Из 44 президентов США 15 выигрывали выборы дважды (плюс Ф.Рузвельт – четырежды). А вот 9 из них при второй попытке терпели поражения. Гровер Кливленд – в обоих списках, второй раз он выиграл в третьей попытке. Завтра Дональд Трамп пополнит один из этих списков.
А вот вице-президенты (действующие или бывшие) выигрывали выборы лишь трижды (Ван Бурен, Никсон и Буш-старший), неудач больше: только за последние 60 лет – тот же Никсон, Хамфри, Мондейл, Гор. И Байден завтра окажется в одном из этих списков.
С чем пришли кандидаты ко дню выборов, на что смотреть?
Байден выдержал кампанию, его преимущество в рейтингах к ее финишу несколько ослабло – до 6,5 пунктов (а было и почти 10), но сохранилось. Но успех не гарантирован. Назовем как минимум два фактора, мешающих точным прогнозам:
1. Небывалая явка. Страшный сон поллстера: какая когорта из его модели (а любой опрос – микромодель всего электората) пошла на выборы густой толпой, какая – осталась дома? К тому же немалая часть голосов подана по почте, а считают такие бюллетени сложно и долго (в разных штатах по-разному). Так что завтра утром точных результатов еще не будет.
2. Перевес Байдена в колеблющихся штатах («на круг») больше, чем был в 2016 у Х. Клинтон, но все же слишком невелик, чтобы быть уверенным в победе. К тому же, несколько из этих штатов как раз считают почтовые голоса медленно.
А смотреть надо в первую очередь на 6 штатов (вместе – 101 из 538 голосов выборщиков). Все они в 2016 г. «достались» Трампу. Если выбрать один главный – то это Пенсильвания. На финише кампании более «байденовскими» выглядят Мичиган и Висконсин, более «трамповской» – Северная Каролина. Флорида, Аризона и – да, Пенсильвания, непредсказуемы абсолютно – тут возможен «фотофиниш». На стороне Байдена то, что любой выигранный (из этого списка) штат – чистый урон «Трампу-2016», ни один из штатов, выигранных демократами в 2016 г., не выглядит «трамповским» (впрочем, надо смотреть за Миннесотой).
Ну все. Ложимся спать. Утром включаем новости….
Борис Макаренко
А вот вице-президенты (действующие или бывшие) выигрывали выборы лишь трижды (Ван Бурен, Никсон и Буш-старший), неудач больше: только за последние 60 лет – тот же Никсон, Хамфри, Мондейл, Гор. И Байден завтра окажется в одном из этих списков.
С чем пришли кандидаты ко дню выборов, на что смотреть?
Байден выдержал кампанию, его преимущество в рейтингах к ее финишу несколько ослабло – до 6,5 пунктов (а было и почти 10), но сохранилось. Но успех не гарантирован. Назовем как минимум два фактора, мешающих точным прогнозам:
1. Небывалая явка. Страшный сон поллстера: какая когорта из его модели (а любой опрос – микромодель всего электората) пошла на выборы густой толпой, какая – осталась дома? К тому же немалая часть голосов подана по почте, а считают такие бюллетени сложно и долго (в разных штатах по-разному). Так что завтра утром точных результатов еще не будет.
2. Перевес Байдена в колеблющихся штатах («на круг») больше, чем был в 2016 у Х. Клинтон, но все же слишком невелик, чтобы быть уверенным в победе. К тому же, несколько из этих штатов как раз считают почтовые голоса медленно.
А смотреть надо в первую очередь на 6 штатов (вместе – 101 из 538 голосов выборщиков). Все они в 2016 г. «достались» Трампу. Если выбрать один главный – то это Пенсильвания. На финише кампании более «байденовскими» выглядят Мичиган и Висконсин, более «трамповской» – Северная Каролина. Флорида, Аризона и – да, Пенсильвания, непредсказуемы абсолютно – тут возможен «фотофиниш». На стороне Байдена то, что любой выигранный (из этого списка) штат – чистый урон «Трампу-2016», ни один из штатов, выигранных демократами в 2016 г., не выглядит «трамповским» (впрочем, надо смотреть за Миннесотой).
Ну все. Ложимся спать. Утром включаем новости….
Борис Макаренко
Разбушевавшаяся в Европе вторая волна коронавируса вынуждает власти принимать тяжелые решения в виде возврата к жестким ограничительным мерам. Вслед за Бельгией, Францией и Германией свой общеанглийский локдаун с четверга вводит и Борис Джонсон. Но в отличие от лидеров других стран он сталкивается не только с уличными протестами, пусть не такими буйными, как в Италии и Испании, но и с серьезным недовольством внутри собственной партии. Это недовольство подпитывается резким падением поддержки правительственных мер по борьбе с эпидемией в британском обществе. Если в апреле 65% британцев одобряли антикоронавирусную политику Джонсона, то в октябре – только 32%.
В октябре Джонсон надеялся переломить ситуацию с помощью локальных карантинов, прежде всего в Северной Англии, но это не позволило остановить рост заболеваемости и лишь привело к конфликтам с местными властями. Однако когда общее число зараженных перевалило за миллион, премьер уступил давлению эпидемиологов и объявил о полном локдауне в Англии, предупредив, что иначе больницы вскоре переполнятся и в стране ежедневно будет «несколько тысяч» смертей от COVID-19. Карантины в Уэльсе и Северной Ирландии были практически введены региональными властями раньше. Объявленный локдаун вводится до 2 декабря и предусматривает закрытие всех ресторанов, пабов, баров, мест досуга и богослужений, торговых центров и большинства магазинов. Людям запрещается приглашать домой гостей и покидать дома без необходимости. Зарубежные поездки разрешаются только с деловыми целями. Продолжат работать лишь детсады, школы, университеты, строительные площадки и промышленные объекты.
Однако аргументы премьера не впечатлили многих парламентариев-тори, которые принципиально негативно относятся к общенациональному локдауну. Они считают, что такое лекарство хуже самой болезни, поскольку лишает многих людей бизнеса, рабочих мест, подрывает базовые свободы и наносит ущерб психическому здоровью. Кроме того, недовольные обвиняют Джонсона в непоследовательности: ведь пару недель назад он сам говорил о ненужности полного карантина. Однако в открытую бунтовать готовы далеко не все. В среду решение правительства легко прошло через Палату общин. Против голосовали лишь 38 депутатов, а 516 парламентариев, включая всех лейбористов, поддержали введение локдауна. При этом Джонсону пришлось объявить о продлении «Коронавирусного плана сохранения рабочих мест», который истекал 31 октября. Согласно этой схеме, работники, которые временно остаются без рабочих мест, получают от государства 80% своей зарплаты (но не более £2500 в месяц). Эта схема уже обошлась бюджету в £52 млрд. Джонсон заявил, что локдаун вводится лишь на месяц, и к Рождеству жизнь в стране наладится. Но подобный оптимизм уже не раз опровергался реальностью. Если так случится и сейчас, сомнения в компетентности Джонсона и в рядах тори, и в обществе в целом резко возрастут.
Александр Ивахник
В октябре Джонсон надеялся переломить ситуацию с помощью локальных карантинов, прежде всего в Северной Англии, но это не позволило остановить рост заболеваемости и лишь привело к конфликтам с местными властями. Однако когда общее число зараженных перевалило за миллион, премьер уступил давлению эпидемиологов и объявил о полном локдауне в Англии, предупредив, что иначе больницы вскоре переполнятся и в стране ежедневно будет «несколько тысяч» смертей от COVID-19. Карантины в Уэльсе и Северной Ирландии были практически введены региональными властями раньше. Объявленный локдаун вводится до 2 декабря и предусматривает закрытие всех ресторанов, пабов, баров, мест досуга и богослужений, торговых центров и большинства магазинов. Людям запрещается приглашать домой гостей и покидать дома без необходимости. Зарубежные поездки разрешаются только с деловыми целями. Продолжат работать лишь детсады, школы, университеты, строительные площадки и промышленные объекты.
Однако аргументы премьера не впечатлили многих парламентариев-тори, которые принципиально негативно относятся к общенациональному локдауну. Они считают, что такое лекарство хуже самой болезни, поскольку лишает многих людей бизнеса, рабочих мест, подрывает базовые свободы и наносит ущерб психическому здоровью. Кроме того, недовольные обвиняют Джонсона в непоследовательности: ведь пару недель назад он сам говорил о ненужности полного карантина. Однако в открытую бунтовать готовы далеко не все. В среду решение правительства легко прошло через Палату общин. Против голосовали лишь 38 депутатов, а 516 парламентариев, включая всех лейбористов, поддержали введение локдауна. При этом Джонсону пришлось объявить о продлении «Коронавирусного плана сохранения рабочих мест», который истекал 31 октября. Согласно этой схеме, работники, которые временно остаются без рабочих мест, получают от государства 80% своей зарплаты (но не более £2500 в месяц). Эта схема уже обошлась бюджету в £52 млрд. Джонсон заявил, что локдаун вводится лишь на месяц, и к Рождеству жизнь в стране наладится. Но подобный оптимизм уже не раз опровергался реальностью. Если так случится и сейчас, сомнения в компетентности Джонсона и в рядах тори, и в обществе в целом резко возрастут.
Александр Ивахник
Российский «трампистский» дискурс существенно изменился. В 2016 году симпатизанты Дональда Трампа в России исходили из трех основных аргументов. Первый – Трамп сможет изменить американский внешнеполитический курс, сделает его изоляционистским и договорится с Россией о новой Ялте. Откажется от поддержки Украины и свернет активность в рамках НАТО. Реальность оказалась иной – американские санкции при Трампе расширились, Украина получила летальное оружие, в НАТО (несмотря на скепсис Трампа в отношении этой организации) приняли Черногорию и Северную Македонию. Поэтому сейчас этот аргумент оставался актуальным только для самых твердых российских симпатизантов Трампа, надеявшихся, что он на втором сроке сможет разогнать нелояльные элиты и задружиться с Москвой. Но таких осталось очень мало – все же первый трамповский срок показал силу государственных институтов.
Второй аргумент – возможное взаимопонимание в идеологической сфере (против однополых браков, за религиозную мораль). Но инструментализировать это не удавалось, да и в сфере религии Трамп прагматик – с ним нельзя было попытаться выстроить отношения на почве общей христианской идентичности, как с Джорджем Бушем-младшим. Поэтому «идеологов» сейчас тоже не очень много.
Оставался третий аргумент, который стал главным – «чем хуже, тем лучше». Что избрание Трампа приведет к внутренней смуте в США. Что радикальные сторонники демократов с удвоенной энергией бросятся рушить памятники, а силовики будут их разгонять. Что в стране усилится внутренний раскол, будут бушевать местные майданы. И Америке в этой ситуации будет не до Украины и вообще не до проведения осмысленной внешней политики. И тогда можно будет предложить ей желанную «Ялту», чтобы снять с нее обременение, с которым она не справилась. Отсюда и надежды в ночь со вторника на среду, когда Мичиган и Висконсин были закрашены на электоральных картах красным «республиканским» цветом – и разочарования в среду, когда с подсчетом «почтовых» голосов они стали синеть.
Алексей Макаркин
Второй аргумент – возможное взаимопонимание в идеологической сфере (против однополых браков, за религиозную мораль). Но инструментализировать это не удавалось, да и в сфере религии Трамп прагматик – с ним нельзя было попытаться выстроить отношения на почве общей христианской идентичности, как с Джорджем Бушем-младшим. Поэтому «идеологов» сейчас тоже не очень много.
Оставался третий аргумент, который стал главным – «чем хуже, тем лучше». Что избрание Трампа приведет к внутренней смуте в США. Что радикальные сторонники демократов с удвоенной энергией бросятся рушить памятники, а силовики будут их разгонять. Что в стране усилится внутренний раскол, будут бушевать местные майданы. И Америке в этой ситуации будет не до Украины и вообще не до проведения осмысленной внешней политики. И тогда можно будет предложить ей желанную «Ялту», чтобы снять с нее обременение, с которым она не справилась. Отсюда и надежды в ночь со вторника на среду, когда Мичиган и Висконсин были закрашены на электоральных картах красным «республиканским» цветом – и разочарования в среду, когда с подсчетом «почтовых» голосов они стали синеть.
Алексей Макаркин
Экзит-полл по заказу CNN (15590 респондентов). Основные тенденции:
1. В общем и целом социально-демографические тенденции не сильно отличаются от того, что было 4 года назад, хотя есть существенные нюансы. Трамп остался Трампом и взял «республиканскую» часть Америки, демократический избиратель тоже остался в целом таким же.
2. Если по цифрам американские социологи достаточно сильно промахнулись, то основные тенденции, кто к кому склоняется, они в предвыборных опросах вывели правильно.
3. Подтвердилось и то, что Трамп в целом сохранил свой электорат, но не смог добиться его значительного
расширения, впрочем, с оговоркой: в этом году за него подано на 2 млн больше голосов, т.е. он не получил более широкую по социальному профилю поддержку, но новых избирателей все же привел.
https://telegra.ph/KTO-ZA-KOGO-GOLOSOVAL-11-05
1. В общем и целом социально-демографические тенденции не сильно отличаются от того, что было 4 года назад, хотя есть существенные нюансы. Трамп остался Трампом и взял «республиканскую» часть Америки, демократический избиратель тоже остался в целом таким же.
2. Если по цифрам американские социологи достаточно сильно промахнулись, то основные тенденции, кто к кому склоняется, они в предвыборных опросах вывели правильно.
3. Подтвердилось и то, что Трамп в целом сохранил свой электорат, но не смог добиться его значительного
расширения, впрочем, с оговоркой: в этом году за него подано на 2 млн больше голосов, т.е. он не получил более широкую по социальному профилю поддержку, но новых избирателей все же привел.
https://telegra.ph/KTO-ZA-KOGO-GOLOSOVAL-11-05
Telegraph
КТО ЗА КОГО ГОЛОСОВАЛ?
Одна оговорка: сопоставляя цифры 2020 и 2016 гг., нужно помнить, что четыре года назад голосование за третьих кандидатов оттянуло у фаворитов порядка 5% голосов, а сейчас – в пределах погрешности. Так что цифры сопоставимы с этой поправкой. ИТАК: ВОЗРАСТ:…
В последнее время официальный Тегеран заметно активизировался на нагорно-карабахском направлении. На прошлой неделе состоялся визит спецпосланника иранского президента по урегулированию армяно-азербайджанского конфликта (в ранге заместителя министра иностранных дел) Аббаса Аракчи по четырем странам. Он посетил два закавказских государства, а также Россию и Турцию. Этот дипломатический вояж лишь подчеркнул приверженность Ирана его прежним подходам: разрешение конфликтов на Кавказе должно решаться тремя странами региона плюс тремя соседями, имеющими исторический опыт присутствия в этой части Евразии. Наряду с собственно Ираном речь идет о Турции и России. Именно евразийскому трио должно, по мысли руководства Исламской республики принадлежать право определять траектории развития Кавказа и Ближнего Востока.
3 ноября в дело вступили орудия главного калибра иранской политики. С обращением к Азербайджану и Армении выступил верховный руководитель Ирана (рахбар) Али Хаменеи. Ранее на эти темы выступали представители МИД Исламской республики, а также президент Хасан Роухани. Какие же основные тезисы выступления рахбара стоит особо отметить? Их три, но еще один читается между строк. Первое, это требование рахбара «освободить оккупированные территории Азербайджана». Тегеран всегда и везде последовательно отстаивает принцип нерушимости границ. Не только в карабахском случае, но и в Абхазии, и в Южной Осетии. Второе, необходимость безопасности армян Карабаха и мирное решение конфликта. Здесь принципиальное отличие иранской позиции от подходов Турции. Третье, невозможность появления террористов на границах Ирана. Хаменеи недвусмысленно констатировал, что если его страна «почувствует угрозу, то «даст решительный ответ».
И, конечно же, Исламская республика подчеркивает, что внешние игроки в решении любых конфликтов на Кавказе или Ближнем Востоке не помогают миру, а мешают его достижению, ибо приносят с собой фактор дополнительной конкуренции. И Тегеран крайне обеспокоен уже сегодня тем, что отсутствие компромисса между Баку и Ереваном может привести к внешнему вмешательству. И одной Россией дело не ограничится, активизироваться могут США и Евросоюз. Не слишком вдохновляет Тегеран и военно-техническая кооперация Израиля с Азербайджаном. Как следствие, растущая дипломатическая активность. Для Ирана лучше не затягивать с урегулированием, не доводить дело до появления на своих границах «голубых касок» или любых иностранных военных.
Сергей Маркедонов
3 ноября в дело вступили орудия главного калибра иранской политики. С обращением к Азербайджану и Армении выступил верховный руководитель Ирана (рахбар) Али Хаменеи. Ранее на эти темы выступали представители МИД Исламской республики, а также президент Хасан Роухани. Какие же основные тезисы выступления рахбара стоит особо отметить? Их три, но еще один читается между строк. Первое, это требование рахбара «освободить оккупированные территории Азербайджана». Тегеран всегда и везде последовательно отстаивает принцип нерушимости границ. Не только в карабахском случае, но и в Абхазии, и в Южной Осетии. Второе, необходимость безопасности армян Карабаха и мирное решение конфликта. Здесь принципиальное отличие иранской позиции от подходов Турции. Третье, невозможность появления террористов на границах Ирана. Хаменеи недвусмысленно констатировал, что если его страна «почувствует угрозу, то «даст решительный ответ».
И, конечно же, Исламская республика подчеркивает, что внешние игроки в решении любых конфликтов на Кавказе или Ближнем Востоке не помогают миру, а мешают его достижению, ибо приносят с собой фактор дополнительной конкуренции. И Тегеран крайне обеспокоен уже сегодня тем, что отсутствие компромисса между Баку и Ереваном может привести к внешнему вмешательству. И одной Россией дело не ограничится, активизироваться могут США и Евросоюз. Не слишком вдохновляет Тегеран и военно-техническая кооперация Израиля с Азербайджаном. Как следствие, растущая дипломатическая активность. Для Ирана лучше не затягивать с урегулированием, не доводить дело до появления на своих границах «голубых касок» или любых иностранных военных.
Сергей Маркедонов
Лукашенко часто заявляет, что белорусские протесты искусственно раздувает соседняя Польша. Однако в реальности польским властям сейчас совсем не до того. Они не знают, что делать с протестами в самой Польше, невиданными по масштабу со времен «Солидарности». Ярослав Качиньский и его правящая партия «Право и справедливость» явно переоценили приверженность большинства жителей страны к традиционным скрепам, проповедуемым жестко консервативным польским костелом. 22 октября Конституционный суд вынес вердикт о запрете прерывания беременности по причине аномалий развития плода. Остались только два основания для легального аборта – угроза жизни матери или изнасилование.
Это решение, заведомо обрекающее часть детей на инвалидность и страдания, вызвали в стране настоящую бурю гнева и возмущения. Причем эта буря охватила не только женщин, но и многих мужчин, чьи жены, сестры или дочери оказались заложниками фундаменталистских религиозных представлений. Уже две недели в десятках городов Польши продолжаются бурные уличные протесты, в которых, несмотря на коронавирусный запрет на собрания более пяти человек и риск заражения, участвуют сотни тысяч поляков. А поскольку 14 из 15 судей КС являются ставленниками правящей партии, протесты неизбежно оказались направлены не только против самого вердикта, но и против правительства, которое с 2015 г. проводит линию на сужение демократических свобод. Марши, демонстрации, перекрытия дорог координирует сформировавшееся сетевое движение «Всепольская женская стачка». Самая массовая акция в Варшаве 30 октября собрала 100 тыс. человек. Частым объектом протестов стал дом Качиньского. О накале эмоций говорит небывалое для Польши явление – попытки срыва служб в костелах, протестные граффити на стенах церквей.
Размах и накал движения оказались явно неожиданными для «ПиС» и правительства. Сначала Качиньский призвал сторонников «защищать Польшу, патриотизм и церкви». Но затем власти стали пытаться маневрировать. Президент Дуда 30 октября внес законопроект, разрешающий аборт в случае «высокой вероятности» скорой смерти новорожденного. Но это предложение не устроило ни протестующих, ни церковных иерархов. Заседание парламента 4 ноября, на котором предполагалось рассмотреть законопроект, было перенесено на две недели. По закону, решение КС вступает в силу после его публикации в правительственном вестнике, которая должна была произойти 2 ноября. Однако правительство на неопределенное время отложило публикацию вердикта, даже несмотря на то, что это является незаконным. Премьер-министр Моравецкий призвал лидеров протестов и парламентскую оппозицию к переговорам. Но крайне правое крыло «ПиС», партнеры «ПиС» по коалиции из ультраконсервативной партии «Солидарная Польша» и католическая церковь настаивают на немедленной публикации вердикта. Зреет новый правительственный кризис, хотя предыдущий имел место совсем недавно – в сентябре.
Александр Ивахник
Это решение, заведомо обрекающее часть детей на инвалидность и страдания, вызвали в стране настоящую бурю гнева и возмущения. Причем эта буря охватила не только женщин, но и многих мужчин, чьи жены, сестры или дочери оказались заложниками фундаменталистских религиозных представлений. Уже две недели в десятках городов Польши продолжаются бурные уличные протесты, в которых, несмотря на коронавирусный запрет на собрания более пяти человек и риск заражения, участвуют сотни тысяч поляков. А поскольку 14 из 15 судей КС являются ставленниками правящей партии, протесты неизбежно оказались направлены не только против самого вердикта, но и против правительства, которое с 2015 г. проводит линию на сужение демократических свобод. Марши, демонстрации, перекрытия дорог координирует сформировавшееся сетевое движение «Всепольская женская стачка». Самая массовая акция в Варшаве 30 октября собрала 100 тыс. человек. Частым объектом протестов стал дом Качиньского. О накале эмоций говорит небывалое для Польши явление – попытки срыва служб в костелах, протестные граффити на стенах церквей.
Размах и накал движения оказались явно неожиданными для «ПиС» и правительства. Сначала Качиньский призвал сторонников «защищать Польшу, патриотизм и церкви». Но затем власти стали пытаться маневрировать. Президент Дуда 30 октября внес законопроект, разрешающий аборт в случае «высокой вероятности» скорой смерти новорожденного. Но это предложение не устроило ни протестующих, ни церковных иерархов. Заседание парламента 4 ноября, на котором предполагалось рассмотреть законопроект, было перенесено на две недели. По закону, решение КС вступает в силу после его публикации в правительственном вестнике, которая должна была произойти 2 ноября. Однако правительство на неопределенное время отложило публикацию вердикта, даже несмотря на то, что это является незаконным. Премьер-министр Моравецкий призвал лидеров протестов и парламентскую оппозицию к переговорам. Но крайне правое крыло «ПиС», партнеры «ПиС» по коалиции из ультраконсервативной партии «Солидарная Польша» и католическая церковь настаивают на немедленной публикации вердикта. Зреет новый правительственный кризис, хотя предыдущий имел место совсем недавно – в сентябре.
Александр Ивахник
Вице-спикер Госдумы Ирина Яровая внесла в нижнюю палату парламента пакет законопроектов, направленных на защиту исторической памяти, которые усиливают административную и уголовную ответственность за реабилитацию нацизма в интернете. Когда говорят про реабилитацию нацизма, то обычно представляется, что речь идет об одиозных идеологических поклонниках Гитлера. В реальности же под удар могут попасть ученые и блогеры, обсуждающие вопрос о роли в развязывании войны Гитлера и Сталина.
Это как с законом о гей-пропаганде среди детей. Когда он принимался, то в публичном пространстве это выглядело как запрет на специальные мероприятия для несовершеннолетних, призванные создать позитивное впечатление о гей-культуре. На практике же закон привел к запрету публичности любых проявлений этой культуры – вплоть до претензий к американскому посольству, которое вывесило радужный флаг. Более того, появился слой общественников, который бдительно следит за тем, чтобы ни один ребенок даже теоретически не оказался подвержен зловредному влиянию. И при первом же подозрении звонят в полицию, понимая, что если «сигнал» не подтвердится, то им ничего за это не будет.
Здесь тоже вполне предсказуемо появление таких общественников. И даже если проверка покажет, что никакого криминала нет, нервные клетки не восстанавливаются. Таким образом ученые фактически принуждаются к самоцензуре, к тому, чтобы заниматься менее острыми и рискованными темами.
Алексей Макаркин
Это как с законом о гей-пропаганде среди детей. Когда он принимался, то в публичном пространстве это выглядело как запрет на специальные мероприятия для несовершеннолетних, призванные создать позитивное впечатление о гей-культуре. На практике же закон привел к запрету публичности любых проявлений этой культуры – вплоть до претензий к американскому посольству, которое вывесило радужный флаг. Более того, появился слой общественников, который бдительно следит за тем, чтобы ни один ребенок даже теоретически не оказался подвержен зловредному влиянию. И при первом же подозрении звонят в полицию, понимая, что если «сигнал» не подтвердится, то им ничего за это не будет.
Здесь тоже вполне предсказуемо появление таких общественников. И даже если проверка покажет, что никакого криминала нет, нервные клетки не восстанавливаются. Таким образом ученые фактически принуждаются к самоцензуре, к тому, чтобы заниматься менее острыми и рискованными темами.
Алексей Макаркин
Продолжается резкий конфликт между Турцией и Францией. Его новый этап связан с запрещением французским правительством 4 ноября турецкой экстремистской группировки «Серые волки». В 70-80-х годах XX века боевики «Серых волков» вели в Турции уличные битвы с левыми студентами и курдскими активистами, в результате которых погибли сотни людей. В 1981 г. член группировки Мехмет Али Агджа совершил покушение на Иоанна Павла II. В начале 90-х годов в ходе вооруженного конфликта между Арменией и Азербайджаном сотни «серых волков» воевали на стороне Баку.
Запрещение группировки Парижем вызвано активизацией «Серых волков» во Франции в связи с новой войной вокруг Нагорного Карабаха, в которой Турция активно поддерживает Азербайджан, а Макрон критикует действия Анкары. Недавно в социальных сетях появилось видео, на котором «серые волки» преследовали членов армянской общины в Лионе и Гренобле, выкрикивая расистские и проэрдогановские лозунги, молодому армянину проломили голову. Под Лионом был осквернен мемориал памяти жертв геноцида армян в Османской империи: на нем появились инициалы Эрдогана «RTE» и надпись «Серые волки». Обосновывая запрет группировки, представитель правительства заявил, что она предпринимает насильственные действия, распространяет угрозы и «подстрекает к ненависти против властей и армян». Стоит добавить, что в Турции «Серые волки» тесно связаны с ультраправой Партией националистического движения – союзницей эрдогановской Партии справедливости и развития.
В тот же день Анкара отреагировала в привычной жесткой манере. В специальном заявлении турецкий МИД подчеркнул, что Париж игнорирует «подстрекательства, угрозы и нападения» на турок во Франции. Запрещение «Серых волков» показывает, говорится в заявлении, что «французское правительство стало полным пленником армянских кругов». Анкара обвинила Париж в двойных стандартах и в лицемерии, поскольку во Франции спокойно действуют террористическая Курдская рабочая партия и «Гюленистская террористическая организация». Турецкий МИД пообещал «ответить самым решительным образом».
5 ноября наступил черед отвечать главе МИД Франции Ле Дриану. Он заявил, что Турция предпринимает агрессивные действия вблизи Европы, в частности, в Ливии, восточном Средиземноморье, на севере Ирака и в Нагорном Карабахе. А сейчас появился новый фактор – оскорбительные высказывания Эрдогана в адрес Макрона и Франции. Ле Дриан назвал их «декларациями насилия и даже ненависти». По его словам, Париж при поддержке всей Европы настаивает на изменении Анкарой своего поведения. Если этого не произойдет, то на повестке саммита ЕС в декабре появится вопрос о санкциях в отношении Турции.
Поскольку ожидать отказа Эрдогана от его воинственных амбиций не приходится, европейским лидерам снова придется обсуждать щекотливый турецкий вопрос. Впрочем, среди них далеко не все разделяют решительность Франции.
Александр Ивахник
Запрещение группировки Парижем вызвано активизацией «Серых волков» во Франции в связи с новой войной вокруг Нагорного Карабаха, в которой Турция активно поддерживает Азербайджан, а Макрон критикует действия Анкары. Недавно в социальных сетях появилось видео, на котором «серые волки» преследовали членов армянской общины в Лионе и Гренобле, выкрикивая расистские и проэрдогановские лозунги, молодому армянину проломили голову. Под Лионом был осквернен мемориал памяти жертв геноцида армян в Османской империи: на нем появились инициалы Эрдогана «RTE» и надпись «Серые волки». Обосновывая запрет группировки, представитель правительства заявил, что она предпринимает насильственные действия, распространяет угрозы и «подстрекает к ненависти против властей и армян». Стоит добавить, что в Турции «Серые волки» тесно связаны с ультраправой Партией националистического движения – союзницей эрдогановской Партии справедливости и развития.
В тот же день Анкара отреагировала в привычной жесткой манере. В специальном заявлении турецкий МИД подчеркнул, что Париж игнорирует «подстрекательства, угрозы и нападения» на турок во Франции. Запрещение «Серых волков» показывает, говорится в заявлении, что «французское правительство стало полным пленником армянских кругов». Анкара обвинила Париж в двойных стандартах и в лицемерии, поскольку во Франции спокойно действуют террористическая Курдская рабочая партия и «Гюленистская террористическая организация». Турецкий МИД пообещал «ответить самым решительным образом».
5 ноября наступил черед отвечать главе МИД Франции Ле Дриану. Он заявил, что Турция предпринимает агрессивные действия вблизи Европы, в частности, в Ливии, восточном Средиземноморье, на севере Ирака и в Нагорном Карабахе. А сейчас появился новый фактор – оскорбительные высказывания Эрдогана в адрес Макрона и Франции. Ле Дриан назвал их «декларациями насилия и даже ненависти». По его словам, Париж при поддержке всей Европы настаивает на изменении Анкарой своего поведения. Если этого не произойдет, то на повестке саммита ЕС в декабре появится вопрос о санкциях в отношении Турции.
Поскольку ожидать отказа Эрдогана от его воинственных амбиций не приходится, европейским лидерам снова придется обсуждать щекотливый турецкий вопрос. Впрочем, среди них далеко не все разделяют решительность Франции.
Александр Ивахник
Перестановки в Правительстве: новая процедура
В Правительстве России три отставки – руководителей Минприроды (Дмитрий Кобылкин), Минстроя (Владимир Якушев) и Минтранса (Евгений Дитрих). Формально – четыре, но министр энергетики Александр Новак идет на повышение до вице-премьера. И еще один министр – Минвостокразвития – переводится «по горизонтали», на другой министерский пост.
Отставки в правительстве – событие не частое, но рутинное и естественное. Есть ли что-то особенное в сегодняшнем событии? Есть и немало.
Первое и главное. Как никогда высокая ставка ответственности кабинета сразу за две повестки: преодоление последствий коронавирусной инфекции, которая еще в полном разгаре, и за реализацию национальных проектов с необходимой их коррекцией. В первую очередь – это личная ответственность премьера: и перед Президентом, и перед страной. А значит, премьеру нужны институциональные механизмы, которые позволят ему добиваться от своей команды эффективности и слаженности в работе.
Отсюда – второе. Впервые отставки проводятся по представлению премьера президенту. Разумеется, глава государства и председатель правительства всегда тесно взаимодействуют, но это – казалось бы формальное – новшество означает и повышение ответственности, и расширение институционального маневра у премьера. Значит, в его кабинете будет куда меньше места для ведомственного лоббизма и разногласий. Правительство в куда большей степени становится единой командой, управляемой премьером.
Третье. Удивительно, что разговоры о предстоящих отставках ходили уже на прошлой неделе, но в них практически не было ноток скандальности, обсуждения претензий к уходящим министрам. Да, все они перешли в кабинет М. Мишустина из прошлого состава. Но это – не «чистка». Многие члены прежнего правительства продолжат работать, один из них даже получит повышение до более высокого статуса. Просто премьер реализует свое право формировать команду, за действия которой в конечном счете отвечает именно он, и требовать с нее эффективной работы будет именно потому, что и с него будет больше спрашиваться – см. пункт первый.
Четвертое. Впервые задействуется новая конституционная норма об утверждении «несиловых» министров Государственной Думой. Потому отставки прежних министров разведены во времени с назначением новых, хотя их кандидатуры активно обсуждаются. Но институциональная корректность требует, чтобы новые кандидаты прошли обсуждения на Охотном ряду – сначала в профильных комитетах, потом – на пленарном заседании, голосование на котором и сделает их министрами.
Как итог: процедура прибавила в прозрачности, в институциональной логичности и – будем надеяться – следствием этого станет более эффективная и слаженная работа исполнительной власти. Это сегодня очень важно и нужно стране.
Борис Макаренко
В Правительстве России три отставки – руководителей Минприроды (Дмитрий Кобылкин), Минстроя (Владимир Якушев) и Минтранса (Евгений Дитрих). Формально – четыре, но министр энергетики Александр Новак идет на повышение до вице-премьера. И еще один министр – Минвостокразвития – переводится «по горизонтали», на другой министерский пост.
Отставки в правительстве – событие не частое, но рутинное и естественное. Есть ли что-то особенное в сегодняшнем событии? Есть и немало.
Первое и главное. Как никогда высокая ставка ответственности кабинета сразу за две повестки: преодоление последствий коронавирусной инфекции, которая еще в полном разгаре, и за реализацию национальных проектов с необходимой их коррекцией. В первую очередь – это личная ответственность премьера: и перед Президентом, и перед страной. А значит, премьеру нужны институциональные механизмы, которые позволят ему добиваться от своей команды эффективности и слаженности в работе.
Отсюда – второе. Впервые отставки проводятся по представлению премьера президенту. Разумеется, глава государства и председатель правительства всегда тесно взаимодействуют, но это – казалось бы формальное – новшество означает и повышение ответственности, и расширение институционального маневра у премьера. Значит, в его кабинете будет куда меньше места для ведомственного лоббизма и разногласий. Правительство в куда большей степени становится единой командой, управляемой премьером.
Третье. Удивительно, что разговоры о предстоящих отставках ходили уже на прошлой неделе, но в них практически не было ноток скандальности, обсуждения претензий к уходящим министрам. Да, все они перешли в кабинет М. Мишустина из прошлого состава. Но это – не «чистка». Многие члены прежнего правительства продолжат работать, один из них даже получит повышение до более высокого статуса. Просто премьер реализует свое право формировать команду, за действия которой в конечном счете отвечает именно он, и требовать с нее эффективной работы будет именно потому, что и с него будет больше спрашиваться – см. пункт первый.
Четвертое. Впервые задействуется новая конституционная норма об утверждении «несиловых» министров Государственной Думой. Потому отставки прежних министров разведены во времени с назначением новых, хотя их кандидатуры активно обсуждаются. Но институциональная корректность требует, чтобы новые кандидаты прошли обсуждения на Охотном ряду – сначала в профильных комитетах, потом – на пленарном заседании, голосование на котором и сделает их министрами.
Как итог: процедура прибавила в прозрачности, в институциональной логичности и – будем надеяться – следствием этого станет более эффективная и слаженная работа исполнительной власти. Это сегодня очень важно и нужно стране.
Борис Макаренко
Избирательная кампания в США закончилась, и можно обсудить дальнейшие перспективы без пропаганды. То есть оставив в стороне версию о том, что Джо Байден практически недееспособен. Достаточно посмотреть его победную речь, чтобы убедиться в обратном – несмотря на то, что Байден старше Леонида Ильича Брежнева, выглядит он значительно лучше. Также можно оставить в покое проистекающее из этой версии и популярное в Интернете предположение, что Байден в скором будущем уступит свой пост Камале Харрис. Это трампистская «страшилка», которая обвиняет Харрис в приверженности социализму (хотя действительные симпатизанты социалистических идей в рядах демократов никогда не считали ее своей). Это не слишком оригинально – в 1930-е годы республиканцы продвигали тезис о том, что Рузвельт – это американский Керенский, вслед за которым к власти придут большевики.
А вот что будет в реальности – это сильная и профессиональная команда (Сьюзен Райс, Мишель Флорной и др.), с которой России придется иметь дело уже в следующем году. Жесткие переговорные позиции, отсутствие импульсивных действий и кадровой чехарды. Активное публичное продвижение демократических ценностей, ставка на укрепление НАТО (кстати, даже при Трампе, который искренне не понимает смысла этой организации, ее расширение продолжилось за счет принятия Черногории и Северной Македонии). Непризнание за Россией неформального права на сферы влияния.
В то же время понимание важности стратегической стабильности, в том числе договора об СНВ как одной из ее основ. Отсутствие зацикленности на стремлении любой ценой «всучить» европейцам американский СПГ – но при этом борьбу против «Северного потока-2» может продолжить американский Сенат, где большинство у республиканцев, тесно связанных с ТЭКом. Если не «окно», то «щелочка» возможностей для диалога – Байдена никто не обвинит в том, что он российский агент, идущий на уступки своим «хозяевам». В общем, все будет не фатально, но очень непросто.
Алексей Макаркин
А вот что будет в реальности – это сильная и профессиональная команда (Сьюзен Райс, Мишель Флорной и др.), с которой России придется иметь дело уже в следующем году. Жесткие переговорные позиции, отсутствие импульсивных действий и кадровой чехарды. Активное публичное продвижение демократических ценностей, ставка на укрепление НАТО (кстати, даже при Трампе, который искренне не понимает смысла этой организации, ее расширение продолжилось за счет принятия Черногории и Северной Македонии). Непризнание за Россией неформального права на сферы влияния.
В то же время понимание важности стратегической стабильности, в том числе договора об СНВ как одной из ее основ. Отсутствие зацикленности на стремлении любой ценой «всучить» европейцам американский СПГ – но при этом борьбу против «Северного потока-2» может продолжить американский Сенат, где большинство у республиканцев, тесно связанных с ТЭКом. Если не «окно», то «щелочка» возможностей для диалога – Байдена никто не обвинит в том, что он российский агент, идущий на уступки своим «хозяевам». В общем, все будет не фатально, но очень непросто.
Алексей Макаркин
В Грузию снова пришли протестные акции. Такими проявлениями политической активности здесь никого не удивишь. Массовые выступления отличают внутреннюю динамику этой страны с момента обретения ею независимости в результате распада СССР. Но непосредственным поводом для протестов в начале ноября стали итоги парламентских выборов, состоявшихся 31 октября.
По итогам голосования в высший представительный орган власти Грузии попало семь партий и два избирательных блока. Впереди еще вторые туры в ряде мажоритарных округов (всего там определятся 20 мандатов). Но существенных изменений они не принесут. Ключевая проблема в том, что правящая партия «Грузинская мечта» собрала более 48% голосов, а остальные обладатели депутатских мест не согласны с итогами голосования. Они считают их фальсифицированными. «Мечтатели» могли бы и сами сформировать кабинет министров, но в этом случае они оказались бы по факту инициаторами создания полуторопартийной системы, где правящему объединению достается все, а остальным- возможность легальной деятельности, но с влиянием, близким к нулевой отметке.
Семь из восьми объединений, решивших бойкотировать парламент, начали массовые акции протеста. Еще одна партия, «Альянс патриотов» бойкот поддержала, выборы не признала, но на улицы при этом не вышла. Обеспокоенность оппонентов «Мечты» понятна: те проценты, которые они получили и то, количество мандатов, которое им положено, не дадут им возможности для какого-либо влияния на правительственный курс. И потому поднятие ставок дает им, хотя и призрачный шанс, на пересмотр итогов голосования. Однако против них работают несколько факторов. Во-первых, столкновения с полицией добавляют рисков. Они же провоцируют раскол между умеренными и теми, кто хочет пойти до конца. А это- ресурс для «партии власти «в смысле «работы» с сомневающимися по перетягиванию их на свою сторону. Во-вторых, оппозиция и без этого расколота по многим линиям, как личностным, так и идеологическим. В-третьих, как и весной на помощь власти (весьма условно) приходит пандемия коронавируса. С 9 ноября в семи крупных грузинских городах вводится запрет на передвижение в ночное время. И не исключено, что массовые акции также попадут в «черный список». На тему угрозы здоровью граждан во время митингов и пикетов уже высказывались представители Минздрава и аппарата омбудсмена. Стать на позиции COVID-диссидентства оппозиции будет трудновато. Бесспорно, такие настроения в Грузии имеются. Но среди оппонентов власти есть и сторонники усиления карантинных мер. Здесь выбор какой-то однозначной позиции крайне опасен, он работает на появление еще одной линии внутриоппозиционного раскола.
Сергей Маркедонов
По итогам голосования в высший представительный орган власти Грузии попало семь партий и два избирательных блока. Впереди еще вторые туры в ряде мажоритарных округов (всего там определятся 20 мандатов). Но существенных изменений они не принесут. Ключевая проблема в том, что правящая партия «Грузинская мечта» собрала более 48% голосов, а остальные обладатели депутатских мест не согласны с итогами голосования. Они считают их фальсифицированными. «Мечтатели» могли бы и сами сформировать кабинет министров, но в этом случае они оказались бы по факту инициаторами создания полуторопартийной системы, где правящему объединению достается все, а остальным- возможность легальной деятельности, но с влиянием, близким к нулевой отметке.
Семь из восьми объединений, решивших бойкотировать парламент, начали массовые акции протеста. Еще одна партия, «Альянс патриотов» бойкот поддержала, выборы не признала, но на улицы при этом не вышла. Обеспокоенность оппонентов «Мечты» понятна: те проценты, которые они получили и то, количество мандатов, которое им положено, не дадут им возможности для какого-либо влияния на правительственный курс. И потому поднятие ставок дает им, хотя и призрачный шанс, на пересмотр итогов голосования. Однако против них работают несколько факторов. Во-первых, столкновения с полицией добавляют рисков. Они же провоцируют раскол между умеренными и теми, кто хочет пойти до конца. А это- ресурс для «партии власти «в смысле «работы» с сомневающимися по перетягиванию их на свою сторону. Во-вторых, оппозиция и без этого расколота по многим линиям, как личностным, так и идеологическим. В-третьих, как и весной на помощь власти (весьма условно) приходит пандемия коронавируса. С 9 ноября в семи крупных грузинских городах вводится запрет на передвижение в ночное время. И не исключено, что массовые акции также попадут в «черный список». На тему угрозы здоровью граждан во время митингов и пикетов уже высказывались представители Минздрава и аппарата омбудсмена. Стать на позиции COVID-диссидентства оппозиции будет трудновато. Бесспорно, такие настроения в Грузии имеются. Но среди оппонентов власти есть и сторонники усиления карантинных мер. Здесь выбор какой-то однозначной позиции крайне опасен, он работает на появление еще одной линии внутриоппозиционного раскола.
Сергей Маркедонов
Сто лет (без трех недель) назад в Александрополе (ныне Гюмри) был подписан мирный договор между кемалистским правительством Турции и Арменией, предусматривавший отказ от планов создания "великой Армении" и потерю Карса и Арарата. Правительство Армении, подписавшее этот договор, к тому времени уже было свергнуто большевиками, но зафиксированные им границы действуют до сих пор.
Сейчас речь не идет о непосредственных территориальных потерях, но эффект может быть сравнимым. Не только потерян "пояс безопасности", но и азербайджанская армия находится в Шуше, что лишает Нагорный Карабах любых перспектив нормального развития. Речь может идти только о выживании.
Алиев в этой ситуации - победитель и национальный герой. Эрдоган - лучший друг Азербайджана, Турция посредством непрямых действий получила максимум возможного, что важно для Эрдогана в условиях печального положения дел в турецкой экономике (российский опыт 2014-2015 годов показывает, что люди нередко готовы предпочесть в таких ситуациях предпочесть политику экономике - "телевизор холодильнику"). И, похоже, будет развивать отношения с Грузией, расширяя присутствие на Южном Кавказе.
Турецких войск в миротворческой операции не будет - с учетом фактора геноцида 1915 года это было бы совсем неприемлемо для Еревана - но турецкие военные, по словам Алиева, будут участвовать в контрольном механизме, обеспечивающем соблюдение перемирия. А это уже немало - с учетом того, что Турция ранее формально вообще не присутствовала в регионе. Сейчас это присутствие будет оформляться, причем без всякой ответственности (миротворцы будут только российскими).
Пашиняна сейчас обвиняют в некомпетентности и предательстве - протестующие патриоты уже ворвались в здания правительства и парламента в Ереване, жестоко избили спикера парламента. Причем среди обвинителей - те, кто сверг Тер-Петросяна за попытку достичь компромисса на выгодных условиях, а затем два десятилетия готовился к прошедшей войне. И кто несет куда большую ответственность за случившееся, чем премьер, управляющий страной последние 2,5 года.
Сейчас армянская оппозиция пытается пересмотреть результаты соглашения, но ни юридических, ни политических возможностей у нее для этого нет. Ни армейское командование, ни руководство Нагорного Карабаха ее не поддерживают - для них соглашение тоже чрезвычайно тяжелое, но единственная альтернатива - это потеря всего Карабаха и новые жертвы среди мирного населения.
Россия становится гарантом выживания армян в Карабахе - тем самым Армения остается ее союзником. Но без энтузиазма (как Азербайджан с Турцией), а вынужденно и с внутренним разочарованием в связи с завышенными ожиданиями. В общественном сознании будет действовать аналогия с Александрополем, перед которым Ленин договорился с Ататюрком.
Права ли была Россия? Можно поставить вопрос иначе - а каковы альтернативы. Общество (кроме диванных стратегов, пишущих сочинения в форме ультиматумов Алиеву и Эрдогану) воевать не хочет, желая решать внутренние социально-экономические проблемы. Нет идеи, дающей мощный драйв (как "халифатская" - с мечетью в Святой Софии - в Турции, и идея территориального реванша в Азербайджане). Крымский эффект, во-первых, ушел, а, во-вторых, изначально не был применим к Карабаху, население которого россияне не рассматривают в качестве соотечественников.
Поэтому прямые военные действия были невозможны. Направление же "добровольцев" сорвалось не только в связи с неприятием в Москве персоны Пашиняна, но и другой, более веской, причине. Как показал опыт Сирии, "добровольцы" (они же наемники) могут успешно воевать против иррегулярных формирований, но бессильны против современной армии с ракетами и беспилотниками.
Поэтому остался вариант с обеспечением присутствия в форме миротворцев - причем через пять лет Азербайджан может от них отказаться в одностороннем порядке (в договорах о Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии, подписанных в 1990-е годы, такой нормы не было). Баку ждал много лет - может подождать еще, обустраивая возвращенные районы и закрепляясь на высотах в Шуше.
Алексей Макаркин
Сейчас речь не идет о непосредственных территориальных потерях, но эффект может быть сравнимым. Не только потерян "пояс безопасности", но и азербайджанская армия находится в Шуше, что лишает Нагорный Карабах любых перспектив нормального развития. Речь может идти только о выживании.
Алиев в этой ситуации - победитель и национальный герой. Эрдоган - лучший друг Азербайджана, Турция посредством непрямых действий получила максимум возможного, что важно для Эрдогана в условиях печального положения дел в турецкой экономике (российский опыт 2014-2015 годов показывает, что люди нередко готовы предпочесть в таких ситуациях предпочесть политику экономике - "телевизор холодильнику"). И, похоже, будет развивать отношения с Грузией, расширяя присутствие на Южном Кавказе.
Турецких войск в миротворческой операции не будет - с учетом фактора геноцида 1915 года это было бы совсем неприемлемо для Еревана - но турецкие военные, по словам Алиева, будут участвовать в контрольном механизме, обеспечивающем соблюдение перемирия. А это уже немало - с учетом того, что Турция ранее формально вообще не присутствовала в регионе. Сейчас это присутствие будет оформляться, причем без всякой ответственности (миротворцы будут только российскими).
Пашиняна сейчас обвиняют в некомпетентности и предательстве - протестующие патриоты уже ворвались в здания правительства и парламента в Ереване, жестоко избили спикера парламента. Причем среди обвинителей - те, кто сверг Тер-Петросяна за попытку достичь компромисса на выгодных условиях, а затем два десятилетия готовился к прошедшей войне. И кто несет куда большую ответственность за случившееся, чем премьер, управляющий страной последние 2,5 года.
Сейчас армянская оппозиция пытается пересмотреть результаты соглашения, но ни юридических, ни политических возможностей у нее для этого нет. Ни армейское командование, ни руководство Нагорного Карабаха ее не поддерживают - для них соглашение тоже чрезвычайно тяжелое, но единственная альтернатива - это потеря всего Карабаха и новые жертвы среди мирного населения.
Россия становится гарантом выживания армян в Карабахе - тем самым Армения остается ее союзником. Но без энтузиазма (как Азербайджан с Турцией), а вынужденно и с внутренним разочарованием в связи с завышенными ожиданиями. В общественном сознании будет действовать аналогия с Александрополем, перед которым Ленин договорился с Ататюрком.
Права ли была Россия? Можно поставить вопрос иначе - а каковы альтернативы. Общество (кроме диванных стратегов, пишущих сочинения в форме ультиматумов Алиеву и Эрдогану) воевать не хочет, желая решать внутренние социально-экономические проблемы. Нет идеи, дающей мощный драйв (как "халифатская" - с мечетью в Святой Софии - в Турции, и идея территориального реванша в Азербайджане). Крымский эффект, во-первых, ушел, а, во-вторых, изначально не был применим к Карабаху, население которого россияне не рассматривают в качестве соотечественников.
Поэтому прямые военные действия были невозможны. Направление же "добровольцев" сорвалось не только в связи с неприятием в Москве персоны Пашиняна, но и другой, более веской, причине. Как показал опыт Сирии, "добровольцы" (они же наемники) могут успешно воевать против иррегулярных формирований, но бессильны против современной армии с ракетами и беспилотниками.
Поэтому остался вариант с обеспечением присутствия в форме миротворцев - причем через пять лет Азербайджан может от них отказаться в одностороннем порядке (в договорах о Приднестровье, Абхазии и Южной Осетии, подписанных в 1990-е годы, такой нормы не было). Баку ждал много лет - может подождать еще, обустраивая возвращенные районы и закрепляясь на высотах в Шуше.
Алексей Макаркин
В Европе с большим напряжением следили за исходом выборов в США. Оно и понятно. Дональд Трамп за четыре года сумел перевести трансатлантические отношения из состояния плотного партнерства в состояние отчужденности, почти враждебности. Это касается и сферы безопасности, и экономических отношений, и позиции по важным международным вопросам.
Так что в Европе, конечно, вздохнули с огромным облегчением. В отличие от изоляциониста Трампа, Джо Байден на всем своем долгом политическом пути был сторонником мультилатерализма и тесных евроатлантических связей. В период 8-летнего пребывания на посту вице-президента он наладил прочные личные отношения с рядом влиятельных лидеров стран ЕС, включая Ангелу Меркель. Кстати, для Меркель возможность быстрого восстановления трансатлантического взаимопонимания имеет немалое персональное значение, поскольку осенью 2021 г. она покинет пост канцлера. Поражение Трампа и приход к власти демократа Байдена, не склонного игнорировать либеральные ценности, также дает «старой Европе» надежду на ослабление правящих национал-популистов, прежде всего Виктора Орбана и Ярослава Качиньского. Без моральной поддержки в Вашингтоне они, вероятно, будут действовать более осторожно в противостоянии с Брюсселем по вопросам верховенства права или регулирования миграции.
Чего Европа практически будет ожидать от Байдена в первую очередь? Прежде всего это урегулирование торговых конфликтов. Трамп ввел высокие ввозные пошлины на сталь, алюминий и ряд продуктов питания из Европы. ЕС ответил соразмерными тарифами на ряд американских товаров. Однако едва ли торговые переговоры будут легкими. Как никак, дефицит США в торговле с Европой составляет $170 млрд, да и намерение ЕС ввести «цифровой налог» на американских IT-гигантов не может оставить Вашингтон безучастным. Но желание отойти от края торговой войны станет взаимным, и это уже серьезный плюс для европейских столиц.
Второй вопрос, к которому в ЕС относятся с большим вниманием, – это судьба ядерной сделки с Ираном. Европа, которую обретение иранским режимом ядерного оружия сильно пугает, хотела бы спасти сделку. Насколько это реально, пока трудно сказать, поскольку и в рядах демократов немало жестких оппонентов Тегерана. Во всяком случае, в ЕС надеются, что Вашингтон теперь воздержится от применения санкций в отношении европейских компаний, торгующих с Ираном. Наконец, в Европе ждут выполнения Байденом своих обещаний вернуть США в Парижское соглашение по климату и в ВОЗ.
А вот что касается России, то здесь заметных изменений в позиции ни США, ни ЕС не предвидится. В Европе, стремящейся к стратегической стабильности, конечно, позитивно воспримут возможное продление договора по СНВ. Но в целом отношения с Россией, в силу глубокого недоверия к политике Москвы, останутся на минимальном уровне взаимодействия и в Европе, и за океаном. Более того, Германия уже выразила готовность продолжать увеличивать свой финансовый вклад в НАТО.
Александр Ивахник
Так что в Европе, конечно, вздохнули с огромным облегчением. В отличие от изоляциониста Трампа, Джо Байден на всем своем долгом политическом пути был сторонником мультилатерализма и тесных евроатлантических связей. В период 8-летнего пребывания на посту вице-президента он наладил прочные личные отношения с рядом влиятельных лидеров стран ЕС, включая Ангелу Меркель. Кстати, для Меркель возможность быстрого восстановления трансатлантического взаимопонимания имеет немалое персональное значение, поскольку осенью 2021 г. она покинет пост канцлера. Поражение Трампа и приход к власти демократа Байдена, не склонного игнорировать либеральные ценности, также дает «старой Европе» надежду на ослабление правящих национал-популистов, прежде всего Виктора Орбана и Ярослава Качиньского. Без моральной поддержки в Вашингтоне они, вероятно, будут действовать более осторожно в противостоянии с Брюсселем по вопросам верховенства права или регулирования миграции.
Чего Европа практически будет ожидать от Байдена в первую очередь? Прежде всего это урегулирование торговых конфликтов. Трамп ввел высокие ввозные пошлины на сталь, алюминий и ряд продуктов питания из Европы. ЕС ответил соразмерными тарифами на ряд американских товаров. Однако едва ли торговые переговоры будут легкими. Как никак, дефицит США в торговле с Европой составляет $170 млрд, да и намерение ЕС ввести «цифровой налог» на американских IT-гигантов не может оставить Вашингтон безучастным. Но желание отойти от края торговой войны станет взаимным, и это уже серьезный плюс для европейских столиц.
Второй вопрос, к которому в ЕС относятся с большим вниманием, – это судьба ядерной сделки с Ираном. Европа, которую обретение иранским режимом ядерного оружия сильно пугает, хотела бы спасти сделку. Насколько это реально, пока трудно сказать, поскольку и в рядах демократов немало жестких оппонентов Тегерана. Во всяком случае, в ЕС надеются, что Вашингтон теперь воздержится от применения санкций в отношении европейских компаний, торгующих с Ираном. Наконец, в Европе ждут выполнения Байденом своих обещаний вернуть США в Парижское соглашение по климату и в ВОЗ.
А вот что касается России, то здесь заметных изменений в позиции ни США, ни ЕС не предвидится. В Европе, стремящейся к стратегической стабильности, конечно, позитивно воспримут возможное продление договора по СНВ. Но в целом отношения с Россией, в силу глубокого недоверия к политике Москвы, останутся на минимальном уровне взаимодействия и в Европе, и за океаном. Более того, Германия уже выразила готовность продолжать увеличивать свой финансовый вклад в НАТО.
Александр Ивахник
Вслед за Грузией протестные настроения проявились и в соседней с ней Армении. Однако их причины имеют принципиальные отличия. Если в грузинском случае речь идет об оспаривании итогов выборов, события внутриполитического, и в нем геополитического содержания практически нет, то в армянском на первый план выходят вопросы безопасности.
После того, как премьер-министр Никол Пашинян согласился на соглашение о прекращении огня и уступок Азербайджану, граждане Армении начали собираться группами, а затем пошли на штурм зданий правительства и парламента. Информационные ленты запестрели сообщениями об инцидентах, а спикер Национального собрания Арарат Мирзоян оказался в больнице. Действительно, эмоционально-психологическая ситуация в Армении тяжелая. Не зря многие историки, журналисты, блоггеры начали активно вспоминать условия унизителльного для республики Александропольского договора (так одно время именовался Гюмри). Пашинян вынужден был пойти на уступки гораздо более серьезные, чем те, что предполагались по «обновленным Мадридским принципам». Не только пять районов армянские силы будут вынуждены уступить Баку, но и Лачинский с Кельбаджарским, которые в ходе переговоров оккупированных территорий, подлежащих передаче Азербайджану позже остальных пяти территорий.
Думается, любой политик, принимающий такие решения в Ереване, обречен на утрату популярности и доверия. Теперь падение авторитета переживает и Никол Пашинян, который до сентября 2020 года рассматривался как лидер, которому не было реальных альтернатив. И этот сложный для государства момент пытаются использовать оппозиционеры. Они склонны видеть в Пашиняне какого-то уникального предателя, каковым премьер, конечно, не является. Во-первых, о компромиссах с Баку говорили все предшествующие армянские лидеры. Официально или полуофициально. Казанская формула-2011 предполагала территориальные уступки, идея «сдачи земель» появилась не в ночь на 10 ноября 2020 года. Во-вторых, проблемные места в системе национальной безопасности Армении фиксировались и задолго до нынешней военной эскалации. Это проявилось и во время «четырехдневной войны» 2016 года, и последующих нарушений перемирия. Но уроков из этих провалов не извлекали, общество подкармливалось заверениями в силе армии и невозможности слома статус-кво военными методами. Есть ли тут вина Пашиняна? Конечно, с мая 2018 года она есть. Но не эксклюзивная! В-третьих, каким бы слабым сегодня ни казался Пашинян, в Армении не видны фигуры, которые могли бы вызывать единодушное желание общества поставить их во главе страны. И последнее (по порядку, но не по важности). Москва, решившись на миротворческую операцию вряд ли хотела бы ее провала. Тем более получить такой «подарок» от Еревана.
Думается, инициатива Владимира Путина еще станет предметом споров в российско-армянских аудиториях. И то, что одним будет казаться спасением Степанакерта и НКР от судьбы Сербской Краины, другим будет видеться как непоследовательность и ненадежность союзника. Впрочем, это будет уже совсем другая история.
Сергей Маркедонов
После того, как премьер-министр Никол Пашинян согласился на соглашение о прекращении огня и уступок Азербайджану, граждане Армении начали собираться группами, а затем пошли на штурм зданий правительства и парламента. Информационные ленты запестрели сообщениями об инцидентах, а спикер Национального собрания Арарат Мирзоян оказался в больнице. Действительно, эмоционально-психологическая ситуация в Армении тяжелая. Не зря многие историки, журналисты, блоггеры начали активно вспоминать условия унизителльного для республики Александропольского договора (так одно время именовался Гюмри). Пашинян вынужден был пойти на уступки гораздо более серьезные, чем те, что предполагались по «обновленным Мадридским принципам». Не только пять районов армянские силы будут вынуждены уступить Баку, но и Лачинский с Кельбаджарским, которые в ходе переговоров оккупированных территорий, подлежащих передаче Азербайджану позже остальных пяти территорий.
Думается, любой политик, принимающий такие решения в Ереване, обречен на утрату популярности и доверия. Теперь падение авторитета переживает и Никол Пашинян, который до сентября 2020 года рассматривался как лидер, которому не было реальных альтернатив. И этот сложный для государства момент пытаются использовать оппозиционеры. Они склонны видеть в Пашиняне какого-то уникального предателя, каковым премьер, конечно, не является. Во-первых, о компромиссах с Баку говорили все предшествующие армянские лидеры. Официально или полуофициально. Казанская формула-2011 предполагала территориальные уступки, идея «сдачи земель» появилась не в ночь на 10 ноября 2020 года. Во-вторых, проблемные места в системе национальной безопасности Армении фиксировались и задолго до нынешней военной эскалации. Это проявилось и во время «четырехдневной войны» 2016 года, и последующих нарушений перемирия. Но уроков из этих провалов не извлекали, общество подкармливалось заверениями в силе армии и невозможности слома статус-кво военными методами. Есть ли тут вина Пашиняна? Конечно, с мая 2018 года она есть. Но не эксклюзивная! В-третьих, каким бы слабым сегодня ни казался Пашинян, в Армении не видны фигуры, которые могли бы вызывать единодушное желание общества поставить их во главе страны. И последнее (по порядку, но не по важности). Москва, решившись на миротворческую операцию вряд ли хотела бы ее провала. Тем более получить такой «подарок» от Еревана.
Думается, инициатива Владимира Путина еще станет предметом споров в российско-армянских аудиториях. И то, что одним будет казаться спасением Степанакерта и НКР от судьбы Сербской Краины, другим будет видеться как непоследовательность и ненадежность союзника. Впрочем, это будет уже совсем другая история.
Сергей Маркедонов
В день американских выборов я написал, что критическим штатом станет Пенсильвания. Так и получилось. Из всех остальных штатов, где еще не закончен подсчет, Аляска и Северная Каролина, очевидно, "достанутся" Трампу (3 + 15 выборщиков), Аризона (11 выборщиков) — Байдену, Джорджия (16 голосов) и сегодня непредсказуема. Но без победы в Пенсильвании Трамп выиграть выборы не сможет. Потому его команда во главе с Руди Джулиани активно подает судебные иски. Каковы перспективы?
Уже ясно, что свидетельств ложности подсчета конкретных бюллетеней в сколь-либо значимом количестве у республиканских юристов нет. Поэтому оспариваются процедуры, связанные с выбором, которые — предполагается — могут вывести из подсчета целые категории бюллетеней. О чём речь?
1. Почтовые голоса, поступившие в течение трех дней после выборов. По этому правилу, установленному Верховным судом штата — уже давно идут судебные процессы. Пока Верховный Суд США, воздержавшись от решения по существу, приказал держать их отдельно от всех остальных. Сколько таких конвертов? Я встречал разные данные — от одной до десяти тысяч. А этого одного в любом случае слишком мало, чтобы повлиять на результат. Отрыв у Байдена — более 45 000 голосов (при подсчитанных 98%).
2. Недопуск наблюдателей на дистанцию, позволяющую разглядеть подсчитываемый бюллетень (позже по решению суда эту дистанцию сократили до 9 футов — 2,7 м). Суды пока не очень склонны всерьез рассматривать этот фактор как влияющий на результат выборов.
3. "Вылеченные" бюллетени. Процедура проверки бюллетеня достаточно строгая. Единых правил нет даже в пределах одного штата, но часть окружных (county) избирательных комиссий извещала избирателей, что конверт оформлен неправильно и приглашала прийти и проголосовать лично. В ряде округов этого не было, т.е. есть аргумент, что неравенство условий для избирателя делает такие "вылеченные" (cured) бюллетени недействительными. Сводных данных по их количеству нет, но в округе Монтгомери — одном из крупнейших в штате — таких вторично поданных бюллетеней оказалось 98, т.е. вряд ли общее число будет значимым.
Следим, как будут развиваться судебные тяжбы.
Борис Макаренко
Уже ясно, что свидетельств ложности подсчета конкретных бюллетеней в сколь-либо значимом количестве у республиканских юристов нет. Поэтому оспариваются процедуры, связанные с выбором, которые — предполагается — могут вывести из подсчета целые категории бюллетеней. О чём речь?
1. Почтовые голоса, поступившие в течение трех дней после выборов. По этому правилу, установленному Верховным судом штата — уже давно идут судебные процессы. Пока Верховный Суд США, воздержавшись от решения по существу, приказал держать их отдельно от всех остальных. Сколько таких конвертов? Я встречал разные данные — от одной до десяти тысяч. А этого одного в любом случае слишком мало, чтобы повлиять на результат. Отрыв у Байдена — более 45 000 голосов (при подсчитанных 98%).
2. Недопуск наблюдателей на дистанцию, позволяющую разглядеть подсчитываемый бюллетень (позже по решению суда эту дистанцию сократили до 9 футов — 2,7 м). Суды пока не очень склонны всерьез рассматривать этот фактор как влияющий на результат выборов.
3. "Вылеченные" бюллетени. Процедура проверки бюллетеня достаточно строгая. Единых правил нет даже в пределах одного штата, но часть окружных (county) избирательных комиссий извещала избирателей, что конверт оформлен неправильно и приглашала прийти и проголосовать лично. В ряде округов этого не было, т.е. есть аргумент, что неравенство условий для избирателя делает такие "вылеченные" (cured) бюллетени недействительными. Сводных данных по их количеству нет, но в округе Монтгомери — одном из крупнейших в штате — таких вторично поданных бюллетеней оказалось 98, т.е. вряд ли общее число будет значимым.
Следим, как будут развиваться судебные тяжбы.
Борис Макаренко
Ситуация с вакцинами от коронавируса начинает прояснятся. Опередивший всех альянс BioNTech и Pfizer создал вакцину для богатых стран. Эффективность более 90%, пригодность для всех возрастов (до 85 лет, по крайней мере), но сложные условия хранения – при минус 70 градусов. Значит, надо срочно создавать инфраструктуру в крупных городах, что под силу только высокоразвитым странам. Трамп делал ставку именно на «пфайзеровскую» вакцину, рассчитывая начать вакцинацию перед выборами – но это было невозможно ни по современным медицинским стандартам (сейчас отчет BioNTech и Pfizer по третьей фазе клинических испытаний проверяют специалисты, и только после этого она получит регистрацию), ни по техническим условиям. Поэтому основная вакцинация пройдет уже в президентство Байдена – и его эффективность будут оценивать в том числе по тому, как ее удастся организовать (тут у Байдена есть шанс получить дополнительные очки).
В России в рамках конкуренции вакцин тут же было заявлено, что наш «Спутник» эффективен на 92% - не хуже, а может быть и лучше, чем BioNTech и Pfizer. Но для выхода на международный рынок эта информация должна получить независимое подтверждение – тем более, что третью фазу испытаний в России начали позже, а отчитались почти одновременно (похоже, что в российском случае речь идет о самых предварительных данных – скорее, о демонстрации того, что мы не хуже).
Если такое подтверждение будет получено, что свою часть рынка «Спутник» может завоевать – речь идет, в первую очередь, о многочисленных странах, не имеющих возможности создавать дорогостоящую инфраструктуру. «Спутник» можно хранить и перевозить при минус 18 градусов – это его конкурентное преимущество в случае доказанной эффективности. Из европейских стран «Спутником» пока заинтересовалась Венгрия под руководством Орбана, но существенные поставки ожидаются в следующем году – после получения европейского разрешения. И в Венгрии российская вакцина будет одной из нескольких, которые предполагается использовать.
Алексей Макаркин
В России в рамках конкуренции вакцин тут же было заявлено, что наш «Спутник» эффективен на 92% - не хуже, а может быть и лучше, чем BioNTech и Pfizer. Но для выхода на международный рынок эта информация должна получить независимое подтверждение – тем более, что третью фазу испытаний в России начали позже, а отчитались почти одновременно (похоже, что в российском случае речь идет о самых предварительных данных – скорее, о демонстрации того, что мы не хуже).
Если такое подтверждение будет получено, что свою часть рынка «Спутник» может завоевать – речь идет, в первую очередь, о многочисленных странах, не имеющих возможности создавать дорогостоящую инфраструктуру. «Спутник» можно хранить и перевозить при минус 18 градусов – это его конкурентное преимущество в случае доказанной эффективности. Из европейских стран «Спутником» пока заинтересовалась Венгрия под руководством Орбана, но существенные поставки ожидаются в следующем году – после получения европейского разрешения. И в Венгрии российская вакцина будет одной из нескольких, которые предполагается использовать.
Алексей Макаркин
В Тбилиси с нетерпением ожидают американского госсекретаря Майка Помпео. Его посещение Грузии станет частью большого международного турне. Оно охватит Францию, Турцию, ряд стран Ближнего Востока и Грузию. В этой части мира в последнее время накопилось немало проблем, начиная от нарастающих проттиворечий между Парижем и Анкарой и заканчивая войной в Нагорном Карабахе. Для США Грузия, конечно, не является высшей ценностью. Но она важна в контексте больших внешнеполитических паззлов. Говоря о Грузии, Вашингтон держит в уме Россию и Турцию, а также китайские внешнеэкономические устремления. И в этом плане внутренняя стабильность в кавказской республике для администрации важна.
Принижать значимость визита Помпео не стоит. Сегодня не до конца понятна траектория внутреннего развития США. Нет четкого ответа на вопрос, кто с января 2021 года встанет у штурвала американского политического корабля. Но как бы то ни было, а Евразия останется приоритетом для Вашингтона. И в этом общем контексте свое место найдется и для Грузии. Кто бы ни был в овальном кабинете Белого дома, а Хартию стратегического партнерства, подписанную в январе 2009 года, он будет четко соблюдать.
Помпео жлет грузинская власть. Его приезд будет сигналом, что Вашингтон поддержал итоги выборов. И что рассчитывать на поддержку протестов оппозиции не стоит. США уже дали свои в целом позитивные оценки прошедшей кампании. Впереди еще второй тур в ряде одномандатных округов, но из 150 мандатов они дают только 20. Если Помпео встретится с руководителями правительства (а такие встречи запланированы), это укрепит их позиции. Грузия в том положении, что для любой ее правящей партии международная легитимация важна не менее, чем собственно итоги голосования.
Но госсекретаря США ждет и оппозиция. Представители американской власти традиционно встречаются с представителями всего грузинского политического спектра. Есть возможность донести для заокеанского гостя свою точку зрения. Она, безусловно, будет принята во внимание. Но в нынешних обстоятельствах Вашингтон вряд ли сделает ставку на сторонников Саакашвили, так как «Грузинская мечта» не единожды доказщала свою верность идее евро-атлантической солидарности.
Сергей Маркедонов
Принижать значимость визита Помпео не стоит. Сегодня не до конца понятна траектория внутреннего развития США. Нет четкого ответа на вопрос, кто с января 2021 года встанет у штурвала американского политического корабля. Но как бы то ни было, а Евразия останется приоритетом для Вашингтона. И в этом общем контексте свое место найдется и для Грузии. Кто бы ни был в овальном кабинете Белого дома, а Хартию стратегического партнерства, подписанную в январе 2009 года, он будет четко соблюдать.
Помпео жлет грузинская власть. Его приезд будет сигналом, что Вашингтон поддержал итоги выборов. И что рассчитывать на поддержку протестов оппозиции не стоит. США уже дали свои в целом позитивные оценки прошедшей кампании. Впереди еще второй тур в ряде одномандатных округов, но из 150 мандатов они дают только 20. Если Помпео встретится с руководителями правительства (а такие встречи запланированы), это укрепит их позиции. Грузия в том положении, что для любой ее правящей партии международная легитимация важна не менее, чем собственно итоги голосования.
Но госсекретаря США ждет и оппозиция. Представители американской власти традиционно встречаются с представителями всего грузинского политического спектра. Есть возможность донести для заокеанского гостя свою точку зрения. Она, безусловно, будет принята во внимание. Но в нынешних обстоятельствах Вашингтон вряд ли сделает ставку на сторонников Саакашвили, так как «Грузинская мечта» не единожды доказщала свою верность идее евро-атлантической солидарности.
Сергей Маркедонов
В большинстве европейских столиц однозначно обрадовались исходу президентских выборов в США. А вот для Бориса Джонсона избрание Байдена создает новые проблемы. Дело в том, что Байден, в отличие от Трампа, подчеркивавшего дружеские отношения с британским премьером, никогда не был противником европейской интеграции и сторонником брексита. И сам Джонсон, и жесткие брекситеры в стане тори не раз заявляли, что после выхода из ЕС Лондон быстро договорится о широком экономическом соглашении со Штатами, которое решит все торговые проблемы и станет фундаментом создания «глобальной Британии».
Трамп это обещал. А вот Байден в сентябре заявил, что на посту президента не станет заключать соглашение о свободной торговле с Великобританией, если после брексита будет нарушено «Соглашение Страстной пятницы» 1998 г., которое принесло мир в Ольстер и сделало границу между Северной Ирландией и Республикой Ирландия открытой. Угроза Байдена прозвучала в связи с тем, что Джонсон, пытаясь оказать давление на Брюссель, молниеносно провел через Палату общин законопроект о внутреннем рынке. Ряд его положений предусматривали, что в случае разрыва с ЕС без сделки Лондон может пойти на нарушение заключенного ранее Договора о выходе из ЕС и создать таможенные посты на границе с Ирландией. Не стоит забывать, что Байден имеет ирландские корни и подчеркивает свое внимание к событиям в Ирландии. Также можно напомнить, что в конце 2019 г., в момент электорального триумфа Джонсона, Байден назвал его «физическим и эмоциональным клоном» Трампа.
Тем не менее британский премьер одним из первых поздравил Байдена с избранием на президентский пост. Рассказывая в Палате общин о своем «отличном» телефонном разговоре с Байденом во вторник, Джонсон сказал, что они договорились совместно отстаивать права человека, принципы мировой свободной торговли, укреплять НАТО и бороться против изменений климата. Представитель Даунинг-стрит, 10 сообщил, что во время разговора подчеркивалась важность осуществления брексита таким образом, который поддержит «Соглашение Страстной пятницы».
Исходя из политической логики, у Джонсона теперь прибавилось стимулов стремиться к достижению соглашения о свободной торговле с ЕС. Это позволило бы оставить открытой границу между Ольстером и Ирландией и улучшить перспективы для заключения выгодного торгового соглашения с США. Но логика может не сработать, когда сталкивается с навязчивым желанием команды Джонсона вернуть Великобритании полный суверенитет. Пройдя через несколько дедлайнов, переговоры пока продолжаются в интенсивном режиме. Насколько можно понять, не преодолены прежние разногласия – по вопросам рыболовства в британских территориальных водах, условиям предоставления госпомощи бизнесу и механизмам разрешения споров. Теперь в качестве окончательного дедлайна Брюссель рассматривает 19 ноября, когда состоится видеосаммит ЕС.
Александр Ивахник
Трамп это обещал. А вот Байден в сентябре заявил, что на посту президента не станет заключать соглашение о свободной торговле с Великобританией, если после брексита будет нарушено «Соглашение Страстной пятницы» 1998 г., которое принесло мир в Ольстер и сделало границу между Северной Ирландией и Республикой Ирландия открытой. Угроза Байдена прозвучала в связи с тем, что Джонсон, пытаясь оказать давление на Брюссель, молниеносно провел через Палату общин законопроект о внутреннем рынке. Ряд его положений предусматривали, что в случае разрыва с ЕС без сделки Лондон может пойти на нарушение заключенного ранее Договора о выходе из ЕС и создать таможенные посты на границе с Ирландией. Не стоит забывать, что Байден имеет ирландские корни и подчеркивает свое внимание к событиям в Ирландии. Также можно напомнить, что в конце 2019 г., в момент электорального триумфа Джонсона, Байден назвал его «физическим и эмоциональным клоном» Трампа.
Тем не менее британский премьер одним из первых поздравил Байдена с избранием на президентский пост. Рассказывая в Палате общин о своем «отличном» телефонном разговоре с Байденом во вторник, Джонсон сказал, что они договорились совместно отстаивать права человека, принципы мировой свободной торговли, укреплять НАТО и бороться против изменений климата. Представитель Даунинг-стрит, 10 сообщил, что во время разговора подчеркивалась важность осуществления брексита таким образом, который поддержит «Соглашение Страстной пятницы».
Исходя из политической логики, у Джонсона теперь прибавилось стимулов стремиться к достижению соглашения о свободной торговле с ЕС. Это позволило бы оставить открытой границу между Ольстером и Ирландией и улучшить перспективы для заключения выгодного торгового соглашения с США. Но логика может не сработать, когда сталкивается с навязчивым желанием команды Джонсона вернуть Великобритании полный суверенитет. Пройдя через несколько дедлайнов, переговоры пока продолжаются в интенсивном режиме. Насколько можно понять, не преодолены прежние разногласия – по вопросам рыболовства в британских территориальных водах, условиям предоставления госпомощи бизнесу и механизмам разрешения споров. Теперь в качестве окончательного дедлайна Брюссель рассматривает 19 ноября, когда состоится видеосаммит ЕС.
Александр Ивахник
Разногласия по поводу результатов американских выборов затрагивают и религиозные конфессии, причем раскол проходит не между конфессиями, а внутри них. Многие церковные деятели в связи с этим стараются не вмешиваться в конфликт. Консервативная Русская православная церковь за границей в годы холодной войны сочувствовала республиканцам как последовательным антикоммунистам, но сейчас проявляет сдержанность, чтобы не расколоть свою паству. Епископ Манхэттенский Николай заявил: «Церковь не призывает поддерживать того или иного кандидата: мы молимся о мире».
А более модернистски настроенный Константинопольский патриархат – однозначно на стороне Джо Байдена. Глава Константинопольского патриархата в США, архиепископ Елпидифор поддержал движение Black Live Matter. Елпифидор также выступил на съезде демократов (в один день с Бараком Обамой и Камалой Харрис), призвав к борьбе с несправедливостью, неравенством и ненавистью. В ответ протоиерей Антиохийского патриархата в США Джеймс Бернстайн заявил, что Елпифидор должен был «призвать к покаянию или призвать Божие проклятие», так как Байден и Харрис «защищают аборты, гомосексуализм и аморализм».
Но для Константинополя поддержка борьбы против расового неравенства – уже традиция, заложенная еще архиепископом Иаковом, самым знаменитым греческим архиереем в Америке в ХХ веке. Тот занимал свой пост в 1959-1996 годах и в 1965 году участвовал в знаменитом марше против расизма в Сельме, штат Алабама, проходившем под руководством Мартина Лютера Кинга.
У католиков тоже все очень непросто. Священник из Южной Каролины Роберт Мори в прошлом году отказался допустить католика Байдена к причастию, когда тот посетил его храм как частное лицо – причиной была все та же тема абортов.
Между тем папа Франциск перед выборами возвел в сан кардинала либерального архиепископа Вашингтонского Уилтона Грегори, ставшего первым кардиналом из афро-американской общины. Он известен своей критичностью в отношении Дональда Трампа, а в качестве архиепископа Атланты поддерживал ЛГБТ-сообщество. Байдену (кстати, второму президенту-католику после Джона Кеннеди) он в причастии явно не откажет. Зато на стороне Трампа выступил главный крайне консервативный критик папы Франциска в Католической церкви, архиепископ Карло Мария Вигано, бывший нунций в США, находящийся ныне в отставке. Он заявил, что Трамп противостоит «глубинному государству», которое Вигано назвал «последней атакой детей тьмы».
Алексей Макаркин
А более модернистски настроенный Константинопольский патриархат – однозначно на стороне Джо Байдена. Глава Константинопольского патриархата в США, архиепископ Елпидифор поддержал движение Black Live Matter. Елпифидор также выступил на съезде демократов (в один день с Бараком Обамой и Камалой Харрис), призвав к борьбе с несправедливостью, неравенством и ненавистью. В ответ протоиерей Антиохийского патриархата в США Джеймс Бернстайн заявил, что Елпифидор должен был «призвать к покаянию или призвать Божие проклятие», так как Байден и Харрис «защищают аборты, гомосексуализм и аморализм».
Но для Константинополя поддержка борьбы против расового неравенства – уже традиция, заложенная еще архиепископом Иаковом, самым знаменитым греческим архиереем в Америке в ХХ веке. Тот занимал свой пост в 1959-1996 годах и в 1965 году участвовал в знаменитом марше против расизма в Сельме, штат Алабама, проходившем под руководством Мартина Лютера Кинга.
У католиков тоже все очень непросто. Священник из Южной Каролины Роберт Мори в прошлом году отказался допустить католика Байдена к причастию, когда тот посетил его храм как частное лицо – причиной была все та же тема абортов.
Между тем папа Франциск перед выборами возвел в сан кардинала либерального архиепископа Вашингтонского Уилтона Грегори, ставшего первым кардиналом из афро-американской общины. Он известен своей критичностью в отношении Дональда Трампа, а в качестве архиепископа Атланты поддерживал ЛГБТ-сообщество. Байдену (кстати, второму президенту-католику после Джона Кеннеди) он в причастии явно не откажет. Зато на стороне Трампа выступил главный крайне консервативный критик папы Франциска в Католической церкви, архиепископ Карло Мария Вигано, бывший нунций в США, находящийся ныне в отставке. Он заявил, что Трамп противостоит «глубинному государству», которое Вигано назвал «последней атакой детей тьмы».
Алексей Макаркин
В российских СМИ и Рунете в последние дни распространена риторика, направленная против Никола Пашиняна. Его обвиняют в том, что своей антироссийской позицией он рассорил Армению с Россией и лишил свою страну защитника в критический момент для Нагорного Карабаха. В этой истории есть несколько факторов, имеющих как кратко-, так и долгосрочное значение.
1. Россия и так не могла с помощью вооруженной силы вмешаться в конфликт, который общество считает чужим. Даже если бы у власти оставался Серж Саргсян, а Никол Пашинян своей главной задачей на посту премьера сделал бы выполнение всех российских пожеланий. Опрос ФОМ показывает желание российского населения дистанцироваться от карабахской войны. 71% заявили, что одинаково относятся к обоим участникам конфликта, Армении симпатизируют 10%, Азербайджану – 3%. Факторы союзничества по ОДКБ и христианской идентичности работают крайне слабо. 57% против поддержки какой-либо из сторон в конфликте (лишь 7% за то, чтобы помогать Армении, и 2% - Азербайджану). 53% считают, что российско-турецкие отношения сейчас хорошие и лишь 17% - плохие.
2. Обида на Пашиняна, в первую очередь, связана с тремя факторами – с его приходом к власти «революционным» путем (хотя и оформленным голосованием в парламенте), с его критичной позицией в отношении России в бытность оппозиционером и с арестом Роберта Кочаряна, несмотря на заступничество Владимира Путина (то есть «поступил не по понятиям»). Все остальное вторично. С другой стороны, за два с половиной года премьерства Пашиняна Армения оставалась в ОДКБ и Евразийском союзе, голосовала в ООН вместе с Россией и не предпринимала никаких реальных шагов для сближения с Западом. В украинском обществе, кстати, Пашиняном весьма разочарованы – и там велики симпатии к Азербайджану. Как в связи с надеждами на собственное сотрудничество с Эрдоганом, так и с прецедентом эффективного перевооружения армии и военного реванша.
3. В российское публичное пространство прорвалась тоска по временам то ли «доктрины Брежнева», то ли молотовских ультиматумов странам Прибалтики образца 1940 года со списками новых министров, рекомендованных полпредствами и резидентурами. Только тоскующие откровенно не понимают, что демонстративным пренебрежением к суверенитету государств-партнеров они подрывают и без того не очень большую российскую «мягкую силу». Партнеры России по ОДКБ – это страны, существующие в их нынешнем виде почти три десятилетия и высоко ценящие свой суверенитет – и об этом нельзя забывать.
Алексей Макаркин
1. Россия и так не могла с помощью вооруженной силы вмешаться в конфликт, который общество считает чужим. Даже если бы у власти оставался Серж Саргсян, а Никол Пашинян своей главной задачей на посту премьера сделал бы выполнение всех российских пожеланий. Опрос ФОМ показывает желание российского населения дистанцироваться от карабахской войны. 71% заявили, что одинаково относятся к обоим участникам конфликта, Армении симпатизируют 10%, Азербайджану – 3%. Факторы союзничества по ОДКБ и христианской идентичности работают крайне слабо. 57% против поддержки какой-либо из сторон в конфликте (лишь 7% за то, чтобы помогать Армении, и 2% - Азербайджану). 53% считают, что российско-турецкие отношения сейчас хорошие и лишь 17% - плохие.
2. Обида на Пашиняна, в первую очередь, связана с тремя факторами – с его приходом к власти «революционным» путем (хотя и оформленным голосованием в парламенте), с его критичной позицией в отношении России в бытность оппозиционером и с арестом Роберта Кочаряна, несмотря на заступничество Владимира Путина (то есть «поступил не по понятиям»). Все остальное вторично. С другой стороны, за два с половиной года премьерства Пашиняна Армения оставалась в ОДКБ и Евразийском союзе, голосовала в ООН вместе с Россией и не предпринимала никаких реальных шагов для сближения с Западом. В украинском обществе, кстати, Пашиняном весьма разочарованы – и там велики симпатии к Азербайджану. Как в связи с надеждами на собственное сотрудничество с Эрдоганом, так и с прецедентом эффективного перевооружения армии и военного реванша.
3. В российское публичное пространство прорвалась тоска по временам то ли «доктрины Брежнева», то ли молотовских ультиматумов странам Прибалтики образца 1940 года со списками новых министров, рекомендованных полпредствами и резидентурами. Только тоскующие откровенно не понимают, что демонстративным пренебрежением к суверенитету государств-партнеров они подрывают и без того не очень большую российскую «мягкую силу». Партнеры России по ОДКБ – это страны, существующие в их нынешнем виде почти три десятилетия и высоко ценящие свой суверенитет – и об этом нельзя забывать.
Алексей Макаркин
В последние дни в Лондоне раздается на редкость громкий политический шум, связанный с внутренней борьбой в команде Бориса Джонсона. Финалом этой борьбы стало политическое поражение самой влиятельной фигуры в британских коридорах власти, главного советника премьер-министра, Доминика Каммингса.
Получив пост премьера в июле прошлого года, Джонсон привел с собой на Даунинг-стрит, 10 целую группу советников, которые вместе с ним вели кампанию за выход из ЕС перед референдумом 2016 г. Первую роль в этой группе играл Каммингс, бывший директором кампании «Голосуй за выход», а вторую – Ли Кейн, несколько лет тесно работавший с Джонсоном. В аппарате премьера Кейн получил должность пиар-директора. Также в эту группу входит нынешний главный переговорщик с ЕС Дэвид Фрост. Влияние Каммингса и Кейна особенно усилилось после того, как они провели победоносную предвыборную кампанию Джонсона в конце прошлого года.
Этот узкий внутренний круг премьера во многом определял его политическую повестку. Причем эта повестка часто имела конфронтационный характер, что на переговорах с ЕС, что в отношении британских традиционных институтов, например, высших эшелонов гражданской службы или BBC. Каммингс всячески подчеркивал свой имидж вольнодумца и визионера, который хочет растрясти застывший в прошлом истеблишмент. Это проявлялось даже в полном игнорировании дресс-кода: он приходил на Даунинг-стрит, 10 в тренировочных штанах и потрепанных свитерах. Каммингс не был членом партии тори и не скрывал своего презрения к ее депутатам, назвав их как-то «толстыми и ленивыми». Последние отвечали ему взаимной нелюбовью и считали его не управленцем, а профессиональным агитатором-разрушителем.
С приходом пандемии агрессивный стиль закрытой команды Джонсона в отношениях с обществом и правящей партией стал давать все больше сбоев. На уровне кабинета принимались поспешные, плохо продуманные решения, которые внезапно пересматривались. Обществу посылались противоречивые сигналы. До поры, до времени Джонсон политически прикрывал своих советников от критики, ценя их лояльность и былые заслуги. Но теперь ситуация резко изменилась.
В среду в СМИ появилась информация о том, что премьер собирается продвинуть Кейна на пост руководителя аппарата кабинета. Это было воспринято частью министров и парламентариев как попытка Каммингса усилить позиции своей группы. Сразу начался поток критики по этому поводу. Чуть позже стало известно, что этим планам решительно воспротивилась невеста Джонсона Кэрри Саймондс, которая живет в резиденции премьера и в апреле родила ему сына. До романа с Джонсоном Саймондс была директором пиар-службы Консервативной партии и плотно следит за политическими событиями. По слухам, ей давно не нравится конфронтационный, «мачистский» стиль команды Каммингса. Так или иначе, в среду вечером после разговора с Джонсоном Кейн заявил, что уходит из офиса премьера в конце года. А в четверг вечером о том же объявил и Каммингс. Теперь Джонсону придется искать новую команду и новый стиль управления, более мягкий и объединяющий.
Александр Ивахник
Получив пост премьера в июле прошлого года, Джонсон привел с собой на Даунинг-стрит, 10 целую группу советников, которые вместе с ним вели кампанию за выход из ЕС перед референдумом 2016 г. Первую роль в этой группе играл Каммингс, бывший директором кампании «Голосуй за выход», а вторую – Ли Кейн, несколько лет тесно работавший с Джонсоном. В аппарате премьера Кейн получил должность пиар-директора. Также в эту группу входит нынешний главный переговорщик с ЕС Дэвид Фрост. Влияние Каммингса и Кейна особенно усилилось после того, как они провели победоносную предвыборную кампанию Джонсона в конце прошлого года.
Этот узкий внутренний круг премьера во многом определял его политическую повестку. Причем эта повестка часто имела конфронтационный характер, что на переговорах с ЕС, что в отношении британских традиционных институтов, например, высших эшелонов гражданской службы или BBC. Каммингс всячески подчеркивал свой имидж вольнодумца и визионера, который хочет растрясти застывший в прошлом истеблишмент. Это проявлялось даже в полном игнорировании дресс-кода: он приходил на Даунинг-стрит, 10 в тренировочных штанах и потрепанных свитерах. Каммингс не был членом партии тори и не скрывал своего презрения к ее депутатам, назвав их как-то «толстыми и ленивыми». Последние отвечали ему взаимной нелюбовью и считали его не управленцем, а профессиональным агитатором-разрушителем.
С приходом пандемии агрессивный стиль закрытой команды Джонсона в отношениях с обществом и правящей партией стал давать все больше сбоев. На уровне кабинета принимались поспешные, плохо продуманные решения, которые внезапно пересматривались. Обществу посылались противоречивые сигналы. До поры, до времени Джонсон политически прикрывал своих советников от критики, ценя их лояльность и былые заслуги. Но теперь ситуация резко изменилась.
В среду в СМИ появилась информация о том, что премьер собирается продвинуть Кейна на пост руководителя аппарата кабинета. Это было воспринято частью министров и парламентариев как попытка Каммингса усилить позиции своей группы. Сразу начался поток критики по этому поводу. Чуть позже стало известно, что этим планам решительно воспротивилась невеста Джонсона Кэрри Саймондс, которая живет в резиденции премьера и в апреле родила ему сына. До романа с Джонсоном Саймондс была директором пиар-службы Консервативной партии и плотно следит за политическими событиями. По слухам, ей давно не нравится конфронтационный, «мачистский» стиль команды Каммингса. Так или иначе, в среду вечером после разговора с Джонсоном Кейн заявил, что уходит из офиса премьера в конце года. А в четверг вечером о том же объявил и Каммингс. Теперь Джонсону придется искать новую команду и новый стиль управления, более мягкий и объединяющий.
Александр Ивахник