Парламентские выборы, состоявшиеся 31 октября, стали главным событием 2020 года в Грузии. Страна жила в ожидании этой даты более года. Уже президентская кампания двухлетней давности рассматривалась, как генеральная репетиция парламентской, а ее итоги трактовались, как первый этап новых выборов. Фактический же старт предвыборной гонки за депутатские мандаты случился летом 2019 года с началом массовых протестных акций в Тбилиси и ряде других городов страны.

Выборы в парламент завершили четырехлетний политический цикл. Они стали серьезным стресс-тестом для системы власти, созданной основателем «Грузинской мечты» Бидзиной Иванишвили. Прошел ли он и его соратники этот экзамен? Можно ли говорить, что правление нынешней «партии власти» успешно продолжится и дальше? На сегодняшний момент делать окончательные выводы еще рано. ЦИК Грузии заявил, что в мажоритарных округах возможно проведение второго тура голосования. Однако по новым правилам, утвержденным по итогам мартовского меморандума о взаимопонимании между властями и оппозицией одномандатные округа не имеют решающего значения. 120 мандатов из 150 определяются на пропорциональной основе. Между тем по партийным спискам с 48, 15% лидирует «Грузинская мечта». Она значительно опережает идущий на втором месте оппозиционный блок «Сила в единстве» (27, 13%). «Бронзовый призер»- объединение «Европейская Грузия» получает 3, 78% голосов. 

«Грузинская мечта» близка к формированию правительства. Но надо дождаться итогов по одномандатным округам, а также договоренностей с миноритариями. Полностью и тем более демонстративно игнорировать их не получится. Между тем, представители оппозиционных сил (и не только «националы») заявляют о непризнании итогов выборов. Но смогут ли они повторить сценарий 2003 года? Есть определенные сомнения.  «Устроить дистанционную революцию не удастся», констатирует тбилисский политолог Торнике Шарашенидзе. Михаил Саакашвили находится за рубежом. Очевидно, что у «Единого национального движения» есть определенный политический потенциал, и свой «ядерный электорат». Но без серьезного ребрэндинга, наверное, ему уже не получится.  Впрочем, и у «мечтателей» без серьезных изменений к лучшему в экономике и в социальной сфере проблемы могут начаться уже в обозримой перспективе. 

Выборы снова показали, что что по-прежнему в грузинском партийно-политическом спектре доминируют два цвета. И борьба между ними определяет развитие Грузии. Остальные партии и блоки существуют, скорее, для удовлетворения амбиций их лидеров. В то же время, состав парламента по сравнению с предыдущим будет более пестрым. В 2016 году в Национальное собрание прошли три политические силы, которые потом раздробились (от «Единого национального движения» откололась «Европейская Грузия»). Четыре года спустя благодаря сниженному проходному барьеру депутатские кресла также получал помимо первой тройки партия «Лело», «Альянс патриотов», блок Георгия Вашадзе, «Гирчи», объединение «Граждане» и лейбористы. Вопрос, объединится ли разнообразная оппозиция против гегемонии «Мечты». Многое также будет зависеть от позиций международных организаций и западных партнеров Грузии: признают ли они итоги грузинского волеизъявления. 

Сергей Маркедонов

Беспрецедентный (по концентрации во времени) рост проблем России на постсоветском пространстве.

Еще в июле все было спокойно. Лукашенко демонстрировал норов, арестовав Бабарико - но это в порядке вещей, где-то на уровне дела Баумгертнера семилетней давности. Победит и выпустит - ну может немного подержит в тюрьме. А так все предсказуемо.

И за два последних месяца:

- Народ на улицах в Минске, а Лукашенко лихорадочно строит у себя подобие старой латиноамериканской диктатуры. С той разницей, что если Сомоса был верным сукиным сыном США, то батька при первой же возможности норовит снова поиграть в многовекторность. А замены ему не видно. И непонятно, кто от кого зависит - скорее уже Россия от спасенного ею Лукашенко (потому что президент с более чистой репутацией будет приемлемее для Запада).

- В Киргизии президент Жээнбеков, который на радостях от того, что ему разрешили арестовать предшественника, создал евразийскую партию (зная, что в Москве любят слово "евразийство"), сейчас изгнан со своего поста. Результаты выборов отменены, "евразийцы" в полном загоне, а во главе оказался недавний зэк Жапаров, который для начала кинул Москву - обещал не выгонять Жээнбекова, а выгнал. Сейчас, конечно, признает реальность и демонстрирует лояльность, но менее убедительно, чем предшественник.

- Эрдоган превратился в ключевого игрока на Южном Кавказе, разморозив плохо замороженный карабахский конфликт, и стимулировал Алиева на решительный бой. Прямо помочь Армении Россия не может, а косвенная поддержка пока неэффективна. Попытки посредничества неудачны - Азербайджан продолжает наступление. Он свою ставку сделал, а в Армении растет разочарование союзом с Москвой (при всей его рациональной безальтернативности, не стоит сбрасывать со счетов эмоции, связанные с завышенными ожиданиями).

- И тут еще феерическая ночь в Молдове, где на финише первого тура Санду обходит Додона за счет мощной зарубежной мобилизации. А перед вторым туром союзников у Додона нет - идущий третьим Усатый его враг. Поэтому у Санду лучшие шансы на президентство - сейчас у нее может открыться второе дыхание. А это отчетливо проевропейский политик - и даже традиционно прагматичный курс России в отношении Молдовы здесь может не сработать.

- И маленькая вишенка. Победа "Грузинской мечты" на парламентских выборах в таком формате, что ей не надо брать в младшие партнеры пророссийских "Патриотов". Которые при этом еще и ухудшили свой результат по сравнению с прошлыми выборами (было 5%, стало 3). А партия Бурджанадзе не смогла преодолеть 1%-ный (!) барьер.

Два месяца - и новая реальность.

Алексей Макаркин

Первый тур президентских выборов в Молдавии принес неожиданный результат: победительницей оказалась недолгий премьер страны, лидер проевропейской партии «Действие и солидарность» Майя Санду. В ходе предвыборной кампании явным фаворитом считался промосковский президент-социалист Игорь Додон. Вообще кампания из-за тяжелой ситуации с коронавирусом и экономикой шла вяло. Додон делал ставку на стремление людей к стабильности и ставил себе в заслугу восстановление тесного партнерства с Россией. Он отказался от участия в теледебатах и даже самоуверенно заявлял о возможности победы в один тур. Санду критиковала президента за непоследовательность мер по демонтажу прежнего коррупционного режима Влада Плахотнюка и выдвигала на передний план лозунг глубокой реформы судебной системы.

Явка на выборах, как и ожидалось, была невысокой – 42,76%. Любопытно, что после подсчета ЦИКом 94% бюллетеней Додон с 35,7% голосов был впереди, а у Санду было 32,4%. Но когда подсчитали голоса, поданные молдавской диаспорой за рубежом, а это 150 тысяч голосов – более 10% их общего числа, ситуация зеркально поменялась. Избиратели вне страны отдали Санду более 70% голосов, а Додону – менее 4%. Впрочем, и в Кишиневе Санду набрала много – более 45%, опередив президента на 11 п.п. В конечном итоге у Санду 36,2% голосов, у Додона – 32,6%. Не исключено, что не в пользу действующего президента сыграли громкие заявления главы СВР Сергея Нарышкина о том, что США стремятся не допустить переизбрания Додона и перед выборами пытаются организовать в Молдавии сценарий «цветной революции». Эти слова могли дополнительно мобилизовать сторонников западного вектора во внешней политике.

Во втором туре, который состоится 15 ноября, можно ожидать напряженной борьбы. Многое будет зависеть от того, к кому перейдут голоса мэра города Бельцы Ренато Усатого и кандидата от партии «Шор» Виолетты Ивановой. Экстравагантный популист Усатый, несмотря на уголовные обвинения в Молдавии и в России, получил неожиданно много – 16,9%. Иванова набрала 6,5%, рекламируя те вложения в благоустройство ряда районов, которые из ворованных денег сделал беглый предприниматель Илан Шор. По идее избиратели и Усатого, и Ивановой – это люди с ярко выраженной патерналистской ориентацией, и они должны тяготеть к социалисту Додону. Но у Усатого с Додоном острый личный конфликт. Кроме того, он должен быть заинтересован в победе Санду, поскольку она обещает добиться скорейшего проведения досрочных парламентских выборов, на которых «Наша партия» Усатого имела бы неплохие шансы. Так что Усатый едва ли будет призывать своих сторонников голосовать за Додона. Скорее всего, кто-то из его избирателей не придет на выборы, а голоса остальных разделятся между двумя кандидатами. Сейчас предсказать будущий результат практически невозможно. Видимо, многое будет зависеть от очных дебатов между Додоном и Санду.

Александр Ивахник

1 ноября в Молдавии состоялись президентские выборы. Но определить победителя не удалось, впереди страну ожидает второй тур.  На пост главы государства претендовали 8 человек, но фаворитами с самого начала избирательной гонки считались двое- лидер партии социалистов и действующий президент Игорь Додон, а также лидер правоопозиционной партии «Действие и солидарность» Майя Санду. Именно эти два политика и вышли во второй тур.

В определенной степени их дуэль воспроизводит ход кампании четырехдетней давности. Но тогда в первом туре лидерство было за Додоном (он получил 47, 98% голосов против 38, 71% у Санду). В 2020 году лидирует представитель оппозиции. У нее 36, 16 % против 32, 61% у действующего президента.  Третье место у яркого популиста, мэра города Бельцы Ренато Усатого. Он чуть-чуть не дотянул до 17%. Политически и эстетически он ближе Игорю Додону. Но личные их отношения, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Впрочем, электорат не передается от кандидата к кандидату автоматически. Но представить себе сторонников Усатого, отдающих голоса за последовательных сторонников интеграции с ЕС и «румынофилов» непросто. Впрочем, в молдавской политике многое трудно предсказуемо.

В преддверии выборов в российских СМИ было много материалов, в которых Молдавию сравнивали с Белоруссией и Украиной. Интенсивно обсуждался сценарий «цветной революции». Увы, но снова процессы на постсоветском пространстве во многом искусственно загоняются в некий универсальный стандарт. Между тем, успех Санду во втором туре автоматически снимает вопрос о неких «цветных выступлениях». В таковых просто не будет необходимости. Если же победит Додон, то оспаривание итогов голосование может привести к разным сценариям, в том числе и к победе его оппонентов. Но в любом случае стоит иметь в виду, что в Молдавии не было и нет жесткой вертикали власти. И президент не имеет столько полномочий, сколько главы государства в Белоруссии и даже на Украине. Без парламента, КС и правительства формировать некое единое направление внутренней и внешней политики сложно. Строго говоря, три из четырех лет пребывания Додона на посту президента в Кишиневе было две внешние политики и одна из них была прозападной и, как минимум критичной в отношении к Москве. В этой связи, кто бы ни победил, резком развороте на Запад или на Восток говорить не придется. Для Кишинева намного более острая проблема- единство стратегии государственной элиты. И в случае гипотетического успеха Санду вряд ли этот вопрос будет быстро решен.

Сергей Маркедонов

В России есть множество политических мифов. Один из них – что подавляющее большинство населения страны хотело бы вернуться в советское время. Очередной опрос Левада-центра показал, что это не так. На вопрос о том, согласны ли они с мнением, что было бы лучше, если бы в стране оставалось так, как было до 1985 года, положительно ответили 47%, отрицательно – 39%. Вполне предсказуемо, что чаще вернуться назад хотели респонденты старше 55 лет, опрошенные с образованием ниже среднего и люди с низким потребительским статусом.

При этом нет и положительной оценки 1990-х годов. Мартовский опрос Левада-центра показал, что 62% считают, что 90-е принесли стране больше плохого, и лишь 19% - что больше хорошего. В возрастной категории 18-36 лет ситуация предсказуемо отличается, но не очень значительно. 90-е «осуждают» 53%, а «одобряют» - 24%.

Представляется, что в отношении россиян к событиям новейшей истории присутствует реализм. С одной стороны, лишь относительное большинство считает, что надо было оставить все как есть – сопоставимое число респондентов исходят из невозможности сохранения статус-кво в тот период. Однако методы, которые были использованы, вызывают куда большую критику, в том числе и среди молодых, воспринимающих 90-е в основном по рассказам старших и урокам истории. Для них 90-е – это синоним «неуспеха». Впрочем, в этой категории есть и четверть респондентов, которым 90-е нравятся – они исходят из того, что в этот период расширилось пространство свободы и появились новые возможности для самореализации – разумеется, для желающих ими воспользоваться.

Все это корреспондируется с современным запросом на перемены. Люди хотят перемен, но более успешных, чем в 90-е годы, которые рассматриваются как очень тяжелый опыт. Перемены связаны с будущим, а не с прошлым – поэтому ностальгические темы уходят в историю, а на первом плане находятся вопросы, связанные с дальнейшими перспективами развития России.

Алексей Макаркин

Из 44 президентов США 15 выигрывали выборы дважды (плюс Ф.Рузвельт – четырежды). А вот 9 из них при второй попытке терпели поражения. Гровер Кливленд – в обоих списках, второй раз он выиграл в третьей попытке. Завтра Дональд Трамп пополнит один из этих списков.

А вот вице-президенты (действующие или бывшие) выигрывали выборы лишь трижды (Ван Бурен, Никсон и Буш-старший), неудач больше: только за последние 60 лет – тот же Никсон, Хамфри, Мондейл, Гор. И Байден завтра окажется в одном из этих списков.

С чем пришли кандидаты ко дню выборов, на что смотреть?

Байден выдержал кампанию, его преимущество в рейтингах к ее финишу несколько ослабло – до 6,5 пунктов (а было и почти 10), но сохранилось. Но успех не гарантирован. Назовем как минимум два фактора, мешающих точным прогнозам:

1. Небывалая явка. Страшный сон поллстера: какая когорта из его модели (а любой опрос – микромодель всего электората) пошла на выборы густой толпой, какая – осталась дома? К тому же немалая часть голосов подана по почте, а считают такие бюллетени сложно и долго (в разных штатах по-разному). Так что завтра утром точных результатов еще не будет.

2. Перевес Байдена в колеблющихся штатах («на круг») больше, чем был в 2016 у Х. Клинтон, но все же слишком невелик, чтобы быть уверенным в победе. К тому же, несколько из этих штатов как раз считают почтовые голоса медленно.

А смотреть надо в первую очередь на 6 штатов (вместе – 101 из 538 голосов выборщиков). Все они в 2016 г. «достались» Трампу. Если выбрать один главный – то это Пенсильвания. На финише кампании более «байденовскими» выглядят Мичиган и Висконсин, более «трамповской» – Северная Каролина. Флорида, Аризона и – да, Пенсильвания, непредсказуемы абсолютно – тут возможен «фотофиниш». На стороне Байдена то, что любой выигранный (из этого списка) штат – чистый урон «Трампу-2016», ни один из штатов, выигранных демократами в 2016 г., не выглядит «трамповским» (впрочем, надо смотреть за Миннесотой).

Ну все. Ложимся спать. Утром включаем новости….

Борис Макаренко

Разбушевавшаяся в Европе вторая волна коронавируса вынуждает власти принимать тяжелые решения в виде возврата к жестким ограничительным мерам. Вслед за Бельгией, Францией и Германией свой общеанглийский локдаун с четверга вводит и Борис Джонсон. Но в отличие от лидеров других стран он сталкивается не только с уличными протестами, пусть не такими буйными, как в Италии и Испании, но и с серьезным недовольством внутри собственной партии. Это недовольство подпитывается резким падением поддержки правительственных мер по борьбе с эпидемией в британском обществе. Если в апреле 65% британцев одобряли антикоронавирусную политику Джонсона, то в октябре – только 32%.

В октябре Джонсон надеялся переломить ситуацию с помощью локальных карантинов, прежде всего в Северной Англии, но это не позволило остановить рост заболеваемости и лишь привело к конфликтам с местными властями. Однако когда общее число зараженных перевалило за миллион, премьер уступил давлению эпидемиологов и объявил о полном локдауне в Англии, предупредив, что иначе больницы вскоре переполнятся и в стране ежедневно будет «несколько тысяч» смертей от COVID-19. Карантины в Уэльсе и Северной Ирландии были практически введены региональными властями раньше. Объявленный локдаун вводится до 2 декабря и предусматривает закрытие всех ресторанов, пабов, баров, мест досуга и богослужений, торговых центров и большинства магазинов. Людям запрещается приглашать домой гостей и покидать дома без необходимости. Зарубежные поездки разрешаются только с деловыми целями. Продолжат работать лишь детсады, школы, университеты, строительные площадки и промышленные объекты.

Однако аргументы премьера не впечатлили многих парламентариев-тори, которые принципиально негативно относятся к общенациональному локдауну. Они считают, что такое лекарство хуже самой болезни, поскольку лишает многих людей бизнеса, рабочих мест, подрывает базовые свободы и наносит ущерб психическому здоровью. Кроме того, недовольные обвиняют Джонсона в непоследовательности: ведь пару недель назад он сам говорил о ненужности полного карантина. Однако в открытую бунтовать готовы далеко не все. В среду решение правительства легко прошло через Палату общин. Против голосовали лишь 38 депутатов, а 516 парламентариев, включая всех лейбористов, поддержали введение локдауна. При этом Джонсону пришлось объявить о продлении «Коронавирусного плана сохранения рабочих мест», который истекал 31 октября. Согласно этой схеме, работники, которые временно остаются без рабочих мест, получают от государства 80% своей зарплаты (но не более £2500 в месяц). Эта схема уже обошлась бюджету в £52 млрд. Джонсон заявил, что локдаун вводится лишь на месяц, и к Рождеству жизнь в стране наладится. Но подобный оптимизм уже не раз опровергался реальностью. Если так случится и сейчас, сомнения в компетентности Джонсона и в рядах тори, и в обществе в целом резко возрастут.

Александр Ивахник

Российский «трампистский» дискурс существенно изменился. В 2016 году симпатизанты Дональда Трампа в России исходили из трех основных аргументов. Первый – Трамп сможет изменить американский внешнеполитический курс, сделает его изоляционистским и договорится с Россией о новой Ялте. Откажется от поддержки Украины и свернет активность в рамках НАТО. Реальность оказалась иной – американские санкции при Трампе расширились, Украина получила летальное оружие, в НАТО (несмотря на скепсис Трампа в отношении этой организации) приняли Черногорию и Северную Македонию. Поэтому сейчас этот аргумент оставался актуальным только для самых твердых российских симпатизантов Трампа, надеявшихся, что он на втором сроке сможет разогнать нелояльные элиты и задружиться с Москвой. Но таких осталось очень мало – все же первый трамповский срок показал силу государственных институтов.

Второй аргумент – возможное взаимопонимание в идеологической сфере (против однополых браков, за религиозную мораль). Но инструментализировать это не удавалось, да и в сфере религии Трамп прагматик – с ним нельзя было попытаться выстроить отношения на почве общей христианской идентичности, как с Джорджем Бушем-младшим. Поэтому «идеологов» сейчас тоже не очень много.

Оставался третий аргумент, который стал главным – «чем хуже, тем лучше». Что избрание Трампа приведет к внутренней смуте в США. Что радикальные сторонники демократов с удвоенной энергией бросятся рушить памятники, а силовики будут их разгонять. Что в стране усилится внутренний раскол, будут бушевать местные майданы. И Америке в этой ситуации будет не до Украины и вообще не до проведения осмысленной внешней политики. И тогда можно будет предложить ей желанную «Ялту», чтобы снять с нее обременение, с которым она не справилась. Отсюда и надежды в ночь со вторника на среду, когда Мичиган и Висконсин были закрашены на электоральных картах красным «республиканским» цветом – и разочарования в среду, когда с подсчетом «почтовых» голосов они стали синеть.

Алексей Макаркин

Экзит-полл по заказу CNN (15590 респондентов). Основные тенденции:

1. В общем и целом социально-демографические тенденции не сильно отличаются от того, что было 4 года назад, хотя есть существенные нюансы. Трамп остался Трампом и взял «республиканскую» часть Америки, демократический избиратель тоже остался в целом таким же.

2. Если по цифрам американские социологи достаточно сильно промахнулись, то основные тенденции, кто к кому склоняется, они в предвыборных опросах вывели правильно.

3. Подтвердилось и то, что Трамп в целом сохранил свой электорат, но не смог добиться его значительного
расширения, впрочем, с оговоркой: в этом году за него подано на 2 млн больше голосов, т.е. он не получил более широкую по социальному профилю поддержку, но новых избирателей все же привел.

https://telegra.ph/KTO-ZA-KOGO-GOLOSOVAL-11-05

В последнее время официальный Тегеран заметно активизировался на нагорно-карабахском направлении. На прошлой неделе состоялся визит спецпосланника иранского президента по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта (в ранге заместителя министра иностранных дел) Аббаса Аракчи по четырем странам. Он посетил два закавказских государства, а также Россию и Турцию. Этот дипломатический вояж лишь подчеркнул приверженность Ирана его прежним подходам: разрешение конфликтов на Кавказе должно решаться тремя странами региона плюс тремя соседями, имеющими исторический опыт присутствия в этой части Евразии. Наряду с собственно Ираном речь идет о Турции и России. Именно евразийскому трио должно, по мысли руководства Исламской республики принадлежать право определять траектории развития Кавказа и Ближнего Востока.

3 ноября в дело вступили орудия главного калибра иранской политики. С обращением к Азербайджану и Армении выступил верховный руководитель Ирана (рахбар) Али Хаменеи. Ранее на эти темы выступали представители МИД Исламской республики, а также президент Хасан Роухани. Какие же основные тезисы выступления рахбара стоит особо отметить? Их три, но еще один читается между строк. Первое, это требование рахбара «освободить оккупированные территории Азербайджана». Тегеран всегда и везде последовательно отстаивает принцип нерушимости границ. Не только в карабахском случае, но и в Абхазии, и в Южной Осетии. Второе, необходимость безопасности армян Карабаха и мирное решение конфликта. Здесь принципиальное отличие иранской позиции от подходов Турции. Третье, невозможность появления террористов на границах Ирана. Хаменеи недвусмысленно констатировал, что если его страна «почувствует угрозу, то «даст решительный ответ». 

И, конечно же, Исламская республика подчеркивает, что внешние игроки в решении любых конфликтов на Кавказе или Ближнем Востоке не помогают миру, а мешают его достижению, ибо приносят с собой фактор дополнительной конкуренции. И Тегеран крайне обеспокоен уже сегодня тем, что отсутствие компромисса между Баку и Ереваном может привести к внешнему вмешательству. И одной Россией дело не ограничится, активизироваться могут США и Евросоюз. Не слишком вдохновляет Тегеран и военно-техническая кооперация Израиля с Азербайджаном. Как следствие, растущая дипломатическая активность. Для Ирана лучше не затягивать с урегулированием, не доводить дело до появления на своих границах «голубых касок» или любых иностранных военных. 

Сергей Маркедонов

Лукашенко часто заявляет, что белорусские протесты искусственно раздувает соседняя Польша. Однако в реальности польским властям сейчас совсем не до того. Они не знают, что делать с протестами в самой Польше, невиданными по масштабу со времен «Солидарности». Ярослав Качиньский и его правящая партия «Право и справедливость» явно переоценили приверженность большинства жителей страны к традиционным скрепам, проповедуемым жестко консервативным польским костелом. 22 октября Конституционный суд вынес вердикт о запрете прерывания беременности по причине аномалий развития плода. Остались только два основания для легального аборта – угроза жизни матери или изнасилование.

Это решение, заведомо обрекающее часть детей на инвалидность и страдания, вызвали в стране настоящую бурю гнева и возмущения. Причем эта буря охватила не только женщин, но и многих мужчин, чьи жены, сестры или дочери оказались заложниками фундаменталистских религиозных представлений. Уже две недели в десятках городов Польши продолжаются бурные уличные протесты, в которых, несмотря на коронавирусный запрет на собрания более пяти человек и риск заражения, участвуют сотни тысяч поляков. А поскольку 14 из 15 судей КС являются ставленниками правящей партии, протесты неизбежно оказались направлены не только против самого вердикта, но и против правительства, которое с 2015 г. проводит линию на сужение демократических свобод. Марши, демонстрации, перекрытия дорог координирует сформировавшееся сетевое движение «Всепольская женская стачка». Самая массовая акция в Варшаве 30 октября собрала 100 тыс. человек. Частым объектом протестов стал дом Качиньского. О накале эмоций говорит небывалое для Польши явление – попытки срыва служб в костелах, протестные граффити на стенах церквей.

Размах и накал движения оказались явно неожиданными для «ПиС» и правительства. Сначала Качиньский призвал сторонников «защищать Польшу, патриотизм и церкви». Но затем власти стали пытаться маневрировать. Президент Дуда 30 октября внес законопроект, разрешающий аборт в случае «высокой вероятности» скорой смерти новорожденного. Но это предложение не устроило ни протестующих, ни церковных иерархов. Заседание парламента 4 ноября, на котором предполагалось рассмотреть законопроект, было перенесено на две недели. По закону, решение КС вступает в силу после его публикации в правительственном вестнике, которая должна была произойти 2 ноября. Однако правительство на неопределенное время отложило публикацию вердикта, даже несмотря на то, что это является незаконным. Премьер-министр Моравецкий призвал лидеров протестов и парламентскую оппозицию к переговорам. Но крайне правое крыло «ПиС», партнеры «ПиС» по коалиции из ультраконсервативной партии «Солидарная Польша» и католическая церковь настаивают на немедленной публикации вердикта. Зреет новый правительственный кризис, хотя предыдущий имел место совсем недавно – в сентябре.

Александр Ивахник

Вице-спикер Госдумы Ирина Яровая внесла в нижнюю палату парламента пакет законопроектов, направленных на защиту исторической памяти, которые усиливают административную и уголовную ответственность за реабилитацию нацизма в интернете. Когда говорят про реабилитацию нацизма, то обычно представляется, что речь идет об одиозных идеологических поклонниках Гитлера. В реальности же под удар могут попасть ученые и блогеры, обсуждающие вопрос о роли в развязывании войны Гитлера и Сталина.

Это как с законом о гей-пропаганде среди детей. Когда он принимался, то в публичном пространстве это выглядело как запрет на специальные мероприятия для несовершеннолетних, призванные создать позитивное впечатление о гей-культуре. На практике же закон привел к запрету публичности любых проявлений этой культуры – вплоть до претензий к американскому посольству, которое вывесило радужный флаг. Более того, появился слой общественников, который бдительно следит за тем, чтобы ни один ребенок даже теоретически не оказался подвержен зловредному влиянию. И при первом же подозрении звонят в полицию, понимая, что если «сигнал» не подтвердится, то им ничего за это не будет.

Здесь тоже вполне предсказуемо появление таких общественников. И даже если проверка покажет, что никакого криминала нет, нервные клетки не восстанавливаются. Таким образом ученые фактически принуждаются к самоцензуре, к тому, чтобы заниматься менее острыми и рискованными темами.

Алексей Макаркин

Продолжается резкий конфликт между Турцией и Францией. Его новый этап связан с запрещением французским правительством 4 ноября турецкой экстремистской группировки «Серые волки». В 70-80-х годах XX века боевики «Серых волков» вели в Турции уличные битвы с левыми студентами и курдскими активистами, в результате которых погибли сотни людей. В 1981 г. член группировки Мехмет Али Агджа совершил покушение на Иоанна Павла II. В начале 90-х годов в ходе вооруженного конфликта между Арменией и Азербайджаном сотни «серых волков» воевали на стороне Баку.

Запрещение группировки Парижем вызвано активизацией «Серых волков» во Франции в связи с новой войной вокруг Нагорного Карабаха, в которой Турция активно поддерживает Азербайджан, а Макрон критикует действия Анкары. Недавно в социальных сетях появилось видео, на котором «серые волки» преследовали членов армянской общины в Лионе и Гренобле, выкрикивая расистские и проэрдогановские лозунги, молодому армянину проломили голову. Под Лионом был осквернен мемориал памяти жертв геноцида армян в Османской империи: на нем появились инициалы Эрдогана «RTE» и надпись «Серые волки». Обосновывая запрет группировки, представитель правительства заявил, что она предпринимает насильственные действия, распространяет угрозы и «подстрекает к ненависти против властей и армян». Стоит добавить, что в Турции «Серые волки» тесно связаны с ультраправой Партией националистического движения – союзницей эрдогановской Партии справедливости и развития.

В тот же день Анкара отреагировала в привычной жесткой манере. В специальном заявлении турецкий МИД подчеркнул, что Париж игнорирует «подстрекательства, угрозы и нападения» на турок во Франции. Запрещение «Серых волков» показывает, говорится в заявлении, что «французское правительство стало полным пленником армянских кругов». Анкара обвинила Париж в двойных стандартах и в лицемерии, поскольку во Франции спокойно действуют террористическая Курдская рабочая партия и «Гюленистская террористическая организация». Турецкий МИД пообещал «ответить самым решительным образом».

5 ноября наступил черед отвечать главе МИД Франции Ле Дриану. Он заявил, что Турция предпринимает агрессивные действия вблизи Европы, в частности, в Ливии, восточном Средиземноморье, на севере Ирака и в Нагорном Карабахе. А сейчас появился новый фактор – оскорбительные высказывания Эрдогана в адрес Макрона и Франции. Ле Дриан назвал их «декларациями насилия и даже ненависти». По его словам, Париж при поддержке всей Европы настаивает на изменении Анкарой своего поведения. Если этого не произойдет, то на повестке саммита ЕС в декабре появится вопрос о санкциях в отношении Турции.

Поскольку ожидать отказа Эрдогана от его воинственных амбиций не приходится, европейским лидерам снова придется обсуждать щекотливый турецкий вопрос. Впрочем, среди них далеко не все разделяют решительность Франции.

Александр Ивахник

Перестановки в Правительстве: новая процедура

В Правительстве России три отставки – руководителей Минприроды (Дмитрий Кобылкин), Минстроя (Владимир Якушев) и Минтранса (Евгений Дитрих). Формально – четыре, но министр энергетики Александр Новак идет на повышение до вице-премьера. И еще один министр – Минвостокразвития – переводится «по горизонтали», на другой министерский пост.

Отставки в правительстве – событие не частое, но рутинное и естественное. Есть ли что-то особенное в сегодняшнем событии? Есть и немало.

Первое и главное. Как никогда высокая ставка ответственности кабинета сразу за две повестки: преодоление последствий коронавирусной инфекции, которая еще в полном разгаре, и за реализацию национальных проектов с необходимой их коррекцией. В первую очередь – это личная ответственность премьера: и перед Президентом, и перед страной. А значит, премьеру нужны институциональные механизмы, которые позволят ему добиваться от своей команды эффективности и слаженности в работе.

Отсюда – второе. Впервые отставки проводятся по представлению премьера президенту. Разумеется, глава государства и председатель правительства всегда тесно взаимодействуют, но это – казалось бы формальное – новшество означает и повышение ответственности, и расширение институционального маневра у премьера. Значит, в его кабинете будет куда меньше места для ведомственного лоббизма и разногласий. Правительство в куда большей степени становится единой командой, управляемой премьером.

Третье. Удивительно, что разговоры о предстоящих отставках ходили уже на прошлой неделе, но в них практически не было ноток скандальности, обсуждения претензий к уходящим министрам. Да, все они перешли в кабинет М. Мишустина из прошлого состава. Но это – не «чистка». Многие члены прежнего правительства продолжат работать, один из них даже получит повышение до более высокого статуса. Просто премьер реализует свое право формировать команду, за действия которой в конечном счете отвечает именно он, и требовать с нее эффективной работы будет именно потому, что и с него будет больше спрашиваться – см. пункт первый.

Четвертое. Впервые задействуется новая конституционная норма об утверждении «несиловых» министров Государственной Думой. Потому отставки прежних министров разведены во времени с назначением новых, хотя их кандидатуры активно обсуждаются. Но институциональная корректность требует, чтобы новые кандидаты прошли обсуждения на Охотном ряду – сначала в профильных комитетах, потом – на пленарном заседании, голосование на котором и сделает их министрами.

Как итог: процедура прибавила в прозрачности, в институциональной логичности и – будем надеяться – следствием этого станет более эффективная и слаженная работа исполнительной власти. Это сегодня очень важно и нужно стране.

Борис Макаренко

Избирательная кампания в США закончилась, и можно обсудить дальнейшие перспективы без пропаганды. То есть оставив в стороне версию о том, что Джо Байден практически недееспособен. Достаточно посмотреть его победную речь, чтобы убедиться в обратном – несмотря на то, что Байден старше Леонида Ильича Брежнева, выглядит он значительно лучше. Также можно оставить в покое проистекающее из этой версии и популярное в Интернете предположение, что Байден в скором будущем уступит свой пост Камале Харрис. Это трампистская «страшилка», которая обвиняет Харрис в приверженности социализму (хотя действительные симпатизанты социалистических идей в рядах демократов никогда не считали ее своей). Это не слишком оригинально – в 1930-е годы республиканцы продвигали тезис о том, что Рузвельт – это американский Керенский, вслед за которым к власти придут большевики.

А вот что будет в реальности – это сильная и профессиональная команда (Сьюзен Райс, Мишель Флорной и др.), с которой России придется иметь дело уже в следующем году. Жесткие переговорные позиции, отсутствие импульсивных действий и кадровой чехарды. Активное публичное продвижение демократических ценностей, ставка на укрепление НАТО (кстати, даже при Трампе, который искренне не понимает смысла этой организации, ее расширение продолжилось за счет принятия Черногории и Северной Македонии). Непризнание за Россией неформального права на сферы влияния.

В то же время понимание важности стратегической стабильности, в том числе договора об СНВ как одной из ее основ. Отсутствие зацикленности на стремлении любой ценой «всучить» европейцам американский СПГ – но при этом борьбу против «Северного потока-2» может продолжить американский Сенат, где большинство у республиканцев, тесно связанных с ТЭКом. Если не «окно», то «щелочка» возможностей для диалога – Байдена никто не обвинит в том, что он российский агент, идущий на уступки своим «хозяевам». В общем, все будет не фатально, но очень непросто.

Алексей Макаркин

В Грузию снова пришли протестные акции. Такими проявлениями политической активности здесь никого не удивишь. Массовые выступления отличают внутреннюю динамику этой страны с момента обретения ею независимости в результате распада СССР.  Но непосредственным поводом для протестов в начале ноября стали итоги парламентских выборов, состоявшихся 31 октября.

По итогам голосования в высший представительный орган власти Грузии попало семь партий и два избирательных блока. Впереди еще вторые туры в ряде мажоритарных округов (всего там определятся 20 мандатов). Но существенных изменений они не принесут. Ключевая проблема в том, что правящая партия «Грузинская мечта» собрала более 48% голосов, а остальные обладатели депутатских мест не согласны с итогами голосования. Они считают их фальсифицированными.  «Мечтатели» могли бы и сами сформировать кабинет министров, но в этом случае они оказались бы по факту инициаторами создания полуторопартийной системы, где правящему объединению достается все, а остальным- возможность легальной деятельности, но с влиянием, близким к нулевой отметке. 

Семь из восьми объединений, решивших бойкотировать парламент, начали массовые акции протеста. Еще одна партия, «Альянс патриотов» бойкот поддержала, выборы не признала, но на улицы при этом не вышла.  Обеспокоенность оппонентов «Мечты» понятна: те проценты, которые они получили и то, количество мандатов, которое им положено, не дадут им возможности для какого-либо влияния на правительственный курс. И потому поднятие ставок дает им, хотя и призрачный шанс, на пересмотр итогов голосования. Однако против них работают несколько факторов. Во-первых, столкновения с полицией добавляют рисков. Они же провоцируют раскол между умеренными и теми, кто хочет пойти до конца. А это- ресурс для «партии власти «в смысле «работы» с сомневающимися по перетягиванию их на свою сторону. Во-вторых, оппозиция и без этого расколота по многим линиям, как личностным, так и идеологическим. В-третьих, как и весной на помощь власти (весьма условно) приходит пандемия коронавируса. С 9 ноября в семи крупных грузинских городах вводится запрет на передвижение в ночное время. И не исключено, что массовые акции также попадут в «черный список». На тему угрозы здоровью граждан во время митингов и пикетов уже высказывались представители Минздрава и аппарата омбудсмена. Стать на позиции COVID-диссидентства оппозиции будет трудновато. Бесспорно, такие настроения в Грузии имеются. Но среди оппонентов власти есть и сторонники усиления карантинных мер. Здесь выбор какой-то однозначной позиции крайне опасен, он работает на появление еще одной линии внутриоппозиционного раскола.

Сергей Маркедонов

Сто лет (без трех недель) назад в Александрополе (ныне Гюмри) был подписан мирный договор между кемалистским правительством Турции и Арменией, предусматривавший отказ от планов создания "великой Армении" и потерю Карса и Арарата. Правительство Армении, подписавшее этот договор, к тому времени уже было свергнуто большевиками, но зафиксированные им границы действуют до сих пор.

Сейчас речь не идет о непосредственных территориальных потерях, но эффект может быть сравнимым. Не только потерян "пояс безопасности", но и азербайджанская армия находится в Шуше, что лишает Нагорный Карабах любых перспектив нормального развития. Речь может идти только о выживании.

Алиев в этой ситуации - победитель и национальный герой. Эрдоган - лучший друг Азербайджана, Турция посредством непрямых действий получила максимум возможного, что важно для Эрдогана в условиях печального положения дел в турецкой экономике (российский опыт 2014-2015 годов показывает, что люди нередко готовы предпочесть в таких ситуациях предпочесть политику экономике - "телевизор холодильнику"). И, похоже, будет развивать отношения с Грузией, расширяя присутствие на Южном Кавказе.

Турецких войск в миротворческой операции не будет - с учетом фактора геноцида 1915 года это было бы совсем неприемлемо для Еревана - но турецкие военные, по словам Алиева, будут участвовать в контрольном механизме, обеспечивающем соблюдение перемирия. А это уже немало - с учетом того, что Турция ранее формально вообще не присутствовала в регионе. Сейчас это присутствие будет оформляться, причем без всякой ответственности (миротворцы будут только российскими).

Пашиняна сейчас обвиняют в некомпетентности и предательстве - протестующие патриоты уже ворвались в здания правительства и парламента в Ереване, жестоко избили спикера парламента. Причем среди обвинителей - те, кто сверг Тер-Петросяна за попытку достичь компромисса на выгодных условиях, а затем два десятилетия готовился к прошедшей войне. И кто несет куда большую ответственность за случившееся, чем премьер, управляющий страной последние 2,5 года.

Сейчас армянская оппозиция пытается пересмотреть результаты соглашения, но ни юридических, ни политических возможностей у нее для этого нет. Ни армейское командование, ни руководство Нагорного Карабаха ее не поддерживают - для них соглашение тоже чрезвычайно тяжелое, но единственная альтернатива - это потеря всего Карабаха и новые жертвы среди мирного населения.

Россия становится гарантом выживания армян в Карабахе - тем самым Армения остается ее союзником. Но без энтузиазма (как Азербайджан с Турцией), а вынужденно и с внутренним разочарованием в связи с завышенными ожиданиями. В общественном сознании будет действовать аналогия с Александрополем, перед которым Ленин договорился с Ататюрком.

Права ли была Россия? Можно поставить вопрос иначе - а каковы альтернативы. Общество (кроме диванных стратегов, пишущих сочинения в форме ультиматумов Алиеву и Эрдогану) воевать не хочет, желая решать внутренние социально-экономические проблемы. Нет идеи, дающей мощный драйв (как "халифатская" - с мечетью в Святой Софии - в Турции, и идея территориального реванша в Азербайджане). Крымский эффект, во-первых, ушел, а, во-вторых, изначально не был применим к Карабаху, население которого россияне не рассматривают в качестве соотечественников.

Поэтому прямые военные действия были невозможны. Направление же "добровольцев" сорвалось не только в связи с неприятием в Москве персоны Пашиняна, но и другой, более веской, причине. Как показал опыт Сирии, "добровольцы" (они же наемники) могут успешно воевать против иррегулярных формирований, но бессильны против современной армии с ракетами и беспилотниками.

Поэтому остался вариант с обеспечением присутствия в форме миротворцев - причем через пять лет Азербайджан может от них отказаться в одностороннем порядке (в договорах о Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии, подписанных в 1990-е годы, такой нормы не было). Баку ждал много лет - может подождать еще, обустраивая возвращенные районы и закрепляясь на высотах в Шуше.

Алексей Макаркин

В Европе с большим напряжением следили за исходом выборов в США. Оно и понятно. Дональд Трамп за четыре года сумел перевести трансатлантические отношения из состояния плотного партнерства в состояние отчужденности, почти враждебности. Это касается и сферы безопасности, и экономических отношений, и позиции по важным международным вопросам.

Так что в Европе, конечно, вздохнули с огромным облегчением. В отличие от изоляциониста Трампа, Джо Байден на всем своем долгом политическом пути был сторонником мультилатерализма и тесных евроатлантических связей. В период 8-летнего пребывания на посту вице-президента он наладил прочные личные отношения с рядом влиятельных лидеров стран ЕС, включая Ангелу Меркель. Кстати, для Меркель возможность быстрого восстановления трансатлантического взаимопонимания имеет немалое персональное значение, поскольку осенью 2021 г. она покинет пост канцлера. Поражение Трампа и приход к власти демократа Байдена, не склонного игнорировать либеральные ценности, также дает «старой Европе» надежду на ослабление правящих национал-популистов, прежде всего Виктора Орбана и Ярослава Качиньского. Без моральной поддержки в Вашингтоне они, вероятно, будут действовать более осторожно в противостоянии с Брюсселем по вопросам верховенства права или регулирования миграции.

Чего Европа практически будет ожидать от Байдена в первую очередь? Прежде всего это урегулирование торговых конфликтов. Трамп ввел высокие ввозные пошлины на сталь, алюминий и ряд продуктов питания из Европы. ЕС ответил соразмерными тарифами на ряд американских товаров. Однако едва ли торговые переговоры будут легкими. Как никак, дефицит США в торговле с Европой составляет $170 млрд, да и намерение ЕС ввести «цифровой налог» на американских IT-гигантов не может оставить Вашингтон безучастным. Но желание отойти от края торговой войны станет взаимным, и это уже серьезный плюс для европейских столиц.

Второй вопрос, к которому в ЕС относятся с большим вниманием, – это судьба ядерной сделки с Ираном. Европа, которую обретение иранским режимом ядерного оружия сильно пугает, хотела бы спасти сделку. Насколько это реально, пока трудно сказать, поскольку и в рядах демократов немало жестких оппонентов Тегерана. Во всяком случае, в ЕС надеются, что Вашингтон теперь воздержится от применения санкций в отношении европейских компаний, торгующих с Ираном. Наконец, в Европе ждут выполнения Байденом своих обещаний вернуть США в Парижское соглашение по климату и в ВОЗ.

А вот что касается России, то здесь заметных изменений в позиции ни США, ни ЕС не предвидится. В Европе, стремящейся к стратегической стабильности, конечно, позитивно воспримут возможное продление договора по СНВ. Но в целом отношения с Россией, в силу глубокого недоверия к политике Москвы, останутся на минимальном уровне взаимодействия и в Европе, и за океаном. Более того, Германия уже выразила готовность продолжать увеличивать свой финансовый вклад в НАТО.

Александр Ивахник

 Вслед за Грузией протестные настроения проявились и в соседней с ней Армении. Однако их причины имеют принципиальные отличия. Если в грузинском случае речь идет об оспаривании итогов выборов, события внутриполитического, и в нем геополитического содержания практически нет, то в армянском на первый план выходят вопросы безопасности. 

После того, как премьер-министр Никол Пашинян согласился на соглашение о прекращении огня и уступок Азербайджану, граждане Армении начали собираться группами, а затем пошли на штурм зданий правительства и парламента. Информационные ленты запестрели сообщениями об инцидентах, а спикер Национального собрания Арарат Мирзоян оказался в больнице.  Действительно, эмоционально-психологическая ситуация в Армении тяжелая. Не зря многие историки, журналисты, блоггеры начали активно вспоминать условия унизителльного для республики Александропольского договора (так одно время именовался Гюмри). Пашинян вынужден был пойти на уступки гораздо более серьезные, чем те, что предполагались по «обновленным Мадридским принципам». Не только пять районов армянские силы будут вынуждены уступить Баку, но и Лачинский с Кельбаджарским, которые в ходе переговоров оккупированных территорий, подлежащих передаче Азербайджану позже остальных пяти территорий. 

Думается, любой политик, принимающий такие решения в Ереване, обречен на утрату популярности и доверия. Теперь падение авторитета переживает и Никол Пашинян, который до сентября 2020 года рассматривался как лидер, которому не было реальных альтернатив. И этот сложный для государства момент пытаются использовать оппозиционеры. Они склонны видеть в Пашиняне какого-то уникального предателя, каковым премьер, конечно, не является. Во-первых, о компромиссах с Баку говорили все предшествующие армянские лидеры. Официально или полуофициально. Казанская формула-2011 предполагала территориальные уступки, идея «сдачи земель» появилась не в ночь на 10 ноября 2020 года. Во-вторых, проблемные места в системе национальной безопасности Армении фиксировались и задолго до нынешней военной эскалации. Это проявилось и во время «четырехдневной войны» 2016 года, и последующих нарушений перемирия. Но уроков из этих провалов не извлекали, общество подкармливалось заверениями в силе армии и невозможности слома статус-кво военными методами. Есть ли тут вина Пашиняна? Конечно, с мая 2018 года она есть. Но не эксклюзивная! В-третьих, каким бы слабым сегодня ни казался Пашинян, в Армении не видны фигуры, которые могли бы вызывать единодушное желание общества поставить их во главе страны. И последнее (по порядку, но не по важности). Москва, решившись на миротворческую операцию вряд ли хотела бы ее провала. Тем более получить такой «подарок» от Еревана. 

Думается, инициатива Владимира Путина еще станет предметом споров в российско-армянских аудиториях. И то, что одним будет казаться спасением Степанакерта и НКР от судьбы Сербской Краины, другим будет видеться как непоследовательность и ненадежность союзника. Впрочем, это будет уже совсем другая история.

Сергей Маркедонов

В день американских выборов я написал, что критическим штатом станет Пенсильвания. Так и получилось. Из всех остальных штатов, где еще не закончен подсчет, Аляска и Северная Каролина, очевидно, "достанутся" Трампу (3 + 15 выборщиков), Аризона (11 выборщиков) — Байдену, Джорджия (16 голосов) и сегодня непредсказуема. Но без победы в Пенсильвании Трамп выиграть выборы не сможет. Потому его команда во главе с Руди Джулиани активно подает судебные иски. Каковы перспективы?

Уже ясно, что свидетельств ложности подсчета конкретных бюллетеней в сколь-либо значимом количестве у республиканских юристов нет. Поэтому оспариваются процедуры, связанные с выбором, которые — предполагается — могут вывести из подсчета целые категории бюллетеней. О чём речь?

1. Почтовые голоса, поступившие в течение трех дней после выборов. По этому правилу, установленному Верховным судом штата — уже давно идут судебные процессы. Пока Верховный Суд США, воздержавшись от решения по существу, приказал держать их отдельно от всех остальных. Сколько таких конвертов? Я встречал разные данные — от одной до десяти тысяч. А этого одного в любом случае слишком мало, чтобы повлиять на результат. Отрыв у Байдена — более 45 000 голосов (при подсчитанных 98%).

2. Недопуск наблюдателей на дистанцию, позволяющую разглядеть подсчитываемый бюллетень (позже по решению суда эту дистанцию сократили до 9 футов — 2,7 м). Суды пока не очень склонны всерьез рассматривать этот фактор как влияющий на результат выборов.

3. "Вылеченные" бюллетени. Процедура проверки бюллетеня достаточно строгая. Единых правил нет даже в пределах одного штата, но часть окружных (county) избирательных комиссий извещала избирателей, что конверт оформлен неправильно и приглашала прийти и проголосовать лично. В ряде округов этого не было, т.е. есть аргумент, что неравенство условий для избирателя делает такие "вылеченные" (cured) бюллетени недействительными. Сводных данных по их количеству нет, но в округе Монтгомери — одном из крупнейших в штате — таких вторично поданных бюллетеней оказалось 98, т.е. вряд ли общее число будет значимым.

Следим, как будут развиваться судебные тяжбы.

Борис Макаренко

Ситуация с вакцинами от коронавируса начинает прояснятся. Опередивший всех альянс BioNTech и Pfizer создал вакцину для богатых стран. Эффективность более 90%, пригодность для всех возрастов (до 85 лет, по крайней мере), но сложные условия хранения – при минус 70 градусов. Значит, надо срочно создавать инфраструктуру в крупных городах, что под силу только высокоразвитым странам. Трамп делал ставку именно на «пфайзеровскую» вакцину, рассчитывая начать вакцинацию перед выборами – но это было невозможно ни по современным медицинским стандартам (сейчас отчет BioNTech и Pfizer по третьей фазе клинических испытаний проверяют специалисты, и только после этого она получит регистрацию), ни по техническим условиям. Поэтому основная вакцинация пройдет уже в президентство Байдена – и его эффективность будут оценивать в том числе по тому, как ее удастся организовать (тут у Байдена есть шанс получить дополнительные очки).

В России в рамках конкуренции вакцин тут же было заявлено, что наш «Спутник» эффективен на 92% - не хуже, а может быть и лучше, чем BioNTech и Pfizer. Но для выхода на международный рынок эта информация должна получить независимое подтверждение – тем более, что третью фазу испытаний в России начали позже, а отчитались почти одновременно (похоже, что в российском случае речь идет о самых предварительных данных – скорее, о демонстрации того, что мы не хуже).

Если такое подтверждение будет получено, что свою часть рынка «Спутник» может завоевать – речь идет, в первую очередь, о многочисленных странах, не имеющих возможности создавать дорогостоящую инфраструктуру. «Спутник» можно хранить и перевозить при минус 18 градусов – это его конкурентное преимущество в случае доказанной эффективности. Из европейских стран «Спутником» пока заинтересовалась Венгрия под руководством Орбана, но существенные поставки ожидаются в следующем году – после получения европейского разрешения. И в Венгрии российская вакцина будет одной из нескольких, которые предполагается использовать.

Алексей Макаркин