Об экстремизме
Московские следователи, по данным ТАСС, начали проверку песни певицы Манижи «Русская женщина», с которой она будет представлять Россию на «Евровидении», после обращения АНО «Ветеранские вести». Эта АНО обратилась к главе СК Александру Бастрыкину с просьбой возбудить дело на Манижу за экстремизм и пресечь распространение видео ее выступления. Обратившиеся считают, что исполненный Манижей сценический номер направлен «на грубое оскорбление и унижение человеческого достоинства русских женщин по признаку отношения к национальности».
После появления первой информации об этом обращении источник ТАСС сообщал, что СК его рассмотрит, однако в данном случае проведение проверки вряд ли возможно, так как очевидно отсутствие каких-либо признаков противоправной деятельности. Как выяснилось, не очевидно. Разумеется, следователи вполне могут по итогам проверки и отказать «Ветеранским вестям» - но сам факт ее начала говорит о том, что дело не спущено на тормозах.
В свою очередь Znak.com сообщил про «Дилетантские чтения», состоявшиеся 28 марта в екатеринбургском Ельцин Центре. Они были посвящены теме голода начала 1920-х годов в СССР и помощи иностранных миссий, включая миссию полярника Фритьофа Нансена и миссию Американской администрации помощи (ARA). По данным интернет-издания некоторых участников мероприятия после его завершения вызвали на опрос в ФСБ на предмет распространения сведений экстремистского характера.
Таким образом подтверждается безразмерный характер статьи об экстремизме, под которую при желании можно попытаться подвести очень многое, в том числе и то, что еще совсем недавно казалось полностью безобидным. По сути, речь идет о принуждении к самоцензуре, когда безопасными и поощряемыми в общественной сфере становятся патриотические песни и критика в адрес Запада. А выход за пределы этой новой политкорректности чреват головной болью, которую люди обычно хотят избежать. Даже если статья об экстремизме и не будет применена, то осадок останется.
Алексей Макаркин
Московские следователи, по данным ТАСС, начали проверку песни певицы Манижи «Русская женщина», с которой она будет представлять Россию на «Евровидении», после обращения АНО «Ветеранские вести». Эта АНО обратилась к главе СК Александру Бастрыкину с просьбой возбудить дело на Манижу за экстремизм и пресечь распространение видео ее выступления. Обратившиеся считают, что исполненный Манижей сценический номер направлен «на грубое оскорбление и унижение человеческого достоинства русских женщин по признаку отношения к национальности».
После появления первой информации об этом обращении источник ТАСС сообщал, что СК его рассмотрит, однако в данном случае проведение проверки вряд ли возможно, так как очевидно отсутствие каких-либо признаков противоправной деятельности. Как выяснилось, не очевидно. Разумеется, следователи вполне могут по итогам проверки и отказать «Ветеранским вестям» - но сам факт ее начала говорит о том, что дело не спущено на тормозах.
В свою очередь Znak.com сообщил про «Дилетантские чтения», состоявшиеся 28 марта в екатеринбургском Ельцин Центре. Они были посвящены теме голода начала 1920-х годов в СССР и помощи иностранных миссий, включая миссию полярника Фритьофа Нансена и миссию Американской администрации помощи (ARA). По данным интернет-издания некоторых участников мероприятия после его завершения вызвали на опрос в ФСБ на предмет распространения сведений экстремистского характера.
Таким образом подтверждается безразмерный характер статьи об экстремизме, под которую при желании можно попытаться подвести очень многое, в том числе и то, что еще совсем недавно казалось полностью безобидным. По сути, речь идет о принуждении к самоцензуре, когда безопасными и поощряемыми в общественной сфере становятся патриотические песни и критика в адрес Запада. А выход за пределы этой новой политкорректности чреват головной болью, которую люди обычно хотят избежать. Даже если статья об экстремизме и не будет применена, то осадок останется.
Алексей Макаркин
Международный республиканский институт (IRI) опубликовал результаты опроса, посвященного персональному рейтингу политиков и публичных лиц в Грузии. Значение этого исследования не стоит преуменьшать. Сегодня в этой кавказской республике продолжается внутриполитический кризис. Власть и оппозиция проводят встречи и переговоры, однако достичь компромисса по поводу итогов прошлогодних парлампентских выборов никак не могут. Разномастная оппозиция отказывается от участия в работе высшего законодательного органа страны под предлогом отказа ему в легитимности. Власти же сформировали по факту однопартийный кабинет министров.
Данные IRI важны еще и потому, что Институт не привязан четко к той или иной партии в Грузии, хотя до 2012 года его тогдашняя оппозиция Михаилу Саакашвили считала «мишистским». Итак, каким же политикам опрошенные респонденты отдали первенство? Результаты и ожидаемые, и неожиданные одновременно. Первое место в опросе занял Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. В разных социологических исследованиях он уже не первый год лидер. Наверное, пройди выборы с его участием завтра или в роли кандидата в президенты, или лидера избирательного блока, этот претендент победил бы. На своем посту Илия с декабря 1977 года. Он был предстоятелем во времена Шеварднадзе- босса Грузинской КП, его же в качестве президента. Илия II пережил Гамсахурдиа (в прямом и в переносном смысле). В период его миссии свой пост покинул и Саакашвили. Илия II, конечно, стоит на позициях грузинской территориальной целостности и традиционного национализма. Но при этом он за диалог м Москвой, чего никогда не скрывал, встречаясь не только с верхушкой РПЦ, но и с Владимиром Путиным, Дмитрием Медведевым. Илия нередко весьма скептически отзывался о западных ценностях (особенно в области брака и семьи). С началом коронавирусной пандемии предстоятель ГПЦ выступал и к роли ковид-диссидента. Значит спрос на традиционализм в Грузии есть. Но политически он не оформлен, доминирует евро-атлантический консенсус. Однако он сочетается с высоким общественным авторитетом предстоятеля православной церкви.
На втором месте согласно опросу, IRI нынешний глава кабмина Георгий Гахария. С 65% он уступает 24 пункта предстоятелю ГПЦ. В тройку входит мэр Тбилиси, известный в прошлом футболист Каха Каладзе (54%). А вот оппозиция попадает только в топ-5. Среди этой пятерки лидер «Европейской Грузии» Давид Бакрадзе и герой недавних скандалов, глава «националов» Никанор Мелия (соответственно 52 и 42%). Оппозиция менее узнаваема. И ее тесная спайка с Михаилом Саакашвили работает ей не на пользу, а скорее наоборот. Характерно, что самого экс-президента в первой пятерки лидеров общественного мнения нет.
Сергей Маркедонов
Данные IRI важны еще и потому, что Институт не привязан четко к той или иной партии в Грузии, хотя до 2012 года его тогдашняя оппозиция Михаилу Саакашвили считала «мишистским». Итак, каким же политикам опрошенные респонденты отдали первенство? Результаты и ожидаемые, и неожиданные одновременно. Первое место в опросе занял Католикос-Патриарх всея Грузии Илия II. В разных социологических исследованиях он уже не первый год лидер. Наверное, пройди выборы с его участием завтра или в роли кандидата в президенты, или лидера избирательного блока, этот претендент победил бы. На своем посту Илия с декабря 1977 года. Он был предстоятелем во времена Шеварднадзе- босса Грузинской КП, его же в качестве президента. Илия II пережил Гамсахурдиа (в прямом и в переносном смысле). В период его миссии свой пост покинул и Саакашвили. Илия II, конечно, стоит на позициях грузинской территориальной целостности и традиционного национализма. Но при этом он за диалог м Москвой, чего никогда не скрывал, встречаясь не только с верхушкой РПЦ, но и с Владимиром Путиным, Дмитрием Медведевым. Илия нередко весьма скептически отзывался о западных ценностях (особенно в области брака и семьи). С началом коронавирусной пандемии предстоятель ГПЦ выступал и к роли ковид-диссидента. Значит спрос на традиционализм в Грузии есть. Но политически он не оформлен, доминирует евро-атлантический консенсус. Однако он сочетается с высоким общественным авторитетом предстоятеля православной церкви.
На втором месте согласно опросу, IRI нынешний глава кабмина Георгий Гахария. С 65% он уступает 24 пункта предстоятелю ГПЦ. В тройку входит мэр Тбилиси, известный в прошлом футболист Каха Каладзе (54%). А вот оппозиция попадает только в топ-5. Среди этой пятерки лидер «Европейской Грузии» Давид Бакрадзе и герой недавних скандалов, глава «националов» Никанор Мелия (соответственно 52 и 42%). Оппозиция менее узнаваема. И ее тесная спайка с Михаилом Саакашвили работает ей не на пользу, а скорее наоборот. Характерно, что самого экс-президента в первой пятерки лидеров общественного мнения нет.
Сергей Маркедонов
На торжествах, посвященных очередной годовщине Победы, не будет иностранных гостей.
Если бы приехали только главы государств – членов СНГ – то это стало бы знаком того, что Россия – это региональная держава. Что в Москве сейчас воспринимается как оскорбление. Плюс, видимо, не очень хочется лишний раз демонстрировать близость с Лукашенко, который не торопится проводить у себя конституционную реформу. И крайне затруднительно после военных действий в Карабахе представить стоящими рядом лидеров Азербайджана и Армении.
Приезд Вучича в публичном позиционировании ничего бы не изменил. Тем более, что к Вучичу отношение в Москве непростое – вспомним резкую реакцию Захаровой на его переговоры в США по косовскому вопросу.
Западные лидеры заведомо бы не приехали. Можно было бы, конечно, договориться с Си Цзиньпином, но это могло бы выглядеть демонстрацией зависимости — на фоне отсутствия «западников» не получалось бы равновесия. Да и трактовки истории войны в России и Китае несколько разные – не конфликтные («войн памяти» нет), но отличающиеся. В китайской исторической памяти центр тяжести перенесен на войну с Японией, которая началась еще до официального начала Второй мировой. С трактовками истории в Индии все еще сложнее — там вполне респектабельная фигура Субхас Чандра Бос, один из лидеров антибританского движения, бывший во время войны на стороне Японии и Германии.
Поэтому празднование будет «внутренним», к чему, кстати, привыкло за советское время старшее поколение – когда на парадах 7 ноября на мавзолее стояли только советские гражданские и военные лидеры. Так что основная целевая аудитория не будет расстроена отсутствием иностранцев на трибунах.
Алексей Макаркин
Если бы приехали только главы государств – членов СНГ – то это стало бы знаком того, что Россия – это региональная держава. Что в Москве сейчас воспринимается как оскорбление. Плюс, видимо, не очень хочется лишний раз демонстрировать близость с Лукашенко, который не торопится проводить у себя конституционную реформу. И крайне затруднительно после военных действий в Карабахе представить стоящими рядом лидеров Азербайджана и Армении.
Приезд Вучича в публичном позиционировании ничего бы не изменил. Тем более, что к Вучичу отношение в Москве непростое – вспомним резкую реакцию Захаровой на его переговоры в США по косовскому вопросу.
Западные лидеры заведомо бы не приехали. Можно было бы, конечно, договориться с Си Цзиньпином, но это могло бы выглядеть демонстрацией зависимости — на фоне отсутствия «западников» не получалось бы равновесия. Да и трактовки истории войны в России и Китае несколько разные – не конфликтные («войн памяти» нет), но отличающиеся. В китайской исторической памяти центр тяжести перенесен на войну с Японией, которая началась еще до официального начала Второй мировой. С трактовками истории в Индии все еще сложнее — там вполне респектабельная фигура Субхас Чандра Бос, один из лидеров антибританского движения, бывший во время войны на стороне Японии и Германии.
Поэтому празднование будет «внутренним», к чему, кстати, привыкло за советское время старшее поколение – когда на парадах 7 ноября на мавзолее стояли только советские гражданские и военные лидеры. Так что основная целевая аудитория не будет расстроена отсутствием иностранцев на трибунах.
Алексей Макаркин
7 апреля состоялись переговоры премьер-министра Армении Никола Пашиняна и президента России Владимира Путина. Как можно оценивать ее результаты? Возможна ли здесь однозначность в трактовках?
Ожидаемо в фокусе внимания двух политических лидеров оказался. Карабах. Для Москвы- это наглядная демонстрация того, что именно она является ключевым стейкхолдером в регионе. После войны на эту тему есть разные суждения. И многие обозреватели увидели в нынешней «разморозке» конфликта в Донбассе отзвуки кавказских событий. Попытки Москвы выдержать диверсифицированный подход могли быть оценены, как слабость. И российское руководство хочет доказать обратное. Для Пашиняна крайне важно доказать своему избирателю: он, как настоящий армянский патриот и лидер страны делает все возможное, чтобы сохранить и даже преумножить кооперацию с ключевым гарантом статус-кво в Карабахе.
Но помимо этих ожидаемых вещей в глаза бросились и некоторые события, оставшиеся «за сценой». В переговорах Пашиняна и Путина не участвовал экс-президент Армении Роберт Кочарян. Но его появление в эфире в программе Владимира Познера обсуждалось не меньше, чем переговоры его главного оппонента с главой Российского государства. По факту интервью было манифестацией политической платформы Кочаряна, изложением его кредо. Критикуя премьера и действующую власть, экс-президент крайне осторожно говорил о новом карабахском статус-кво, а о действиях Москвы почти исключительно комплементарно. Каждый из армянских политиков убеждал прямо или косвенно, что с ним у России лучшие шансы на союзничество.
Однако решающее слово окажется за армянским избирателем, как бы пафосно это ни звучало. Российская тема по факту стала одним из ключевых сюжетов армянской внутренней политики. Но в ней важны и другие факты. Например, определенная автономизация судебной власти. Не вчера все это началось. Но решение Конституционного суда в пользу Кочаряна весьма красноречиво. Теперь у него на руках появился дополнительный аргумент против премьера: выдвижение обвинение против экс-президента строилось на основе не права, а политической целесообразности. Впрочем, у Кочаряна есть свои проблемы. Объединение на выборы ему еще предстоит создать, тогда как у Пашиняна партийная инфраструктура выстроена. Да и прошлое героя не так хорошо знакома молодому поколению армян. Для него на первом плане социально-экономическая тематика.
Сергей Маркедонов
Ожидаемо в фокусе внимания двух политических лидеров оказался. Карабах. Для Москвы- это наглядная демонстрация того, что именно она является ключевым стейкхолдером в регионе. После войны на эту тему есть разные суждения. И многие обозреватели увидели в нынешней «разморозке» конфликта в Донбассе отзвуки кавказских событий. Попытки Москвы выдержать диверсифицированный подход могли быть оценены, как слабость. И российское руководство хочет доказать обратное. Для Пашиняна крайне важно доказать своему избирателю: он, как настоящий армянский патриот и лидер страны делает все возможное, чтобы сохранить и даже преумножить кооперацию с ключевым гарантом статус-кво в Карабахе.
Но помимо этих ожидаемых вещей в глаза бросились и некоторые события, оставшиеся «за сценой». В переговорах Пашиняна и Путина не участвовал экс-президент Армении Роберт Кочарян. Но его появление в эфире в программе Владимира Познера обсуждалось не меньше, чем переговоры его главного оппонента с главой Российского государства. По факту интервью было манифестацией политической платформы Кочаряна, изложением его кредо. Критикуя премьера и действующую власть, экс-президент крайне осторожно говорил о новом карабахском статус-кво, а о действиях Москвы почти исключительно комплементарно. Каждый из армянских политиков убеждал прямо или косвенно, что с ним у России лучшие шансы на союзничество.
Однако решающее слово окажется за армянским избирателем, как бы пафосно это ни звучало. Российская тема по факту стала одним из ключевых сюжетов армянской внутренней политики. Но в ней важны и другие факты. Например, определенная автономизация судебной власти. Не вчера все это началось. Но решение Конституционного суда в пользу Кочаряна весьма красноречиво. Теперь у него на руках появился дополнительный аргумент против премьера: выдвижение обвинение против экс-президента строилось на основе не права, а политической целесообразности. Впрочем, у Кочаряна есть свои проблемы. Объединение на выборы ему еще предстоит создать, тогда как у Пашиняна партийная инфраструктура выстроена. Да и прошлое героя не так хорошо знакома молодому поколению армян. Для него на первом плане социально-экономическая тематика.
Сергей Маркедонов
Судьба ульяновского губернатора Сергея Морозова все последние годы находилась под большим вопросом. И дело не только в том, что он по стечению обстоятельств оказался самым «долгоживущим» главой российского региона, что сейчас нередко считается поводом для отставки. У Морозова сложились противоречивые отношения с федеральным центром, что было заметно и на предыдущих губернаторских выборах 2016 года, которые он выиграл в условиях сложной конкуренции с коммунистом Алексеем Куринным (который, напомним, одновременно одержал победу в одномандатном округе и стал депутатом Госдумы). Не имея очевидных преемников, Морозов мог либо надеяться на очередную благосклонность центра, либо ждать, кого назначат на его место.
В итоге Кремль сделал выбор в пользу подмосковного сенатора и коммуниста Алексея Русских, тогда как у более оппозиционного и публичного игрока Куринного шансов получить губернаторское назначение не было. Русских близок к партийному руководству КПРФ, является достаточно известной фигурой в федеральной элите и при этом мало чем напоминает оппозиционера, что как раз и помогло ему стать главой региона. КПРФ может быть удовлетворена тем, что после ряда неприятных решений (таких как отставка иркутского губернатора Левченко), о ней вспомнили и дали ей возможность возглавить регион, имеющий для коммунистов большое символическое значение. Но непосредственно в Ульяновской области партии будет непросто, поскольку можно ожидать и латентного конфликта Русских с Куринным, и снижения популярности КПРФ, раз ей придется брать на себя политическую ответственность, тогда как Русских, очевидно, будет работать не на партию, а на себя и на свои отношения с центром. Такие ситуации уже возникали во многих «красных» регионах.
В итоге поводов для праздника у коммунистов на самом деле почти нет. Более того, назначение Русских облегчает решение вопроса об отстранении от должности «красного» главы Хакасии Коновалова, который слишком себя дискредитировал. «Сухой остаток» для КПРФ от назначения Русских невелик, а Кремль, напротив, продемонстрировал умение изящно разрулить ситуацию с конфликтом бывшего ульяновского губернатора и местных коммунистов в своих интересах.
Ростислав Туровский
В итоге Кремль сделал выбор в пользу подмосковного сенатора и коммуниста Алексея Русских, тогда как у более оппозиционного и публичного игрока Куринного шансов получить губернаторское назначение не было. Русских близок к партийному руководству КПРФ, является достаточно известной фигурой в федеральной элите и при этом мало чем напоминает оппозиционера, что как раз и помогло ему стать главой региона. КПРФ может быть удовлетворена тем, что после ряда неприятных решений (таких как отставка иркутского губернатора Левченко), о ней вспомнили и дали ей возможность возглавить регион, имеющий для коммунистов большое символическое значение. Но непосредственно в Ульяновской области партии будет непросто, поскольку можно ожидать и латентного конфликта Русских с Куринным, и снижения популярности КПРФ, раз ей придется брать на себя политическую ответственность, тогда как Русских, очевидно, будет работать не на партию, а на себя и на свои отношения с центром. Такие ситуации уже возникали во многих «красных» регионах.
В итоге поводов для праздника у коммунистов на самом деле почти нет. Более того, назначение Русских облегчает решение вопроса об отстранении от должности «красного» главы Хакасии Коновалова, который слишком себя дискредитировал. «Сухой остаток» для КПРФ от назначения Русских невелик, а Кремль, напротив, продемонстрировал умение изящно разрулить ситуацию с конфликтом бывшего ульяновского губернатора и местных коммунистов в своих интересах.
Ростислав Туровский
Особенность современной внутриукраинской ситуации заключается в крайней слабости пророссийской инфраструктуры. На первый взгляд, этому противоречат цифры. Так, «Оппозиционная платформа – За жизнь (ОПЗЖ)» получила на парламентских выборах 2019 года 13%, а последний социологический опрос группы «Рейтинг» дал этой партии 14%.
Однако закрытие телеканалов, связанных с Виктором Медведчуком и введение против него санкций не привело к росту поддержки – у Медведчука и его коллег за пределами электората ОПЗЖ не сформировалось «образа жертвы». Тем более, не было уличной протестной волны – сторонники ОПЗЖ остаются по домам. Те, кто мог выйти на улицы, либо покинули свои дома еще в 2014 году (и переместились в Крым, Донецк или Луганск), либо стараются не светиться из-за опасений быть обвиненными в сепаратизме. Более того, ДНР-ЛНР являются крайне непривлекательным образцом для подражания даже для симпатизантов России, что еще более снижает реальные политические пророссийские настроения. Очень мало кому хочется, чтобы в их городе появился Стрелков, а начальником поставили Пушилина.
Рейтинг «Слуг народа» падает, но пользуется этим не ОПЗЖ. Происходит частичное восстановление позиций ветеранов украинской политики, настроенных подчеркнуто патриотично – Петра Порошенко и Юлии Тимошенко. В 2019 году их партии получили по 8%. Сейчас у «Европейской солидарности» Порошенко – 14,6%, у «Батькивщины» - почти 13%. И как раз сторонники национальной идеи (они же противники России) готовы мобилизовать свой актив, если почувствуют, что Владимир Зеленский идет на уступки Москве. Немалая часть восточных избирателей, разочаровавшихся в Зеленском, уходят «в никуда» - Медведчук их не привлекает.
И ОПЗЖ не похожа на Партию регионов, которая представляла собой мощную элитную коалицию, доминировавшую на востоке. Партия Медведчука является хотя и самой электорально сильной на общенациональном уровне, но лишь одной из партий, представляющих восточные регионы. Свои интересы есть у Рината Ахметова, у одесских и харьковских элит, хотя им и не удалось добиться в 2019 году для «Оппозиционного блока» прохождения в Раду по спискам. В Харькове «Блок Кернеса – Успешный Харьков» сохранил название, несмотря на смерть своего лидера. У одесского мэра Геннадия Труханова свой партийный проект – «Доверяй делам». Все они индивидуально договариваются с Киевом, а их отношения с Россией, ставящей на Медведчука, носят весьма непростой характер.
Алексей Макаркин
Однако закрытие телеканалов, связанных с Виктором Медведчуком и введение против него санкций не привело к росту поддержки – у Медведчука и его коллег за пределами электората ОПЗЖ не сформировалось «образа жертвы». Тем более, не было уличной протестной волны – сторонники ОПЗЖ остаются по домам. Те, кто мог выйти на улицы, либо покинули свои дома еще в 2014 году (и переместились в Крым, Донецк или Луганск), либо стараются не светиться из-за опасений быть обвиненными в сепаратизме. Более того, ДНР-ЛНР являются крайне непривлекательным образцом для подражания даже для симпатизантов России, что еще более снижает реальные политические пророссийские настроения. Очень мало кому хочется, чтобы в их городе появился Стрелков, а начальником поставили Пушилина.
Рейтинг «Слуг народа» падает, но пользуется этим не ОПЗЖ. Происходит частичное восстановление позиций ветеранов украинской политики, настроенных подчеркнуто патриотично – Петра Порошенко и Юлии Тимошенко. В 2019 году их партии получили по 8%. Сейчас у «Европейской солидарности» Порошенко – 14,6%, у «Батькивщины» - почти 13%. И как раз сторонники национальной идеи (они же противники России) готовы мобилизовать свой актив, если почувствуют, что Владимир Зеленский идет на уступки Москве. Немалая часть восточных избирателей, разочаровавшихся в Зеленском, уходят «в никуда» - Медведчук их не привлекает.
И ОПЗЖ не похожа на Партию регионов, которая представляла собой мощную элитную коалицию, доминировавшую на востоке. Партия Медведчука является хотя и самой электорально сильной на общенациональном уровне, но лишь одной из партий, представляющих восточные регионы. Свои интересы есть у Рината Ахметова, у одесских и харьковских элит, хотя им и не удалось добиться в 2019 году для «Оппозиционного блока» прохождения в Раду по спискам. В Харькове «Блок Кернеса – Успешный Харьков» сохранил название, несмотря на смерть своего лидера. У одесского мэра Геннадия Труханова свой партийный проект – «Доверяй делам». Все они индивидуально договариваются с Киевом, а их отношения с Россией, ставящей на Медведчука, носят весьма непростой характер.
Алексей Макаркин
Назначение Сергея Меняйло врио главы Северной Осетии показывает, что Кремлю в регионах в нынешней непростой общественно-политической ситуации все чаще нужны опытные политики, а не молодые технократы. Не последнюю роль играет и принцип «где родился, там и пригодился» (озвученный Текслером в ответ на решение Путина сделать его челябинским губернатором), а это все-таки какая-никакая, но связь с территорией. Как известно, Меняйло родился в Северной Осетии, а в 2010 году входил в список кандидатов на пост главы региона, пусть и не являясь основным претендентом (Медведев тогда подтвердил полномочия действующего главы Мамсурова). Свою роль всегда играли и его давние связи с Сергеем Шойгу, для которого Северная Осетия является одним из хорошо знакомых регионов.
У Меняйло непростой, но богатый опыт политической карьеры. Сначала ему пришлось очень тяжело на позиции губернатора Севастополя, где он оказался в конфликте с частью местной элиты во главе с бывшим «народным мэром» города Алексеем Чалым и популярности завоевать на сумел. Зато потом на менее публичной должности представителя президента в Сибирском федеральном округе он нарастил свой политический капитал, став, вероятно, самым активным полпредом за всю историю округа, и отладив там систему политического контроля. В частности, Меняйло в последнее время много приходилось заниматься Хакасией в связи с откровенно плохой работой местной власти во главе с молодым коммунистом Коноваловым: временами Меняйло фактически брал на себя задачи, которые региональные власти не могли решить.
В Северной Осетии Меняйло придется непросто, поскольку нужно будет не только решать социально-экономические проблемы отсталой республики, но и разруливать отношения враждующих осетинских кланов, стараясь при этом по опыту Севастополя не попасть в ситуацию конфликта ни с одним из них. Тем более что Меняйло приходит на смену Битарову, который как раз и представлял свой собственный местный клан, тесно связанный с бизнесом. Разумеется, невозможно будет обойтись без недовольства со стороны части осетинской элиты, привыкшей делить власть только между «своими». Поэтому новое назначение – это непростой личный вызов, но Кремль рассчитывает на опыт и управленческие качества Меняйло, а также готов оказать ему полную поддержку.
Ростислав Туровский
У Меняйло непростой, но богатый опыт политической карьеры. Сначала ему пришлось очень тяжело на позиции губернатора Севастополя, где он оказался в конфликте с частью местной элиты во главе с бывшим «народным мэром» города Алексеем Чалым и популярности завоевать на сумел. Зато потом на менее публичной должности представителя президента в Сибирском федеральном округе он нарастил свой политический капитал, став, вероятно, самым активным полпредом за всю историю округа, и отладив там систему политического контроля. В частности, Меняйло в последнее время много приходилось заниматься Хакасией в связи с откровенно плохой работой местной власти во главе с молодым коммунистом Коноваловым: временами Меняйло фактически брал на себя задачи, которые региональные власти не могли решить.
В Северной Осетии Меняйло придется непросто, поскольку нужно будет не только решать социально-экономические проблемы отсталой республики, но и разруливать отношения враждующих осетинских кланов, стараясь при этом по опыту Севастополя не попасть в ситуацию конфликта ни с одним из них. Тем более что Меняйло приходит на смену Битарову, который как раз и представлял свой собственный местный клан, тесно связанный с бизнесом. Разумеется, невозможно будет обойтись без недовольства со стороны части осетинской элиты, привыкшей делить власть только между «своими». Поэтому новое назначение – это непростой личный вызов, но Кремль рассчитывает на опыт и управленческие качества Меняйло, а также готов оказать ему полную поддержку.
Ростислав Туровский
О России, Украине и смене поколений
ЧАСТЬ 1.
1. Прошло почти тридцать лет с момента распада СССР. До сих пор многие удивляются тому, что почти никто не вступился за Союз. Тогдашнюю индифферентность политического класса России обычно объясняют тем, что он был занят освоением советских ресурсов, однако дело не только в этом – и в первую очередь не в этом. А в доминировании точки зрения, что все происходящее несерьезно, надо отпустить прибалтов, а остальные поживут самостоятельно и вернутся. По многим причинам – технологические цепочки, исторические связи, культурное пространство, незаинтересованность в них кого-либо из крупных игроков (тем более, что Буш-старший еще в последние месяцы существования СССР дистанцировался от украинского национального движения, а Бейкер в первые постсоветские месяцы прежде всего интересовался вопросами контроля над ядерным оружием). Разумеется, вернутся на новых основаниях – но вернутся.
2. В последующие два с лишним десятилетия было вложено немало сил и средств в такое возвращение – постепенное, поэтапное. От газового рычага до поддержки русского языка и шире – «Русского мира». Постепенно появилась и технология возвращения – от Таможенного союза к Евразийскому, официально конструируемому с учетом модели Евросоюза, но в реальности с политическим доминированием России. В то же время Запад, начиная с времен Клинтона, исходил из модели свободной конкуренции, не предусматривавшей признания за Россией особых интересов, сфер влияния и др. После интеграции в НАТО и ЕС стран Балтии конкуренция на территории СНГ существенно обострилась. Россия начала обозначать «красные линии», переход которых для нее неприемлем. При этом «красные линии» сдвигались – в 2008 году речь шла о реальной возможности вступления любой бывшей или действующей страны СНГ в НАТО, в 2014-м – о приходе к власти в Украине правительства, состоявшего только из сторонников такого вступления.
3. В 2014 году украинский Майдан сорвал интеграцию Украины в Таможенный союз. Но даже после присоединения Крыма и военных действий на востоке Украины в Москве многие полагали, что Украину можно вернуть, так как она Руина, «страна 404», failed state и т.д. И стоит немного подождать – и по мере сил поспособствовать этому – как либо в Киеве случится новый, на этот раз, «пророссийский» Майдан, либо Украина распадется на несколько частей. Самые большие оптимисты даже мечтали о том, что Запад сам попросит Россию выполнять стабилизирующую функцию в надоевшей ему Украине. Прошло семь лет – и ничего даже близко напоминающего данные сценарии не произошло.
4. Зато произошло нечто иное. Никто из участников Евразийского союза не стремится к реальной политической интеграции. Более того, стало видно, что белорусское общество все более отдаляется от России. В Казахстане этот же процесс происходит на элитном и образовательном уровнях – и в Москве на это реагируют все более нервно. Из этого же ряда – неприятие пришедшего к власти после революции Пашиняна, наглядно проявившееся в прошлом году в российском информационном пространстве (на фоне куда более спокойного отношения к нему на официальном уровне). А новый киргизский лидер вообще поставил Москву перед фактом не только своего прихода к власти, но и затем перехода к президентской республике.
5. Прошлогодняя армяно-азербайджанская война за Карабах показала, что в замороженном, но не урегулированном конфликте проигравшая сторона может взять реванш в случае изменения политической ситуации. Причем игра идет в долгую и может быть рассчитана на десятилетия – то, что начал готовить старший Алиев, перевел в активную фазу Алиев-младший.
Алексей Макаркин
ЧАСТЬ 1.
1. Прошло почти тридцать лет с момента распада СССР. До сих пор многие удивляются тому, что почти никто не вступился за Союз. Тогдашнюю индифферентность политического класса России обычно объясняют тем, что он был занят освоением советских ресурсов, однако дело не только в этом – и в первую очередь не в этом. А в доминировании точки зрения, что все происходящее несерьезно, надо отпустить прибалтов, а остальные поживут самостоятельно и вернутся. По многим причинам – технологические цепочки, исторические связи, культурное пространство, незаинтересованность в них кого-либо из крупных игроков (тем более, что Буш-старший еще в последние месяцы существования СССР дистанцировался от украинского национального движения, а Бейкер в первые постсоветские месяцы прежде всего интересовался вопросами контроля над ядерным оружием). Разумеется, вернутся на новых основаниях – но вернутся.
2. В последующие два с лишним десятилетия было вложено немало сил и средств в такое возвращение – постепенное, поэтапное. От газового рычага до поддержки русского языка и шире – «Русского мира». Постепенно появилась и технология возвращения – от Таможенного союза к Евразийскому, официально конструируемому с учетом модели Евросоюза, но в реальности с политическим доминированием России. В то же время Запад, начиная с времен Клинтона, исходил из модели свободной конкуренции, не предусматривавшей признания за Россией особых интересов, сфер влияния и др. После интеграции в НАТО и ЕС стран Балтии конкуренция на территории СНГ существенно обострилась. Россия начала обозначать «красные линии», переход которых для нее неприемлем. При этом «красные линии» сдвигались – в 2008 году речь шла о реальной возможности вступления любой бывшей или действующей страны СНГ в НАТО, в 2014-м – о приходе к власти в Украине правительства, состоявшего только из сторонников такого вступления.
3. В 2014 году украинский Майдан сорвал интеграцию Украины в Таможенный союз. Но даже после присоединения Крыма и военных действий на востоке Украины в Москве многие полагали, что Украину можно вернуть, так как она Руина, «страна 404», failed state и т.д. И стоит немного подождать – и по мере сил поспособствовать этому – как либо в Киеве случится новый, на этот раз, «пророссийский» Майдан, либо Украина распадется на несколько частей. Самые большие оптимисты даже мечтали о том, что Запад сам попросит Россию выполнять стабилизирующую функцию в надоевшей ему Украине. Прошло семь лет – и ничего даже близко напоминающего данные сценарии не произошло.
4. Зато произошло нечто иное. Никто из участников Евразийского союза не стремится к реальной политической интеграции. Более того, стало видно, что белорусское общество все более отдаляется от России. В Казахстане этот же процесс происходит на элитном и образовательном уровнях – и в Москве на это реагируют все более нервно. Из этого же ряда – неприятие пришедшего к власти после революции Пашиняна, наглядно проявившееся в прошлом году в российском информационном пространстве (на фоне куда более спокойного отношения к нему на официальном уровне). А новый киргизский лидер вообще поставил Москву перед фактом не только своего прихода к власти, но и затем перехода к президентской республике.
5. Прошлогодняя армяно-азербайджанская война за Карабах показала, что в замороженном, но не урегулированном конфликте проигравшая сторона может взять реванш в случае изменения политической ситуации. Причем игра идет в долгую и может быть рассчитана на десятилетия – то, что начал готовить старший Алиев, перевел в активную фазу Алиев-младший.
Алексей Макаркин
О России, Украине и смене поколений
ЧАСТЬ 2.
6. Российский политический класс в его нынешнем виде сформировался в 1990-е годы – в нулевые лишь произошло его переформатирование: увеличение роли силовиков, снижение – большей части бизнеса – и изменилось публичное позиционирование («реформаторы и западники» превратились в «консерваторов и патриотов», причем во многих случаях речь идет о персональных трансформациях, основанных на высокой способности к адаптации). Однако личностное самоутверждение, успешные карьерные траектории сочетаются у его значительной части с «синдромом недоигранной игры» в вопросе интеграции. С тем, что сверхзадача, которая реализовывалась в течение десятилетий, не выполнена. И что именно при нем произойдет демонтаж империи, собиравшейся предками с XVII века (Переяславской рады) – это усиливает фрустрацию.
7. Более того, для новых поколений россиян тема имперской реконкисты (в любом формате) весьма непривлекательна. Если старшие поколения не только более обращены в историю, но и тоскуют по стране детства, юности и молодости, то более молодые не только все больше встраиваются в глобальный мир, но и считают нормальными существующие границы России. Они не пользовались в школе атласами, в которых территория нынешнего так называемого «постсоветского пространства» была еще закрашена в красный цвет. Да и тема Великой Отечественной войны и ее итогов (роли СССР как сверхдержавы) воспринимается ими все более отстраненно. Они всерьез относятся к тому, что раз Украина и Беларусь – это независимые государства – значит, так оно и должно быть.
8. В Украине национальная идея довольно эклектично сочетается с европейской – как это было в целом ряде стран нынешнего Евросоюза. Сейчас для лидеров Евросоюза это скорее головная боль, персонифицированная в Качиньском и Орбане – когда европейские ценности вытесняются национальными. Но для «стран-кандидатов» такое противопоставление пока менее актуально. Кроме того, в Украине период независимости сопровождался постоянно усиливавшимся «отталкиванием» от России (начиная с появления гетмана Мазепы на купюре в 10 гривен), которое только усилилось в 2014 году. В Украине более молодые поколения не только хотят в Европу, но и воспринимают Россию как препятствие на этом пути.
9. В России же привычный с советского времени русский национализм не только несовместим с универсалистской империей (в связи с чем отвергается большей частью политического класса, обоснованно опасающегося дезинтеграции страны), но и апеллирует к ценностям домодерна (деревенскому укладу, противопоставляемому городской жизни), непривлекательным для российской молодежи. Модернистские же версии национализма не вышли за пределы интеллектуальных штудий. Так что если имперская идея выдыхается, то национальная не сложилась.
10. Со всеми этими факторами связано желание российской власти именно сейчас предотвратить сценарий, при котором Россия хотя бы в долгосрочной перспективе не только утрачивает всякое влияние на украинские внутриполитические процессы (его и сейчас уже почти нет), но и теряет контроль над Донбассом без всяких компенсаций в виде федерализации Украины, внеблокового статуса и т.д. И надавить на Запад, чтобы он заставил Украину пойти на значимые уступки, взять на себя обязательства, которые она брать не хочет, исходя из принципа суверенитета. С этим связана и максимальная раскрутка «военной» темы в публичном пространстве.
11. В то же время США при Байдене не только проявляют куда большую заинтересованность в украинской тематике, чем при Трампе, но и склонны игнорировать Россию, исходя из того, что она завышает ставки и выглядит более воинственной, чем она есть на самом деле. Отсутствие взаимопонимания и хотя бы минимального доверия повышают риски выхода ситуации из-под контроля – когда в реальности никто не хочет столкновения, но как-то само получается (см. «Августовские пушки» Барбары Такман).
Алексей Макаркин
ЧАСТЬ 2.
6. Российский политический класс в его нынешнем виде сформировался в 1990-е годы – в нулевые лишь произошло его переформатирование: увеличение роли силовиков, снижение – большей части бизнеса – и изменилось публичное позиционирование («реформаторы и западники» превратились в «консерваторов и патриотов», причем во многих случаях речь идет о персональных трансформациях, основанных на высокой способности к адаптации). Однако личностное самоутверждение, успешные карьерные траектории сочетаются у его значительной части с «синдромом недоигранной игры» в вопросе интеграции. С тем, что сверхзадача, которая реализовывалась в течение десятилетий, не выполнена. И что именно при нем произойдет демонтаж империи, собиравшейся предками с XVII века (Переяславской рады) – это усиливает фрустрацию.
7. Более того, для новых поколений россиян тема имперской реконкисты (в любом формате) весьма непривлекательна. Если старшие поколения не только более обращены в историю, но и тоскуют по стране детства, юности и молодости, то более молодые не только все больше встраиваются в глобальный мир, но и считают нормальными существующие границы России. Они не пользовались в школе атласами, в которых территория нынешнего так называемого «постсоветского пространства» была еще закрашена в красный цвет. Да и тема Великой Отечественной войны и ее итогов (роли СССР как сверхдержавы) воспринимается ими все более отстраненно. Они всерьез относятся к тому, что раз Украина и Беларусь – это независимые государства – значит, так оно и должно быть.
8. В Украине национальная идея довольно эклектично сочетается с европейской – как это было в целом ряде стран нынешнего Евросоюза. Сейчас для лидеров Евросоюза это скорее головная боль, персонифицированная в Качиньском и Орбане – когда европейские ценности вытесняются национальными. Но для «стран-кандидатов» такое противопоставление пока менее актуально. Кроме того, в Украине период независимости сопровождался постоянно усиливавшимся «отталкиванием» от России (начиная с появления гетмана Мазепы на купюре в 10 гривен), которое только усилилось в 2014 году. В Украине более молодые поколения не только хотят в Европу, но и воспринимают Россию как препятствие на этом пути.
9. В России же привычный с советского времени русский национализм не только несовместим с универсалистской империей (в связи с чем отвергается большей частью политического класса, обоснованно опасающегося дезинтеграции страны), но и апеллирует к ценностям домодерна (деревенскому укладу, противопоставляемому городской жизни), непривлекательным для российской молодежи. Модернистские же версии национализма не вышли за пределы интеллектуальных штудий. Так что если имперская идея выдыхается, то национальная не сложилась.
10. Со всеми этими факторами связано желание российской власти именно сейчас предотвратить сценарий, при котором Россия хотя бы в долгосрочной перспективе не только утрачивает всякое влияние на украинские внутриполитические процессы (его и сейчас уже почти нет), но и теряет контроль над Донбассом без всяких компенсаций в виде федерализации Украины, внеблокового статуса и т.д. И надавить на Запад, чтобы он заставил Украину пойти на значимые уступки, взять на себя обязательства, которые она брать не хочет, исходя из принципа суверенитета. С этим связана и максимальная раскрутка «военной» темы в публичном пространстве.
11. В то же время США при Байдене не только проявляют куда большую заинтересованность в украинской тематике, чем при Трампе, но и склонны игнорировать Россию, исходя из того, что она завышает ставки и выглядит более воинственной, чем она есть на самом деле. Отсутствие взаимопонимания и хотя бы минимального доверия повышают риски выхода ситуации из-под контроля – когда в реальности никто не хочет столкновения, но как-то само получается (см. «Августовские пушки» Барбары Такман).
Алексей Макаркин
10 апреля президент Украины Владимир Зеленский посетил Турцию. Этот визит стал отнюдь не обычным дипломатическим вояжем. Глава украинского государства посетил Турецкую республику на фоне военной эскалации в Донбассе. Значительная часть экспертных комментариев посвящена прогнозам относительно возможностей полномасштабной «разморозки» на юго-востоке Украины.
И в этом контексте на первый план традиционно выдвигается дискуссия о донбасском противостоянии, как своеобразном «прокси-конфликте» России и коллективного Запада. Но турецко-украинские отношения несколько выбиваются из этого ряда. С одной стороны, Турция- член НАТО, и ее военные ресурсы в Альянсе уступают лишь американским. Но с другой стороны, эта страна проводит слишком дистанцированную политику от Вашингтона и Брюсселя, чтобы ее можно было просто записать в ряды американских и натовских союзников. Действия Анкары в Сирии, на Кавказе имеют и свою логику, и свою специфику. На украинском направлении, на первый взгляд, ситуация несколько отличается от ближневосточного и кавказского алгоритмов. Крымская платформа может объединить Киев, Вашингтон, любую из столиц стран Евросоюза и Анкару. То же касается и Донбасса, разве что у Эрдогана присутствует некоторая нюансировка. В канун визита Зеленского он по собственной инициативе провел переговоры с Владимиром Путиным. Но военные поставки Киеву снова возвращают Анкару в некое «западное братство» по украинскому вопросу.
Для Анкары сотрудничество с Украиной - это не только позиция по Крыму, во многом имеющая для Турции внутриполитическое значение, но и возможность закрепления в восточноевропейской повестке. До сих пор на этом направлении Анкара не была столь активной. Для Киева же такая кооперация – возможность опоры на страну НАТО, куда Украина стремится. Но на такую страну, которая может намного в меньшей степени терзаться «дилеммой союзничества» в отличие от тех же Штатов и государств ЕС. Правда, у Эрдогана есть другие дилеммы. Его капитализация на Западе во многом повышается вследствие «заигрываний» с Путиным. Призрак российско-турецкого ревизионизма для Вашингтона и для Брюсселя крайне неприятен. В этой связи идти по пути конфронтации с Москвой невыгодно Анкаре. Однако поставки беспилотников, проявивших себя на полях сражений в Карабахе на Украину идут. Создавая параллельно иллюзии легкости «побед над сепаратистами». Хотя в отличие от армяно-азербайджанского конфликта Москва никакой равноудаленности не предлагает, скорее наоборот, ее позиция предельно четко заявлена.
Однако, как бы ни развивались дальше траектории конфликта на юго-востоке Украины, ясно одно. Державы, которые принято называть «средними», стремятся повысить свой статус и роль в мировой политике. До 2021 года у Турции в целом это неплохо получалось.
Сергей Маркедонов
И в этом контексте на первый план традиционно выдвигается дискуссия о донбасском противостоянии, как своеобразном «прокси-конфликте» России и коллективного Запада. Но турецко-украинские отношения несколько выбиваются из этого ряда. С одной стороны, Турция- член НАТО, и ее военные ресурсы в Альянсе уступают лишь американским. Но с другой стороны, эта страна проводит слишком дистанцированную политику от Вашингтона и Брюсселя, чтобы ее можно было просто записать в ряды американских и натовских союзников. Действия Анкары в Сирии, на Кавказе имеют и свою логику, и свою специфику. На украинском направлении, на первый взгляд, ситуация несколько отличается от ближневосточного и кавказского алгоритмов. Крымская платформа может объединить Киев, Вашингтон, любую из столиц стран Евросоюза и Анкару. То же касается и Донбасса, разве что у Эрдогана присутствует некоторая нюансировка. В канун визита Зеленского он по собственной инициативе провел переговоры с Владимиром Путиным. Но военные поставки Киеву снова возвращают Анкару в некое «западное братство» по украинскому вопросу.
Для Анкары сотрудничество с Украиной - это не только позиция по Крыму, во многом имеющая для Турции внутриполитическое значение, но и возможность закрепления в восточноевропейской повестке. До сих пор на этом направлении Анкара не была столь активной. Для Киева же такая кооперация – возможность опоры на страну НАТО, куда Украина стремится. Но на такую страну, которая может намного в меньшей степени терзаться «дилеммой союзничества» в отличие от тех же Штатов и государств ЕС. Правда, у Эрдогана есть другие дилеммы. Его капитализация на Западе во многом повышается вследствие «заигрываний» с Путиным. Призрак российско-турецкого ревизионизма для Вашингтона и для Брюсселя крайне неприятен. В этой связи идти по пути конфронтации с Москвой невыгодно Анкаре. Однако поставки беспилотников, проявивших себя на полях сражений в Карабахе на Украину идут. Создавая параллельно иллюзии легкости «побед над сепаратистами». Хотя в отличие от армяно-азербайджанского конфликта Москва никакой равноудаленности не предлагает, скорее наоборот, ее позиция предельно четко заявлена.
Однако, как бы ни развивались дальше траектории конфликта на юго-востоке Украины, ясно одно. Державы, которые принято называть «средними», стремятся повысить свой статус и роль в мировой политике. До 2021 года у Турции в целом это неплохо получалось.
Сергей Маркедонов
Для многих верующих шоком стал сюжет на официальном православном телеканале «Спас», где Сергей Карнаухов назвал преступником протоиерея Алексея Уминского, достойного пастыря, много занимающегося и проповедью христианства, и благотворительностью. Карнаухов, много лет специализирующийся на критике в адрес Алексея Навального, заявил: «Перед нами преступник фактически, только в рясе. Который занимается экстремизмом. Почему к нему не принимать уголовно-правовые меры?» — заявил он. Карнаухов также высказал суждение, что «за Уминским стоят такие же хрупкие в духовном плане батюшки, которые граничат между атеизмом и экстремизмом».
После протестов со стороны людей не только либеральных, но и консервативных взглядов, телеканал «Спас» извинился перед отцом Алексеем. Однако еще предстоит осмыслить одну особенность карнауховских инвектив – на первый взгляд, странную. Отец Алексей призвал к милосердию в отношении Навального и других заключенных. В российском законодательстве определение экстремизма носит весьма широкий характер – там и «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение территориальной целостности Российской Федерации, в том числе отчуждение части её территории», и «публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность», и «возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни» и другое. Но вот призыва к милосердию в этом перечне нет.
Но, похоже, что в рамках продвижения в публичном пространстве «силовой идеологии» происходит дальнейшее расширение понятия экстремизм – не де-юре, а де-факто. И к нему уже относят и мирные протестные акции без насильственных действий и призывов к насилию. Неформальное разделение проходит по критерию усиления или ослабления государства в рамках концепции осажденной крепости. И тот, кто призывает к милости в отношении «врага», сам оказывается в этой логике в роли опасного экстремиста.
Только вот общество с таким подходом соглашаться не хочет – поэтому высказывания Карнаухова и вызвали возмущение. Люди не хотят жить в осажденной крепости и заниматься поиском врагов.
Алексей Макаркин
После протестов со стороны людей не только либеральных, но и консервативных взглядов, телеканал «Спас» извинился перед отцом Алексеем. Однако еще предстоит осмыслить одну особенность карнауховских инвектив – на первый взгляд, странную. Отец Алексей призвал к милосердию в отношении Навального и других заключенных. В российском законодательстве определение экстремизма носит весьма широкий характер – там и «насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение территориальной целостности Российской Федерации, в том числе отчуждение части её территории», и «публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность», и «возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни» и другое. Но вот призыва к милосердию в этом перечне нет.
Но, похоже, что в рамках продвижения в публичном пространстве «силовой идеологии» происходит дальнейшее расширение понятия экстремизм – не де-юре, а де-факто. И к нему уже относят и мирные протестные акции без насильственных действий и призывов к насилию. Неформальное разделение проходит по критерию усиления или ослабления государства в рамках концепции осажденной крепости. И тот, кто призывает к милости в отношении «врага», сам оказывается в этой логике в роли опасного экстремиста.
Только вот общество с таким подходом соглашаться не хочет – поэтому высказывания Карнаухова и вызвали возмущение. Люди не хотят жить в осажденной крепости и заниматься поиском врагов.
Алексей Макаркин
Два решения, принятых на заседании Священного Синода РПЦ.
1. Упразднен Церковно-общественный совет по биомедицинской этике, созданный еще при патриархе Алексии II и возглавлявшийся крайне консервативным митрополитом Константином (Горяновым). Этот совет, состоящий из православных врачей (к которым относится по своему образованию и владыка Константин), противился любым попыткам либерализации позиции церкви по вопросам экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). В Основах социальной концепции РПЦ, принятых в 2000 году, ЭКО однозначно считается нравственно недопустимым с православной точки зрения. Однако ЭКО получает все большее распространение, в том числе среди прихожан РПЦ, а развитие технологий, по мнению части церковных деятелей, позволяет сделать ЭКО более приемлемым для верующих.
Однако попытка смягчить отношение церкви к некоторым видам ЭКО рассматривается консерваторами негативно не только сама по себе, но и как прецедент («сегодня разрешат ЭКО, а завтра развалят традиционную семью»). Никакого решения по вопросам ЭКО Синод пока не принял – обсуждение продолжается. Но вместо совета будет создана Синодальная комиссия по биоэтике во главе с ректором Петербургской духовной академии епископом Силуаном (Никитиным), протеже митрополита Тихона (Шевкунова). Ему поручено также сформировать на базе академии центр исследований в области биоэтики, «в том числе для развития взаимодействия в этой области со светским научным миром» (то есть чтобы не замыкаться в довольно узком кругу православных врачей, чьи взгляды нередко расходятся с мейнстримными для научного мира).
2. Епископ Клинский Стефан (Привалов) освобожден от должности председателя Синодального отдела по связям с вооруженными силами и правоохранительными органами. Владыка Стефан проработал в этом отделе два десятилетия, придя в него сразу после увольнения в запас в звании подполковника. В 2016 году он возглавил отдел – и вот теперь отставка без нового назначения. Напомним, что в прошлом году возникла конфликтная ситуация в связи с мозаикой в главном храме вооруженных сил, на которой было помещено изображение Сталина. Владыка Стефан как настоятель этого храма выступил в защиту этой идеи, что не соответствовало позиции священноначалия (зато полностью устраивало Минобороны). Для РПЦ Сталин, жестоко преследовавший церковь, остается неприемлемой фигурой.
В результате Сталин в храме не появился, а почти через год после этой истории владыка Стефан перестал быть ответственным за связи с армией. На его место назначен епископ Тарский и Тюкалинский Савватий (Загребельный). В конце 1980-х - начале 1990-х годов он служил офицером в отдаленных военкоматах (в Мурманской, Новосибирской и Омской областях), потом принял сан и в связи с этим ушел в запас. Первоначально был священником в райцентре Усть-Ишим (на севере Омской области, в 260 км до ближайшего города), затем долгие годы являлся настоятелем Никольского монастыря, расположенного недалеко от Омска. В 2012 году был посвящен в епископы, его епархия включает северную часть Омской области. Теперь ему предстоит выстроить отношения с руководством Минобороны.
Алексей Макаркин
1. Упразднен Церковно-общественный совет по биомедицинской этике, созданный еще при патриархе Алексии II и возглавлявшийся крайне консервативным митрополитом Константином (Горяновым). Этот совет, состоящий из православных врачей (к которым относится по своему образованию и владыка Константин), противился любым попыткам либерализации позиции церкви по вопросам экстракорпорального оплодотворения (ЭКО). В Основах социальной концепции РПЦ, принятых в 2000 году, ЭКО однозначно считается нравственно недопустимым с православной точки зрения. Однако ЭКО получает все большее распространение, в том числе среди прихожан РПЦ, а развитие технологий, по мнению части церковных деятелей, позволяет сделать ЭКО более приемлемым для верующих.
Однако попытка смягчить отношение церкви к некоторым видам ЭКО рассматривается консерваторами негативно не только сама по себе, но и как прецедент («сегодня разрешат ЭКО, а завтра развалят традиционную семью»). Никакого решения по вопросам ЭКО Синод пока не принял – обсуждение продолжается. Но вместо совета будет создана Синодальная комиссия по биоэтике во главе с ректором Петербургской духовной академии епископом Силуаном (Никитиным), протеже митрополита Тихона (Шевкунова). Ему поручено также сформировать на базе академии центр исследований в области биоэтики, «в том числе для развития взаимодействия в этой области со светским научным миром» (то есть чтобы не замыкаться в довольно узком кругу православных врачей, чьи взгляды нередко расходятся с мейнстримными для научного мира).
2. Епископ Клинский Стефан (Привалов) освобожден от должности председателя Синодального отдела по связям с вооруженными силами и правоохранительными органами. Владыка Стефан проработал в этом отделе два десятилетия, придя в него сразу после увольнения в запас в звании подполковника. В 2016 году он возглавил отдел – и вот теперь отставка без нового назначения. Напомним, что в прошлом году возникла конфликтная ситуация в связи с мозаикой в главном храме вооруженных сил, на которой было помещено изображение Сталина. Владыка Стефан как настоятель этого храма выступил в защиту этой идеи, что не соответствовало позиции священноначалия (зато полностью устраивало Минобороны). Для РПЦ Сталин, жестоко преследовавший церковь, остается неприемлемой фигурой.
В результате Сталин в храме не появился, а почти через год после этой истории владыка Стефан перестал быть ответственным за связи с армией. На его место назначен епископ Тарский и Тюкалинский Савватий (Загребельный). В конце 1980-х - начале 1990-х годов он служил офицером в отдаленных военкоматах (в Мурманской, Новосибирской и Омской областях), потом принял сан и в связи с этим ушел в запас. Первоначально был священником в райцентре Усть-Ишим (на севере Омской области, в 260 км до ближайшего города), затем долгие годы являлся настоятелем Никольского монастыря, расположенного недалеко от Омска. В 2012 году был посвящен в епископы, его епархия включает северную часть Омской области. Теперь ему предстоит выстроить отношения с руководством Минобороны.
Алексей Макаркин
Незаметные выборы. Эта метафора, как нельзя лучше отражает то, что произошло в Абхазии 11 апреля. В этот день в республике прошли муниципальные выборы. Голосование должно было состояться еще в ноябре 2020 года, но его республиканский парламент принял решение о переносе кампании из-за роста числа зараженных коронавирусной инфекцией. В обществе это решение было принято, скорее, с безразличием. Закончился год, прошла зима, было объявлено о начале кампании. Но она не стала значимым социально-политическим фактом.
По сравнению с выборами 2016 года резко упала явка избирателей. В некоторых округах в столичном Сухуме, а также на востоке республике в Гальском районе состоятся повторные выборы. Но вряд ли они привлекут к себе серьезное внимание. Как же сочетается высокая общественная активность жителей Абхазии, которая проявляется на выборах президента и парламента со своеобразным абсентеизмом во время муниципальных кампаний? Вспомним хотя бы уход двух президентов Александра Анкваба и Рауля Хаджимбы в отставку под давлением массовых протестов. Или время от времени возникающие оппозиционные митинги, притом, что власть и ее оппоненты не раз уже менялись местами. Ответ на этот вопрос не так сложен. Муниципальные власти имеют недостаточные полномочия. Как следствие, отсутствие интереса к выборам. Ведь если власть на местах мало что решает, то смысл участвовать в голосовании для простых людей невелик.
Помнится, с началом российской муниципальной реформы президент Владимир Путин говорил, что местная власть находится ближе всех к простому гражданину. Абхазия- маленькая республика, и там расстояние между чиновником, депутатом и обывателем- мизерное, в то время как многие проблемы имеют преимущественно местный, а не общереспубликанский характер. Очень часто жители республики говорят, что отсутствие должной реакции на обращения граждан на местах приводят к росту «альтернативных центров». Это и криминальные авторитеты, и те, кто способен выступить в роли «решал». Но не здесь ли источник многих проблем, среди которых и неустойчивость властной системы в целом? В маленькой Абхазии в отличие от большой России жесткая вертикаль и централизация вряд ли может быть эффектной. В то же время можно было бы многие местные проблемы купировать на этапе их возникновения. Но для этого полномочия и авторитет муниципальных органов власти должны быть выше сегодняшнего уровня.
Сергей Маркедонов
По сравнению с выборами 2016 года резко упала явка избирателей. В некоторых округах в столичном Сухуме, а также на востоке республике в Гальском районе состоятся повторные выборы. Но вряд ли они привлекут к себе серьезное внимание. Как же сочетается высокая общественная активность жителей Абхазии, которая проявляется на выборах президента и парламента со своеобразным абсентеизмом во время муниципальных кампаний? Вспомним хотя бы уход двух президентов Александра Анкваба и Рауля Хаджимбы в отставку под давлением массовых протестов. Или время от времени возникающие оппозиционные митинги, притом, что власть и ее оппоненты не раз уже менялись местами. Ответ на этот вопрос не так сложен. Муниципальные власти имеют недостаточные полномочия. Как следствие, отсутствие интереса к выборам. Ведь если власть на местах мало что решает, то смысл участвовать в голосовании для простых людей невелик.
Помнится, с началом российской муниципальной реформы президент Владимир Путин говорил, что местная власть находится ближе всех к простому гражданину. Абхазия- маленькая республика, и там расстояние между чиновником, депутатом и обывателем- мизерное, в то время как многие проблемы имеют преимущественно местный, а не общереспубликанский характер. Очень часто жители республики говорят, что отсутствие должной реакции на обращения граждан на местах приводят к росту «альтернативных центров». Это и криминальные авторитеты, и те, кто способен выступить в роли «решал». Но не здесь ли источник многих проблем, среди которых и неустойчивость властной системы в целом? В маленькой Абхазии в отличие от большой России жесткая вертикаль и централизация вряд ли может быть эффектной. В то же время можно было бы многие местные проблемы купировать на этапе их возникновения. Но для этого полномочия и авторитет муниципальных органов власти должны быть выше сегодняшнего уровня.
Сергей Маркедонов
В Грузии, похоже, появится третья сила, позиционирующая себя не с правящей партией и не с нынешними крупными оппозиционными силами. И она будет формироваться вокруг экс-премьера Георгия Гахария. Сам бывший глава правительства покинул свой пост в феврале 2021 года. Поводом для своей отставки он назвал разногласия с руководством «Грузинской мечты» по поводу ареста лидера оппозиционного «Единого национального движения» Никанора Мелия.
На сегодняшний момент Гахария не анонсировал создания своей собственной партии, хотя заявил о том, что из политики не уйдет. Но пока суть да дело, 6 депутатов, представляющих правящую «Грузинскую мечту», покинули ее парламентскую фракцию. После этого шага в ней осталось 84 депутата. Если данный тренд продолжится и проправительственную фракцию покинут еще 9 человек, она потеряет парламентское большинство. Среди депутатов-диссидентов ряд бывших представителей аппарата кабмина и глав трех регионов страны.
Назвать такой опыт уникальным нельзя. Ранее в истории «Грузинской мечты» уже случались подобные «исходы». В 2018-2019 гг. такие некогда влиятельные проправительственные депутаты, как Давид Чичинадзе, Эка Беселия, Леван Гогичаишвили покидали самую крупную фракцию в парламенте. После этого «мечтатели» потеряли конституционное большинство, завоеванное ими по итогам выборов 2016 года. Но эти действия диссидентов внутри правящей партии не привели к ее поражению в ходе кампании-2020. Напротив, она выиграла, правда эту победу не признала вся разномастная грузинская оппозиция. Но она отказалась войти в парламент, пошла по пути бойкота. Демарш же сторонников — Гахария- это бунт внутри высшего представительного органа страны. И пока не до конца понятно, где и в какой точке остановится нынешний исход.
Сегодня это событие трактуется по-разному. Кто-то видит в демарше сторонников экс-премьера шаг к его самостоятельной политической карьере, кто-то склонен видеть хитрый заговор Бидзины Иванишвили, создающего себе карманную оппозицию. На второй версии настаивают представители «Единого национального движения» и «Европейской Грузии». Но твердых фактов, которые бы подтверждали такой взгляд нет. У экс-премьера неплохие рейтинговые показатели. До отставки он достигал отметки в 50%. Однако прогнозировать раскол внутри правящей партии, имеющей своего «ядерного избирателя» проблематично. Вопрос, какие ресурсы может привлечь экс-премьер, чтобы «перебить» возможности Иванишвили, остается открытым. Но стать главной оппозиционной силой Гахария может. Его задача показать, что он не имеет отношения к «бывшим», то есть сторонникам Михаила Саакашвили. Долгие годы правящая партия успешно эксплуатировала фобии относительно его возврата к власти. В отношении к Гахария применение такой технологии будет весьма проблематичной.
Сергей Маркедонов
На сегодняшний момент Гахария не анонсировал создания своей собственной партии, хотя заявил о том, что из политики не уйдет. Но пока суть да дело, 6 депутатов, представляющих правящую «Грузинскую мечту», покинули ее парламентскую фракцию. После этого шага в ней осталось 84 депутата. Если данный тренд продолжится и проправительственную фракцию покинут еще 9 человек, она потеряет парламентское большинство. Среди депутатов-диссидентов ряд бывших представителей аппарата кабмина и глав трех регионов страны.
Назвать такой опыт уникальным нельзя. Ранее в истории «Грузинской мечты» уже случались подобные «исходы». В 2018-2019 гг. такие некогда влиятельные проправительственные депутаты, как Давид Чичинадзе, Эка Беселия, Леван Гогичаишвили покидали самую крупную фракцию в парламенте. После этого «мечтатели» потеряли конституционное большинство, завоеванное ими по итогам выборов 2016 года. Но эти действия диссидентов внутри правящей партии не привели к ее поражению в ходе кампании-2020. Напротив, она выиграла, правда эту победу не признала вся разномастная грузинская оппозиция. Но она отказалась войти в парламент, пошла по пути бойкота. Демарш же сторонников — Гахария- это бунт внутри высшего представительного органа страны. И пока не до конца понятно, где и в какой точке остановится нынешний исход.
Сегодня это событие трактуется по-разному. Кто-то видит в демарше сторонников экс-премьера шаг к его самостоятельной политической карьере, кто-то склонен видеть хитрый заговор Бидзины Иванишвили, создающего себе карманную оппозицию. На второй версии настаивают представители «Единого национального движения» и «Европейской Грузии». Но твердых фактов, которые бы подтверждали такой взгляд нет. У экс-премьера неплохие рейтинговые показатели. До отставки он достигал отметки в 50%. Однако прогнозировать раскол внутри правящей партии, имеющей своего «ядерного избирателя» проблематично. Вопрос, какие ресурсы может привлечь экс-премьер, чтобы «перебить» возможности Иванишвили, остается открытым. Но стать главной оппозиционной силой Гахария может. Его задача показать, что он не имеет отношения к «бывшим», то есть сторонникам Михаила Саакашвили. Долгие годы правящая партия успешно эксплуатировала фобии относительно его возврата к власти. В отношении к Гахария применение такой технологии будет весьма проблематичной.
Сергей Маркедонов
Звонок Джо Байдена Владимиру Путину и последующее введение санкций против России можно трактовать сугубо прагматично. А именно:
1. Перезагрузки не будет – она и не планировалась. Поэтому двусторонние отношения будут носить противоречивый характер – смягчение по отдельным направлениям будет сочетаться с ужесточением по другим. Россия остается системным оппонентом США – и это сохранится на обозримую перспективу. Другое дело, что градус напряженности может быть разным в зависимости от ситуации и вызовов.
2. Существенные обстоятельства, связанные со звонком, относятся к украинскому кризису, где заметны некоторые признаки смягчения противостояния (Сергей Шойгу объявил, что учения завершатся в течение двух недель, американские корабли пока воздерживаются от вхождения в Черное море). Все остальное подлежит дальнейшему обсуждению без гарантии быстрых результатов. Но есть ощущение, что стороны как раз не очень хотят спешить. В России спешка вызывает в памяти перестройку, а в США – перезагрузку. В обоих случаях воспоминания не лучшие, хотя и по разным причинам.
3. США предлагают расширить повестку в отношениях с Россией, но в своих интересах. Один из аспектов – климатическая тема, находящаяся в числе основных для администрации Байдена. Еще один вопрос – Афганистан. Там США, не забыв про обвинения в связях с талибами, направленных против американцев, в то же время дают понять, что не прочь разделить с Россией ответственность за стабильность в этой стране. Так как у нее есть свои интересы, связанные с безопасностью в Центральной Азии, и в Москве не хотели бы обрушения афганского режима. А войска США в этом году уходят из Афганистана. Вопрос в условиях в весьма прагматичной афганской игре.
Алексей Макаркин
1. Перезагрузки не будет – она и не планировалась. Поэтому двусторонние отношения будут носить противоречивый характер – смягчение по отдельным направлениям будет сочетаться с ужесточением по другим. Россия остается системным оппонентом США – и это сохранится на обозримую перспективу. Другое дело, что градус напряженности может быть разным в зависимости от ситуации и вызовов.
2. Существенные обстоятельства, связанные со звонком, относятся к украинскому кризису, где заметны некоторые признаки смягчения противостояния (Сергей Шойгу объявил, что учения завершатся в течение двух недель, американские корабли пока воздерживаются от вхождения в Черное море). Все остальное подлежит дальнейшему обсуждению без гарантии быстрых результатов. Но есть ощущение, что стороны как раз не очень хотят спешить. В России спешка вызывает в памяти перестройку, а в США – перезагрузку. В обоих случаях воспоминания не лучшие, хотя и по разным причинам.
3. США предлагают расширить повестку в отношениях с Россией, но в своих интересах. Один из аспектов – климатическая тема, находящаяся в числе основных для администрации Байдена. Еще один вопрос – Афганистан. Там США, не забыв про обвинения в связях с талибами, направленных против американцев, в то же время дают понять, что не прочь разделить с Россией ответственность за стабильность в этой стране. Так как у нее есть свои интересы, связанные с безопасностью в Центральной Азии, и в Москве не хотели бы обрушения афганского режима. А войска США в этом году уходят из Афганистана. Вопрос в условиях в весьма прагматичной афганской игре.
Алексей Макаркин
Как представляется, в заявлении Джо Байдена самое важное – это несказанное.
Итак, что было сказано. США вводят умеренные санкции и рассчитывают на то, что Россия будет столь же умеренной. Российскому президенту предлагается встреча для обсуждения насущных проблем. Конечно, главное для Байдена – это климат, но можно обсудить и набор других вопросов международной политики, от стратегической стабильности до Ирана и Северной Кореи. При этом Россия не должна вмешиваться в украинские дела.
Что не сказано, но подразумевалось:
1. За Россией не признаются никакие сферы влияния, второй Ялты не будет. Никаких неформальных прав (исторических, геополитических и др.) России на особые отношения с Украиной не признается.
2. США намерены определять повестку будущего диалога с Россией. При этом они не отказываются от взаимодействия с российской оппозиций, но не будут акцентировать этот вопрос на саммите (хотя тема прав человека останется на официальном уровне – по аналогии с временами Картера и Рейган).
3. Если Россия отказывается от диалога, то ответственность в публичном пространстве будет возложена на нее (с точки зрения мирового общественного мнения, любой диалог лучше отсутствия такового).
4. При этом союзников у России не будет – Китай, несмотря на жесткую полемику с США в Анкоридже, не намерен бойкотировать американцев и сам стремится получить выгоду от климатической политики.
5. США оставляют за собой право на новые меры экономического характера - Минюст уже объявил, что изучает десятки российских компаний на предмет возможного введения санкций.
6. Степень применения формальных и неформальных санкций (настоятельных рекомендаций американским и другим компаниям относительно несотрудничества с Москвой) будет зависеть от характера двустороннего диалога.
7. Трамп искренне хотел пойти на диалог с Россией, но не мог по внутриполитическим причинам. Байден может (его никто не подозревает в тайной работе на Москву), но на своих условиях.
Алексей Макаркин
Итак, что было сказано. США вводят умеренные санкции и рассчитывают на то, что Россия будет столь же умеренной. Российскому президенту предлагается встреча для обсуждения насущных проблем. Конечно, главное для Байдена – это климат, но можно обсудить и набор других вопросов международной политики, от стратегической стабильности до Ирана и Северной Кореи. При этом Россия не должна вмешиваться в украинские дела.
Что не сказано, но подразумевалось:
1. За Россией не признаются никакие сферы влияния, второй Ялты не будет. Никаких неформальных прав (исторических, геополитических и др.) России на особые отношения с Украиной не признается.
2. США намерены определять повестку будущего диалога с Россией. При этом они не отказываются от взаимодействия с российской оппозиций, но не будут акцентировать этот вопрос на саммите (хотя тема прав человека останется на официальном уровне – по аналогии с временами Картера и Рейган).
3. Если Россия отказывается от диалога, то ответственность в публичном пространстве будет возложена на нее (с точки зрения мирового общественного мнения, любой диалог лучше отсутствия такового).
4. При этом союзников у России не будет – Китай, несмотря на жесткую полемику с США в Анкоридже, не намерен бойкотировать американцев и сам стремится получить выгоду от климатической политики.
5. США оставляют за собой право на новые меры экономического характера - Минюст уже объявил, что изучает десятки российских компаний на предмет возможного введения санкций.
6. Степень применения формальных и неформальных санкций (настоятельных рекомендаций американским и другим компаниям относительно несотрудничества с Москвой) будет зависеть от характера двустороннего диалога.
7. Трамп искренне хотел пойти на диалог с Россией, но не мог по внутриполитическим причинам. Байден может (его никто не подозревает в тайной работе на Москву), но на своих условиях.
Алексей Макаркин
Госдепартамент США выразил свое разочарование по поводу того, что грузинский политический класс ставит свои амбиции выше, чем национальные интересы их станы. Непосредственным поводом для такой жесткой оценки стали телефонные переговоры между главой МИД Грузии Давидом Залкалиани и госсекретарем Энтони Блинкеном. Означает ли это готовность Вашингтона к жестким действиям в отношении действующего правительства? Можно ли говорить о том, что руководство США разочаровано в «Грузинской мечте» и ищет возможностей для поддержки Михаила Саакашвили, как возможной альтернативы?
Версия о ставке Вашингтона на экс-президента Грузии имеет широкое хождение и даже определенную популярность в российских медийных и экспертных кругах. Но к действительности она имеет весьма отдаленное отношение. Не стоит забывать, что нынешний американский лидер в течение восьми лет был вице-президентом в команде Барака Обамы. Именно в те годы Вашингтон занял нарочито равноудаленную позицию во время выборов в Грузии в 2012-2013 гг. И это позволило «Грузинской мечте» если не победить (для этого имелись внутренние предпосылки), то найти легкий путь к сотрудничеству с Белым домом и Госдепом. С того момента «мечтатели» не дали ни единого повода усомниться в их внешнеполитических устремлениях.
В чем же причина разочарования сегодня? Начнем с того, что это далеко не первая демонстрация такого рода. Сигналы из Вашингтона в Тбилиси посылались и ранее, и даже во времена Саакашвили. США традиционно обеспокоены внутренней нестабильностью в Грузии. Особенно же тогда, когда партии евро-атлантического консенсуса ведут друг с другом внутриполитическую войну. В этом видится возможность для появления разнообразных «третьих сил», которые могут и не принадлежать к внешнеполитическому консенсусу. Возможности для реализации таких сценариев невелики, но Вашингтон стремится играть на опережение.
Впрочем, есть еще один момент, репутационный. Именно посольство США в прошлом году стало гарантом компромисса между властями и оппозицией. И именно этот документ сформировал правила будущих выборов в парламент, итоги которых спровоцировали не разрешенный до сих пор внутренний кризис. Штатам важно показать, что медиация в их руках, и никто лучше них с этой задачей не справится. Но взаимная неуступчивость грузинской власти и оппозиции Вашингтон слишком утомляет. Им хочется поскорее закрыть этот кризис, объявив это своим новым дипломатическим успехом.
Сергей Маркедонов
Версия о ставке Вашингтона на экс-президента Грузии имеет широкое хождение и даже определенную популярность в российских медийных и экспертных кругах. Но к действительности она имеет весьма отдаленное отношение. Не стоит забывать, что нынешний американский лидер в течение восьми лет был вице-президентом в команде Барака Обамы. Именно в те годы Вашингтон занял нарочито равноудаленную позицию во время выборов в Грузии в 2012-2013 гг. И это позволило «Грузинской мечте» если не победить (для этого имелись внутренние предпосылки), то найти легкий путь к сотрудничеству с Белым домом и Госдепом. С того момента «мечтатели» не дали ни единого повода усомниться в их внешнеполитических устремлениях.
В чем же причина разочарования сегодня? Начнем с того, что это далеко не первая демонстрация такого рода. Сигналы из Вашингтона в Тбилиси посылались и ранее, и даже во времена Саакашвили. США традиционно обеспокоены внутренней нестабильностью в Грузии. Особенно же тогда, когда партии евро-атлантического консенсуса ведут друг с другом внутриполитическую войну. В этом видится возможность для появления разнообразных «третьих сил», которые могут и не принадлежать к внешнеполитическому консенсусу. Возможности для реализации таких сценариев невелики, но Вашингтон стремится играть на опережение.
Впрочем, есть еще один момент, репутационный. Именно посольство США в прошлом году стало гарантом компромисса между властями и оппозицией. И именно этот документ сформировал правила будущих выборов в парламент, итоги которых спровоцировали не разрешенный до сих пор внутренний кризис. Штатам важно показать, что медиация в их руках, и никто лучше них с этой задачей не справится. Но взаимная неуступчивость грузинской власти и оппозиции Вашингтон слишком утомляет. Им хочется поскорее закрыть этот кризис, объявив это своим новым дипломатическим успехом.
Сергей Маркедонов
Лидеры двух партнерских партий правоцентристского блока Ангелы Меркель ХДС/ХСС – премьер-министр земли Северный Рейн-Вестфалия Армин Лашет и премьер Баварии Маркус Зёдер – продолжают спорить между собой, кто из них должен стать единым кандидатом в канцлеры на сентябрьских выборах в Бундестаг. Зёдер согласился, что окончательное решение должен принимать более крупный ХДС, но продолжает настаивать, что он является более популярным политиком в стране. А вот основной конкурент консерваторов на предстоящих выборах – партия «Зеленых» приняла соответствующее решение легко и бесконфликтно. В понедельник стало известно, что кандидатом «Зеленых» на пост главы правительства будет сопредседатель партии Анналена Бербок, причем объявил об этом ее единственный соперник, другой сопредседатель партии Роберт Хабек.
И Бербок, и Хабек, возглавившие «Зеленых» в 2018 году, являются яркими, харизматичными политиками, но без радикальных крайностей. Они представляют доминирующее сейчас в партии умеренное крыло «реалистов». В пользу выдвижения Бербок, несомненно, сыграло то обстоятельство, что «Зеленые» давно и активно выступают за права женщин, а во главе списков других основных партий, судя по всему, пойдут мужчины.
40-летняя Бербок окончила университет в Гамбурге, специализируясь на политологии и гражданском праве. После этого она получила диплом магистра международного права в Лондонской школе экономики. В партию «Зеленых» она вступила в 2005 году, а с 2013 года является депутатом Бундестага. Бербок завоевала репутацию решительного, смелого, уверенного в себе и очень амбициозного политика. Она быстро приобрела общенациональную известность, часто и эффектно выступая в политических телепрограммах. Естественно, борьба с изменением климата для Бербок – центральная тема. В частности, она настаивает на переносе полного отказа от угольной энергетики в ФРГ с 2038 года на более ранний срок и на введении ограничения скорости на всех автобанах до 130 км/ч. Во внешней политике Бербок, как и «Зеленые» в целом, резко критикует действия России в отношении Украины и выступает против завершения строительства газопровода «Северный поток–2» как антиукраинского и не отвечающего стратегическим интересам Европы.
К фигуре Бербок сейчас приковано в Германии пристальное внимание, поскольку «Зеленые» после выборов в Бундестаг наверняка в том или ином качестве будут участвовать в формировании правительства. По текущим партийным рейтингам они прочно занимают второе место и уже близко подобрались к блоку ХДС/ХСС, отставая всего на 4-6 процентных пунктов. Если на предыдущих федеральных выборах «Зеленые» получили 9% голосов, то сейчас их поддерживают 20-23% немцев. По базовому сценарию «Зеленые» заменят СДПГ в качестве младшего партнера ХДС/ХСС, и тогда Бербок сможет претендовать на пост главы МИД. Но не исключен и вариант, при котором теряющие популярность христианские демократы впервые за 16 лет будут оттеснены от власти, а Бербок в качестве канцлера будет формировать правительство, в которое также войдут социал-демократы и либералы из СвДП.
Александр Ивахник
И Бербок, и Хабек, возглавившие «Зеленых» в 2018 году, являются яркими, харизматичными политиками, но без радикальных крайностей. Они представляют доминирующее сейчас в партии умеренное крыло «реалистов». В пользу выдвижения Бербок, несомненно, сыграло то обстоятельство, что «Зеленые» давно и активно выступают за права женщин, а во главе списков других основных партий, судя по всему, пойдут мужчины.
40-летняя Бербок окончила университет в Гамбурге, специализируясь на политологии и гражданском праве. После этого она получила диплом магистра международного права в Лондонской школе экономики. В партию «Зеленых» она вступила в 2005 году, а с 2013 года является депутатом Бундестага. Бербок завоевала репутацию решительного, смелого, уверенного в себе и очень амбициозного политика. Она быстро приобрела общенациональную известность, часто и эффектно выступая в политических телепрограммах. Естественно, борьба с изменением климата для Бербок – центральная тема. В частности, она настаивает на переносе полного отказа от угольной энергетики в ФРГ с 2038 года на более ранний срок и на введении ограничения скорости на всех автобанах до 130 км/ч. Во внешней политике Бербок, как и «Зеленые» в целом, резко критикует действия России в отношении Украины и выступает против завершения строительства газопровода «Северный поток–2» как антиукраинского и не отвечающего стратегическим интересам Европы.
К фигуре Бербок сейчас приковано в Германии пристальное внимание, поскольку «Зеленые» после выборов в Бундестаг наверняка в том или ином качестве будут участвовать в формировании правительства. По текущим партийным рейтингам они прочно занимают второе место и уже близко подобрались к блоку ХДС/ХСС, отставая всего на 4-6 процентных пунктов. Если на предыдущих федеральных выборах «Зеленые» получили 9% голосов, то сейчас их поддерживают 20-23% немцев. По базовому сценарию «Зеленые» заменят СДПГ в качестве младшего партнера ХДС/ХСС, и тогда Бербок сможет претендовать на пост главы МИД. Но не исключен и вариант, при котором теряющие популярность христианские демократы впервые за 16 лет будут оттеснены от власти, а Бербок в качестве канцлера будет формировать правительство, в которое также войдут социал-демократы и либералы из СвДП.
Александр Ивахник
Проведение «Бессмертного полка» 9 мая в онлайн-формате связано с вполне реальной перспективой третьей волны пандемии. Есть статистика вакцинации. По данным сайта gogov.ru, который ежедневно обновляет информацию, в США хотя бы одну дозу вакцины получило около 40% населения, в Великобритании – почти половина, в Германии и Франции – примерно пятая часть. В России – 7%. Другие источники приводят несколько отличающиеся, но сходные цифры.
Другое дело, что в России общественное мнение старается не думать о пандемии. Это ведет к парадоксальному явлению. Согласно опросу SuperJob, 56% респондентов, не болевших коронавирусом, заявили, что совсем не боятся заражения (36% не очень боятся и лишь 8% - очень). Причем не боящиеся объясняют свое поведение не только собственным вакцинированием, но и тем, что стоят в очереди на вакцинацию и даже тем, что в принципе в России есть вакцина – и это успокаивает. Последний аргумент напоминает историю о том, как бабушка просит внука найти ей книгу, опровергающую теорию Дарвина. Внук находит толстый фолиант, но беспокоится, поймет ли старушка аргументацию. А та рада самому факту, что некий ученый человек доказал, что она не произошла от обезьяны. Кладет книгу на тумбочку – так жить спокойнее. А открывать не обязательно.
Наиболее активная и ресурсная часть населения уже привилась, благо в Москве ей открыли доступ к вакцинации еще в декабре. Поэтому протестов по этому поводу нет. А для многих других действует теорема безбилетника – то есть доступ к общественным благам без оплаты. В данном случае, без риска побочных эффектов. Возникает гремучая смесь. С одной стороны, люди узнают из телевизора о том, что Россия по темпам вакцинации находится в мировых лидерах, а у США сплошные неудачи (как из известного анекдота о состязании по бегу между Брежневым и Картером). С другой, в Интернете много рассказывается о побочных эффектах (тем более, что большинство вакцинированных, которое перенесло прививку практически незаметно, в Сеть пишет существенно реже). Да и тиражируемые телевизором новости о смертях от западных вакцин не вдохновляют. Поэтому многие россияне под коллективным воздействием телевизора и Интернета исходят из того, что триумфальное завершение вакцинирования уже близко – но самим лучше не рисковать, и без них обойдутся.
В любом случае, проводить Бессмертный полк в условиях третьей волны – значит, идти на слишком большой риск – особенно, когда речь идет о пенсионерах. Но есть другая проблема. 2 мая Пасха, перед ней Страстная седмица. В прошлом году она проходила в основном онлайн, что создало сильный дискомфорт для многих верующих. Сейчас страхи уменьшились, а пандемия никуда не исчезла. И среди практикующих православных – включая и духовенство - немало ковид-диссидентов, считающих проявлением маловерия даже умеренные ограничительные меры, введенные в прошлом году Синодом. Бессмертный полк можно попробовать перенести на 24 июня с расчетом на то, что третья волна к тому времени пройдет – но перенести Пасху невозможно. И это может стать серьезной проблемой уже в ближайшие дни.
Алексей Макаркин
Другое дело, что в России общественное мнение старается не думать о пандемии. Это ведет к парадоксальному явлению. Согласно опросу SuperJob, 56% респондентов, не болевших коронавирусом, заявили, что совсем не боятся заражения (36% не очень боятся и лишь 8% - очень). Причем не боящиеся объясняют свое поведение не только собственным вакцинированием, но и тем, что стоят в очереди на вакцинацию и даже тем, что в принципе в России есть вакцина – и это успокаивает. Последний аргумент напоминает историю о том, как бабушка просит внука найти ей книгу, опровергающую теорию Дарвина. Внук находит толстый фолиант, но беспокоится, поймет ли старушка аргументацию. А та рада самому факту, что некий ученый человек доказал, что она не произошла от обезьяны. Кладет книгу на тумбочку – так жить спокойнее. А открывать не обязательно.
Наиболее активная и ресурсная часть населения уже привилась, благо в Москве ей открыли доступ к вакцинации еще в декабре. Поэтому протестов по этому поводу нет. А для многих других действует теорема безбилетника – то есть доступ к общественным благам без оплаты. В данном случае, без риска побочных эффектов. Возникает гремучая смесь. С одной стороны, люди узнают из телевизора о том, что Россия по темпам вакцинации находится в мировых лидерах, а у США сплошные неудачи (как из известного анекдота о состязании по бегу между Брежневым и Картером). С другой, в Интернете много рассказывается о побочных эффектах (тем более, что большинство вакцинированных, которое перенесло прививку практически незаметно, в Сеть пишет существенно реже). Да и тиражируемые телевизором новости о смертях от западных вакцин не вдохновляют. Поэтому многие россияне под коллективным воздействием телевизора и Интернета исходят из того, что триумфальное завершение вакцинирования уже близко – но самим лучше не рисковать, и без них обойдутся.
В любом случае, проводить Бессмертный полк в условиях третьей волны – значит, идти на слишком большой риск – особенно, когда речь идет о пенсионерах. Но есть другая проблема. 2 мая Пасха, перед ней Страстная седмица. В прошлом году она проходила в основном онлайн, что создало сильный дискомфорт для многих верующих. Сейчас страхи уменьшились, а пандемия никуда не исчезла. И среди практикующих православных – включая и духовенство - немало ковид-диссидентов, считающих проявлением маловерия даже умеренные ограничительные меры, введенные в прошлом году Синодом. Бессмертный полк можно попробовать перенести на 24 июня с расчетом на то, что третья волна к тому времени пройдет – но перенести Пасху невозможно. И это может стать серьезной проблемой уже в ближайшие дни.
Алексей Макаркин
Несмотря на обмен очередными санкциями и угрозу новых ничего драматичного в российско-американских отношениях пока не произошло.
1. В США ответные меры России восприняты как умеренные, то есть соответствующие ожиданиям, обозначенным в речи Джо Байдена. Запрет принимать на работу российских граждан – повторение меры, принятой в 1986 году, на исходе холодной войны, уже в правление Михаила Горбачева.
2. Владимир Путин выступит на климатическом саммите, который созвал Байден. Консультации велись, насколько можно судить, вокруг протокольных вопросов, связанных с престижем. Согласие на участие означает, что стороны договорились.
3. Канал «Патрушев-Салливан» продолжает действовать – и основная часть подготовки (без особой спешки) намеченного на лето двустороннего саммита будет проходить именно в его рамках.
4. Мария Захарова в этих условиях акцентировала внимание на роли «случайной» встречи Сергея Лаврова и Джона Керри в Индии, отметив, что «на ней обсуждались действительно очень важные вопросы». О неперспективных делах такое не говорят.
5. Американский посол Джон Салливан уедет консультироваться по настоянию российского МИДа, но скоро вернется. А там закончатся консультации и у Анатолия Антонова.
6. Все это совершенно не означает, что начинается разрядка. Скорее, фиксация красных линий и неформальные договоренности о том, как избежать даже подобия Карибского кризиса. Так что не «Никсон-Брежнев», а скорее «Кеннеди-Хрущев». Но в условиях, когда первое соглашение – о продлении договора об СНВ – уже достигнуто в самом начале президентства Байдена, тогда как договор о запрете ядерных испытаниях в трех сферах был подписан уже после Карибского кризиса, в 1963 году. И на грани ядерной войны мир не стоит.
Алексей Макаркин
1. В США ответные меры России восприняты как умеренные, то есть соответствующие ожиданиям, обозначенным в речи Джо Байдена. Запрет принимать на работу российских граждан – повторение меры, принятой в 1986 году, на исходе холодной войны, уже в правление Михаила Горбачева.
2. Владимир Путин выступит на климатическом саммите, который созвал Байден. Консультации велись, насколько можно судить, вокруг протокольных вопросов, связанных с престижем. Согласие на участие означает, что стороны договорились.
3. Канал «Патрушев-Салливан» продолжает действовать – и основная часть подготовки (без особой спешки) намеченного на лето двустороннего саммита будет проходить именно в его рамках.
4. Мария Захарова в этих условиях акцентировала внимание на роли «случайной» встречи Сергея Лаврова и Джона Керри в Индии, отметив, что «на ней обсуждались действительно очень важные вопросы». О неперспективных делах такое не говорят.
5. Американский посол Джон Салливан уедет консультироваться по настоянию российского МИДа, но скоро вернется. А там закончатся консультации и у Анатолия Антонова.
6. Все это совершенно не означает, что начинается разрядка. Скорее, фиксация красных линий и неформальные договоренности о том, как избежать даже подобия Карибского кризиса. Так что не «Никсон-Брежнев», а скорее «Кеннеди-Хрущев». Но в условиях, когда первое соглашение – о продлении договора об СНВ – уже достигнуто в самом начале президентства Байдена, тогда как договор о запрете ядерных испытаниях в трех сферах был подписан уже после Карибского кризиса, в 1963 году. И на грани ядерной войны мир не стоит.
Алексей Макаркин
«Политический кризис подошел к концу. Сегодня этап нового начала, которое требует много труда», - с таким месседжем к грузинским политикам, представителям властей и оппозиции обратился председатель Европейского совета Шарль Мишель. Его по праву можно назвать главным архитектором соглашения между правительственными силами и их оппонентами. Вечером 19 апреля во дворце Орбелиани в Тбилиси ведущие политические силы Грузии подписали компромиссный документ, ориентированный на выход из затянувшегося внутриполитического кризиса. Подписание прошло при участии глав дипмиссий США и ЕС Келли Дегнан и Карла Харцеля. Мишель наблюдал за всем этим по видеосвязи. Но на следующий день он прибыл в Тбилиси с двухдневным визитом.
Документ, фиксирующий компромисс, называется «Путь Грузии к прогрессу». Какие же вехи предполагаются на этом пути? Прежде всего, речь идет о преодолении кризиса недоверия. Как следствие, предложения по реформам судебной системы и избирательного законодательства, амнистия для участников массовых акций протеста 2019 года (т.н. «ночь Гаврилова»). Но как быть с вопросом о досрочных выборах в парламент? Ведь этот сюжет на первый план выдвигала оппозиция, не соглашаясь с итогами кампании-2020. Эта возможность не исключается. Если на местных выборах правящая партия «Грузинская мечта» не наберет 43% по партийным спискам, то в стране пройдет новая парламентская кампания. Но где гарантии, что оппозиция признает итоги выборов в муниципальные органы власти? Такого варианта исключать нельзя. Стоит заметить, что отношение к «Пути Грузии к прогрессу» вызывало водоразделы внутри имеющихся партий. Так Саломе Самадашвили не согласилась с общей позицией «Единого национального движения» и поставила свою подпись под компромиссным документом. И после этого заявила о выходе из этой партии. Неоднозначно трактуется и вопрос об амнистии.
Но, пожалуй, самое важное. Как и в прошлом году, главными «рулевыми» внутриполитического кризиса в Грузии становятся иностранные политики и дипломаты. В 2020 году это была посол США в Тбилиси Келли Дегнан. Сегодня в роли спасителя Шарль Мишель. На первый план вышел ЕС, американские попытки не были на этот раз столь эффективными. Но сделает ли это грузинский политический класс более ответственным и склонным к компромиссам? Риторический вопрос.
Сергей Маркедонов
Документ, фиксирующий компромисс, называется «Путь Грузии к прогрессу». Какие же вехи предполагаются на этом пути? Прежде всего, речь идет о преодолении кризиса недоверия. Как следствие, предложения по реформам судебной системы и избирательного законодательства, амнистия для участников массовых акций протеста 2019 года (т.н. «ночь Гаврилова»). Но как быть с вопросом о досрочных выборах в парламент? Ведь этот сюжет на первый план выдвигала оппозиция, не соглашаясь с итогами кампании-2020. Эта возможность не исключается. Если на местных выборах правящая партия «Грузинская мечта» не наберет 43% по партийным спискам, то в стране пройдет новая парламентская кампания. Но где гарантии, что оппозиция признает итоги выборов в муниципальные органы власти? Такого варианта исключать нельзя. Стоит заметить, что отношение к «Пути Грузии к прогрессу» вызывало водоразделы внутри имеющихся партий. Так Саломе Самадашвили не согласилась с общей позицией «Единого национального движения» и поставила свою подпись под компромиссным документом. И после этого заявила о выходе из этой партии. Неоднозначно трактуется и вопрос об амнистии.
Но, пожалуй, самое важное. Как и в прошлом году, главными «рулевыми» внутриполитического кризиса в Грузии становятся иностранные политики и дипломаты. В 2020 году это была посол США в Тбилиси Келли Дегнан. Сегодня в роли спасителя Шарль Мишель. На первый план вышел ЕС, американские попытки не были на этот раз столь эффективными. Но сделает ли это грузинский политический класс более ответственным и склонным к компромиссам? Риторический вопрос.
Сергей Маркедонов