Недавние слова Дмитрия Козака о том, что в губернаторском корпусе в ближайшее время отставок не будет, отражают, скорее всего, консенсусную позицию, сложившуюся в федеральной власти. В самом деле, отставок было много, а впечатлений, что новые губернаторы работают лучше старых, напротив, куда меньше. Кроме того, ни к чему будоражить региональные элиты в условиях активной избирательной кампании, когда действующие региональные власти уже худо-бедно встраиваются в ее процесс.

Интереснее, как губернаторы будут готовиться к нервному периоду после выборов, когда могут произойти новые подвижки во власти. И для этого есть свои неформальные критерии эффективности. Во-первых, легитимный результат выборов, не слишком низкий, но и полученный без скандалов и нарушений. Во-вторых, отсутствие коррупционных дел у губернаторов и их окружения. В-третьих, ровные отношения с ведущими фигурами в федеральной элите и бизнесе: никто знает, какие из этих отношений действительно пригодятся в будущем. Но менять губернаторов все равно будут, информационная и подковерная подготовка к этому ведется при участии и Кремля, и силовых структур. Частое «мелькание» определенных губернаторов в неоднозначных сюжетах сейчас должно только настораживать, да и массовое вступление в Putin Team индульгенцией не станет. Наступает время скрытых интриг, сопровождаемых информационными вбросами. Реальные же отставки станут частью будущего «пакетного соглашения» будущих ключевых фигур в российской власти (среди которых, разумеется, есть и ныне действующие фигуры). В сущности, такой сценарий мы проходили и весной 2012 года, но с той разницей, что тогда все участники «пакетного соглашения» были известны еще до выборов.

Ростислав Туровский

Дожали. Госсовет Татарстана принял постановление, фактически предписывающее республиканской школе принять позицию федерального центра и сделать изучение татарского языка факультативным – по выбору родителей. Фронде татарской интеллигенции была противопоставлена железная воля федерального центра. Возможный компромисс оставить татарский язык в статусе обязательного, потому что он по Конституции Татарстана является государственным не был востребован – хотя слово «государственный» в официальных документах федеральных органов употребляется (а значит, вопрос не окончательно закрыт). И – добавим – восстановление объемов изучения русского языка действительно было необходимо.
На самом деле право – и возможность – изучать татарский язык – остается, если родители учеников того пожелают.

Проблема в другом: на нее указывают обстоятельства вчерашнего заседания: доклад прокурора республики и постановление принято без обсуждения, по предложению спикера Госсовета, «не открывая прений и не задавая вопросов». От комментариев спикер отказался, президент Татарстана в этот день был вне республики. Лишь первый президент Татарстана Минтимер Шаймиев дал уклончивый комментарий прессе: «Татарский язык должен стать привлекательным». Станет: навязывание извне жесткой позиции по чувствительному для этнической элиты вопросу неизбежно спровоцирует этническую мобилизацию, а то и обиду.

Как быстро мы забыли, что именно Татарстан дольше всех (не считая Чечни) сопротивлялся Федерации, не основанной на договорной, с участием регионов основе, не голосовал за Конституцию и первый состав Думы, что именно в Татарстане острее отреагировали на попытку убрать из внутренних паспортов страницу, на которой имя гражданина написано на родном языке. Уважение центра к особым правам этносов в области языка и культуры – залог межнационального согласия, употреблять слова – звучавшие на вчерашнем заседании – о «нарушении закона», когда речь шла об изучении родного языка – по меньшей мере неосторожно. Призывать «не допускать политизации» можно, но только отдавая себе отчет, что для этнического меньшинства вопрос о родном языке – по определению политический. Будем надеяться, что политики проявят мудрость и сдержанность, чтобы вопрос об изучению татарского языка не нарушил межнационального мира: его очень легко сломать, очень трудно восстановить.

Борис Макаренко

В вопросе об участии российских спортсменов в зимних Олимпийских играх есть развилка – после того, как 5 декабря МОК официально отстранит Россию от участия в них. Полный государственный бойкот или государственная же санкция на участие отдельных спортсменов (отобранных федерациями, допущенными МОК, без флага и гимна и даже ногтей цвета российского триколора). Вариант бойкота в большей степени вписывается в логику мобилизации, которая свойственна избирательным кампаниям, в том числе президентским. Нужен враг, на которого Ксения Собчак совсем не тянет. В современной России сомнения в нашей правоте не приветствуются. А немаловажные оттенки общественного мнения – одни считают, что допинга не было, другие – что был, но его употребляют все, а обижают только нас – играют глубоко второстепенную роль.

Однако есть проблема. Спортсмены, к которым даже у Макларена нет никаких претензий (и, действительно, какие допинговые претензии могут быть, например, к фигуристам?), годами готовились к Играм, для многих из них это последний шанс завоевать олимпийские награды. Достаточно авторитетные альтернативные Игры провести не удастся. Даже в советское время, когда во время бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе проходили Игры «Дружба-84» с участием советских союзников (кроме Румынии, так как Чаушеску решил проявить самостоятельность и отправил своих спортсменов в США), результаты этих соревнований не были занесены в олимпийские реестры. И в мировую спортивную историю вошли их соперники, даже если они показали худшие результаты.

Фактически развилка связана с тем, что предпочесть – государственный престиж или интересы спортсменов. А что будет выбрано, узнаем через несколько дней.

Алексей Макаркин

Медведев хочет остаться премьером. Дюмин живет сегодняшним днем в Тульской области. Президентская "предкампания" перестает носить молодежный характер и входит в привычное для ядерного избирателя власти консервативное русло с опорой на проверенные временем семейные ценности. Решение принято, остались некоторые частности (участие Собчак и Титова), не меняющие сути дела.

Интервью Медведева призвано рассказать общественности о нескольких главных новостях. Во-первых, Медведев – не кандидат в президенты. Было важно в преддверии главного события сезона прекратить все спекуляции вокруг его преемничества. Во-вторых, Медведев – лидер партии власти. Важное напоминание, подчёркивающее, что от своего привилегированного положения внутри властной конструкции премьер не откажется. Лидерство в «Единой России» перестаёт быть техническим и будет существенным фактором в формировании будущих раскладов. В-третьих, Медведев - второй после Путина политик, которому можно позиционировать себя не столько как «технического» исполнителя, сколько как соправителя. Звучит громко, но былое президентство, как говорится, обратно никуда не засунешь. И даже если на сегодня никакого тандема нет, Медведев будет и дальше стремиться обыгрывать свой статус «избранного» (среди всех остальных в контексте отношения к нему Путина).

Что касается премьерства… По большому счёту, важно понимать одно: крайне трудно в нынешней ситуации найти того смелого, кто возьмёт на себя весь груз ответственности за неблагодарную работу главы правительства. Никаких привилегий «реализовывать свой курс» будущий руководитель правительства не получит, кем бы он ни был. Медведев тут – явное исключение: будучи политически значимой фигурой, он, очевидно, готов продолжить работу, ибо никаких реформ не планирует, политически безобиден. Некоторые «претенденты» вздохнут с облегчением – «пронесло». Хотя, конечно, не забываем, что Путин умеет удивлять, но Медведев, какое бы место он ни занял, останется в кругу привилегированных, приближенных соратников.

Татьяна Становая

Проблемой, с которой столкнулась РПЦ при решении вопроса о «екатеринбургских останках», стало единогласное голосование, которое обеспечить в этом случае крайне сложно. Большинство архиереев готовы проголосовать как надо (то есть за признание останков мощами), но несколько десятков могут выступить против. А разногласия в данной ситуации крайне нежелательны. Такие разногласия допустимы при решении кадровых вопросов - когда, например, Поместный собор избирает патриарха. Но тогда голосование носит тайный характер (то есть кроме узкого круга специалистов никто не видит, как распределились епископские «партии»), да и сама тема не является сакральной. Здесь же получится, что часть архиереев не признает святые мощи – это уже расколом попахивает.

Поэтому наиболее вероятный сценарий – собор одобряет предварительные выводы и поручает патриарху и Синоду принять окончательное решение. Которое будет официально оформлено в следующем году, к 100-летию расстрела царской семьи. Таким образом, переложить ответственность на собор не удается – отвечать будут патриарх и Синод. В котором, заметим, епископ Тихон (Шевкунов) не состоит.

Алексей Макаркин

В истории с письмом киевского патриарха Филарета Архиерейскому собору Русской православной церкви стоит воздержаться от поспешных выводов. Конечно же, Филарет не собирается возвращаться в лоно Русской церкви – его задача остается прежней. Это получение канонической автокефалии Украинской православной церкви. А в качестве первого шага для переговоров Филарет предлагает снять с него анафему, наложенную еще 20 лет назад, и восстановить в сане митрополита. Но это означает, что для РПЦ Филарет будет митрополитом, а для его собственной паствы он останется патриархом, так как от этого сана он не отрекается.

Дипломатическая формулировка «ваш собрат» тоже может быть понята двояко – то ли Филарет признает себя митрополитом РПЦ, то ли патриархом УПЦ КП. Его сотрудники разъясняют, что справедливо второе толкование. И, наконец, само «покаяние» на самом деле является обычной для церковных людей ритуальной формулой о взаимном прощении.

Единственное, что можно сказать точно – в самой сложной ситуации оказывается Украинская православная церковь Московского патриархата. Во-первых, несмотря на то, что теперь ей посвящена отдельная глава в Уставе РПЦ, ее статус не повышен до автономной церкви. Она так и осталась «самоуправляемой церковью с широкими правами автономии». А упоминание о том, что ее центр управления находится в Киеве введено для того, чтобы защитить УПЦ МП от давления со стороны украинских властей, считающих ее «московской церковью». Во-вторых, анафема Филарету и полное игнорирование его фигуры являются аксиомами для немалой части клира и паствы УПЦ МП. Для них Филарет – враг, с которым невозможны компромиссы – только полное и безусловное покаяние. Теперь же статус Филарета как врага может начать «размываться», что способно внести смуту в ряды УПЦ МП.

Алексей Макаркин

Страна закрывается активнее и быстрее, чем этого хотел бы МИД. С этим связано заявление Сергея Лаврова, выступившего против «гонки запретов» в отношении американских СМИ. Планируется не допускать журналистов из США в Госдуму и Совет Федерации, к ним присоединился и питерский ЗАКС, планируется, что число «запретных» для американцев учреждений будет расти. Причем в ответ на объявление в США RT иностранным агентом предлагается внести в «черный список» представителей всех работающих в России американских СМИ – всего их 20. И многие из них принадлежат к числу мировых мейнстримных СМИ – впрочем, в современной России это ругательное понятие. А Маргарита Симоньян уже анонсирует проблемы для немецких СМИ – если ее канал обидят в Германии.

А тут еще сорвался визит нового посла США Джона Хантсмана во Владивосток и Южно-Сахалинск – никто из местных гражданских чиновников не захотел с ним встречаться. И дело не в каком-то особенном антиамериканизме официальных лиц с Дальнего Востока. Просто никто не хочет рисковать, оказавшись на фотографии вместе с послом США – неизвестно, как все это может аукнуться. Как в ближайшее время, так и в будущем.

Сергея Лаврова никто не может назвать проамериканским политиком. Но он понимает, что если дела будут идти так и дальше, то значительная часть его министерства останется без работы. И, следовательно, аппаратный вес МИДа упадет, чего ему явно не хотелось бы.

Главная задача власти в ходе президентской кампании – не разнообразить президентский электорат за счет молодежи (это задача факультативная), а мобилизовать лояльных избирателей. Которые находятся сейчас в состоянии апатии, устали от кризиса и не видят улучшений, несмотря на экономический рост. Так как они вполне закономерно оценивают состояние экономики не по статистике, а по ценникам в магазинах. Поэтому значительная часть президентской кампании будет состоять в том, чтобы убедить лояльные категории избирателей – от условного «Уралвагонзавода» до пенсионеров – в том, что власть о них не забыла и готова им помочь. Разумеется, в рамках возможностей федерального бюджета, которые не безграничны.

Заявление Сергея Лаврова против «гонки запретов», похоже, возымело определенное действие. Глава комиссии Совета Федерации по информационной политике Алексей Пушков заявил, что запрет на аккредитацию в Совете Федерации и Госдуме коснется только тех американских СМИ, которые уже получили от Минюста уведомления о возможности признания их иностранными агентами. Таким образом, Washington Post и New York Times в этот список войти не должны. По крайней мере, пока.

И дальневосточные политики стали объяснять, что очень даже не против встречи с американским послом Джоном Хантсманом. Сахалинский губернатор Олег Кожемяко сослался на участие в заседании правительственной комиссии в Москве, помешавшее ему пообщаться с Хантсманом, и заявил о готовности к встрече «в любой другой удобный для обеих сторон момент». Да еще и прибавил, что относится с глубоким уважением к желанию посла посетить российские регионы, в том числе дальневосточные. Готовность встретиться с Хантсманом позже также выразил мэр Южно-Сахалинска Сергей Надсадин, также сославшийся на запланированную рабочую командировку за пределы области.

Проблема в том, что вся эта идиллия актуальна на сегодняшний момент. А в следующем году ожидается публикация списков новых представителей российской элиты, подпадающих под американские санкции. Не исключены и другие раздражители в двусторонних отношениях. И тогда могут быть приняты новые ограничительные меры.

Алексей Макаркин

Саудовский наследный принц Мухаммед ибн Сальман сделал очередной неординарный ход. Возглавляемая саудитами коалиция в Йемене традиционно поддерживала Абд Раббо Мансура Хади – суннитского президента страны, бежавшего из столицы Саны и обосновавшегося при поддержке Саудовской Аравии в «южной столице» Адене. Но Хади даже при поддержке коалиции не может одержать победу над своими противниками – шиитским альянсом («хуситами») и сторонниками свергнутого во время «арабской весны» 2011-2012 годов президента Али Абдаллы Салеха, правившего страной с 1978 года.

А раз так, то можно сыграть в новую игру. Салех выступил против шиитов, и саудиты его поддержали. В Сане проходят вооруженные столкновения, сторонники Салеха теснят хуситов. Сам Салех заявляет о необходимости примирения с соседними странами (разумеется, имеются в виду саудиты). Впрочем, Салех, как и хуситы, является шиитом, но если хуситы жестко ориентированы на Иран, то бывший президент известен своим прагматизмом. «Править Йеменом все равно, что танцевать на голове змеи», - сказал как-то Салех. В свое время США рассматривали его как своего союзника в борьбе с «Аль-Каидой». Будучи президентом, Салех поддерживал конструктивные отношения и с саудитами.

Есть у Салеха и исторические связи с Россией – уже в ходе нынешнего конфликта он предлагал ей создать военно-морскую базу в Йемене. Впрочем, в воюющей стране это сделать невозможно, но главное – демонстрация намерений. В любом случае, Россия выстраивала отношения и с Салехом, и с Хади – в нынешнем году она приняла посла, которого направил в Москву суннитский президент из Адена. Для саудитов позиция России в йеменском конфликте важна в контексте противостояния с Ираном – как и в Сирии, Эр-Рияд заинтересован в том, чтобы разделить Москву и Тегеран. И, по крайней мере, в йеменском конфликте у России и Ирана приоритеты, действительно, расходятся.

Алексей Макаркин

Подготовка к избирательной кампании 2018 года входит в заключительную стадию: ключевые политические решения, судя по всему, приняты, остаётся вопрос за практической реализацией. Владимир Путин в ближайшие недели должен будет объявить о своём желании участвовать в президентской гонке, Дмитрий Медведев попытается сохранить привилегированное положение в системе (с вероятностью остаться на посту премьера).

В то же время наблюдается общая деполитизация кампании: содержательно она будет выстраиваться вокруг решения технократических задач при полном отсутствии внимания к стратегическим вопросам – проведение социальных реформ, политические вызовы и развитие конкуренции, соотношение либеральной и консервативной составляющей проводимого курса. Стабилизация положения в экономике позволяет сфокусироваться на тактике малых дел и инерционных сценариях, которые уже не раз оправдывали свою эффективность.

По мере приближения президентских выборов в Украине вопрос вступления Киева в НАТО снова возвращается в повестку дня. Порошенко важно укрепить за собой инициативу как главного проводника приоритетов Майдана. Однако на сегодня вопрос североатлантической интеграции для Украины остается внутриполитическим: к более глубокой интеграции не готовы ни в ЕС, ни в НАТО.

Но важно учитывать особенность именно текущей ситуации: после аннексии Крыма и начала военного конфликта на Донбассе, стратегия НАТО стала приобретать более выраженные антироссийские формы, а с избранием Трампа и мощной антироссийской кампанией в США актуализация темы атлантической интеграции Украины может быть использована нынешней администрацией для снятия подозрений в ангажированности Россией. Возвращение темы интеграции Украины в НАТО в повестку дня является одним из факторов, способствующих обострению украинского кризиса и отношений России и Запада.

Признание бывшего помощника президента Трампа Майкла Флинна во лжи агентам ФБР и заявленная им готовность сотрудничать со следствием вызвала полярные оценки в американском политическом сообществе. И сам Трамп, и поддерживающие его политические силы пытаются сделать хорошую мину при пока непонятно, насколько плохой игре. Первый твит Трампа: «да, Флинн врал, и это плохо. Но это подтверждает, что никакого «сговора с русскими не было». Понять логику такого умозаключения непросто: очевидно – судя по утечкам о том, что именно «врал» Флинн, ничего криминального в его поступках не было – в худшем случае это глупость и нарушение субординации.

Защитники Трампа настаивают, что сам факт переговоров сотрудника «переходной команды» нарушает разве что замшелый «Закон Логана», запрещающий частным лицам вступать в сношения с зарубежной державой, а потому ничем Флинну не грозящий (с чем трудно спорить). А прецеденты начала внешнеполитических контактов избранного президента до инаугурации не единичны (например, Рейган договаривался с Ираном, чтобы американских заложников отпустили на свободу после его вступления в должность). А Обама-де сам виноват, что будучи уже «хромой уткой» принимал решения, которые сильно мешали Трампу, вот о них-то Флинн и разговаривал с русскими. Более того, в лагере сторонников Трампа заявляют, что расследование спецпрокурора Мюллера на этом выдохлось, угроза импичмента уже отведена.

Но и у оппонентов Трампа немало аргументов, чтобы считать признание Флинна опасным для Трампа развитием событий. Во-первых, очевидно, что Флинн выполнял поручения кого-то вышестоящего из переходной команды, чаще всего в этом контексте называется имя зятя Трампа Джареда Кушнера. Его готовность сотрудничать «в переводе» означает, что он готов рассказать об этих поручениях, т.е. вовлечь в орбиту расследования Мюллера более близкие к Трампу людей. Это – как мы писали ранее, традиционная тактика ФБР: начинать с периферии и подбираться к центру. Во-вторых, обращает на себя внимание, что обвинения Флинну не затрагивают того, в чем его изначально обвиняли: лоббизма в пользу Турции без регистрации в качестве «иностранного агента». Это расценивается как «сделка с правосудием», за которую Флинну придется заплатить полной откровенностью.
Так что расследование «русского следа» еще далеко от завершения.

Борис Макаренко

Убийство проиранскими шиитами (хуситами) бывшего президента Йемена Али Абдаллы Салеха может быть их большой ошибкой. Салех бежал из столицы страны Саны, проиграв военный конфликт с хуситами, и попал в засаду. Сообщают, что хуситы обещали ему безопасность, но своего обещания не сдержали. Проигравший Салех мог быть не слишком опасен для хуситов – по крайней мере, в обозримой перспективе. Теперь сторонники Салеха получили повод для мести – и возможно их объединение под эгидой Саудовской Аравии с приверженцами свергнутого хуситами президента Абд Раббо Мансур Хади, обосновавшегося в Адене.

Алексей Макаркин

7-8 декабря в Вене на заседании Совета министров иностранных дел ОБСЕ будет рассмотрен проект молдавского правительства «Видение процесса урегулирования приднестровского конфликта и реинтеграции Республики Молдова».

1. Появление проекта в конце 2017 года неслучайно. В будущем году Молдова вступает в парламентскую кампанию. Проправительственные силы пытаются перехватить инициативу у президента Игоря Додона именно на приднестровском направлении.

2. Не менее важно то, что молдавские власти пытаются заработать себе реноме конструктивной силы, предлагающей мирные планы в то время, как Москва после провала «Меморандума Дмитрия Козака» в 2003 году, ушла в оборону и пытается сохранить статус-кво. Симпатии политиков из ЕС будут на стороне Кишинева. Поддержку молдавскому правительству окажет и Киев.

3. Проект правительства содержит много упрощенческих формул (чего стоит тезис об «относительной легкости» урегулирования конфликта или раздел, посвященный выводу российских миротворцев, в котором звучит несбалансированная оценка самой операции, которая в свое время остановила вооруженное противостояние). Сверхзадачей проекта является изменение статус-кво и интернационализация процесса мирного урегулирования, что по факту уже имеется (формат «5+2», где представлены США, ЕС, Украина, а не только РФ).

4. Как бы то ни было, даже в случае провала этого плана (а скорее всего, он не получит практической реализации в ближайшей перспективе), аналогичные инициативы будут в наступающем году появляться довольно часто. И Москве важно качественно реагировать на эти вызовы, не только в форме обличающих заявлений, но и собственных дипломатических инициатив. Эта площадка, к сожалению, была уступлена Кишиневу и западным игрокам.

Сергей Маркедонов

Промежуточные итоги и перспективы Макрона

Возможным сценарием может стать формирование широкого реформистского блока во главе с Эмманюэль Макроном, в который войдут левоцентристские, центристские, правоцентристские избиратели. Многие вспоминают совет Алена Жюппе: «Необходимо обрезать омлет с двух сторон». Опрос IFOP, проведенный спустя шесть месяцев после президентских выборов, показал весьма оптимистичные для Макрона результаты, несмотря на резкое падение его рейтинга. Он набрал бы 28% в первом туре, то есть на 4 процентных пункта больше, чем в мае 2017 года. Макрон не просто сохранил свою социальную базу первого тура, но и переформатировал её и расширил за счет правых избирателей: каждый пятый избиратель Фийона готов голосовать за действующего президента. Рейтинг президента постепенно восстанавливается: в декабре к нему хорошо относится 40% электората и впервые он обогнал Олланда, рейтинг которого в декабре 2012 года упал до 39% (с 58% в мае 2012).

Этот сдвиг вполне объясним: Макрон проводит политику, которая во многом отвечает системе ценностей правых избирателей: более гибкое трудовое законодательство, пересмотр закона о налоге-солидарности на крупные состояния, стремление ослабить уравнительные тенденции в системе образования, жесткая борьба с нелегальной иммиграцией. Традиционное разделение на левых и правых, безусловно, сохраняется, но наличие этого «центристского блока» сузит пространство прежних конфликтов.

Главный вопрос заключается в том, примут ли французы подготовленную Макроном стратегию модернизации Франции, несмотря на те жертвы, которые от них она потребует, или предпочтут политику «иммобилизма» и сохранение завоеванных позиций в социальной сфере, защиту «droits aquis», как это традиционно было во Франции.

Подробнее о политической динамике во Франции читайте лонгрид от Игоря Бунина http://politcom.ru/22864.html

В Европе появляется новый (вернее – новый старый) очаг сепаратизма. На этот раз им становится Корсика, известная с середины 1960-х своей террористической активностью. Впрочем, за последние годы уровень насилия значительно снизился, а основные террористические организации перешли к более мирным методам борьбы за автономию. Основные группировки объединились в «Национальный фронт освобождения Корсики», который сумел стать доминирующей политической силой на острове. Один из его лидеров – Эдмон Симеони – сначала стал мэром Бастии, а затем фактическим руководителем всего региона. Другой лидер – Жан-Ги Таламони – возглавил Национальное собрание региона. На последних выборах в региональный парламент Корсики список Симеони получил 45,6% (хотя прогнозировали ему на 10% меньше). Вторая партия независимых получила 7% - соответственно, перед вторым туром сторонники независимости имеют большинство. При этом другие политические партии не способны составить им конкуренцию – два списка правых получили меньше 15% каждый, список Макрона получил 11,2%, а левый список вообще не прошел в региональный парламент. Если сравнивать с выборами 2015 года националисты нарастили поддержку на 20 тыс. голосов (из 120 тыс. проголосовавших, хотя явка была невысокой – чуть больше 50%).

Вместе с тем корсиканские националисты не выступают за полную независимость – даже самые крайние из них говорят о том, что о независимости можно будет говорить только через 15 лет. В условиях, когда регион пребывает в достаточно бедном положении и получает большие дотации от Парижа, корсиканцам и политически, и экономически выгоднее бороться за то, чтобы получить автономию и контролировать ситуацию на острове, в том числе финансовые потоки. Поэтому здесь есть пространство для компромисса. Также из возможных уступок могли бы быть – признание корсиканского вторым государственным языком на острове, расширение прав местных жителей на землю и ограничение строительства туристических комплексов (корсиканцы негативно относятся к туристам). По этим пунктам еще можно вести переговоры, но есть еще одно принципиальное требование националистов, неприемлемое для Франции, – это требование отпустить т. н. «политических заключенных» (20 человек, находящихся во французской тюрьме), а на деле – террористов, убивших французского префекта Корсики.

В дальнейшем предстоит долгий и трудный диалог. А в Евросоюзе появляется новая, но достаточно типичная точка конфронтации. В условиях глобализации мира люди цепляются за национальную идентичность, и этот конфликт перемещается с уровня национального на уровень этноса. Подобные конфликты, с одной стороны, являются кризисом национальной идентичности, а с другой – связаны с тем, как выжить в условиях глобализации.

Игорь Бунин

Возвращаемся к теме досрочных выборов сенатора от Алабамы, в которых участвует крайне консервативный кандидат-республиканец Рой Мур, обвиненный в домогательствах к несовершеннолетним девушкам. Они интересны не пикантностью ситуации, а своей «иллюстративностью» глубины идейно-политического раскола в американском обществе. Показателем этого раскола стало, например то, что многие сайты знакомств включили в анкету вопрос о политических предпочтениях: заявитель должен кликнуть на иконку с ослом или слоном: а то вдруг придешь на свидание, а твоя пара любит/не любит (ненужное зачеркнуть) Трампа…
Когда разразился скандал, президент Трамп сначала «взял паузу», но потом косвенно поддержал кандидатуру Мура, заявив: «вы знаете, он все это отрицает». За неделю до выборов поддержка стала «прямой». Трамп позвонил Муру с борта Air Force One и сказал: «Задай им жару, Рой!».

Логика Трампа вполне лапидарна. Во-первых, при всем своем доминировании в обеих палатах Конгресса Республиканцы не без труда добились минимального большинства для одобрения ключевого законопроекта о налоговой реформе: потеря даже одного кресла в Сенате для них обернется слишком высокими рисками. Во-вторых, Трамп утверждается в спорах с собственным сенатским большинством, которое осудило Мура. В-третьих, Мур, который на пике скандала растерял свое преимущество в рейтингах перед оппонентом-демократом, снова вышел в лидеры гонки. Это значит, что настрой Республиканского электората (в т.ч. – женского) таков: лучше иметь в Сенате педофила, чем Демократа». А в ситуации неуверенного преимущества, по опыту американской электоральной политики, прямая поддержка президента может стать решающей «гирькой на весах», которая принесет победу Трампу.

Теперь все будет зависеть от явки избирателей. Ждем результатов выборов 12 декабря.

Борис Макаренко

Не успел министр внутренних дел ЛНР Игорь Корнет отпраздновать победу над теперь уже бывшим главой республики Игорем Плотницким, как у него начались неприятности. В СМИ появилась утечка о том, что им заинтересовался Следственный комитет России – в связи с гибелью бывшего охранника Корнета, Артема Булгакова, являвшегося российским гражданином. Причем интересно, что сам Корнет не обвиняется в убийстве, а лишь в сокрытии следов преступления – убийство, якобы совершенное сотрудником МВД, было выдано за неосторожное обращение с оружием, причем со стороны самого Булгакова. До сих пор российские следователи занимались расследованием деятельности украинской стороны – и вот теперь взялись за противоположную, причем начали почти с самого верха.

Похоже, что слишком большие амбиции Корнета расценены в Москве негативно. Как и слабость Плотницкого, оказавшегося неспособным взять под контроль ситуацию в республике и при этом фактически спровоцировавшего Корнета на выступление. Но Плотницкий проиграл в противостоянии – его почти никто не поддержал. Поэтому ему первому пришлось покинуть республику. Теперь, похоже, настает очередь Корнета – ему уже послали «черную метку». Да еще появилась информация о том, что Корнет приказал повесить на зданиях МВД в Луганске российские флаги – и это при том, что Россия стремится публично держать дистанцию от «республик». Шаг, по меньшей мере, неловкий. .

Вряд ли ЛНР по итогам чисток будут объединять с ДНР – схема из двух республик уже укоренилась, привычна для Москвы. Да и оставшиеся луганские деятели могут обидеться - а это ни к чему. Скорее, речь будет идти об усилении влияния Донецка на Луганск – в том числе через нового главу МГБ ЛНР Анатолия Антонова, ранее бывшего первым замглавы МГБ ДНР. Возможен приход в Луганск и других «варягов».

Алексей Макаркин

Про Олимпийские игры:

1. Развитие событий по жесткому варианту прогнозировалось. Непонятно, почему часть российских спортивных спикеров в последние дни перед решением МОК высказывались о возможности допуска сборной с флагом и гимном. Тем самым создавался эффект завышенных ожиданий.

2. Россия оказалась в беспрецедентной информационной изоляции, которую невозможно себе представить в советское время. Родченкову верят, Мутко – нет. Вопрос о невысоких моральных качествах Родченкова не воспринимается серьезно. Во-первых, информаторы редко бывают безупречными людьми. Во-вторых, возникает вопрос о том, почему такой безнравственный субъект долгое время был в фаворе у российских властей.

3. Пожизненное наказание Мутко и Нагорных ожидалось. Неожиданной выглядит приостановка членства Жукова в МОК. Жуков выступал в качестве одного из переговорщиков с МОК от России – теперь ему будет значительно сложнее выполнять эту функцию (если вообще возможно). Остается один переговорщик – ветеран МОК Смирнов – но при всем своем авторитете в спортивном движении он не обладает политическим весом.

4. Российское общественное мнение возложит ответственность за случившееся на Запад. Вопрос в том, окажется ли Запад виновным один, или же кампанию ему составят российские чиновники, которые «не досмотрели», недостаточно эффективно представляли страну и заботились об интересах спортсменов. Такие претензии могут позволить остаться в рамках психологически комфортного «патриотического консенсуса» и в то же время выразить негативное отношение к «плохим боярам».

5. Репутационные последствия случившегося будут долгосрочными и продолжат сказываться даже после снятия дисквалификации с ОКР. Ощущение «токсичности» в отношениях с Россией в самых разных сферах на Западе будет увеличиваться – особенно в совокупности с будущими американскими санкциями против представителей российской элиты.