Заявление Рамзана Кадырова о готовности оставить пост руководителя Чечни прозвучало далеко не впервые. В конце февраля 2016 года с интервалом в несколько дней он уже заявлял о возможной отставке, увязав это решение с волей высшего политического руководства РФ.
Кадыров не первый год сам по собственному усмотрению создает информационные поводы или активно использует те или иные события для эффективной политической «раскрутки». Большинство из них провоцирует острые дискуссии, выходящие за рамки исключительно кавказской тематики. Но все эти сюжеты объединяет образ главы региона-символа. Некогда опасная сепаратистская окраина, пребывавшая вне правового поля России, возвращена под ее крыло стараниями отца и сына Кадыровых, наиболее верных сторонников путинского курса.
И если в феврале 2016 года заявления об отставке появилось на фоне подготовки к региональным выборам, то в ноябре 2017 года – в канун скорого старта президентской избирательной кампании. В обоих случаях для главы Чечни крайне важно получить одобрение и поддержку Кремля, что лишний раз демонстрирует, как он понимает свои взаимоотношения с руководством страны. Для Кадырова главным арбитром выступает Владимир Путин, чье слово он не раз публично называл «приказом для себя». В этом контексте комментарий президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова о том, что Кадыров рассматривает себя «достаточно последовательным и решительным членом круга единомышленников Путина» и потому «в данном случае имеет намерение продолжать работать там и так, как ему поручает президент страны», может рассматриваться, как некий сигнал. Кремль не видит реальной альтернативы нынешнему лидеру Чечни. И даже в случае возможных «рокировок» наверху высшее руководство страны предпочло бы обойтись без резких перемен в северокавказской республике. Изменения в Чечне видятся как слишком рискованный и опасный сценарий.
Сергей Маркедонов
Кадыров не первый год сам по собственному усмотрению создает информационные поводы или активно использует те или иные события для эффективной политической «раскрутки». Большинство из них провоцирует острые дискуссии, выходящие за рамки исключительно кавказской тематики. Но все эти сюжеты объединяет образ главы региона-символа. Некогда опасная сепаратистская окраина, пребывавшая вне правового поля России, возвращена под ее крыло стараниями отца и сына Кадыровых, наиболее верных сторонников путинского курса.
И если в феврале 2016 года заявления об отставке появилось на фоне подготовки к региональным выборам, то в ноябре 2017 года – в канун скорого старта президентской избирательной кампании. В обоих случаях для главы Чечни крайне важно получить одобрение и поддержку Кремля, что лишний раз демонстрирует, как он понимает свои взаимоотношения с руководством страны. Для Кадырова главным арбитром выступает Владимир Путин, чье слово он не раз публично называл «приказом для себя». В этом контексте комментарий президентского пресс-секретаря Дмитрия Пескова о том, что Кадыров рассматривает себя «достаточно последовательным и решительным членом круга единомышленников Путина» и потому «в данном случае имеет намерение продолжать работать там и так, как ему поручает президент страны», может рассматриваться, как некий сигнал. Кремль не видит реальной альтернативы нынешнему лидеру Чечни. И даже в случае возможных «рокировок» наверху высшее руководство страны предпочло бы обойтись без резких перемен в северокавказской республике. Изменения в Чечне видятся как слишком рискованный и опасный сценарий.
Сергей Маркедонов
В 70-е годы прошлого века гражданская война в Ливане никак не могла закончиться, поскольку за спиной каждой из противоборствующих «собственно ливанских» сторон конфликта стояли влиятельные внешние силы, которым договориться было еще труднее, чем самим ливанцам. Кончилось дело фактической кантонизацией страны, но единство она все же сохранила.
Одним из таких внешних игроков была Сирия. Ныне же она сама оказалась в «ливанском положении» : страна разорвана на части, и без внешних сил урегулирование невозможно. Успех такого урегулирования зависит от самих сирийцев, но при одном условии: либо «внешние игроки» должны будут прийти к согласию, либо они должны настолько «устать» от тщетных попыток договориться, что позволят сирийцам бОльшую свободу маневра. В Сирии было то, чего не было в свое время в Ливане – запрещенный в России ИГИЛ как- «враг №1», общий для всех внутренних и внешних игроков. Именно наличие общего врага заставляло столь разные силы как Россия и США, Саудовская Аравия и Ливан, Турция и курды удерживать своих сирийских союзников и воздерживаться самим от прямых столкновений. Это не всегда получалось, но именно из такого «ситуативного союза» против общего врага родилась и победа над ИГИЛ, и столь разные переговорные форматы как «женевский западный» и «астанинско-сочинский». И сегодня в Женеве открывается восьмой раунд переговоров, на которых едва ли не впервые будет представлено все многоцветье оппозиции режиму Башара Асада – и сам этот режим, хотя правительственная делегацию уже отказалась от участия в первом заседании.
Вот тут-то и вылезет проблема. «Враг №1» побежден, а «враги №2» - у всех «сирийских сторон» разные, и именно они сейчас становятся главными оппонентами друг для друга. Надежды на примирение немного, и, как ни парадоксально это выглядит, единственным стимулом для продолжения мирного процесса может стать позиция внешних игроков, которые поверх всех собственных противоречий принудят сирийцев говорить о единой Сирии как императиве урегулирования. А как этого добиться? Ливанский опыт – «кантоны», широкая автономия общин. Загвоздка только в том, что это исключает наличие жесткого диктатора.
Борис Макаренко
Одним из таких внешних игроков была Сирия. Ныне же она сама оказалась в «ливанском положении» : страна разорвана на части, и без внешних сил урегулирование невозможно. Успех такого урегулирования зависит от самих сирийцев, но при одном условии: либо «внешние игроки» должны будут прийти к согласию, либо они должны настолько «устать» от тщетных попыток договориться, что позволят сирийцам бОльшую свободу маневра. В Сирии было то, чего не было в свое время в Ливане – запрещенный в России ИГИЛ как- «враг №1», общий для всех внутренних и внешних игроков. Именно наличие общего врага заставляло столь разные силы как Россия и США, Саудовская Аравия и Ливан, Турция и курды удерживать своих сирийских союзников и воздерживаться самим от прямых столкновений. Это не всегда получалось, но именно из такого «ситуативного союза» против общего врага родилась и победа над ИГИЛ, и столь разные переговорные форматы как «женевский западный» и «астанинско-сочинский». И сегодня в Женеве открывается восьмой раунд переговоров, на которых едва ли не впервые будет представлено все многоцветье оппозиции режиму Башара Асада – и сам этот режим, хотя правительственная делегацию уже отказалась от участия в первом заседании.
Вот тут-то и вылезет проблема. «Враг №1» побежден, а «враги №2» - у всех «сирийских сторон» разные, и именно они сейчас становятся главными оппонентами друг для друга. Надежды на примирение немного, и, как ни парадоксально это выглядит, единственным стимулом для продолжения мирного процесса может стать позиция внешних игроков, которые поверх всех собственных противоречий принудят сирийцев говорить о единой Сирии как императиве урегулирования. А как этого добиться? Ливанский опыт – «кантоны», широкая автономия общин. Загвоздка только в том, что это исключает наличие жесткого диктатора.
Борис Макаренко
История с ритуальным убийством царской семьи – неудачная попытка руководства церкви договориться с крайне правыми примерно в следующем формате. С одной стороны, все же придется признать «екатеринбургские останки» царскими мощами – и экспертизы об этом свидетельствует, и позиция Кремля однозначна. Да и президент на соборе будет. Но, с другой, взамен можно порассуждать на одну из излюбленных в среде крайне правых тем – ритуальный характер убийства. Можно назначить новую экспертизу, которая займет немало времени – и, конечно же, отвергнет эту версию. А к тому времени страсти улягутся. Что недооценили? Изменение общественных настроений. В 90-е годы были возможны антисемитские ораторские упражнения депутата Госдумы генерала Макашова. В центре Москвы продавались черносотенные газеты. Даже в начале нулевых появилось антииудейское «Письмо 500». Но время идет, и антисемитская тема стала выглядеть совсем уж архаично и неприлично. А вопрос о «ритуале» связан с антисемитизмом намертво. Так что основной имиджевый ущерб понес епископ Тихон (Шевкунов), ставший главным церковным спикером по этой теме. Да и для репутации самой церкви эта история весьма неприятна.
Алексей Макаркин
Алексей Макаркин
Игоря Сечина не вызовут в суд по делу Улюкаева, но его письменные показания не будут учитываться, так как он их не подтвердил в суде, и стороны не смогли задать ему интересующие их вопросы. Таким образом, глава "Роснефти" избежал крайне неприятной для него процедуры, но одновременно обвинение потеряло коронного свидетеля, на показаниях которого основывалось все дело. В любом случае, аргументация против Улюкаева еще более подвисает. И все это Сечину далеко не в плюс.
В Вене впервые после полутора лет перерыва прошли переговоры по приднестровскому урегулированию в формате 5+2 (Молдавия, Приднестровье, ОБСЕ, РФ, Украина + наблюдатели ЕС и США). В отличие от последней встречи, проходившей в Берлине, венские переговоры имели ряд принципиальных особенностей. В столице Германии «5+2» собрался впервые после начала украинского кризиса, резкого изменения позиций Киева в отношении к конфликту (в сторону ужесточения позиции в отношении Тирасполя). Его ценность во многом была в самом факте выхода из состояния дипломатической стагнации. Подписанный в Берлине «протокол» не был имплементирован вплоть до нынешнего дня.
Если же говорить о венском раунде, то к моменту его открытия конфликтующие стороны набрали определенный актив. В начале ноября было подписано протокольное решение об открытии моста через Днестр, разрушенного еще в 1990-х годах, а за а два дня до старта переговоров в австрийской столице в Бендерах представители Кишинева и Тирасполя договорились об урегулировании четырех вопросов. Это: признание дипломов, урегулирование проблемы телекоммуникации между двумя берегами Днестра, функционирование школ с молдавской юрисдикцией на территории непризнанной ПМР И проблема доступа к приднестровским сельхозугодиям фермеров из Молдовы.
Следует особо отметить позицию председателя ОБСЕ в 2017 году - Австрии. Представители официальной Вены ставили принципиальным условием для проведения нового раунда достижение хотя бы компромиссов по частным гуманитарным вопросам. И это условие было выполнено. Несмотря на то, что Москва выступала против жесткой увязки переговорного раунда с «прогрессом» в отношениях конфликтующих сторон, она и не чинила никаких препятствий на этом пути. Нечастный в нынешних условиях опыт совместных действий РФ и ОБСЕ. Такая сговорчивость Москвы объясняется тем, что в настоящее время переговоры фокусируются вокруг гуманитарных, а не политико-правовых сюжетов, включая и российское военное присутствие на Днестре. Тем не менее, с точки зрения продвижения переговорного процесса значение венских переговоров крайне важно.
Сергей Маркедонов
Если же говорить о венском раунде, то к моменту его открытия конфликтующие стороны набрали определенный актив. В начале ноября было подписано протокольное решение об открытии моста через Днестр, разрушенного еще в 1990-х годах, а за а два дня до старта переговоров в австрийской столице в Бендерах представители Кишинева и Тирасполя договорились об урегулировании четырех вопросов. Это: признание дипломов, урегулирование проблемы телекоммуникации между двумя берегами Днестра, функционирование школ с молдавской юрисдикцией на территории непризнанной ПМР И проблема доступа к приднестровским сельхозугодиям фермеров из Молдовы.
Следует особо отметить позицию председателя ОБСЕ в 2017 году - Австрии. Представители официальной Вены ставили принципиальным условием для проведения нового раунда достижение хотя бы компромиссов по частным гуманитарным вопросам. И это условие было выполнено. Несмотря на то, что Москва выступала против жесткой увязки переговорного раунда с «прогрессом» в отношениях конфликтующих сторон, она и не чинила никаких препятствий на этом пути. Нечастный в нынешних условиях опыт совместных действий РФ и ОБСЕ. Такая сговорчивость Москвы объясняется тем, что в настоящее время переговоры фокусируются вокруг гуманитарных, а не политико-правовых сюжетов, включая и российское военное присутствие на Днестре. Тем не менее, с точки зрения продвижения переговорного процесса значение венских переговоров крайне важно.
Сергей Маркедонов
Как и всякое серьезное государственное решение, объявленные президентом меры по поддержке семей с детьми имеют сразу множество измерений. Потому что это (а не идеологические споры) и есть политика: как распределяются ресурсы, кто от этого выигрывает и проигрывает, а главное – какова будет отдача для будущего.
Измерение первое – по порядку, но отнюдь не по важности – предвыборное. Ничего удивительного, что популярные меры заявляются незадолго до главных в стране выборов. Это даже не популизм – просто естественное преимущество партии, находящейся у власти. И можно не сомневаться, что «цену вопроса» уже просчитали, и деньжонок на эти цели накопили.
Второе: качество принятого решения. Немало поводов для похвалы. Во-первых, адресный характер большинства видов помощи: только действительно небогатым семьям. Во-вторых, льготы вводятся не «навсегда», а на несколько лет.
И третье - разумно выбран «бенефициар» этой помощи. Это не только и не столько дети, сколько их родители - «работающие бедные» - самая проблемная и, к сожалению, растущая часть нашего общества. Об этом феномене как о «позоре» для России говорил на днях Алексей Кудрин.
Но есть и опасения и риски. Не привыкло наше общество к адресной помощи: обязательно обидятся те родители, которые чуть выше «черты бедности», но богатыми себя не считают. В той же логике: когда истечет трехлетний срок работы этих льгот, неизбежен хор голосов: «продлить, продлить», как это происходит с программой материнского капитала. А адекватны ли будут эти программы объективным условиям 2021 года, сейчас никто не скажет. И самое главное: уже несколько лет российское государство удерживалось от роста «социальных мандатов», попросту – не увеличивало объем постоянных обязательств на социальные нужды: денег не было. А сейчас, что – появились? Откуда? На сколько хватит? И как это повышение трат согласуется со стратегией экономического развития, которая требует накопления, а не траты ресурсов? Ах, да, стратегии-то у власти как не было, так и нет! И не будет?
Борис Макаренко
Измерение первое – по порядку, но отнюдь не по важности – предвыборное. Ничего удивительного, что популярные меры заявляются незадолго до главных в стране выборов. Это даже не популизм – просто естественное преимущество партии, находящейся у власти. И можно не сомневаться, что «цену вопроса» уже просчитали, и деньжонок на эти цели накопили.
Второе: качество принятого решения. Немало поводов для похвалы. Во-первых, адресный характер большинства видов помощи: только действительно небогатым семьям. Во-вторых, льготы вводятся не «навсегда», а на несколько лет.
И третье - разумно выбран «бенефициар» этой помощи. Это не только и не столько дети, сколько их родители - «работающие бедные» - самая проблемная и, к сожалению, растущая часть нашего общества. Об этом феномене как о «позоре» для России говорил на днях Алексей Кудрин.
Но есть и опасения и риски. Не привыкло наше общество к адресной помощи: обязательно обидятся те родители, которые чуть выше «черты бедности», но богатыми себя не считают. В той же логике: когда истечет трехлетний срок работы этих льгот, неизбежен хор голосов: «продлить, продлить», как это происходит с программой материнского капитала. А адекватны ли будут эти программы объективным условиям 2021 года, сейчас никто не скажет. И самое главное: уже несколько лет российское государство удерживалось от роста «социальных мандатов», попросту – не увеличивало объем постоянных обязательств на социальные нужды: денег не было. А сейчас, что – появились? Откуда? На сколько хватит? И как это повышение трат согласуется со стратегией экономического развития, которая требует накопления, а не траты ресурсов? Ах, да, стратегии-то у власти как не было, так и нет! И не будет?
Борис Макаренко
Районный суд в Волгограде приговорил бывшего начальника исправительной колонии строгого режима полковника Андрея Козловского к трем годам лишения свободы условно. Он признан виновным в том, что, находясь за рулем своего автомобиля, сбил 80-летнюю пенсионерку, переходившую дорогу по нерегулируемому переходу. От полученных травм женщина скончалась. Полковник вначале признал вину, но затем от этих показаний отказался. На суде он продолжал заявлять о своей невиновности, но его показания были опровергнуты на основании экспертиз. Так что никакого раскаяния, которое обычно предшествует условного сроку, в этом случае не было. У старушки родственников не было. Жена Козловского – судья Волгоградского областного суда. Местные СМИ пишут про эту историю с формулировкой «отделался условным сроком».
Для справки: опрос ВЦИОМ, проведенный в 2016 году, показал, что около половины россиян (48%) считают, что уклонение некоторых граждан от ответственности за нарушение закона – это массовое явление в нашей стране. По мнению 45%, такое случается, но редко. И только 1% опрошенных убежден, что ничего подобного в России не происходит. Наиболее категоричны в своих суждениях молодые люди от 18 до 24 лет и от 25 до 34 лет, среди которых 55% и 54% соответственно называют подобные нарушения массовыми. Это к вопросу о представлениях общества о справедливости, что самым тесным образом связано с протестными настроениями.
Алексей Макаркин
Для справки: опрос ВЦИОМ, проведенный в 2016 году, показал, что около половины россиян (48%) считают, что уклонение некоторых граждан от ответственности за нарушение закона – это массовое явление в нашей стране. По мнению 45%, такое случается, но редко. И только 1% опрошенных убежден, что ничего подобного в России не происходит. Наиболее категоричны в своих суждениях молодые люди от 18 до 24 лет и от 25 до 34 лет, среди которых 55% и 54% соответственно называют подобные нарушения массовыми. Это к вопросу о представлениях общества о справедливости, что самым тесным образом связано с протестными настроениями.
Алексей Макаркин
Недавние слова Дмитрия Козака о том, что в губернаторском корпусе в ближайшее время отставок не будет, отражают, скорее всего, консенсусную позицию, сложившуюся в федеральной власти. В самом деле, отставок было много, а впечатлений, что новые губернаторы работают лучше старых, напротив, куда меньше. Кроме того, ни к чему будоражить региональные элиты в условиях активной избирательной кампании, когда действующие региональные власти уже худо-бедно встраиваются в ее процесс.
Интереснее, как губернаторы будут готовиться к нервному периоду после выборов, когда могут произойти новые подвижки во власти. И для этого есть свои неформальные критерии эффективности. Во-первых, легитимный результат выборов, не слишком низкий, но и полученный без скандалов и нарушений. Во-вторых, отсутствие коррупционных дел у губернаторов и их окружения. В-третьих, ровные отношения с ведущими фигурами в федеральной элите и бизнесе: никто знает, какие из этих отношений действительно пригодятся в будущем. Но менять губернаторов все равно будут, информационная и подковерная подготовка к этому ведется при участии и Кремля, и силовых структур. Частое «мелькание» определенных губернаторов в неоднозначных сюжетах сейчас должно только настораживать, да и массовое вступление в Putin Team индульгенцией не станет. Наступает время скрытых интриг, сопровождаемых информационными вбросами. Реальные же отставки станут частью будущего «пакетного соглашения» будущих ключевых фигур в российской власти (среди которых, разумеется, есть и ныне действующие фигуры). В сущности, такой сценарий мы проходили и весной 2012 года, но с той разницей, что тогда все участники «пакетного соглашения» были известны еще до выборов.
Ростислав Туровский
Интереснее, как губернаторы будут готовиться к нервному периоду после выборов, когда могут произойти новые подвижки во власти. И для этого есть свои неформальные критерии эффективности. Во-первых, легитимный результат выборов, не слишком низкий, но и полученный без скандалов и нарушений. Во-вторых, отсутствие коррупционных дел у губернаторов и их окружения. В-третьих, ровные отношения с ведущими фигурами в федеральной элите и бизнесе: никто знает, какие из этих отношений действительно пригодятся в будущем. Но менять губернаторов все равно будут, информационная и подковерная подготовка к этому ведется при участии и Кремля, и силовых структур. Частое «мелькание» определенных губернаторов в неоднозначных сюжетах сейчас должно только настораживать, да и массовое вступление в Putin Team индульгенцией не станет. Наступает время скрытых интриг, сопровождаемых информационными вбросами. Реальные же отставки станут частью будущего «пакетного соглашения» будущих ключевых фигур в российской власти (среди которых, разумеется, есть и ныне действующие фигуры). В сущности, такой сценарий мы проходили и весной 2012 года, но с той разницей, что тогда все участники «пакетного соглашения» были известны еще до выборов.
Ростислав Туровский
Дожали. Госсовет Татарстана принял постановление, фактически предписывающее республиканской школе принять позицию федерального центра и сделать изучение татарского языка факультативным – по выбору родителей. Фронде татарской интеллигенции была противопоставлена железная воля федерального центра. Возможный компромисс оставить татарский язык в статусе обязательного, потому что он по Конституции Татарстана является государственным не был востребован – хотя слово «государственный» в официальных документах федеральных органов употребляется (а значит, вопрос не окончательно закрыт). И – добавим – восстановление объемов изучения русского языка действительно было необходимо.
На самом деле право – и возможность – изучать татарский язык – остается, если родители учеников того пожелают.
Проблема в другом: на нее указывают обстоятельства вчерашнего заседания: доклад прокурора республики и постановление принято без обсуждения, по предложению спикера Госсовета, «не открывая прений и не задавая вопросов». От комментариев спикер отказался, президент Татарстана в этот день был вне республики. Лишь первый президент Татарстана Минтимер Шаймиев дал уклончивый комментарий прессе: «Татарский язык должен стать привлекательным». Станет: навязывание извне жесткой позиции по чувствительному для этнической элиты вопросу неизбежно спровоцирует этническую мобилизацию, а то и обиду.
Как быстро мы забыли, что именно Татарстан дольше всех (не считая Чечни) сопротивлялся Федерации, не основанной на договорной, с участием регионов основе, не голосовал за Конституцию и первый состав Думы, что именно в Татарстане острее отреагировали на попытку убрать из внутренних паспортов страницу, на которой имя гражданина написано на родном языке. Уважение центра к особым правам этносов в области языка и культуры – залог межнационального согласия, употреблять слова – звучавшие на вчерашнем заседании – о «нарушении закона», когда речь шла об изучении родного языка – по меньшей мере неосторожно. Призывать «не допускать политизации» можно, но только отдавая себе отчет, что для этнического меньшинства вопрос о родном языке – по определению политический. Будем надеяться, что политики проявят мудрость и сдержанность, чтобы вопрос об изучению татарского языка не нарушил межнационального мира: его очень легко сломать, очень трудно восстановить.
Борис Макаренко
На самом деле право – и возможность – изучать татарский язык – остается, если родители учеников того пожелают.
Проблема в другом: на нее указывают обстоятельства вчерашнего заседания: доклад прокурора республики и постановление принято без обсуждения, по предложению спикера Госсовета, «не открывая прений и не задавая вопросов». От комментариев спикер отказался, президент Татарстана в этот день был вне республики. Лишь первый президент Татарстана Минтимер Шаймиев дал уклончивый комментарий прессе: «Татарский язык должен стать привлекательным». Станет: навязывание извне жесткой позиции по чувствительному для этнической элиты вопросу неизбежно спровоцирует этническую мобилизацию, а то и обиду.
Как быстро мы забыли, что именно Татарстан дольше всех (не считая Чечни) сопротивлялся Федерации, не основанной на договорной, с участием регионов основе, не голосовал за Конституцию и первый состав Думы, что именно в Татарстане острее отреагировали на попытку убрать из внутренних паспортов страницу, на которой имя гражданина написано на родном языке. Уважение центра к особым правам этносов в области языка и культуры – залог межнационального согласия, употреблять слова – звучавшие на вчерашнем заседании – о «нарушении закона», когда речь шла об изучении родного языка – по меньшей мере неосторожно. Призывать «не допускать политизации» можно, но только отдавая себе отчет, что для этнического меньшинства вопрос о родном языке – по определению политический. Будем надеяться, что политики проявят мудрость и сдержанность, чтобы вопрос об изучению татарского языка не нарушил межнационального мира: его очень легко сломать, очень трудно восстановить.
Борис Макаренко
В вопросе об участии российских спортсменов в зимних Олимпийских играх есть развилка – после того, как 5 декабря МОК официально отстранит Россию от участия в них. Полный государственный бойкот или государственная же санкция на участие отдельных спортсменов (отобранных федерациями, допущенными МОК, без флага и гимна и даже ногтей цвета российского триколора). Вариант бойкота в большей степени вписывается в логику мобилизации, которая свойственна избирательным кампаниям, в том числе президентским. Нужен враг, на которого Ксения Собчак совсем не тянет. В современной России сомнения в нашей правоте не приветствуются. А немаловажные оттенки общественного мнения – одни считают, что допинга не было, другие – что был, но его употребляют все, а обижают только нас – играют глубоко второстепенную роль.
Однако есть проблема. Спортсмены, к которым даже у Макларена нет никаких претензий (и, действительно, какие допинговые претензии могут быть, например, к фигуристам?), годами готовились к Играм, для многих из них это последний шанс завоевать олимпийские награды. Достаточно авторитетные альтернативные Игры провести не удастся. Даже в советское время, когда во время бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе проходили Игры «Дружба-84» с участием советских союзников (кроме Румынии, так как Чаушеску решил проявить самостоятельность и отправил своих спортсменов в США), результаты этих соревнований не были занесены в олимпийские реестры. И в мировую спортивную историю вошли их соперники, даже если они показали худшие результаты.
Фактически развилка связана с тем, что предпочесть – государственный престиж или интересы спортсменов. А что будет выбрано, узнаем через несколько дней.
Алексей Макаркин
Однако есть проблема. Спортсмены, к которым даже у Макларена нет никаких претензий (и, действительно, какие допинговые претензии могут быть, например, к фигуристам?), годами готовились к Играм, для многих из них это последний шанс завоевать олимпийские награды. Достаточно авторитетные альтернативные Игры провести не удастся. Даже в советское время, когда во время бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе проходили Игры «Дружба-84» с участием советских союзников (кроме Румынии, так как Чаушеску решил проявить самостоятельность и отправил своих спортсменов в США), результаты этих соревнований не были занесены в олимпийские реестры. И в мировую спортивную историю вошли их соперники, даже если они показали худшие результаты.
Фактически развилка связана с тем, что предпочесть – государственный престиж или интересы спортсменов. А что будет выбрано, узнаем через несколько дней.
Алексей Макаркин
Медведев хочет остаться премьером. Дюмин живет сегодняшним днем в Тульской области. Президентская "предкампания" перестает носить молодежный характер и входит в привычное для ядерного избирателя власти консервативное русло с опорой на проверенные временем семейные ценности. Решение принято, остались некоторые частности (участие Собчак и Титова), не меняющие сути дела.
Интервью Медведева призвано рассказать общественности о нескольких главных новостях. Во-первых, Медведев – не кандидат в президенты. Было важно в преддверии главного события сезона прекратить все спекуляции вокруг его преемничества. Во-вторых, Медведев – лидер партии власти. Важное напоминание, подчёркивающее, что от своего привилегированного положения внутри властной конструкции премьер не откажется. Лидерство в «Единой России» перестаёт быть техническим и будет существенным фактором в формировании будущих раскладов. В-третьих, Медведев - второй после Путина политик, которому можно позиционировать себя не столько как «технического» исполнителя, сколько как соправителя. Звучит громко, но былое президентство, как говорится, обратно никуда не засунешь. И даже если на сегодня никакого тандема нет, Медведев будет и дальше стремиться обыгрывать свой статус «избранного» (среди всех остальных в контексте отношения к нему Путина).
Что касается премьерства… По большому счёту, важно понимать одно: крайне трудно в нынешней ситуации найти того смелого, кто возьмёт на себя весь груз ответственности за неблагодарную работу главы правительства. Никаких привилегий «реализовывать свой курс» будущий руководитель правительства не получит, кем бы он ни был. Медведев тут – явное исключение: будучи политически значимой фигурой, он, очевидно, готов продолжить работу, ибо никаких реформ не планирует, политически безобиден. Некоторые «претенденты» вздохнут с облегчением – «пронесло». Хотя, конечно, не забываем, что Путин умеет удивлять, но Медведев, какое бы место он ни занял, останется в кругу привилегированных, приближенных соратников.
Татьяна Становая
Что касается премьерства… По большому счёту, важно понимать одно: крайне трудно в нынешней ситуации найти того смелого, кто возьмёт на себя весь груз ответственности за неблагодарную работу главы правительства. Никаких привилегий «реализовывать свой курс» будущий руководитель правительства не получит, кем бы он ни был. Медведев тут – явное исключение: будучи политически значимой фигурой, он, очевидно, готов продолжить работу, ибо никаких реформ не планирует, политически безобиден. Некоторые «претенденты» вздохнут с облегчением – «пронесло». Хотя, конечно, не забываем, что Путин умеет удивлять, но Медведев, какое бы место он ни занял, останется в кругу привилегированных, приближенных соратников.
Татьяна Становая
Проблемой, с которой столкнулась РПЦ при решении вопроса о «екатеринбургских останках», стало единогласное голосование, которое обеспечить в этом случае крайне сложно. Большинство архиереев готовы проголосовать как надо (то есть за признание останков мощами), но несколько десятков могут выступить против. А разногласия в данной ситуации крайне нежелательны. Такие разногласия допустимы при решении кадровых вопросов - когда, например, Поместный собор избирает патриарха. Но тогда голосование носит тайный характер (то есть кроме узкого круга специалистов никто не видит, как распределились епископские «партии»), да и сама тема не является сакральной. Здесь же получится, что часть архиереев не признает святые мощи – это уже расколом попахивает.
Поэтому наиболее вероятный сценарий – собор одобряет предварительные выводы и поручает патриарху и Синоду принять окончательное решение. Которое будет официально оформлено в следующем году, к 100-летию расстрела царской семьи. Таким образом, переложить ответственность на собор не удается – отвечать будут патриарх и Синод. В котором, заметим, епископ Тихон (Шевкунов) не состоит.
Алексей Макаркин
Поэтому наиболее вероятный сценарий – собор одобряет предварительные выводы и поручает патриарху и Синоду принять окончательное решение. Которое будет официально оформлено в следующем году, к 100-летию расстрела царской семьи. Таким образом, переложить ответственность на собор не удается – отвечать будут патриарх и Синод. В котором, заметим, епископ Тихон (Шевкунов) не состоит.
Алексей Макаркин
В истории с письмом киевского патриарха Филарета Архиерейскому собору Русской православной церкви стоит воздержаться от поспешных выводов. Конечно же, Филарет не собирается возвращаться в лоно Русской церкви – его задача остается прежней. Это получение канонической автокефалии Украинской православной церкви. А в качестве первого шага для переговоров Филарет предлагает снять с него анафему, наложенную еще 20 лет назад, и восстановить в сане митрополита. Но это означает, что для РПЦ Филарет будет митрополитом, а для его собственной паствы он останется патриархом, так как от этого сана он не отрекается.
Дипломатическая формулировка «ваш собрат» тоже может быть понята двояко – то ли Филарет признает себя митрополитом РПЦ, то ли патриархом УПЦ КП. Его сотрудники разъясняют, что справедливо второе толкование. И, наконец, само «покаяние» на самом деле является обычной для церковных людей ритуальной формулой о взаимном прощении.
Единственное, что можно сказать точно – в самой сложной ситуации оказывается Украинская православная церковь Московского патриархата. Во-первых, несмотря на то, что теперь ей посвящена отдельная глава в Уставе РПЦ, ее статус не повышен до автономной церкви. Она так и осталась «самоуправляемой церковью с широкими правами автономии». А упоминание о том, что ее центр управления находится в Киеве введено для того, чтобы защитить УПЦ МП от давления со стороны украинских властей, считающих ее «московской церковью». Во-вторых, анафема Филарету и полное игнорирование его фигуры являются аксиомами для немалой части клира и паствы УПЦ МП. Для них Филарет – враг, с которым невозможны компромиссы – только полное и безусловное покаяние. Теперь же статус Филарета как врага может начать «размываться», что способно внести смуту в ряды УПЦ МП.
Алексей Макаркин
Дипломатическая формулировка «ваш собрат» тоже может быть понята двояко – то ли Филарет признает себя митрополитом РПЦ, то ли патриархом УПЦ КП. Его сотрудники разъясняют, что справедливо второе толкование. И, наконец, само «покаяние» на самом деле является обычной для церковных людей ритуальной формулой о взаимном прощении.
Единственное, что можно сказать точно – в самой сложной ситуации оказывается Украинская православная церковь Московского патриархата. Во-первых, несмотря на то, что теперь ей посвящена отдельная глава в Уставе РПЦ, ее статус не повышен до автономной церкви. Она так и осталась «самоуправляемой церковью с широкими правами автономии». А упоминание о том, что ее центр управления находится в Киеве введено для того, чтобы защитить УПЦ МП от давления со стороны украинских властей, считающих ее «московской церковью». Во-вторых, анафема Филарету и полное игнорирование его фигуры являются аксиомами для немалой части клира и паствы УПЦ МП. Для них Филарет – враг, с которым невозможны компромиссы – только полное и безусловное покаяние. Теперь же статус Филарета как врага может начать «размываться», что способно внести смуту в ряды УПЦ МП.
Алексей Макаркин
Страна закрывается активнее и быстрее, чем этого хотел бы МИД. С этим связано заявление Сергея Лаврова, выступившего против «гонки запретов» в отношении американских СМИ. Планируется не допускать журналистов из США в Госдуму и Совет Федерации, к ним присоединился и питерский ЗАКС, планируется, что число «запретных» для американцев учреждений будет расти. Причем в ответ на объявление в США RT иностранным агентом предлагается внести в «черный список» представителей всех работающих в России американских СМИ – всего их 20. И многие из них принадлежат к числу мировых мейнстримных СМИ – впрочем, в современной России это ругательное понятие. А Маргарита Симоньян уже анонсирует проблемы для немецких СМИ – если ее канал обидят в Германии.
А тут еще сорвался визит нового посла США Джона Хантсмана во Владивосток и Южно-Сахалинск – никто из местных гражданских чиновников не захотел с ним встречаться. И дело не в каком-то особенном антиамериканизме официальных лиц с Дальнего Востока. Просто никто не хочет рисковать, оказавшись на фотографии вместе с послом США – неизвестно, как все это может аукнуться. Как в ближайшее время, так и в будущем.
Сергея Лаврова никто не может назвать проамериканским политиком. Но он понимает, что если дела будут идти так и дальше, то значительная часть его министерства останется без работы. И, следовательно, аппаратный вес МИДа упадет, чего ему явно не хотелось бы.
А тут еще сорвался визит нового посла США Джона Хантсмана во Владивосток и Южно-Сахалинск – никто из местных гражданских чиновников не захотел с ним встречаться. И дело не в каком-то особенном антиамериканизме официальных лиц с Дальнего Востока. Просто никто не хочет рисковать, оказавшись на фотографии вместе с послом США – неизвестно, как все это может аукнуться. Как в ближайшее время, так и в будущем.
Сергея Лаврова никто не может назвать проамериканским политиком. Но он понимает, что если дела будут идти так и дальше, то значительная часть его министерства останется без работы. И, следовательно, аппаратный вес МИДа упадет, чего ему явно не хотелось бы.
Главная задача власти в ходе президентской кампании – не разнообразить президентский электорат за счет молодежи (это задача факультативная), а мобилизовать лояльных избирателей. Которые находятся сейчас в состоянии апатии, устали от кризиса и не видят улучшений, несмотря на экономический рост. Так как они вполне закономерно оценивают состояние экономики не по статистике, а по ценникам в магазинах. Поэтому значительная часть президентской кампании будет состоять в том, чтобы убедить лояльные категории избирателей – от условного «Уралвагонзавода» до пенсионеров – в том, что власть о них не забыла и готова им помочь. Разумеется, в рамках возможностей федерального бюджета, которые не безграничны.
Заявление Сергея Лаврова против «гонки запретов», похоже, возымело определенное действие. Глава комиссии Совета Федерации по информационной политике Алексей Пушков заявил, что запрет на аккредитацию в Совете Федерации и Госдуме коснется только тех американских СМИ, которые уже получили от Минюста уведомления о возможности признания их иностранными агентами. Таким образом, Washington Post и New York Times в этот список войти не должны. По крайней мере, пока.
И дальневосточные политики стали объяснять, что очень даже не против встречи с американским послом Джоном Хантсманом. Сахалинский губернатор Олег Кожемяко сослался на участие в заседании правительственной комиссии в Москве, помешавшее ему пообщаться с Хантсманом, и заявил о готовности к встрече «в любой другой удобный для обеих сторон момент». Да еще и прибавил, что относится с глубоким уважением к желанию посла посетить российские регионы, в том числе дальневосточные. Готовность встретиться с Хантсманом позже также выразил мэр Южно-Сахалинска Сергей Надсадин, также сославшийся на запланированную рабочую командировку за пределы области.
Проблема в том, что вся эта идиллия актуальна на сегодняшний момент. А в следующем году ожидается публикация списков новых представителей российской элиты, подпадающих под американские санкции. Не исключены и другие раздражители в двусторонних отношениях. И тогда могут быть приняты новые ограничительные меры.
Алексей Макаркин
И дальневосточные политики стали объяснять, что очень даже не против встречи с американским послом Джоном Хантсманом. Сахалинский губернатор Олег Кожемяко сослался на участие в заседании правительственной комиссии в Москве, помешавшее ему пообщаться с Хантсманом, и заявил о готовности к встрече «в любой другой удобный для обеих сторон момент». Да еще и прибавил, что относится с глубоким уважением к желанию посла посетить российские регионы, в том числе дальневосточные. Готовность встретиться с Хантсманом позже также выразил мэр Южно-Сахалинска Сергей Надсадин, также сославшийся на запланированную рабочую командировку за пределы области.
Проблема в том, что вся эта идиллия актуальна на сегодняшний момент. А в следующем году ожидается публикация списков новых представителей российской элиты, подпадающих под американские санкции. Не исключены и другие раздражители в двусторонних отношениях. И тогда могут быть приняты новые ограничительные меры.
Алексей Макаркин
Саудовский наследный принц Мухаммед ибн Сальман сделал очередной неординарный ход. Возглавляемая саудитами коалиция в Йемене традиционно поддерживала Абд Раббо Мансура Хади – суннитского президента страны, бежавшего из столицы Саны и обосновавшегося при поддержке Саудовской Аравии в «южной столице» Адене. Но Хади даже при поддержке коалиции не может одержать победу над своими противниками – шиитским альянсом («хуситами») и сторонниками свергнутого во время «арабской весны» 2011-2012 годов президента Али Абдаллы Салеха, правившего страной с 1978 года.
А раз так, то можно сыграть в новую игру. Салех выступил против шиитов, и саудиты его поддержали. В Сане проходят вооруженные столкновения, сторонники Салеха теснят хуситов. Сам Салех заявляет о необходимости примирения с соседними странами (разумеется, имеются в виду саудиты). Впрочем, Салех, как и хуситы, является шиитом, но если хуситы жестко ориентированы на Иран, то бывший президент известен своим прагматизмом. «Править Йеменом все равно, что танцевать на голове змеи», - сказал как-то Салех. В свое время США рассматривали его как своего союзника в борьбе с «Аль-Каидой». Будучи президентом, Салех поддерживал конструктивные отношения и с саудитами.
Есть у Салеха и исторические связи с Россией – уже в ходе нынешнего конфликта он предлагал ей создать военно-морскую базу в Йемене. Впрочем, в воюющей стране это сделать невозможно, но главное – демонстрация намерений. В любом случае, Россия выстраивала отношения и с Салехом, и с Хади – в нынешнем году она приняла посла, которого направил в Москву суннитский президент из Адена. Для саудитов позиция России в йеменском конфликте важна в контексте противостояния с Ираном – как и в Сирии, Эр-Рияд заинтересован в том, чтобы разделить Москву и Тегеран. И, по крайней мере, в йеменском конфликте у России и Ирана приоритеты, действительно, расходятся.
Алексей Макаркин
А раз так, то можно сыграть в новую игру. Салех выступил против шиитов, и саудиты его поддержали. В Сане проходят вооруженные столкновения, сторонники Салеха теснят хуситов. Сам Салех заявляет о необходимости примирения с соседними странами (разумеется, имеются в виду саудиты). Впрочем, Салех, как и хуситы, является шиитом, но если хуситы жестко ориентированы на Иран, то бывший президент известен своим прагматизмом. «Править Йеменом все равно, что танцевать на голове змеи», - сказал как-то Салех. В свое время США рассматривали его как своего союзника в борьбе с «Аль-Каидой». Будучи президентом, Салех поддерживал конструктивные отношения и с саудитами.
Есть у Салеха и исторические связи с Россией – уже в ходе нынешнего конфликта он предлагал ей создать военно-морскую базу в Йемене. Впрочем, в воюющей стране это сделать невозможно, но главное – демонстрация намерений. В любом случае, Россия выстраивала отношения и с Салехом, и с Хади – в нынешнем году она приняла посла, которого направил в Москву суннитский президент из Адена. Для саудитов позиция России в йеменском конфликте важна в контексте противостояния с Ираном – как и в Сирии, Эр-Рияд заинтересован в том, чтобы разделить Москву и Тегеран. И, по крайней мере, в йеменском конфликте у России и Ирана приоритеты, действительно, расходятся.
Алексей Макаркин
Подготовка к избирательной кампании 2018 года входит в заключительную стадию: ключевые политические решения, судя по всему, приняты, остаётся вопрос за практической реализацией. Владимир Путин в ближайшие недели должен будет объявить о своём желании участвовать в президентской гонке, Дмитрий Медведев попытается сохранить привилегированное положение в системе (с вероятностью остаться на посту премьера).
В то же время наблюдается общая деполитизация кампании: содержательно она будет выстраиваться вокруг решения технократических задач при полном отсутствии внимания к стратегическим вопросам – проведение социальных реформ, политические вызовы и развитие конкуренции, соотношение либеральной и консервативной составляющей проводимого курса. Стабилизация положения в экономике позволяет сфокусироваться на тактике малых дел и инерционных сценариях, которые уже не раз оправдывали свою эффективность.
В то же время наблюдается общая деполитизация кампании: содержательно она будет выстраиваться вокруг решения технократических задач при полном отсутствии внимания к стратегическим вопросам – проведение социальных реформ, политические вызовы и развитие конкуренции, соотношение либеральной и консервативной составляющей проводимого курса. Стабилизация положения в экономике позволяет сфокусироваться на тактике малых дел и инерционных сценариях, которые уже не раз оправдывали свою эффективность.
По мере приближения президентских выборов в Украине вопрос вступления Киева в НАТО снова возвращается в повестку дня. Порошенко важно укрепить за собой инициативу как главного проводника приоритетов Майдана. Однако на сегодня вопрос североатлантической интеграции для Украины остается внутриполитическим: к более глубокой интеграции не готовы ни в ЕС, ни в НАТО.
Но важно учитывать особенность именно текущей ситуации: после аннексии Крыма и начала военного конфликта на Донбассе, стратегия НАТО стала приобретать более выраженные антироссийские формы, а с избранием Трампа и мощной антироссийской кампанией в США актуализация темы атлантической интеграции Украины может быть использована нынешней администрацией для снятия подозрений в ангажированности Россией. Возвращение темы интеграции Украины в НАТО в повестку дня является одним из факторов, способствующих обострению украинского кризиса и отношений России и Запада.
Но важно учитывать особенность именно текущей ситуации: после аннексии Крыма и начала военного конфликта на Донбассе, стратегия НАТО стала приобретать более выраженные антироссийские формы, а с избранием Трампа и мощной антироссийской кампанией в США актуализация темы атлантической интеграции Украины может быть использована нынешней администрацией для снятия подозрений в ангажированности Россией. Возвращение темы интеграции Украины в НАТО в повестку дня является одним из факторов, способствующих обострению украинского кризиса и отношений России и Запада.
Признание бывшего помощника президента Трампа Майкла Флинна во лжи агентам ФБР и заявленная им готовность сотрудничать со следствием вызвала полярные оценки в американском политическом сообществе. И сам Трамп, и поддерживающие его политические силы пытаются сделать хорошую мину при пока непонятно, насколько плохой игре. Первый твит Трампа: «да, Флинн врал, и это плохо. Но это подтверждает, что никакого «сговора с русскими не было». Понять логику такого умозаключения непросто: очевидно – судя по утечкам о том, что именно «врал» Флинн, ничего криминального в его поступках не было – в худшем случае это глупость и нарушение субординации.
Защитники Трампа настаивают, что сам факт переговоров сотрудника «переходной команды» нарушает разве что замшелый «Закон Логана», запрещающий частным лицам вступать в сношения с зарубежной державой, а потому ничем Флинну не грозящий (с чем трудно спорить). А прецеденты начала внешнеполитических контактов избранного президента до инаугурации не единичны (например, Рейган договаривался с Ираном, чтобы американских заложников отпустили на свободу после его вступления в должность). А Обама-де сам виноват, что будучи уже «хромой уткой» принимал решения, которые сильно мешали Трампу, вот о них-то Флинн и разговаривал с русскими. Более того, в лагере сторонников Трампа заявляют, что расследование спецпрокурора Мюллера на этом выдохлось, угроза импичмента уже отведена.
Но и у оппонентов Трампа немало аргументов, чтобы считать признание Флинна опасным для Трампа развитием событий. Во-первых, очевидно, что Флинн выполнял поручения кого-то вышестоящего из переходной команды, чаще всего в этом контексте называется имя зятя Трампа Джареда Кушнера. Его готовность сотрудничать «в переводе» означает, что он готов рассказать об этих поручениях, т.е. вовлечь в орбиту расследования Мюллера более близкие к Трампу людей. Это – как мы писали ранее, традиционная тактика ФБР: начинать с периферии и подбираться к центру. Во-вторых, обращает на себя внимание, что обвинения Флинну не затрагивают того, в чем его изначально обвиняли: лоббизма в пользу Турции без регистрации в качестве «иностранного агента». Это расценивается как «сделка с правосудием», за которую Флинну придется заплатить полной откровенностью.
Так что расследование «русского следа» еще далеко от завершения.
Борис Макаренко
Защитники Трампа настаивают, что сам факт переговоров сотрудника «переходной команды» нарушает разве что замшелый «Закон Логана», запрещающий частным лицам вступать в сношения с зарубежной державой, а потому ничем Флинну не грозящий (с чем трудно спорить). А прецеденты начала внешнеполитических контактов избранного президента до инаугурации не единичны (например, Рейган договаривался с Ираном, чтобы американских заложников отпустили на свободу после его вступления в должность). А Обама-де сам виноват, что будучи уже «хромой уткой» принимал решения, которые сильно мешали Трампу, вот о них-то Флинн и разговаривал с русскими. Более того, в лагере сторонников Трампа заявляют, что расследование спецпрокурора Мюллера на этом выдохлось, угроза импичмента уже отведена.
Но и у оппонентов Трампа немало аргументов, чтобы считать признание Флинна опасным для Трампа развитием событий. Во-первых, очевидно, что Флинн выполнял поручения кого-то вышестоящего из переходной команды, чаще всего в этом контексте называется имя зятя Трампа Джареда Кушнера. Его готовность сотрудничать «в переводе» означает, что он готов рассказать об этих поручениях, т.е. вовлечь в орбиту расследования Мюллера более близкие к Трампу людей. Это – как мы писали ранее, традиционная тактика ФБР: начинать с периферии и подбираться к центру. Во-вторых, обращает на себя внимание, что обвинения Флинну не затрагивают того, в чем его изначально обвиняли: лоббизма в пользу Турции без регистрации в качестве «иностранного агента». Это расценивается как «сделка с правосудием», за которую Флинну придется заплатить полной откровенностью.
Так что расследование «русского следа» еще далеко от завершения.
Борис Макаренко