотиться, мирные инициативы сменились «пятидневной войной». Впрочем, и после 2008 года он в качестве главы МИД ФРГ обращался к закавказской тематике.
Понятное дело, те предложения, которые Штайнмайер сделал для Украины, не переносимы на Грузию. Конфликтное урегулирование – это точечная и индивидуальная работа, одни рецепты не переносимы с одного кейса на другой. И, тем не менее, интерес к визиту подогревают грузинские СМИ. Остроты ситуации добавляет тот факт, что незадолго до визита германского президента в Тбилиси министры иностранных дел России и Грузии Сергей Лавров и Давид Залкалиани встретились на полях ГА ООН. Многие ждут либо «продолжения нормализации», либо попыток извне подтолкнуть этот процесс. Вчера швейцарцы, завтра немцы. Впрочем, Штайнмайер не раз выступал за прагматизм в постсоветских делах, включая отношения между Россией и Западом вокруг Украины и Грузии.
При этом не следует забывать, что ФРГ в отличие от США, Канады, Великобритании, стран Балтии и Польши выступает против вступления Грузии в НАТО. И эта позиция прозвучала в канун знаменитого Бухарестского саммита Альянса (апрель 2008 года), где Тбилиси и Киеву было обещано членство в блоке, правда, без фиксации четких дат. И тогда именно Штайнмайер возглавлял бундесминистерство иностранных дел. В этом контексте не случайна та подозрительность, с которой описывают предстоящий визит журналисты и политики, идеологически близкие к Михаилу Саакашвили.
Сергей Маркедонов
Но известный политик и дипломат, похоже, не собирается почивать на лаврах. Штайнмайера в конце этой недели ждут в Тбилиси, где у него насыщенная программа. Федеральный президент Германии встретится со своей грузинской коллегой Саломе Зурабишвили, премьер-министром Георгием Гахарией, рядом высокопоставленных чиновников. В Грузии Штайнмайера хорошо знают и помнят. Одиннадцать лет назад он предложил трехэтапный план урегулирования грузино-абхазского конфликта. Если приглядеться к нему внимательней, то нельзя не увидеть некоего сходства с нынешней донбасской формулой. На первом этапе предполагалось взятие сторонами конфликта обязательств по неприменению силы, и только потом выход на такие острые проблемы, как возвращение беженцев и политико-правовой статус. Доверие ставилось впереди контроля над границами и флагами над административными зданиями. Увы, в июле 2008 года, плану Штайнмайера не удалось воплотиться, мирные инициативы сменились «пятидневной войной». Впрочем, и после 2008 года он в качестве главы МИД ФРГ обращался к закавказской тематике.
Понятное дело, те предложения, которые Штайнмайер сделал для Украины, не переносимы на Грузию. Конфликтное урегулирование – это точечная и индивидуальная работа, одни рецепты не переносимы с одного кейса на другой. И, тем не менее, интерес к визиту подогревают грузинские СМИ. Остроты ситуации добавляет тот факт, что незадолго до визита германского президента в Тбилиси министры иностранных дел России и Грузии Сергей Лавров и Давид Залкалиани встретились на полях ГА ООН. Многие ждут либо «продолжения нормализации», либо попыток извне подтолкнуть этот процесс. Вчера швейцарцы, завтра немцы. Впрочем, Штайнмайер не раз выступал за прагматизм в постсоветских делах, включая отношения между Россией и Западом вокруг Украины и Грузии.
При этом не следует забывать, что ФРГ в отличие от США, Канады, Великобритании, стран Балтии и Польши выступает против вступления Грузии в НАТО. И эта позиция прозвучала в канун знаменитого Бухарестского саммита Альянса (апрель 2008 года), где Тбилиси и Киеву было обещано членство в блоке, правда, без фиксации четких дат. И тогда именно Штайнмайер возглавлял бундесминистерство иностранных дел. В этом контексте не случайна та подозрительность, с которой описывают предстоящий визит журналисты и политики, идеологически близкие к Михаилу Саакашвили.
Сергей Маркедонов
Триумф телеканала «Пятница!», получившего 12 статуэток ТЭФИ (включая номинацию «информационная программа» вечернего эфира), связан с усталостью телеакадемиков от пропагандистского вещания последних лет. Основатель и глава канала Николай Картозия – никоим образом не оппозиционер, а «Пятница!» входит в состав «Газпром-медиа». Канал развлекательный, креативный, нашедший свою аудиторию, которую не интересуют ни геополитическое противостояние с Западом, ни разоблачения «укронацистов», ни унылый поиск внутренних врагов.
Кстати, телеакадемики помнят и обстоятельства ухода Картозия с НТВ, где он руководил дирекцией праймового вещания и придумал программу «Центральное телевидение». Произошло это перед президентскими выборами 2012 года, когда телевидение настраивалось на сопровождение избирательной кампании. Таким образом он оказался непричастен к многочисленным информационным атакам против оппозиции, определившим крайне негативную репутацию НТВ у либеральной аудитории.
Так что победа «Пятницы!» - решение не оппозиционное. Но, можно сказать, неформальное послание телекадемиков по поводу дальнейших перспектив развития телевидения. Что надо смягчить интонации, уходя от «барабанного боя» с показательным изгнанием украинцев из студии и лобовой пропагандой. А то зрителями федеральных каналов скоро останутся преимущественно пенсионеры, под которых трудно привлечь дорогую рекламу.
Алексей Макаркин
Кстати, телеакадемики помнят и обстоятельства ухода Картозия с НТВ, где он руководил дирекцией праймового вещания и придумал программу «Центральное телевидение». Произошло это перед президентскими выборами 2012 года, когда телевидение настраивалось на сопровождение избирательной кампании. Таким образом он оказался непричастен к многочисленным информационным атакам против оппозиции, определившим крайне негативную репутацию НТВ у либеральной аудитории.
Так что победа «Пятницы!» - решение не оппозиционное. Но, можно сказать, неформальное послание телекадемиков по поводу дальнейших перспектив развития телевидения. Что надо смягчить интонации, уходя от «барабанного боя» с показательным изгнанием украинцев из студии и лобовой пропагандой. А то зрителями федеральных каналов скоро останутся преимущественно пенсионеры, под которых трудно привлечь дорогую рекламу.
Алексей Макаркин