В современной России есть распространенное представление о том, что если бы в 1990-е годы Запад повел себя сдержаннее, и вместо расширения НАТО на восток предложил бы механизм реального и равноправного партнерства, то история могла пойти по другому пути. Может быть, но преувеличивать здесь не стоит.
Когда спорят о том, когда начались расхождения между Россией и Западом, то обычно говорят о различных событиях второй половины 1990-х годов, вплоть до войны в Югославии. А я вспоминаю почти позабытую историю. За несколько дней до распада СССР, 6 декабря 1991 года, РСФСР (таково еще было официальное название России) и Венгрия подписывают договор о дружественных отношениях и сотрудничестве, подготовленные двумя МИДами. И уже после официального прекращения существования СССР, два министра, Андрей Козырев и Геза Есенски, 29 января и 5 февраля 1992 года обмениваются письмами, в которых содержится маленькое дополнение к документу – один новый абзац: «Исходя из общего стремления преодолеть наследие тоталитаризма и в особенности осуждая вторжение в Венгрию 1956 года, приведшее к подавлению демократических устремлений ее народа».
А затем договор был, как обычно, направлен на ратификацию, которая и произошла 17 февраля 1995 года. То есть через три года после обмена письмами. Верховный совет России – тот самый, который выступил в августе 1991-го против ГКЧП, не стал одобрять документ, где содержалось осуждение подавления венгерской революции 1956-го. Потому что возник диссонанс – в ходе этих событий, по официальным данным, потери Советской армии составили 669 человек убитыми, 51 пропавшими без вести, 1 тысяча 540 - ранеными. Получается, что этим договором Россия признавала, что наши военные погибли за неправое дело. Признать это политически и психологически было трудно – даже многим из тех, кто только что без всякой скорби воспринял распад СССР. Недавние советские люди, несмотря на весь тогдашний западнический мейнстрим, думали иначе, чем их западные (и венгерские) партнеры.
Дальше, в том же 1992-м, было многое – Южная Осетия (где разошлись интересы России и ее недавнего друга Эдуарда Шеварднадзе, зато Россия фактически выступила преемницей политики СССР), Приднестровье и роль в его спасении не только генерала Александра Лебедя, но и других российских деятелей того времени. Сильнейшую общественную эмоцию, сохраняющуюся до сих пор, вызвала возможность передачи Японии Южных Курил, реально закрытая в том же году – и ключевую роль в этом закрытии сыграла позиция российского Генштаба, с которой после некоторых колебаний согласилось и политическое руководство страны. На этом фоне договор с Венгрией уходил в историю, но его удалось ратифицировать только в Государственной думе, когда мало кто вспоминал про вставленный абзац. Но эта история демонстрирует, что и в 1992-м ситуация была значительно сложнее, чем представляется из нашего времени.
Алексей Макаркин
Когда спорят о том, когда начались расхождения между Россией и Западом, то обычно говорят о различных событиях второй половины 1990-х годов, вплоть до войны в Югославии. А я вспоминаю почти позабытую историю. За несколько дней до распада СССР, 6 декабря 1991 года, РСФСР (таково еще было официальное название России) и Венгрия подписывают договор о дружественных отношениях и сотрудничестве, подготовленные двумя МИДами. И уже после официального прекращения существования СССР, два министра, Андрей Козырев и Геза Есенски, 29 января и 5 февраля 1992 года обмениваются письмами, в которых содержится маленькое дополнение к документу – один новый абзац: «Исходя из общего стремления преодолеть наследие тоталитаризма и в особенности осуждая вторжение в Венгрию 1956 года, приведшее к подавлению демократических устремлений ее народа».
А затем договор был, как обычно, направлен на ратификацию, которая и произошла 17 февраля 1995 года. То есть через три года после обмена письмами. Верховный совет России – тот самый, который выступил в августе 1991-го против ГКЧП, не стал одобрять документ, где содержалось осуждение подавления венгерской революции 1956-го. Потому что возник диссонанс – в ходе этих событий, по официальным данным, потери Советской армии составили 669 человек убитыми, 51 пропавшими без вести, 1 тысяча 540 - ранеными. Получается, что этим договором Россия признавала, что наши военные погибли за неправое дело. Признать это политически и психологически было трудно – даже многим из тех, кто только что без всякой скорби воспринял распад СССР. Недавние советские люди, несмотря на весь тогдашний западнический мейнстрим, думали иначе, чем их западные (и венгерские) партнеры.
Дальше, в том же 1992-м, было многое – Южная Осетия (где разошлись интересы России и ее недавнего друга Эдуарда Шеварднадзе, зато Россия фактически выступила преемницей политики СССР), Приднестровье и роль в его спасении не только генерала Александра Лебедя, но и других российских деятелей того времени. Сильнейшую общественную эмоцию, сохраняющуюся до сих пор, вызвала возможность передачи Японии Южных Курил, реально закрытая в том же году – и ключевую роль в этом закрытии сыграла позиция российского Генштаба, с которой после некоторых колебаний согласилось и политическое руководство страны. На этом фоне договор с Венгрией уходил в историю, но его удалось ратифицировать только в Государственной думе, когда мало кто вспоминал про вставленный абзац. Но эта история демонстрирует, что и в 1992-м ситуация была значительно сложнее, чем представляется из нашего времени.
Алексей Макаркин
Особенность российской внешней политики, проявившаяся в истории с парадом в Мьянме, в том, что она не западная и не восточная.
Западные политики ограничены общественным мнением, большая часть которого вполне искренне верит в демократические ценности. Политики, разумеется, более прагматичны – поэтому им приходится маневрировать. Как в случае с саудовским наследным принцем, когда даже благоволивший к саудитам Трамп был вынужден настоять на суде над исполнителями, а Байден ввел санкции против всех подозреваемых в причастности к убийству, исключая принца, который в будущем может стать королем. И то общественность недовольна, не понимая, чем принц отличается от генерала или советника, и исходит из необходимости наказания всех виновных. А Эрдоган, у которого с саудитами отношения давно испорчены, уже обеспечил мировое общественное мнение материалом для праведного гнева.
В Китае нет продемократического общественного мнения внутри страны (там сейчас в почете национализм), и его политический класс куда менее трепетно относится к мировому мейнстриму. Но он по своей стилистике осторожен, склонен к непрямым действиям и не лезет на рожон (так, в отношении гонконгской оппозиции избрана тактика «удушения», которая не сопровождается негативными картинками с танками). К демонстративному самоутверждению в Китае относятся весьма сдержанно. Поэтому китайцы хотя и поддерживают режим Мьянмы, но на парад, устроенный тамошними генералами, направили военного атташе.
Россия же ориентирована на самоутверждение, на стремление доказать всему миру, что она сравнимая с СССР сверхдержава с интересами от Венесуэлы до Сирии и от ЦАР до Мьянмы. Кроме того, хотя железного занавеса нет, но население проявляет слабый интерес к международной тематике, если она прямо не связана с Россией (да и к связанной внимание тоже снижается). Так что это демонстрация не для внутренней, а для внешней аудитории. К теме прав человека в далеких от России странах интерес в российском обществе практически нулевой – если, конечно, он специально не подогревается федеральными СМИ. Что говорят о России в мировых СМИ, ее руководство уже не интересует – в информационной борьбе ставка делается на тех, кто им не доверяет (трампистов, лепеновцев и др.). В этой логике можно и направить военную делегацию на парад в Мьянме.
Алексей Макаркин
Западные политики ограничены общественным мнением, большая часть которого вполне искренне верит в демократические ценности. Политики, разумеется, более прагматичны – поэтому им приходится маневрировать. Как в случае с саудовским наследным принцем, когда даже благоволивший к саудитам Трамп был вынужден настоять на суде над исполнителями, а Байден ввел санкции против всех подозреваемых в причастности к убийству, исключая принца, который в будущем может стать королем. И то общественность недовольна, не понимая, чем принц отличается от генерала или советника, и исходит из необходимости наказания всех виновных. А Эрдоган, у которого с саудитами отношения давно испорчены, уже обеспечил мировое общественное мнение материалом для праведного гнева.
В Китае нет продемократического общественного мнения внутри страны (там сейчас в почете национализм), и его политический класс куда менее трепетно относится к мировому мейнстриму. Но он по своей стилистике осторожен, склонен к непрямым действиям и не лезет на рожон (так, в отношении гонконгской оппозиции избрана тактика «удушения», которая не сопровождается негативными картинками с танками). К демонстративному самоутверждению в Китае относятся весьма сдержанно. Поэтому китайцы хотя и поддерживают режим Мьянмы, но на парад, устроенный тамошними генералами, направили военного атташе.
Россия же ориентирована на самоутверждение, на стремление доказать всему миру, что она сравнимая с СССР сверхдержава с интересами от Венесуэлы до Сирии и от ЦАР до Мьянмы. Кроме того, хотя железного занавеса нет, но население проявляет слабый интерес к международной тематике, если она прямо не связана с Россией (да и к связанной внимание тоже снижается). Так что это демонстрация не для внутренней, а для внешней аудитории. К теме прав человека в далеких от России странах интерес в российском обществе практически нулевой – если, конечно, он специально не подогревается федеральными СМИ. Что говорят о России в мировых СМИ, ее руководство уже не интересует – в информационной борьбе ставка делается на тех, кто им не доверяет (трампистов, лепеновцев и др.). В этой логике можно и направить военную делегацию на парад в Мьянме.
Алексей Макаркин
В Абхазии появилась новое общественное движение. Республиканский минюст зарегистрировал организацию «Новые люди». Партиями и другими объединениями Абхазию не удивишь. Но в данном случае есть ряд важных нюансов, на которые надо обратить внимание. Во главе «Новых людей» Ахра Авидзба. Этот человек сыграл решающукю роль в истории с отставкой Рауля Хаджимба. До этого он принимал участие в военных действиях в Донбассе и получил звание героя непризнанной ДНР.
Но остроты ситуации добавляет не столько боевое прошлое, сколько настоящее Авидзба. Дело в том, что в начале марта городской суд Сухума арестовал его, а также нескольких охранников героя ДНР. И поэтому свидетельство о регистрации «Новых людей» получала в минюсте супруга Авидзба. Придуманный им брэнд символичен в силу нескольких причин. Во-первых, Авидзба молод, ему лишь 35. Между тем, в 2022 году вся республика будет отмечать тридцатилетие начала грузино-абхазского конфликта. В Абхазии его называют Великой Отечественной войной народа республики. Авидзба просто в силу возрастных причин не принимал в этой кампании участие. Между тем, все те, кто сегодня занимает первые позиции во власти и в оппозиции так или иначе связаны с событиями тех лет. Хотя споры о выяснении личного вовлечения в военные действия не утихают.
Впрочем, все нельзя свести к формату конфликта. Во внутриполитической жизни Абхазии за весь период после завершения военных действий с Грузией боролись так или иначе те, кто сформировался вокруг первого президента республики Владислава Ардзинба или вокруг его многолетнего оппонента Александра Анкваба, который также успел побывать и в ранге главы Абхазии, и премьер-министра, и вице-президента. Впоследствии эти группы стали называть «багапшистами» и «хаджимбистами» по фамилии двух абхазских руководителей, в разное время занимавших высшие должности в Сухуме. Но Авидзба опять же в силу возрастных причин не делал карьеру, выбирая между этими группами. В 2020 году он вроде бы во некоторым формальным основаниям стал анти-хаджимбистом. Но и в «багапшиста» он не превратился. И в определенной части общества он будет рассматриваться, как некая «третья сила». Такой запрос, очевидно, имеется.
И, пожалуй, самое главное. Типологически «новый человек» Авидзба сильно отличается от других абхазских политиков. Да, ветераны абхазской политики прошли войну с Грузией. Но с тех пор много воды утекло. И за это время они успели стать кабинетными деятелями. У Авидзба на сегодняшний момент такого опыта нет, зато к прямым наступательным действиям он готов лучше других.
Сергей Маркедонов
Но остроты ситуации добавляет не столько боевое прошлое, сколько настоящее Авидзба. Дело в том, что в начале марта городской суд Сухума арестовал его, а также нескольких охранников героя ДНР. И поэтому свидетельство о регистрации «Новых людей» получала в минюсте супруга Авидзба. Придуманный им брэнд символичен в силу нескольких причин. Во-первых, Авидзба молод, ему лишь 35. Между тем, в 2022 году вся республика будет отмечать тридцатилетие начала грузино-абхазского конфликта. В Абхазии его называют Великой Отечественной войной народа республики. Авидзба просто в силу возрастных причин не принимал в этой кампании участие. Между тем, все те, кто сегодня занимает первые позиции во власти и в оппозиции так или иначе связаны с событиями тех лет. Хотя споры о выяснении личного вовлечения в военные действия не утихают.
Впрочем, все нельзя свести к формату конфликта. Во внутриполитической жизни Абхазии за весь период после завершения военных действий с Грузией боролись так или иначе те, кто сформировался вокруг первого президента республики Владислава Ардзинба или вокруг его многолетнего оппонента Александра Анкваба, который также успел побывать и в ранге главы Абхазии, и премьер-министра, и вице-президента. Впоследствии эти группы стали называть «багапшистами» и «хаджимбистами» по фамилии двух абхазских руководителей, в разное время занимавших высшие должности в Сухуме. Но Авидзба опять же в силу возрастных причин не делал карьеру, выбирая между этими группами. В 2020 году он вроде бы во некоторым формальным основаниям стал анти-хаджимбистом. Но и в «багапшиста» он не превратился. И в определенной части общества он будет рассматриваться, как некая «третья сила». Такой запрос, очевидно, имеется.
И, пожалуй, самое главное. Типологически «новый человек» Авидзба сильно отличается от других абхазских политиков. Да, ветераны абхазской политики прошли войну с Грузией. Но с тех пор много воды утекло. И за это время они успели стать кабинетными деятелями. У Авидзба на сегодняшний момент такого опыта нет, зато к прямым наступательным действиям он готов лучше других.
Сергей Маркедонов
Координационный совет некоммерческих организаций России попросил Генпрокуратуру «проверить создаваемый Университет свободных искусств и наук (Санкт-Петербург) на предмет тесной аффилированности с иностранными НКО, подконтрольными Джорджу Соросу, и ведущими на территории России деструктивную деятельность». Университет создается на основе одноименного факультета Санкт-Петербургского университета, который возглавляет Алексей Кудрин.
При ближайшем рассмотрении выясняется, что данным советом руководит глава организации «Сильная Россия» Антон Цветков. Он более известен как один из основателей организации «Офицеры России». Зампред координационного совета Максим Бардин – одновременно член высшего совета «Сильной России». Еще один зампред Михаил Контарев – член президиума «Офицеров России». Зампред Илья Зотов возглавляет Общероссийское объединение пассажиров, в прошлом он был одним из руководителей совета сторонников «Единой России» во Владимирской области. Нынешний глава президиума «Офицеров России» Сергей Липовой вполне предсказуемо также входит в состав президиума координационного совета.
Недавно «Офицеры России» выступили за возвращение «Железного Феликса» на Лубянку. Не получилось. Так что просьба возглавляемого Цветковым координационного совета не выглядит необычной – она вписывается в тот же «силовой» и антилиберальный тренд.
Алексей Макаркин
При ближайшем рассмотрении выясняется, что данным советом руководит глава организации «Сильная Россия» Антон Цветков. Он более известен как один из основателей организации «Офицеры России». Зампред координационного совета Максим Бардин – одновременно член высшего совета «Сильной России». Еще один зампред Михаил Контарев – член президиума «Офицеров России». Зампред Илья Зотов возглавляет Общероссийское объединение пассажиров, в прошлом он был одним из руководителей совета сторонников «Единой России» во Владимирской области. Нынешний глава президиума «Офицеров России» Сергей Липовой вполне предсказуемо также входит в состав президиума координационного совета.
Недавно «Офицеры России» выступили за возвращение «Железного Феликса» на Лубянку. Не получилось. Так что просьба возглавляемого Цветковым координационного совета не выглядит необычной – она вписывается в тот же «силовой» и антилиберальный тренд.
Алексей Макаркин
В последнее время российские политики все чаше возвращаются к теме «подарков», которые большевики сделали нынешним независимым государствам. Последним по времени стал помощник президента, экс-министр культуры Владимир Мединский, обратившийся к сенаторам с просьбой подумать, «как так получилось, что великоросские земли оказались на территории Украины, Казахстана и даже Белоруссии». При этом в одном ряду оказываются самые разные страны – и фактически вышедшая из СНГ Украина, и вроде бы лояльные государства, входящие в состав ЕвразЭС.
Проблема в том, что в России экономическая интеграция в рамках Таможенного союза, которая выгодна и Беларуси, и Казахстану, рассматривалась только как первая стадия интеграционного процесса. Главная же стадия – политическая, а с ней проблемы. Что объединяет Лукашенко, Румаса, Бабарико и Тихановскую, так это представление о Беларуси как о суверенном государстве. Причем претензии к «неверности» Лукашенко носят столь же обоснованный характер, как и представление о том, что все украинские гетманы XVII века были изменниками – кроме Богдана Хмельницкого, который умер еще до того, как против него смогли собрать достаточный материал. У всех свои интересы, как тогда, так и сейчас – и своя психология. И если в России исходят из того, что последние тридцать лет – это незначительный отрезок времени по сравнению с тысячелетней историей, то для ее соседей – это ключевой исторический период, связанный со строительством национальных государств.
Другое дело, что дистанцирование от России носит разный характер – где-то мягче, где-то жестче. В Казахстане происходит переход правописания на латинскую графику – его планировалось завершить до 2025 года, сейчас процесс затягивается до 2031-го. Не по политическим, а по техническим соображениям. В Казахстане же опровергают слухи о полном запрете через пару лет русского языка в школах, но количество русских школ уменьшается. По только что обнародованным официальным данным, 53,6% школ ведут обучение на казахском языке, лишь 16,6% - на русском, а 29,4% работают на основе двуязычия.
Другое дело, что раньше в России мягкое дистанцирование воспринимали внешне спокойно, рассчитывая, что экономический фактор рано или поздно «притянет» к Москве эти страны и будет образован политический союз, не копирующий СССР, но характеризующийся высокой степенью интеграции. Теперь же к нему относятся куда более негативно – когда стало видно, что время идет, тема интеграции не продвигается дальше дружественной риторики (впрочем, и ее становится все меньше), зато подрастают новые поколения, уже не ностальгирующие по Союзу.
Алексей Макаркин
Проблема в том, что в России экономическая интеграция в рамках Таможенного союза, которая выгодна и Беларуси, и Казахстану, рассматривалась только как первая стадия интеграционного процесса. Главная же стадия – политическая, а с ней проблемы. Что объединяет Лукашенко, Румаса, Бабарико и Тихановскую, так это представление о Беларуси как о суверенном государстве. Причем претензии к «неверности» Лукашенко носят столь же обоснованный характер, как и представление о том, что все украинские гетманы XVII века были изменниками – кроме Богдана Хмельницкого, который умер еще до того, как против него смогли собрать достаточный материал. У всех свои интересы, как тогда, так и сейчас – и своя психология. И если в России исходят из того, что последние тридцать лет – это незначительный отрезок времени по сравнению с тысячелетней историей, то для ее соседей – это ключевой исторический период, связанный со строительством национальных государств.
Другое дело, что дистанцирование от России носит разный характер – где-то мягче, где-то жестче. В Казахстане происходит переход правописания на латинскую графику – его планировалось завершить до 2025 года, сейчас процесс затягивается до 2031-го. Не по политическим, а по техническим соображениям. В Казахстане же опровергают слухи о полном запрете через пару лет русского языка в школах, но количество русских школ уменьшается. По только что обнародованным официальным данным, 53,6% школ ведут обучение на казахском языке, лишь 16,6% - на русском, а 29,4% работают на основе двуязычия.
Другое дело, что раньше в России мягкое дистанцирование воспринимали внешне спокойно, рассчитывая, что экономический фактор рано или поздно «притянет» к Москве эти страны и будет образован политический союз, не копирующий СССР, но характеризующийся высокой степенью интеграции. Теперь же к нему относятся куда более негативно – когда стало видно, что время идет, тема интеграции не продвигается дальше дружественной риторики (впрочем, и ее становится все меньше), зато подрастают новые поколения, уже не ностальгирующие по Союзу.
Алексей Макаркин
Нынешнюю ситуацию с КПРФ можно характеризовать словами «Обложили меня, обложили». То Захар Прилепин перехватывает коммунистическую риторику, предлагая (неудачно) вернуть на Лубянку Железного Феликса. И становится при этом одним из «лиц» подвергшейся частичному ребрендингу «Справедливой России». То Максим Шевченко уходит от коммунистов и становится лидером также ребрендированной КПСС Андрея Богданова, переименованной в РПСС и перешедшей в ведение вернувшегося в публичную политтехнологическую сферу Константина Рыкова. То есть ставшей из спойлера прямолинейного (игра с аббревиатурой) спойлером более рафинированным, так как Шевченко активно засветился на телевидении в ходе президентской кампании Павла Грудинина и идентифицируется с КПРФ.
То депутат Мосгордумы Дмитрий Локтев, исключенный из партии и фракции, обвиняет первого секретаря МГК КПРФ Валерия Рашкина в финансовых нарушениях. Локтев – персона в компартии не очень известная, но его поддерживает также исключенная коллега Елена Шувалова, пользующаяся большей известностью (она уже дважды избиралась депутатом). Парадокс конфликта Локтев-Рашкин заключается в том, что Локтева и Шувалову относили к числу коммунистов, которые взаимодействовали со сторонниками Алексея Навального. Но в этом же самом Локтев теперь уличает Рашкина. А еще раньше Рашкина за признание дела Навального политическим критиковал Геннадий Зюганов, демонстративно действующий в рамках думского консенсуса, в рамках которого все лидеры парламентских фракций осудили Навального. То есть простая схема – «борьба между радикалами и умеренными» - здесь не работает. По этой схеме «радикалы» - и Локтев, и Рашкин, а на практике они оказались по разные стороны.
К чему все это приведет на думских выборах? Возможно, какая-то часть протестной периферии электората КПРФ (скорее потенциального, чем реального) уйдет к Прилепину и Шевченко. Вырваться далеко за пределы, обозначенные флажками, КПРФ вряд ли сможет – это не вольный волк из песни Высоцкого, а партия, давно привыкшая играть по системным правилам. Но и «урезать» значительную часть нынешнего коммунистического электората тоже вряд ли удастся – КПРФ остается узнаваемым брендом и, несмотря ни на что, самой оппозиционной из всех думских партий. Что привлекает к партии не только идеологический ядерный электорат, но и многих протестных избирателей, которых трудно будет перетянуть на свою сторону Прилепину и Шевченко. У них нет идеи природной ренты, которая помогла добиться успеха «Родине» Сергея Глазьева, отколовшей в 2003 году от компартии немалую часть избирателей. Да и предлагаемые альтернативы куда менее интересны для левых избирателей, чем тогдашние Глазьев, Рогозин, Варенников.
Алексей Макаркин
То депутат Мосгордумы Дмитрий Локтев, исключенный из партии и фракции, обвиняет первого секретаря МГК КПРФ Валерия Рашкина в финансовых нарушениях. Локтев – персона в компартии не очень известная, но его поддерживает также исключенная коллега Елена Шувалова, пользующаяся большей известностью (она уже дважды избиралась депутатом). Парадокс конфликта Локтев-Рашкин заключается в том, что Локтева и Шувалову относили к числу коммунистов, которые взаимодействовали со сторонниками Алексея Навального. Но в этом же самом Локтев теперь уличает Рашкина. А еще раньше Рашкина за признание дела Навального политическим критиковал Геннадий Зюганов, демонстративно действующий в рамках думского консенсуса, в рамках которого все лидеры парламентских фракций осудили Навального. То есть простая схема – «борьба между радикалами и умеренными» - здесь не работает. По этой схеме «радикалы» - и Локтев, и Рашкин, а на практике они оказались по разные стороны.
К чему все это приведет на думских выборах? Возможно, какая-то часть протестной периферии электората КПРФ (скорее потенциального, чем реального) уйдет к Прилепину и Шевченко. Вырваться далеко за пределы, обозначенные флажками, КПРФ вряд ли сможет – это не вольный волк из песни Высоцкого, а партия, давно привыкшая играть по системным правилам. Но и «урезать» значительную часть нынешнего коммунистического электората тоже вряд ли удастся – КПРФ остается узнаваемым брендом и, несмотря ни на что, самой оппозиционной из всех думских партий. Что привлекает к партии не только идеологический ядерный электорат, но и многих протестных избирателей, которых трудно будет перетянуть на свою сторону Прилепину и Шевченко. У них нет идеи природной ренты, которая помогла добиться успеха «Родине» Сергея Глазьева, отколовшей в 2003 году от компартии немалую часть избирателей. Да и предлагаемые альтернативы куда менее интересны для левых избирателей, чем тогдашние Глазьев, Рогозин, Варенников.
Алексей Макаркин
Президентское послание будет оглашено 21 апреля.
Ранее называлось 22 апреля – не только день рождения Ленина (эта дата актуальна в основном для старшего поколения россиян, да и то не для всех), но и первый день организуемого Джо Байденом климатического саммита, куда приглашены 40 мировых лидеров, включая и Владимира Путина. Оглашение послания 22 апреля означало бы урезанный формат участия в саммите или – в пределе – отказ от участия. Выбор дня 21 апреля оставляет возможность для полноценного участия, тем более, что саммит будет проходить онлайн – хотя об официальном согласии пока не сообщалось. Но нет никакой информации, что кто-либо из приглашенных на саммит прибегнет к бойкоту.
В этих условиях отказ от участия, несмотря на многократно цитировавшуюся и интерпретировавшуюся реплику Байдена, был бы политически и имиджево невыгоден. Особенно в условиях того, что свою глобальную повестку на саммите будет активно продвигать Китай, активно участвующий в климатической политике. У России возникает необходимость в собственной повестке, которая позволила бы эффективно конкурировать с другими мировыми игроками в рамках «зеленого» тренда, который становится одним из доминирующих на долгосрочную перспективу. Причем не только из-за Байдена, но и из-за Китая, Джонсона, Макрона, растущих «зеленых» в Германии (и основы для коалиции христианских демократов и зеленых, заложенной Меркель, отказавшейся от атомной энергетики). Приход Байдена здесь важен не только из-за его приоритетов, но и в связи с уходом Трампа – главной фигуры в рядах «климатических скептиков».
Алексей Макаркин
Ранее называлось 22 апреля – не только день рождения Ленина (эта дата актуальна в основном для старшего поколения россиян, да и то не для всех), но и первый день организуемого Джо Байденом климатического саммита, куда приглашены 40 мировых лидеров, включая и Владимира Путина. Оглашение послания 22 апреля означало бы урезанный формат участия в саммите или – в пределе – отказ от участия. Выбор дня 21 апреля оставляет возможность для полноценного участия, тем более, что саммит будет проходить онлайн – хотя об официальном согласии пока не сообщалось. Но нет никакой информации, что кто-либо из приглашенных на саммит прибегнет к бойкоту.
В этих условиях отказ от участия, несмотря на многократно цитировавшуюся и интерпретировавшуюся реплику Байдена, был бы политически и имиджево невыгоден. Особенно в условиях того, что свою глобальную повестку на саммите будет активно продвигать Китай, активно участвующий в климатической политике. У России возникает необходимость в собственной повестке, которая позволила бы эффективно конкурировать с другими мировыми игроками в рамках «зеленого» тренда, который становится одним из доминирующих на долгосрочную перспективу. Причем не только из-за Байдена, но и из-за Китая, Джонсона, Макрона, растущих «зеленых» в Германии (и основы для коалиции христианских демократов и зеленых, заложенной Меркель, отказавшейся от атомной энергетики). Приход Байдена здесь важен не только из-за его приоритетов, но и в связи с уходом Трампа – главной фигуры в рядах «климатических скептиков».
Алексей Макаркин
7 апреля Москва будет встречать премьер-министра Армении Никола Пашиняна. Он проведет переговоры с президентом России Владимиром Путиным. Эта встреча для главы армянского кабмина крайне важна. Российская тема, хотя и совсем иначе, чем в Грузии, важна для внутриполитической повестки Армении. Страна вступает в кампанию по досрочным выборам парламента. Борьба впереди предстоит острая. И Пашиняну крайне важно показать своим оппонентам, что с Кремлем у него отношения не хуже, чем у «бывших». Экс-президенты Армении акцентируют внимание на «стабильность» их каденций. И таковая, конечно, связывается с Россией, тогда как Пашинян наделяется качествами «западника» и «соросовца». И хотя эта картина далека от реальности, представляется серьезным упрощенчеством, у нее есть определенный ресурс сторонников. Пашиняну важно сломать эту схему, особенно среди колеблющихся избирателей. Согласно соцопросам, таких сегодня едва ли не большинство.
Впрочем, рабочий визит глава иностранного государства не сводим к его внутриполитической повестке. Пашинян в начале нового 2021 года участвовал в саммите по Карабаху и вместе с Ильхамом Алиевым и Владимиром Путинм подписал совместное заявление о восстановлении коммуникаций в регионе. И, очевидно, эта тема также станет предметом разговора. В Армении к такой перспективе скептическое, мягко говоря отношение. Открытие транспортной инфраструктуры рассматривают, как дальнейшие необоснованные уступки Баку. Таково общественное мнение, совладать с ним сложно, а выполнять договоренности нужно. Собственно, и карабахская повестка не исчерпывается только лишь транспортными коридорами. Переговоры нужно продолжать, многие вопросы не разрешены до конца. И скорее всего, Москва будет поддерживать того политика в Ереване, который будет работать над реализацией поствоенной конфигурации по Карабаху. Каким бы Пашинян ни был сложным партнером, а он связан с Москвой общими обязательствами, что отличает его от политических оппонентов. И этот аргумент для армянского премьера в диалоге с российскими партнерами, похоже, не последний.
Сергей Маркедонов
Впрочем, рабочий визит глава иностранного государства не сводим к его внутриполитической повестке. Пашинян в начале нового 2021 года участвовал в саммите по Карабаху и вместе с Ильхамом Алиевым и Владимиром Путинм подписал совместное заявление о восстановлении коммуникаций в регионе. И, очевидно, эта тема также станет предметом разговора. В Армении к такой перспективе скептическое, мягко говоря отношение. Открытие транспортной инфраструктуры рассматривают, как дальнейшие необоснованные уступки Баку. Таково общественное мнение, совладать с ним сложно, а выполнять договоренности нужно. Собственно, и карабахская повестка не исчерпывается только лишь транспортными коридорами. Переговоры нужно продолжать, многие вопросы не разрешены до конца. И скорее всего, Москва будет поддерживать того политика в Ереване, который будет работать над реализацией поствоенной конфигурации по Карабаху. Каким бы Пашинян ни был сложным партнером, а он связан с Москвой общими обязательствами, что отличает его от политических оппонентов. И этот аргумент для армянского премьера в диалоге с российскими партнерами, похоже, не последний.
Сергей Маркедонов
Об экстремизме
Московские следователи, по данным ТАСС, начали проверку песни певицы Манижи «Русская женщина», с которой она будет представлять Россию на «Евровидении», после обращения АНО «Ветеранские вести». Эта АНО обратилась к главе СК Александру Бастрыкину с просьбой возбудить дело на Манижу за экстремизм и пресечь распространение видео ее выступления. Обратившиеся считают, что исполненный Манижей сценический номер направлен «на грубое оскорбление и унижение человеческого достоинства русских женщин по признаку отношения к национальности».
После появления первой информации об этом обращении источник ТАСС сообщал, что СК его рассмотрит, однако в данном случае проведение проверки вряд ли возможно, так как очевидно отсутствие каких-либо признаков противоправной деятельности. Как выяснилось, не очевидно. Разумеется, следователи вполне могут по итогам проверки и отказать «Ветеранским вестям» - но сам факт ее начала говорит о том, что дело не спущено на тормозах.
В свою очередь Znak.com сообщил про «Дилетантские чтения», состоявшиеся 28 марта в екатеринбургском Ельцин Центре. Они были посвящены теме голода начала 1920-х годов в СССР и помощи иностранных миссий, включая миссию полярника Фритьофа Нансена и миссию Американской администрации помощи (ARA). По данным интернет-издания некоторых участников мероприятия после его завершения вызвали на опрос в ФСБ на предмет распространения сведений экстремистского характера.
Таким образом подтверждается безразмерный характер статьи об экстремизме, под которую при желании можно попытаться подвести очень многое, в том числе и то, что еще совсем недавно казалось полностью безобидным. По сути, речь идет о принуждении к самоцензуре, когда безопасными и поощряемыми в общественной сфере становятся патриотические песни и критика в адрес Запада. А выход за пределы этой новой политкорректности чреват головной болью, которую люди обычно хотят избежать. Даже если статья об экстремизме и не будет применена, то осадок останется.
Алексей Макаркин
Московские следователи, по данным ТАСС, начали проверку песни певицы Манижи «Русская женщина», с которой она будет представлять Россию на «Евровидении», после обращения АНО «Ветеранские вести». Эта АНО обратилась к главе СК Александру Бастрыкину с просьбой возбудить дело на Манижу за экстремизм и пресечь распространение видео ее выступления. Обратившиеся считают, что исполненный Манижей сценический номер направлен «на грубое оскорбление и унижение человеческого достоинства русских женщин по признаку отношения к национальности».
После появления первой информации об этом обращении источник ТАСС сообщал, что СК его рассмотрит, однако в данном случае проведение проверки вряд ли возможно, так как очевидно отсутствие каких-либо признаков противоправной деятельности. Как выяснилось, не очевидно. Разумеется, следователи вполне могут по итогам проверки и отказать «Ветеранским вестям» - но сам факт ее начала говорит о том, что дело не спущено на тормозах.
В свою очередь Znak.com сообщил про «Дилетантские чтения», состоявшиеся 28 марта в екатеринбургском Ельцин Центре. Они были посвящены теме голода начала 1920-х годов в СССР и помощи иностранных миссий, включая миссию полярника Фритьофа Нансена и миссию Американской администрации помощи (ARA). По данным интернет-издания некоторых участников мероприятия после его завершения вызвали на опрос в ФСБ на предмет распространения сведений экстремистского характера.
Таким образом подтверждается безразмерный характер статьи об экстремизме, под которую при желании можно попытаться подвести очень многое, в том числе и то, что еще совсем недавно казалось полностью безобидным. По сути, речь идет о принуждении к самоцензуре, когда безопасными и поощряемыми в общественной сфере становятся патриотические песни и критика в адрес Запада. А выход за пределы этой новой политкорректности чреват головной болью, которую люди обычно хотят избежать. Даже если статья об экстремизме и не будет применена, то осадок останется.
Алексей Макаркин
Международный республиканский институт (IRI) опубликовал результаты опроса, посвященного персональному рейтингу политиков и публичных лиц в Грузии. Значение этого исследования не стоит преуменьшать. Сегодня в этой кавказской республике продолжается внутриполитический кризис. Власть и оппозиция проводят встречи и переговоры, однако достичь компромисса по поводу итогов прошлогодних парлампентских выборов никак не могут. Разномастная оппозиция отказывается от участия в работе высшего законодательного органа страны под предлогом отказа ему в легитимности. Власти же сформировали по факту однопартийный кабинет министров.
Данные IRI важны еще и потому, что Институт не привязан четко к той или иной партии в Грузии, хотя до 2012 года его тогдашняя оппозиция Михаилу Саакашвили считала «мишистским». Итак, каким же политикам опрошенные респонденты отдали первенство? Результаты и ожидаемые, и неожиданные одновременно. Первое место в опросе занял Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. В разных социологических исследованиях он уже не первый год лидер. Наверное, пройди выборы с его участием завтра или в роли кандидата в президенты, или лидера избирательного блока, этот претендент победил бы. На своем посту Илия с декабря 1977 года. Он был предстоятелем во времена Шеварднадзе- босса Грузинской КП, его же в качестве президента. Илия II пережил Гамсахурдиа (в прямом и в переносном смысле). В период его миссии свой пост покинул и Саакашвили. Илия II, конечно, стоит на позициях грузинской территориальной целостности и традиционного национализма. Но при этом он за диалог м Москвой, чего никогда не скрывал, встречаясь не только с верхушкой РПЦ, но и с Владимиром Путиным, Дмитрием Медведевым. Илия нередко весьма скептически отзывался о западных ценностях (особенно в области брака и семьи). С началом коронавирусной пандемии предстоятель ГПЦ выступал и к роли ковид-диссидента. Значит спрос на традиционализм в Грузии есть. Но политически он не оформлен, доминирует евро-атлантический консенсус. Однако он сочетается с высоким общественным авторитетом предстоятеля православной церкви.
На втором месте согласно опросу, IRI нынешний глава кабмина Георгий Гахария. С 65% он уступает 24 пункта предстоятелю ГПЦ. В тройку входит мэр Тбилиси, известный в прошлом футболист Каха Каладзе (54%). А вот оппозиция попадает только в топ-5. Среди этой пятерки лидер «Европейской Грузии» Давид Бакрадзе и герой недавних скандалов, глава «националов» Никанор Мелия (соответственно 52 и 42%). Оппозиция менее узнаваема. И ее тесная спайка с Михаилом Саакашвили работает ей не на пользу, а скорее наоборот. Характерно, что самого экс-президента в первой пятерки лидеров общественного мнения нет.
Сергей Маркедонов
Данные IRI важны еще и потому, что Институт не привязан четко к той или иной партии в Грузии, хотя до 2012 года его тогдашняя оппозиция Михаилу Саакашвили считала «мишистским». Итак, каким же политикам опрошенные респонденты отдали первенство? Результаты и ожидаемые, и неожиданные одновременно. Первое место в опросе занял Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. В разных социологических исследованиях он уже не первый год лидер. Наверное, пройди выборы с его участием завтра или в роли кандидата в президенты, или лидера избирательного блока, этот претендент победил бы. На своем посту Илия с декабря 1977 года. Он был предстоятелем во времена Шеварднадзе- босса Грузинской КП, его же в качестве президента. Илия II пережил Гамсахурдиа (в прямом и в переносном смысле). В период его миссии свой пост покинул и Саакашвили. Илия II, конечно, стоит на позициях грузинской территориальной целостности и традиционного национализма. Но при этом он за диалог м Москвой, чего никогда не скрывал, встречаясь не только с верхушкой РПЦ, но и с Владимиром Путиным, Дмитрием Медведевым. Илия нередко весьма скептически отзывался о западных ценностях (особенно в области брака и семьи). С началом коронавирусной пандемии предстоятель ГПЦ выступал и к роли ковид-диссидента. Значит спрос на традиционализм в Грузии есть. Но политически он не оформлен, доминирует евро-атлантический консенсус. Однако он сочетается с высоким общественным авторитетом предстоятеля православной церкви.
На втором месте согласно опросу, IRI нынешний глава кабмина Георгий Гахария. С 65% он уступает 24 пункта предстоятелю ГПЦ. В тройку входит мэр Тбилиси, известный в прошлом футболист Каха Каладзе (54%). А вот оппозиция попадает только в топ-5. Среди этой пятерки лидер «Европейской Грузии» Давид Бакрадзе и герой недавних скандалов, глава «националов» Никанор Мелия (соответственно 52 и 42%). Оппозиция менее узнаваема. И ее тесная спайка с Михаилом Саакашвили работает ей не на пользу, а скорее наоборот. Характерно, что самого экс-президента в первой пятерки лидеров общественного мнения нет.
Сергей Маркедонов
На торжествах, посвященных очередной годовщине Победы, не будет иностранных гостей.
Если бы приехали только главы государств – членов СНГ – то это стало бы знаком того, что Россия – это региональная держава. Что в Москве сейчас воспринимается как оскорбление. Плюс, видимо, не очень хочется лишний раз демонстрировать близость с Лукашенко, который не торопится проводить у себя конституционную реформу. И крайне затруднительно после военных действий в Карабахе представить стоящими рядом лидеров Азербайджана и Армении.
Приезд Вучича в публичном позиционировании ничего бы не изменил. Тем более, что к Вучичу отношение в Москве непростое – вспомним резкую реакцию Захаровой на его переговоры в США по косовскому вопросу.
Западные лидеры заведомо бы не приехали. Можно было бы, конечно, договориться с Си Цзиньпином, но это могло бы выглядеть демонстрацией зависимости — на фоне отсутствия «западников» не получалось бы равновесия. Да и трактовки истории войны в России и Китае несколько разные – не конфликтные («войн памяти» нет), но отличающиеся. В китайской исторической памяти центр тяжести перенесен на войну с Японией, которая началась еще до официального начала Второй мировой. С трактовками истории в Индии все еще сложнее — там вполне респектабельная фигура Субхас Чандра Бос, один из лидеров антибританского движения, бывший во время войны на стороне Японии и Германии.
Поэтому празднование будет «внутренним», к чему, кстати, привыкло за советское время старшее поколение – когда на парадах 7 ноября на мавзолее стояли только советские гражданские и военные лидеры. Так что основная целевая аудитория не будет расстроена отсутствием иностранцев на трибунах.
Алексей Макаркин
Если бы приехали только главы государств – членов СНГ – то это стало бы знаком того, что Россия – это региональная держава. Что в Москве сейчас воспринимается как оскорбление. Плюс, видимо, не очень хочется лишний раз демонстрировать близость с Лукашенко, который не торопится проводить у себя конституционную реформу. И крайне затруднительно после военных действий в Карабахе представить стоящими рядом лидеров Азербайджана и Армении.
Приезд Вучича в публичном позиционировании ничего бы не изменил. Тем более, что к Вучичу отношение в Москве непростое – вспомним резкую реакцию Захаровой на его переговоры в США по косовскому вопросу.
Западные лидеры заведомо бы не приехали. Можно было бы, конечно, договориться с Си Цзиньпином, но это могло бы выглядеть демонстрацией зависимости — на фоне отсутствия «западников» не получалось бы равновесия. Да и трактовки истории войны в России и Китае несколько разные – не конфликтные («войн памяти» нет), но отличающиеся. В китайской исторической памяти центр тяжести перенесен на войну с Японией, которая началась еще до официального начала Второй мировой. С трактовками истории в Индии все еще сложнее — там вполне респектабельная фигура Субхас Чандра Бос, один из лидеров антибританского движения, бывший во время войны на стороне Японии и Германии.
Поэтому празднование будет «внутренним», к чему, кстати, привыкло за советское время старшее поколение – когда на парадах 7 ноября на мавзолее стояли только советские гражданские и военные лидеры. Так что основная целевая аудитория не будет расстроена отсутствием иностранцев на трибунах.
Алексей Макаркин
7 апреля состоялись переговоры премьер-министра Армении Никола Пашиняна и президента России Владимира Путина. Как можно оценивать ее результаты? Возможна ли здесь однозначность в трактовках?
Ожидаемо в фокусе внимания двух политических лидеров оказался. Карабах. Для Москвы- это наглядная демонстрация того, что именно она является ключевым стейкхолдером в регионе. После войны на эту тему есть разные суждения. И многие обозреватели увидели в нынешней «разморозке» конфликта в Донбассе отзвуки кавказских событий. Попытки Москвы выдержать диверсифицированный подход могли быть оценены, как слабость. И российское руководство хочет доказать обратное. Для Пашиняна крайне важно доказать своему избирателю: он, как настоящий армянский патриот и лидер страны делает все возможное, чтобы сохранить и даже преумножить кооперацию с ключевым гарантом статус-кво в Карабахе.
Но помимо этих ожидаемых вещей в глаза бросились и некоторые события, оставшиеся «за сценой». В переговорах Пашиняна и Путина не участвовал экс-президент Армении Роберт Кочарян. Но его появление в эфире в программе Владимира Познера обсуждалось не меньше, чем переговоры его главного оппонента с главой Российского государства. По факту интервью было манифестацией политической платформы Кочаряна, изложением его кредо. Критикуя премьера и действующую власть, экс-президент крайне осторожно говорил о новом карабахском статус-кво, а о действиях Москвы почти исключительно комплементарно. Каждый из армянских политиков убеждал прямо или косвенно, что с ним у России лучшие шансы на союзничество.
Однако решающее слово окажется за армянским избирателем, как бы пафосно это ни звучало. Российская тема по факту стала одним из ключевых сюжетов армянской внутренней политики. Но в ней важны и другие факты. Например, определенная автономизация судебной власти. Не вчера все это началось. Но решение Конституционного суда в пользу Кочаряна весьма красноречиво. Теперь у него на руках появился дополнительный аргумент против премьера: выдвижение обвинение против экс-президента строилось на основе не права, а политической целесообразности. Впрочем, у Кочаряна есть свои проблемы. Объединение на выборы ему еще предстоит создать, тогда как у Пашиняна партийная инфраструктура выстроена. Да и прошлое героя не так хорошо знакома молодому поколению армян. Для него на первом плане социально-экономическая тематика.
Сергей Маркедонов
Ожидаемо в фокусе внимания двух политических лидеров оказался. Карабах. Для Москвы- это наглядная демонстрация того, что именно она является ключевым стейкхолдером в регионе. После войны на эту тему есть разные суждения. И многие обозреватели увидели в нынешней «разморозке» конфликта в Донбассе отзвуки кавказских событий. Попытки Москвы выдержать диверсифицированный подход могли быть оценены, как слабость. И российское руководство хочет доказать обратное. Для Пашиняна крайне важно доказать своему избирателю: он, как настоящий армянский патриот и лидер страны делает все возможное, чтобы сохранить и даже преумножить кооперацию с ключевым гарантом статус-кво в Карабахе.
Но помимо этих ожидаемых вещей в глаза бросились и некоторые события, оставшиеся «за сценой». В переговорах Пашиняна и Путина не участвовал экс-президент Армении Роберт Кочарян. Но его появление в эфире в программе Владимира Познера обсуждалось не меньше, чем переговоры его главного оппонента с главой Российского государства. По факту интервью было манифестацией политической платформы Кочаряна, изложением его кредо. Критикуя премьера и действующую власть, экс-президент крайне осторожно говорил о новом карабахском статус-кво, а о действиях Москвы почти исключительно комплементарно. Каждый из армянских политиков убеждал прямо или косвенно, что с ним у России лучшие шансы на союзничество.
Однако решающее слово окажется за армянским избирателем, как бы пафосно это ни звучало. Российская тема по факту стала одним из ключевых сюжетов армянской внутренней политики. Но в ней важны и другие факты. Например, определенная автономизация судебной власти. Не вчера все это началось. Но решение Конституционного суда в пользу Кочаряна весьма красноречиво. Теперь у него на руках появился дополнительный аргумент против премьера: выдвижение обвинение против экс-президента строилось на основе не права, а политической целесообразности. Впрочем, у Кочаряна есть свои проблемы. Объединение на выборы ему еще предстоит создать, тогда как у Пашиняна партийная инфраструктура выстроена. Да и прошлое героя не так хорошо знакома молодому поколению армян. Для него на первом плане социально-экономическая тематика.
Сергей Маркедонов
Судьба ульяновского губернатора Сергея Морозова все последние годы находилась под большим вопросом. И дело не только в том, что он по стечению обстоятельств оказался самым «долгоживущим» главой российского региона, что сейчас нередко считается поводом для отставки. У Морозова сложились противоречивые отношения с федеральным центром, что было заметно и на предыдущих губернаторских выборах 2016 года, которые он выиграл в условиях сложной конкуренции с коммунистом Алексеем Куринным (который, напомним, одновременно одержал победу в одномандатном округе и стал депутатом Госдумы). Не имея очевидных преемников, Морозов мог либо надеяться на очередную благосклонность центра, либо ждать, кого назначат на его место.
В итоге Кремль сделал выбор в пользу подмосковного сенатора и коммуниста Алексея Русских, тогда как у более оппозиционного и публичного игрока Куринного шансов получить губернаторское назначение не было. Русских близок к партийному руководству КПРФ, является достаточно известной фигурой в федеральной элите и при этом мало чем напоминает оппозиционера, что как раз и помогло ему стать главой региона. КПРФ может быть удовлетворена тем, что после ряда неприятных решений (таких как отставка иркутского губернатора Левченко), о ней вспомнили и дали ей возможность возглавить регион, имеющий для коммунистов большое символическое значение. Но непосредственно в Ульяновской области партии будет непросто, поскольку можно ожидать и латентного конфликта Русских с Куринным, и снижения популярности КПРФ, раз ей придется брать на себя политическую ответственность, тогда как Русских, очевидно, будет работать не на партию, а на себя и на свои отношения с центром. Такие ситуации уже возникали во многих «красных» регионах.
В итоге поводов для праздника у коммунистов на самом деле почти нет. Более того, назначение Русских облегчает решение вопроса об отстранении от должности «красного» главы Хакасии Коновалова, который слишком себя дискредитировал. «Сухой остаток» для КПРФ от назначения Русских невелик, а Кремль, напротив, продемонстрировал умение изящно разрулить ситуацию с конфликтом бывшего ульяновского губернатора и местных коммунистов в своих интересах.
Ростислав Туровский
В итоге Кремль сделал выбор в пользу подмосковного сенатора и коммуниста Алексея Русских, тогда как у более оппозиционного и публичного игрока Куринного шансов получить губернаторское назначение не было. Русских близок к партийному руководству КПРФ, является достаточно известной фигурой в федеральной элите и при этом мало чем напоминает оппозиционера, что как раз и помогло ему стать главой региона. КПРФ может быть удовлетворена тем, что после ряда неприятных решений (таких как отставка иркутского губернатора Левченко), о ней вспомнили и дали ей возможность возглавить регион, имеющий для коммунистов большое символическое значение. Но непосредственно в Ульяновской области партии будет непросто, поскольку можно ожидать и латентного конфликта Русских с Куринным, и снижения популярности КПРФ, раз ей придется брать на себя политическую ответственность, тогда как Русских, очевидно, будет работать не на партию, а на себя и на свои отношения с центром. Такие ситуации уже возникали во многих «красных» регионах.
В итоге поводов для праздника у коммунистов на самом деле почти нет. Более того, назначение Русских облегчает решение вопроса об отстранении от должности «красного» главы Хакасии Коновалова, который слишком себя дискредитировал. «Сухой остаток» для КПРФ от назначения Русских невелик, а Кремль, напротив, продемонстрировал умение изящно разрулить ситуацию с конфликтом бывшего ульяновского губернатора и местных коммунистов в своих интересах.
Ростислав Туровский
Особенность современной внутриукраинской ситуации заключается в крайней слабости пророссийской инфраструктуры. На первый взгляд, этому противоречат цифры. Так, «Оппозиционная платформа – За жизнь (ОПЗЖ)» получила на парламентских выборах 2019 года 13%, а последний социологический опрос группы «Рейтинг» дал этой партии 14%.
Однако закрытие телеканалов, связанных с Виктором Медведчуком и введение против него санкций не привело к росту поддержки – у Медведчука и его коллег за пределами электората ОПЗЖ не сформировалось «образа жертвы». Тем более, не было уличной протестной волны – сторонники ОПЗЖ остаются по домам. Те, кто мог выйти на улицы, либо покинули свои дома еще в 2014 году (и переместились в Крым, Донецк или Луганск), либо стараются не светиться из-за опасений быть обвиненными в сепаратизме. Более того, ДНР-ЛНР являются крайне непривлекательным образцом для подражания даже для симпатизантов России, что еще более снижает реальные политические пророссийские настроения. Очень мало кому хочется, чтобы в их городе появился Стрелков, а начальником поставили Пушилина.
Рейтинг «Слуг народа» падает, но пользуется этим не ОПЗЖ. Происходит частичное восстановление позиций ветеранов украинской политики, настроенных подчеркнуто патриотично – Петра Порошенко и Юлии Тимошенко. В 2019 году их партии получили по 8%. Сейчас у «Европейской солидарности» Порошенко – 14,6%, у «Батькивщины» - почти 13%. И как раз сторонники национальной идеи (они же противники России) готовы мобилизовать свой актив, если почувствуют, что Владимир Зеленский идет на уступки Москве. Немалая часть восточных избирателей, разочаровавшихся в Зеленском, уходят «в никуда» - Медведчук их не привлекает.
И ОПЗЖ не похожа на Партию регионов, которая представляла собой мощную элитную коалицию, доминировавшую на востоке. Партия Медведчука является хотя и самой электорально сильной на общенациональном уровне, но лишь одной из партий, представляющих восточные регионы. Свои интересы есть у Рината Ахметова, у одесских и харьковских элит, хотя им и не удалось добиться в 2019 году для «Оппозиционного блока» прохождения в Раду по спискам. В Харькове «Блок Кернеса – Успешный Харьков» сохранил название, несмотря на смерть своего лидера. У одесского мэра Геннадия Труханова свой партийный проект – «Доверяй делам». Все они индивидуально договариваются с Киевом, а их отношения с Россией, ставящей на Медведчука, носят весьма непростой характер.
Алексей Макаркин
Однако закрытие телеканалов, связанных с Виктором Медведчуком и введение против него санкций не привело к росту поддержки – у Медведчука и его коллег за пределами электората ОПЗЖ не сформировалось «образа жертвы». Тем более, не было уличной протестной волны – сторонники ОПЗЖ остаются по домам. Те, кто мог выйти на улицы, либо покинули свои дома еще в 2014 году (и переместились в Крым, Донецк или Луганск), либо стараются не светиться из-за опасений быть обвиненными в сепаратизме. Более того, ДНР-ЛНР являются крайне непривлекательным образцом для подражания даже для симпатизантов России, что еще более снижает реальные политические пророссийские настроения. Очень мало кому хочется, чтобы в их городе появился Стрелков, а начальником поставили Пушилина.
Рейтинг «Слуг народа» падает, но пользуется этим не ОПЗЖ. Происходит частичное восстановление позиций ветеранов украинской политики, настроенных подчеркнуто патриотично – Петра Порошенко и Юлии Тимошенко. В 2019 году их партии получили по 8%. Сейчас у «Европейской солидарности» Порошенко – 14,6%, у «Батькивщины» - почти 13%. И как раз сторонники национальной идеи (они же противники России) готовы мобилизовать свой актив, если почувствуют, что Владимир Зеленский идет на уступки Москве. Немалая часть восточных избирателей, разочаровавшихся в Зеленском, уходят «в никуда» - Медведчук их не привлекает.
И ОПЗЖ не похожа на Партию регионов, которая представляла собой мощную элитную коалицию, доминировавшую на востоке. Партия Медведчука является хотя и самой электорально сильной на общенациональном уровне, но лишь одной из партий, представляющих восточные регионы. Свои интересы есть у Рината Ахметова, у одесских и харьковских элит, хотя им и не удалось добиться в 2019 году для «Оппозиционного блока» прохождения в Раду по спискам. В Харькове «Блок Кернеса – Успешный Харьков» сохранил название, несмотря на смерть своего лидера. У одесского мэра Геннадия Труханова свой партийный проект – «Доверяй делам». Все они индивидуально договариваются с Киевом, а их отношения с Россией, ставящей на Медведчука, носят весьма непростой характер.
Алексей Макаркин
Назначение Сергея Меняйло врио главы Северной Осетии показывает, что Кремлю в регионах в нынешней непростой общественно-политической ситуации все чаще нужны опытные политики, а не молодые технократы. Не последнюю роль играет и принцип «где родился, там и пригодился» (озвученный Текслером в ответ на решение Путина сделать его челябинским губернатором), а это все-таки какая-никакая, но связь с территорией. Как известно, Меняйло родился в Северной Осетии, а в 2010 году входил в список кандидатов на пост главы региона, пусть и не являясь основным претендентом (Медведев тогда подтвердил полномочия действующего главы Мамсурова). Свою роль всегда играли и его давние связи с Сергеем Шойгу, для которого Северная Осетия является одним из хорошо знакомых регионов.
У Меняйло непростой, но богатый опыт политической карьеры. Сначала ему пришлось очень тяжело на позиции губернатора Севастополя, где он оказался в конфликте с частью местной элиты во главе с бывшим «народным мэром» города Алексеем Чалым и популярности завоевать на сумел. Зато потом на менее публичной должности представителя президента в Сибирском федеральном округе он нарастил свой политический капитал, став, вероятно, самым активным полпредом за всю историю округа, и отладив там систему политического контроля. В частности, Меняйло в последнее время много приходилось заниматься Хакасией в связи с откровенно плохой работой местной власти во главе с молодым коммунистом Коноваловым: временами Меняйло фактически брал на себя задачи, которые региональные власти не могли решить.
В Северной Осетии Меняйло придется непросто, поскольку нужно будет не только решать социально-экономические проблемы отсталой республики, но и разруливать отношения враждующих осетинских кланов, стараясь при этом по опыту Севастополя не попасть в ситуацию конфликта ни с одним из них. Тем более что Меняйло приходит на смену Битарову, который как раз и представлял свой собственный местный клан, тесно связанный с бизнесом. Разумеется, невозможно будет обойтись без недовольства со стороны части осетинской элиты, привыкшей делить власть только между «своими». Поэтому новое назначение – это непростой личный вызов, но Кремль рассчитывает на опыт и управленческие качества Меняйло, а также готов оказать ему полную поддержку.
Ростислав Туровский
У Меняйло непростой, но богатый опыт политической карьеры. Сначала ему пришлось очень тяжело на позиции губернатора Севастополя, где он оказался в конфликте с частью местной элиты во главе с бывшим «народным мэром» города Алексеем Чалым и популярности завоевать на сумел. Зато потом на менее публичной должности представителя президента в Сибирском федеральном округе он нарастил свой политический капитал, став, вероятно, самым активным полпредом за всю историю округа, и отладив там систему политического контроля. В частности, Меняйло в последнее время много приходилось заниматься Хакасией в связи с откровенно плохой работой местной власти во главе с молодым коммунистом Коноваловым: временами Меняйло фактически брал на себя задачи, которые региональные власти не могли решить.
В Северной Осетии Меняйло придется непросто, поскольку нужно будет не только решать социально-экономические проблемы отсталой республики, но и разруливать отношения враждующих осетинских кланов, стараясь при этом по опыту Севастополя не попасть в ситуацию конфликта ни с одним из них. Тем более что Меняйло приходит на смену Битарову, который как раз и представлял свой собственный местный клан, тесно связанный с бизнесом. Разумеется, невозможно будет обойтись без недовольства со стороны части осетинской элиты, привыкшей делить власть только между «своими». Поэтому новое назначение – это непростой личный вызов, но Кремль рассчитывает на опыт и управленческие качества Меняйло, а также готов оказать ему полную поддержку.
Ростислав Туровский
О России, Украине и смене поколений
ЧАСТЬ 1.
1. Прошло почти тридцать лет с момента распада СССР. До сих пор многие удивляются тому, что почти никто не вступился за Союз. Тогдашнюю индифферентность политического класса России обычно объясняют тем, что он был занят освоением советских ресурсов, однако дело не только в этом – и в первую очередь не в этом. А в доминировании точки зрения, что все происходящее несерьезно, надо отпустить прибалтов, а остальные поживут самостоятельно и вернутся. По многим причинам – технологические цепочки, исторические связи, культурное пространство, незаинтересованность в них кого-либо из крупных игроков (тем более, что Буш-старший еще в последние месяцы существования СССР дистанцировался от украинского национального движения, а Бейкер в первые постсоветские месяцы прежде всего интересовался вопросами контроля над ядерным оружием). Разумеется, вернутся на новых основаниях – но вернутся.
2. В последующие два с лишним десятилетия было вложено немало сил и средств в такое возвращение – постепенное, поэтапное. От газового рычага до поддержки русского языка и шире – «Русского мира». Постепенно появилась и технология возвращения – от Таможенного союза к Евразийскому, официально конструируемому с учетом модели Евросоюза, но в реальности с политическим доминированием России. В то же время Запад, начиная с времен Клинтона, исходил из модели свободной конкуренции, не предусматривавшей признания за Россией особых интересов, сфер влияния и др. После интеграции в НАТО и ЕС стран Балтии конкуренция на территории СНГ существенно обострилась. Россия начала обозначать «красные линии», переход которых для нее неприемлем. При этом «красные линии» сдвигались – в 2008 году речь шла о реальной возможности вступления любой бывшей или действующей страны СНГ в НАТО, в 2014-м – о приходе к власти в Украине правительства, состоявшего только из сторонников такого вступления.
3. В 2014 году украинский Майдан сорвал интеграцию Украины в Таможенный союз. Но даже после присоединения Крыма и военных действий на востоке Украины в Москве многие полагали, что Украину можно вернуть, так как она Руина, «страна 404», failed state и т.д. И стоит немного подождать – и по мере сил поспособствовать этому – как либо в Киеве случится новый, на этот раз, «пророссийский» Майдан, либо Украина распадется на несколько частей. Самые большие оптимисты даже мечтали о том, что Запад сам попросит Россию выполнять стабилизирующую функцию в надоевшей ему Украине. Прошло семь лет – и ничего даже близко напоминающего данные сценарии не произошло.
4. Зато произошло нечто иное. Никто из участников Евразийского союза не стремится к реальной политической интеграции. Более того, стало видно, что белорусское общество все более отдаляется от России. В Казахстане этот же процесс происходит на элитном и образовательном уровнях – и в Москве на это реагируют все более нервно. Из этого же ряда – неприятие пришедшего к власти после революции Пашиняна, наглядно проявившееся в прошлом году в российском информационном пространстве (на фоне куда более спокойного отношения к нему на официальном уровне). А новый киргизский лидер вообще поставил Москву перед фактом не только своего прихода к власти, но и затем перехода к президентской республике.
5. Прошлогодняя армяно-азербайджанская война за Карабах показала, что в замороженном, но не урегулированном конфликте проигравшая сторона может взять реванш в случае изменения политической ситуации. Причем игра идет в долгую и может быть рассчитана на десятилетия – то, что начал готовить старший Алиев, перевел в активную фазу Алиев-младший.
Алексей Макаркин
ЧАСТЬ 1.
1. Прошло почти тридцать лет с момента распада СССР. До сих пор многие удивляются тому, что почти никто не вступился за Союз. Тогдашнюю индифферентность политического класса России обычно объясняют тем, что он был занят освоением советских ресурсов, однако дело не только в этом – и в первую очередь не в этом. А в доминировании точки зрения, что все происходящее несерьезно, надо отпустить прибалтов, а остальные поживут самостоятельно и вернутся. По многим причинам – технологические цепочки, исторические связи, культурное пространство, незаинтересованность в них кого-либо из крупных игроков (тем более, что Буш-старший еще в последние месяцы существования СССР дистанцировался от украинского национального движения, а Бейкер в первые постсоветские месяцы прежде всего интересовался вопросами контроля над ядерным оружием). Разумеется, вернутся на новых основаниях – но вернутся.
2. В последующие два с лишним десятилетия было вложено немало сил и средств в такое возвращение – постепенное, поэтапное. От газового рычага до поддержки русского языка и шире – «Русского мира». Постепенно появилась и технология возвращения – от Таможенного союза к Евразийскому, официально конструируемому с учетом модели Евросоюза, но в реальности с политическим доминированием России. В то же время Запад, начиная с времен Клинтона, исходил из модели свободной конкуренции, не предусматривавшей признания за Россией особых интересов, сфер влияния и др. После интеграции в НАТО и ЕС стран Балтии конкуренция на территории СНГ существенно обострилась. Россия начала обозначать «красные линии», переход которых для нее неприемлем. При этом «красные линии» сдвигались – в 2008 году речь шла о реальной возможности вступления любой бывшей или действующей страны СНГ в НАТО, в 2014-м – о приходе к власти в Украине правительства, состоявшего только из сторонников такого вступления.
3. В 2014 году украинский Майдан сорвал интеграцию Украины в Таможенный союз. Но даже после присоединения Крыма и военных действий на востоке Украины в Москве многие полагали, что Украину можно вернуть, так как она Руина, «страна 404», failed state и т.д. И стоит немного подождать – и по мере сил поспособствовать этому – как либо в Киеве случится новый, на этот раз, «пророссийский» Майдан, либо Украина распадется на несколько частей. Самые большие оптимисты даже мечтали о том, что Запад сам попросит Россию выполнять стабилизирующую функцию в надоевшей ему Украине. Прошло семь лет – и ничего даже близко напоминающего данные сценарии не произошло.
4. Зато произошло нечто иное. Никто из участников Евразийского союза не стремится к реальной политической интеграции. Более того, стало видно, что белорусское общество все более отдаляется от России. В Казахстане этот же процесс происходит на элитном и образовательном уровнях – и в Москве на это реагируют все более нервно. Из этого же ряда – неприятие пришедшего к власти после революции Пашиняна, наглядно проявившееся в прошлом году в российском информационном пространстве (на фоне куда более спокойного отношения к нему на официальном уровне). А новый киргизский лидер вообще поставил Москву перед фактом не только своего прихода к власти, но и затем перехода к президентской республике.
5. Прошлогодняя армяно-азербайджанская война за Карабах показала, что в замороженном, но не урегулированном конфликте проигравшая сторона может взять реванш в случае изменения политической ситуации. Причем игра идет в долгую и может быть рассчитана на десятилетия – то, что начал готовить старший Алиев, перевел в активную фазу Алиев-младший.
Алексей Макаркин
О России, Украине и смене поколений
ЧАСТЬ 2.
6. Российский политический класс в его нынешнем виде сформировался в 1990-е годы – в нулевые лишь произошло его переформатирование: увеличение роли силовиков, снижение – большей части бизнеса – и изменилось публичное позиционирование («реформаторы и западники» превратились в «консерваторов и патриотов», причем во многих случаях речь идет о персональных трансформациях, основанных на высокой способности к адаптации). Однако личностное самоутверждение, успешные карьерные траектории сочетаются у его значительной части с «синдромом недоигранной игры» в вопросе интеграции. С тем, что сверхзадача, которая реализовывалась в течение десятилетий, не выполнена. И что именно при нем произойдет демонтаж империи, собиравшейся предками с XVII века (Переяславской рады) – это усиливает фрустрацию.
7. Более того, для новых поколений россиян тема имперской реконкисты (в любом формате) весьма непривлекательна. Если старшие поколения не только более обращены в историю, но и тоскуют по стране детства, юности и молодости, то более молодые не только все больше встраиваются в глобальный мир, но и считают нормальными существующие границы России. Они не пользовались в школе атласами, в которых территория нынешнего так называемого «постсоветского пространства» была еще закрашена в красный цвет. Да и тема Великой Отечественной войны и ее итогов (роли СССР как сверхдержавы) воспринимается ими все более отстраненно. Они всерьез относятся к тому, что раз Украина и Беларусь – это независимые государства – значит, так оно и должно быть.
8. В Украине национальная идея довольно эклектично сочетается с европейской – как это было в целом ряде стран нынешнего Евросоюза. Сейчас для лидеров Евросоюза это скорее головная боль, персонифицированная в Качиньском и Орбане – когда европейские ценности вытесняются национальными. Но для «стран-кандидатов» такое противопоставление пока менее актуально. Кроме того, в Украине период независимости сопровождался постоянно усиливавшимся «отталкиванием» от России (начиная с появления гетмана Мазепы на купюре в 10 гривен), которое только усилилось в 2014 году. В Украине более молодые поколения не только хотят в Европу, но и воспринимают Россию как препятствие на этом пути.
9. В России же привычный с советского времени русский национализм не только несовместим с универсалистской империей (в связи с чем отвергается большей частью политического класса, обоснованно опасающегося дезинтеграции страны), но и апеллирует к ценностям домодерна (деревенскому укладу, противопоставляемому городской жизни), непривлекательным для российской молодежи. Модернистские же версии национализма не вышли за пределы интеллектуальных штудий. Так что если имперская идея выдыхается, то национальная не сложилась.
10. Со всеми этими факторами связано желание российской власти именно сейчас предотвратить сценарий, при котором Россия хотя бы в долгосрочной перспективе не только утрачивает всякое влияние на украинские внутриполитические процессы (его и сейчас уже почти нет), но и теряет контроль над Донбассом без всяких компенсаций в виде федерализации Украины, внеблокового статуса и т.д. И надавить на Запад, чтобы он заставил Украину пойти на значимые уступки, взять на себя обязательства, которые она брать не хочет, исходя из принципа суверенитета. С этим связана и максимальная раскрутка «военной» темы в публичном пространстве.
11. В то же время США при Байдене не только проявляют куда большую заинтересованность в украинской тематике, чем при Трампе, но и склонны игнорировать Россию, исходя из того, что она завышает ставки и выглядит более воинственной, чем она есть на самом деле. Отсутствие взаимопонимания и хотя бы минимального доверия повышают риски выхода ситуации из-под контроля – когда в реальности никто не хочет столкновения, но как-то само получается (см. «Августовские пушки» Барбары Такман).
Алексей Макаркин
ЧАСТЬ 2.
6. Российский политический класс в его нынешнем виде сформировался в 1990-е годы – в нулевые лишь произошло его переформатирование: увеличение роли силовиков, снижение – большей части бизнеса – и изменилось публичное позиционирование («реформаторы и западники» превратились в «консерваторов и патриотов», причем во многих случаях речь идет о персональных трансформациях, основанных на высокой способности к адаптации). Однако личностное самоутверждение, успешные карьерные траектории сочетаются у его значительной части с «синдромом недоигранной игры» в вопросе интеграции. С тем, что сверхзадача, которая реализовывалась в течение десятилетий, не выполнена. И что именно при нем произойдет демонтаж империи, собиравшейся предками с XVII века (Переяславской рады) – это усиливает фрустрацию.
7. Более того, для новых поколений россиян тема имперской реконкисты (в любом формате) весьма непривлекательна. Если старшие поколения не только более обращены в историю, но и тоскуют по стране детства, юности и молодости, то более молодые не только все больше встраиваются в глобальный мир, но и считают нормальными существующие границы России. Они не пользовались в школе атласами, в которых территория нынешнего так называемого «постсоветского пространства» была еще закрашена в красный цвет. Да и тема Великой Отечественной войны и ее итогов (роли СССР как сверхдержавы) воспринимается ими все более отстраненно. Они всерьез относятся к тому, что раз Украина и Беларусь – это независимые государства – значит, так оно и должно быть.
8. В Украине национальная идея довольно эклектично сочетается с европейской – как это было в целом ряде стран нынешнего Евросоюза. Сейчас для лидеров Евросоюза это скорее головная боль, персонифицированная в Качиньском и Орбане – когда европейские ценности вытесняются национальными. Но для «стран-кандидатов» такое противопоставление пока менее актуально. Кроме того, в Украине период независимости сопровождался постоянно усиливавшимся «отталкиванием» от России (начиная с появления гетмана Мазепы на купюре в 10 гривен), которое только усилилось в 2014 году. В Украине более молодые поколения не только хотят в Европу, но и воспринимают Россию как препятствие на этом пути.
9. В России же привычный с советского времени русский национализм не только несовместим с универсалистской империей (в связи с чем отвергается большей частью политического класса, обоснованно опасающегося дезинтеграции страны), но и апеллирует к ценностям домодерна (деревенскому укладу, противопоставляемому городской жизни), непривлекательным для российской молодежи. Модернистские же версии национализма не вышли за пределы интеллектуальных штудий. Так что если имперская идея выдыхается, то национальная не сложилась.
10. Со всеми этими факторами связано желание российской власти именно сейчас предотвратить сценарий, при котором Россия хотя бы в долгосрочной перспективе не только утрачивает всякое влияние на украинские внутриполитические процессы (его и сейчас уже почти нет), но и теряет контроль над Донбассом без всяких компенсаций в виде федерализации Украины, внеблокового статуса и т.д. И надавить на Запад, чтобы он заставил Украину пойти на значимые уступки, взять на себя обязательства, которые она брать не хочет, исходя из принципа суверенитета. С этим связана и максимальная раскрутка «военной» темы в публичном пространстве.
11. В то же время США при Байдене не только проявляют куда большую заинтересованность в украинской тематике, чем при Трампе, но и склонны игнорировать Россию, исходя из того, что она завышает ставки и выглядит более воинственной, чем она есть на самом деле. Отсутствие взаимопонимания и хотя бы минимального доверия повышают риски выхода ситуации из-под контроля – когда в реальности никто не хочет столкновения, но как-то само получается (см. «Августовские пушки» Барбары Такман).
Алексей Макаркин
10 апреля президент Украины Владимир Зеленский посетил Турцию. Этот визит стал отнюдь не обычным дипломатическим вояжем. Глава украинского государства посетил Турецкую республику на фоне военной эскалации в Донбассе. Значительная часть экспертных комментариев посвящена прогнозам относительно возможностей полномасштабной «разморозки» на юго-востоке Украины.
И в этом контексте на первый план традиционно выдвигается дискуссия о донбасском противостоянии, как своеобразном «прокси-конфликте» России и коллективного Запада. Но турецко-украинские отношения несколько выбиваются из этого ряда. С одной стороны, Турция- член НАТО, и ее военные ресурсы в Альянсе уступают лишь американским. Но с другой стороны, эта страна проводит слишком дистанцированную политику от Вашингтона и Брюсселя, чтобы ее можно было просто записать в ряды американских и натовских союзников. Действия Анкары в Сирии, на Кавказе имеют и свою логику, и свою специфику. На украинском направлении, на первый взгляд, ситуация несколько отличается от ближневосточного и кавказского алгоритмов. Крымская платформа может объединить Киев, Вашингтон, любую из столиц стран Евросоюза и Анкару. То же касается и Донбасса, разве что у Эрдогана присутствует некоторая нюансировка. В канун визита Зеленского он по собственной инициативе провел переговоры с Владимиром Путиным. Но военные поставки Киеву снова возвращают Анкару в некое «западное братство» по украинскому вопросу.
Для Анкары сотрудничество с Украиной - это не только позиция по Крыму, во многом имеющая для Турции внутриполитическое значение, но и возможность закрепления в восточноевропейской повестке. До сих пор на этом направлении Анкара не была столь активной. Для Киева же такая кооперация – возможность опоры на страну НАТО, куда Украина стремится. Но на такую страну, которая может намного в меньшей степени терзаться «дилеммой союзничества» в отличие от тех же Штатов и государств ЕС. Правда, у Эрдогана есть другие дилеммы. Его капитализация на Западе во многом повышается вследствие «заигрываний» с Путиным. Призрак российско-турецкого ревизионизма для Вашингтона и для Брюсселя крайне неприятен. В этой связи идти по пути конфронтации с Москвой невыгодно Анкаре. Однако поставки беспилотников, проявивших себя на полях сражений в Карабахе на Украину идут. Создавая параллельно иллюзии легкости «побед над сепаратистами». Хотя в отличие от армяно-азербайджанского конфликта Москва никакой равноудаленности не предлагает, скорее наоборот, ее позиция предельно четко заявлена.
Однако, как бы ни развивались дальше траектории конфликта на юго-востоке Украины, ясно одно. Державы, которые принято называть «средними», стремятся повысить свой статус и роль в мировой политике. До 2021 года у Турции в целом это неплохо получалось.
Сергей Маркедонов
И в этом контексте на первый план традиционно выдвигается дискуссия о донбасском противостоянии, как своеобразном «прокси-конфликте» России и коллективного Запада. Но турецко-украинские отношения несколько выбиваются из этого ряда. С одной стороны, Турция- член НАТО, и ее военные ресурсы в Альянсе уступают лишь американским. Но с другой стороны, эта страна проводит слишком дистанцированную политику от Вашингтона и Брюсселя, чтобы ее можно было просто записать в ряды американских и натовских союзников. Действия Анкары в Сирии, на Кавказе имеют и свою логику, и свою специфику. На украинском направлении, на первый взгляд, ситуация несколько отличается от ближневосточного и кавказского алгоритмов. Крымская платформа может объединить Киев, Вашингтон, любую из столиц стран Евросоюза и Анкару. То же касается и Донбасса, разве что у Эрдогана присутствует некоторая нюансировка. В канун визита Зеленского он по собственной инициативе провел переговоры с Владимиром Путиным. Но военные поставки Киеву снова возвращают Анкару в некое «западное братство» по украинскому вопросу.
Для Анкары сотрудничество с Украиной - это не только позиция по Крыму, во многом имеющая для Турции внутриполитическое значение, но и возможность закрепления в восточноевропейской повестке. До сих пор на этом направлении Анкара не была столь активной. Для Киева же такая кооперация – возможность опоры на страну НАТО, куда Украина стремится. Но на такую страну, которая может намного в меньшей степени терзаться «дилеммой союзничества» в отличие от тех же Штатов и государств ЕС. Правда, у Эрдогана есть другие дилеммы. Его капитализация на Западе во многом повышается вследствие «заигрываний» с Путиным. Призрак российско-турецкого ревизионизма для Вашингтона и для Брюсселя крайне неприятен. В этой связи идти по пути конфронтации с Москвой невыгодно Анкаре. Однако поставки беспилотников, проявивших себя на полях сражений в Карабахе на Украину идут. Создавая параллельно иллюзии легкости «побед над сепаратистами». Хотя в отличие от армяно-азербайджанского конфликта Москва никакой равноудаленности не предлагает, скорее наоборот, ее позиция предельно четко заявлена.
Однако, как бы ни развивались дальше траектории конфликта на юго-востоке Украины, ясно одно. Державы, которые принято называть «средними», стремятся повысить свой статус и роль в мировой политике. До 2021 года у Турции в целом это неплохо получалось.
Сергей Маркедонов
Для многих верующих шоком стал сюжет на официальном православном телеканале «Спас», где Сергей Карнаухов назвал преступником протоиерея Алексея Уминского, достойного пастыря, много занимающегося и проповедью христианства, и благотворительностью. Карнаухов, много лет специализирующийся на критике в адрес Алексея Навального, заявил: «Перед нами преступник фактически, только в рясе. Который занимается экстремизмом. Почему к нему не принимать уголовно-правовые меры?» — заявил он. Карнаухов также высказал суждение, что «за Уминским стоят такие же хрупкие в духовном плане батюшки, которые граничат между атеизмом и экстремизмом».
После протестов со стороны людей не только либеральных, но и консервативных взглядов, телеканал «Спас» извинился перед отцом Алексеем. Однако еще предстоит осмыслить одну особенность карнауховских инвектив – на первый взгляд, странную. Отец Алексей призвал к милосердию в отношении Навального и других заключенных. В российском законодательстве определение экстремизма носит весьма широкий характер – там и «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение территориальной целостности Российской Федерации, в том числе отчуждение части её территории», и «публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность», и «возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни» и другое. Но вот призыва к милосердию в этом перечне нет.
Но, похоже, что в рамках продвижения в публичном пространстве «силовой идеологии» происходит дальнейшее расширение понятия экстремизм – не де-юре, а де-факто. И к нему уже относят и мирные протестные акции без насильственных действий и призывов к насилию. Неформальное разделение проходит по критерию усиления или ослабления государства в рамках концепции осажденной крепости. И тот, кто призывает к милости в отношении «врага», сам оказывается в этой логике в роли опасного экстремиста.
Только вот общество с таким подходом соглашаться не хочет – поэтому высказывания Карнаухова и вызвали возмущение. Люди не хотят жить в осажденной крепости и заниматься поиском врагов.
Алексей Макаркин
После протестов со стороны людей не только либеральных, но и консервативных взглядов, телеканал «Спас» извинился перед отцом Алексеем. Однако еще предстоит осмыслить одну особенность карнауховских инвектив – на первый взгляд, странную. Отец Алексей призвал к милосердию в отношении Навального и других заключенных. В российском законодательстве определение экстремизма носит весьма широкий характер – там и «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение территориальной целостности Российской Федерации, в том числе отчуждение части её территории», и «публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность», и «возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни» и другое. Но вот призыва к милосердию в этом перечне нет.
Но, похоже, что в рамках продвижения в публичном пространстве «силовой идеологии» происходит дальнейшее расширение понятия экстремизм – не де-юре, а де-факто. И к нему уже относят и мирные протестные акции без насильственных действий и призывов к насилию. Неформальное разделение проходит по критерию усиления или ослабления государства в рамках концепции осажденной крепости. И тот, кто призывает к милости в отношении «врага», сам оказывается в этой логике в роли опасного экстремиста.
Только вот общество с таким подходом соглашаться не хочет – поэтому высказывания Карнаухова и вызвали возмущение. Люди не хотят жить в осажденной крепости и заниматься поиском врагов.
Алексей Макаркин
Два решения, принятых на заседании Священного Синода РПЦ.
1. Упразднен Церковно-общественный совет по биомедицинской этике, созданный еще при патриархе Алексии II и возглавлявшийся крайне консервативным митрополитом Константином (Горяновым). Этот совет, состоящий из православных врачей (к которым относится по своему образованию и владыка Константин), противился любым попыткам либерализации позиции церкви по вопросам экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). В Основах социальной концепции РПЦ, принятых в 2000 году, ЭКО однозначно считается нравственно недопустимым с православной точки зрения. Однако ЭКО получает все большее распространение, в том числе среди прихожан РПЦ, а развитие технологий, по мнению части церковных деятелей, позволяет сделать ЭКО более приемлемым для верующих.
Однако попытка смягчить отношение церкви к некоторым видам ЭКО рассматривается консерваторами негативно не только сама по себе, но и как прецедент («сегодня разрешат ЭКО, а завтра развалят традиционную семью»). Никакого решения по вопросам ЭКО Синод пока не принял – обсуждение продолжается. Но вместо совета будет создана Синодальная комиссия по биоэтике во главе с ректором Петербургской духовной академии епископом Силуаном (Никитиным), протеже митрополита Тихона (Шевкунова). Ему поручено также сформировать на базе академии центр исследований в области биоэтики, «в том числе для развития взаимодействия в этой области со светским научным миром» (то есть чтобы не замыкаться в довольно узком кругу православных врачей, чьи взгляды нередко расходятся с мейнстримными для научного мира).
2. Епископ Клинский Стефан (Привалов) освобожден от должности председателя Синодального отдела по связям с вооруженными силами и правоохранительными органами. Владыка Стефан проработал в этом отделе два десятилетия, придя в него сразу после увольнения в запас в звании подполковника. В 2016 году он возглавил отдел – и вот теперь отставка без нового назначения. Напомним, что в прошлом году возникла конфликтная ситуация в связи с мозаикой в главном храме вооруженных сил, на которой было помещено изображение Сталина. Владыка Стефан как настоятель этого храма выступил в защиту этой идеи, что не соответствовало позиции священноначалия (зато полностью устраивало Минобороны). Для РПЦ Сталин, жестоко преследовавший церковь, остается неприемлемой фигурой.
В результате Сталин в храме не появился, а почти через год после этой истории владыка Стефан перестал быть ответственным за связи с армией. На его место назначен епископ Тарский и Тюкалинский Савватий (Загребельный). В конце 1980-х - начале 1990-х годов он служил офицером в отдаленных военкоматах (в Мурманской, Новосибирской и Омской областях), потом принял сан и в связи с этим ушел в запас. Первоначально был священником в райцентре Усть-Ишим (на севере Омской области, в 260 км до ближайшего города), затем долгие годы являлся настоятелем Никольского монастыря, расположенного недалеко от Омска. В 2012 году был посвящен в епископы, его епархия включает северную часть Омской области. Теперь ему предстоит выстроить отношения с руководством Минобороны.
Алексей Макаркин
1. Упразднен Церковно-общественный совет по биомедицинской этике, созданный еще при патриархе Алексии II и возглавлявшийся крайне консервативным митрополитом Константином (Горяновым). Этот совет, состоящий из православных врачей (к которым относится по своему образованию и владыка Константин), противился любым попыткам либерализации позиции церкви по вопросам экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). В Основах социальной концепции РПЦ, принятых в 2000 году, ЭКО однозначно считается нравственно недопустимым с православной точки зрения. Однако ЭКО получает все большее распространение, в том числе среди прихожан РПЦ, а развитие технологий, по мнению части церковных деятелей, позволяет сделать ЭКО более приемлемым для верующих.
Однако попытка смягчить отношение церкви к некоторым видам ЭКО рассматривается консерваторами негативно не только сама по себе, но и как прецедент («сегодня разрешат ЭКО, а завтра развалят традиционную семью»). Никакого решения по вопросам ЭКО Синод пока не принял – обсуждение продолжается. Но вместо совета будет создана Синодальная комиссия по биоэтике во главе с ректором Петербургской духовной академии епископом Силуаном (Никитиным), протеже митрополита Тихона (Шевкунова). Ему поручено также сформировать на базе академии центр исследований в области биоэтики, «в том числе для развития взаимодействия в этой области со светским научным миром» (то есть чтобы не замыкаться в довольно узком кругу православных врачей, чьи взгляды нередко расходятся с мейнстримными для научного мира).
2. Епископ Клинский Стефан (Привалов) освобожден от должности председателя Синодального отдела по связям с вооруженными силами и правоохранительными органами. Владыка Стефан проработал в этом отделе два десятилетия, придя в него сразу после увольнения в запас в звании подполковника. В 2016 году он возглавил отдел – и вот теперь отставка без нового назначения. Напомним, что в прошлом году возникла конфликтная ситуация в связи с мозаикой в главном храме вооруженных сил, на которой было помещено изображение Сталина. Владыка Стефан как настоятель этого храма выступил в защиту этой идеи, что не соответствовало позиции священноначалия (зато полностью устраивало Минобороны). Для РПЦ Сталин, жестоко преследовавший церковь, остается неприемлемой фигурой.
В результате Сталин в храме не появился, а почти через год после этой истории владыка Стефан перестал быть ответственным за связи с армией. На его место назначен епископ Тарский и Тюкалинский Савватий (Загребельный). В конце 1980-х - начале 1990-х годов он служил офицером в отдаленных военкоматах (в Мурманской, Новосибирской и Омской областях), потом принял сан и в связи с этим ушел в запас. Первоначально был священником в райцентре Усть-Ишим (на севере Омской области, в 260 км до ближайшего города), затем долгие годы являлся настоятелем Никольского монастыря, расположенного недалеко от Омска. В 2012 году был посвящен в епископы, его епархия включает северную часть Омской области. Теперь ему предстоит выстроить отношения с руководством Минобороны.
Алексей Макаркин
Незаметные выборы. Эта метафора, как нельзя лучше отражает то, что произошло в Абхазии 11 апреля. В этот день в республике прошли муниципальные выборы. Голосование должно было состояться еще в ноябре 2020 года, но его республиканский парламент принял решение о переносе кампании из-за роста числа зараженных коронавирусной инфекцией. В обществе это решение было принято, скорее, с безразличием. Закончился год, прошла зима, было объявлено о начале кампании. Но она не стала значимым социально-политическим фактом.
По сравнению с выборами 2016 года резко упала явка избирателей. В некоторых округах в столичном Сухуме, а также на востоке республике в Гальском районе состоятся повторные выборы. Но вряд ли они привлекут к себе серьезное внимание. Как же сочетается высокая общественная активность жителей Абхазии, которая проявляется на выборах президента и парламента со своеобразным абсентеизмом во время муниципальных кампаний? Вспомним хотя бы уход двух президентов Александра Анкваба и Рауля Хаджимбы в отставку под давлением массовых протестов. Или время от времени возникающие оппозиционные митинги, притом, что власть и ее оппоненты не раз уже менялись местами. Ответ на этот вопрос не так сложен. Муниципальные власти имеют недостаточные полномочия. Как следствие, отсутствие интереса к выборам. Ведь если власть на местах мало что решает, то смысл участвовать в голосовании для простых людей невелик.
Помнится, с началом российской муниципальной реформы президент Владимир Путин говорил, что местная власть находится ближе всех к простому гражданину. Абхазия- маленькая республика, и там расстояние между чиновником, депутатом и обывателем- мизерное, в то время как многие проблемы имеют преимущественно местный, а не общереспубликанский характер. Очень часто жители республики говорят, что отсутствие должной реакции на обращения граждан на местах приводят к росту «альтернативных центров». Это и криминальные авторитеты, и те, кто способен выступить в роли «решал». Но не здесь ли источник многих проблем, среди которых и неустойчивость властной системы в целом? В маленькой Абхазии в отличие от большой России жесткая вертикаль и централизация вряд ли может быть эффектной. В то же время можно было бы многие местные проблемы купировать на этапе их возникновения. Но для этого полномочия и авторитет муниципальных органов власти должны быть выше сегодняшнего уровня.
Сергей Маркедонов
По сравнению с выборами 2016 года резко упала явка избирателей. В некоторых округах в столичном Сухуме, а также на востоке республике в Гальском районе состоятся повторные выборы. Но вряд ли они привлекут к себе серьезное внимание. Как же сочетается высокая общественная активность жителей Абхазии, которая проявляется на выборах президента и парламента со своеобразным абсентеизмом во время муниципальных кампаний? Вспомним хотя бы уход двух президентов Александра Анкваба и Рауля Хаджимбы в отставку под давлением массовых протестов. Или время от времени возникающие оппозиционные митинги, притом, что власть и ее оппоненты не раз уже менялись местами. Ответ на этот вопрос не так сложен. Муниципальные власти имеют недостаточные полномочия. Как следствие, отсутствие интереса к выборам. Ведь если власть на местах мало что решает, то смысл участвовать в голосовании для простых людей невелик.
Помнится, с началом российской муниципальной реформы президент Владимир Путин говорил, что местная власть находится ближе всех к простому гражданину. Абхазия- маленькая республика, и там расстояние между чиновником, депутатом и обывателем- мизерное, в то время как многие проблемы имеют преимущественно местный, а не общереспубликанский характер. Очень часто жители республики говорят, что отсутствие должной реакции на обращения граждан на местах приводят к росту «альтернативных центров». Это и криминальные авторитеты, и те, кто способен выступить в роли «решал». Но не здесь ли источник многих проблем, среди которых и неустойчивость властной системы в целом? В маленькой Абхазии в отличие от большой России жесткая вертикаль и централизация вряд ли может быть эффектной. В то же время можно было бы многие местные проблемы купировать на этапе их возникновения. Но для этого полномочия и авторитет муниципальных органов власти должны быть выше сегодняшнего уровня.
Сергей Маркедонов