Сейчас один из самых главных политических вопросов – что делать с молодежью. Михаил Леонтьев в прошлом году предложил лишить молодых людей избирательных прав – «иначе мы потеряем страну». А Владимир Жириновский предложил продлить детский возраст до 30 лет, так как «они ничего не соображают» до этого возраста. Жириновский как всегда эпатажен, но он транслирует важную тенденцию.
Обычно считается, что молодежь – это школьники, студенты, выпускники. Но если брать политическую логику, то молодые – это «непоротые поколения», не ностальгирующие по СССР и не видящие большой трагедии в событиях 1990-х годов. У них куда меньше страхов перед переменами, чем у более старших возрастов. Они куда более толерантны и встроены в глобальный мир, чем их предшественники. И это уже не только 30-летние, но и, пожалуй, люди до 35 лет. То есть те, кто «не успел» стать не только пионером, но и октябренком. И не учились по учебникам, где Украина и Литва, Казахстан и Грузия были закрашены в красный цвет.
И еще один важный момент – обычно семейное голосование происходит «от старших к младшим», именно старшие выступают в роли хранителей нормы, носителей опыта и знания. Но сейчас картина мира старших претерпевает кризис. Люди измотаны экономической стагнацией, ростом цен, угрозой потери работы (или уже реальной потерей), у них сохраняется фрустрация в связи с повышением пенсионного возраста, немалое их число недовольно тем, что не индексируются пенсии работающих пенсионеров. «Травма 1990-х» у них остается, но в условиях усталости многие из них теряют «иммунитет» к переменам, роль травматического фактора уменьшается.
И поэтому если сын или внук поддерживают Алексея Навального или Дмитрия Гудкова, или их единомышленников, то семейное голосование в мегаполисах может развернуться в сторону «от младших к старшим». Отсюда и стремление исключить из политической сферы не просто конкретных оппонентов власти, но и целую генерацию политиков, обвинив их в экстремизме и сотрудничестве с Западом. Но такое исключение никак не решает проблему – точно так же, как аресты диссидентов в СССР хотя и позволяли добиваться некоторых тактических успехов, но, в конечном счете, оказались неэффективными. Сейчас же люди привыкли к свободным дискуссиям и публичным акциям – и сокращение пространства свободы вызывает дискомфорт даже у части лоялистов.
Алексей Макаркин
Обычно считается, что молодежь – это школьники, студенты, выпускники. Но если брать политическую логику, то молодые – это «непоротые поколения», не ностальгирующие по СССР и не видящие большой трагедии в событиях 1990-х годов. У них куда меньше страхов перед переменами, чем у более старших возрастов. Они куда более толерантны и встроены в глобальный мир, чем их предшественники. И это уже не только 30-летние, но и, пожалуй, люди до 35 лет. То есть те, кто «не успел» стать не только пионером, но и октябренком. И не учились по учебникам, где Украина и Литва, Казахстан и Грузия были закрашены в красный цвет.
И еще один важный момент – обычно семейное голосование происходит «от старших к младшим», именно старшие выступают в роли хранителей нормы, носителей опыта и знания. Но сейчас картина мира старших претерпевает кризис. Люди измотаны экономической стагнацией, ростом цен, угрозой потери работы (или уже реальной потерей), у них сохраняется фрустрация в связи с повышением пенсионного возраста, немалое их число недовольно тем, что не индексируются пенсии работающих пенсионеров. «Травма 1990-х» у них остается, но в условиях усталости многие из них теряют «иммунитет» к переменам, роль травматического фактора уменьшается.
И поэтому если сын или внук поддерживают Алексея Навального или Дмитрия Гудкова, или их единомышленников, то семейное голосование в мегаполисах может развернуться в сторону «от младших к старшим». Отсюда и стремление исключить из политической сферы не просто конкретных оппонентов власти, но и целую генерацию политиков, обвинив их в экстремизме и сотрудничестве с Западом. Но такое исключение никак не решает проблему – точно так же, как аресты диссидентов в СССР хотя и позволяли добиваться некоторых тактических успехов, но, в конечном счете, оказались неэффективными. Сейчас же люди привыкли к свободным дискуссиям и публичным акциям – и сокращение пространства свободы вызывает дискомфорт даже у части лоялистов.
Алексей Макаркин
«Мы заинтересованы в увеличении присутствия Франции в Армении». С таким заявлением выступил Никол Пашинян, находясь с визитом в Париже. В первые дни лета и.о. премьера Армении провел встречи с французским президентом Эммануэлем Макроном, а также председателями двух палат национального парламента, после чего отправился в Бельгию, где состоялись его переговоры с председателем Европейского совета Шарлем Мишелем и главой правительства этой страны Александром де Кро. После того, как Пашинян озвучил публично данные соцопроса, в котором его сограждане выразили назвали Францию дружественной страной, многие медиа-ресурсы сделали вывод о внешнеполитической переориентации Еревана.
Впрочем, мотивы таких выводов не сводимы к общему знаменателю. Для азербайджанских СМИ важно показать, что не Армения, а их страна намного ближе к России. Старая конкуренция за благосклонность Москвы! Разве что в последние годы Пашинян своими порой излишне эмоциональными заявлениями давал больше поводов для таких оценок. Информационные ресурсы Украины в течение последних семи лет стараются преувеличить провалы Москвы на постсоветском пространстве, и эксплуатация армянской темы помогает утверждению этого стереотипа. Впрочем, и в России есть немало сторонников, в том числе и на высоких властных уровнях, идеи о «геополитическом развороте» Пашиняна. Здесь «теоретической основой» для таких выводов являются пресловутые «цветные революции».
Но обоснованы ли такие выводы сегодня? Начнем с того, что франко-армянские отношения были важным приоритетом Еревана задолго до прихода Пашиняна к власти. Во Франции проживает самая крупная в ЕС армянская диаспора (порядка полумиллиона человек), и в повестке дня Пятой республики данная тема традиционно присутствует. Конечно, ситуация в Закавказье для Парижа - не приоритет. Но приоритетом можно назвать борьбу Макрона за общеевропейское лидерство, а также противодействие турецким амбициям в Средиземноморье и претензии Анкары на лидерство в исламском мире. Франция также является страной со значительным мусульманским населением. В этом контексте карабахская тема является важным, но не основным, а, скорее дополнительным фактором. И понятное дело, заявления Макрона о готовности оказать помощь Армении, включая военную, следует рассматривать в этом контексте. Но реальную ответственность за мир в Закавказье Париж нести не хочет и не планирует. Показательна в этом плане готовность французского лидера принять и российское миротворчество в Карабахе, и особую роль России в посредничестве между Баку и Ереваном. Не будем забывать и о скором начале президентской кампании во Франции. «Армянофильство» - одна из карт для сдерживания потенциального конкурента Макрона Марин Ле Пен.
Визиты Пашиняна в Париж и Брюссель проходят после его заявлений о приемлемости предложений Москвы по урегулированию кризиса на южных рубежах Армении с Азербайджаном. Меры, куда как более важные, чем абсрактные обещания Парижа о помощи и эффектные макроновские призывы на армянском языке, обращенные к Баку. И.о. премьера не говорил о вступлении в НАТО (при членстве там Турции это не имело бы никакого смысла) или выходе из ОДКБ, хотя определенная пассивность этой структуры не подогревает популярности к ней в Армении. К чему же тогда апелляции к Западу? Прежде всего, к тому, что Ереван пытается использовать все возможные и доступные средства для мобилизации мирового общественного мнения в свою пользу. Говоря цинично, используя и фактор ревности, армянская сторона пытается подтолкнуть Москву к более активной поддержке союзника. Дефицит имеющихся ресурсов после тяжелого военного поражения выглядит намного более весомой причиной нынешнего франкофильства Пашиняна, чем его «геополитические развороты».
Сергей Маркедонов
Впрочем, мотивы таких выводов не сводимы к общему знаменателю. Для азербайджанских СМИ важно показать, что не Армения, а их страна намного ближе к России. Старая конкуренция за благосклонность Москвы! Разве что в последние годы Пашинян своими порой излишне эмоциональными заявлениями давал больше поводов для таких оценок. Информационные ресурсы Украины в течение последних семи лет стараются преувеличить провалы Москвы на постсоветском пространстве, и эксплуатация армянской темы помогает утверждению этого стереотипа. Впрочем, и в России есть немало сторонников, в том числе и на высоких властных уровнях, идеи о «геополитическом развороте» Пашиняна. Здесь «теоретической основой» для таких выводов являются пресловутые «цветные революции».
Но обоснованы ли такие выводы сегодня? Начнем с того, что франко-армянские отношения были важным приоритетом Еревана задолго до прихода Пашиняна к власти. Во Франции проживает самая крупная в ЕС армянская диаспора (порядка полумиллиона человек), и в повестке дня Пятой республики данная тема традиционно присутствует. Конечно, ситуация в Закавказье для Парижа - не приоритет. Но приоритетом можно назвать борьбу Макрона за общеевропейское лидерство, а также противодействие турецким амбициям в Средиземноморье и претензии Анкары на лидерство в исламском мире. Франция также является страной со значительным мусульманским населением. В этом контексте карабахская тема является важным, но не основным, а, скорее дополнительным фактором. И понятное дело, заявления Макрона о готовности оказать помощь Армении, включая военную, следует рассматривать в этом контексте. Но реальную ответственность за мир в Закавказье Париж нести не хочет и не планирует. Показательна в этом плане готовность французского лидера принять и российское миротворчество в Карабахе, и особую роль России в посредничестве между Баку и Ереваном. Не будем забывать и о скором начале президентской кампании во Франции. «Армянофильство» - одна из карт для сдерживания потенциального конкурента Макрона Марин Ле Пен.
Визиты Пашиняна в Париж и Брюссель проходят после его заявлений о приемлемости предложений Москвы по урегулированию кризиса на южных рубежах Армении с Азербайджаном. Меры, куда как более важные, чем абсрактные обещания Парижа о помощи и эффектные макроновские призывы на армянском языке, обращенные к Баку. И.о. премьера не говорил о вступлении в НАТО (при членстве там Турции это не имело бы никакого смысла) или выходе из ОДКБ, хотя определенная пассивность этой структуры не подогревает популярности к ней в Армении. К чему же тогда апелляции к Западу? Прежде всего, к тому, что Ереван пытается использовать все возможные и доступные средства для мобилизации мирового общественного мнения в свою пользу. Говоря цинично, используя и фактор ревности, армянская сторона пытается подтолкнуть Москву к более активной поддержке союзника. Дефицит имеющихся ресурсов после тяжелого военного поражения выглядит намного более весомой причиной нынешнего франкофильства Пашиняна, чем его «геополитические развороты».
Сергей Маркедонов
Не часто американские санкции задевают страну, входящую в ЕС и НАТО. 2 июня это случилось. Минфин США в рамках Глобального акта Магницкого объявил о санкциях в отношении трех видных граждан Болгарии и 64 связанных с ними юридических лиц. Наиболее известный из них – медиа-магнат и бывший член парламента Делян Пеевски, которого в Болгарии обвиняли в получении миллиардов левов через коррупционные сделки и считают воплощением тесной связки между олигархами и ведущими политиками, включая Бойко Борисова, более 10 лет возглавлявшего правительство страны. В заявлении американского Минфина говорится, что Пеевски «регулярно участвовал в коррупции, используя торговлю влиянием и взятки для защиты себя от расследований и осуществления контроля над ключевыми институтами болгарского общества».
Под санкции попал также один из богатейших граждан Болгарии, бежавший в Дубай владелец сети казино Васил Божков по прозвищу «Череп», который «неоднократно подкупал правительственных чиновников». Наконец, третий фигурант санкций – Илко Желязков, замглавы Национального бюро контроля за сбором секретной информации, которого Минфин США обвинил в том, что он выступал посредником в коррупционных сделках Пеевски. В Болгарии же считают, что он играл активную роль в незаконном прослушивании оппозиционных политиков.
Масштабная санкционная акция США, видимо, связана с волной массовых антикоррупционных выступлений, которые проходили в Болгарии летом и осенью прошлого года. Тогда десятки тысяч демонстрантов изо дня в день выходили на улицы, выступая против коррупционного разложения государственной верхушки, обвиняя исполнительную и судебную власти в продажности, теневых связях с олигархами и мафией и требуя отставки правительства Бойко Борисова, генпрокурора и проведения досрочных выборов.
Решительные действия администрации Байдена контрастируют с вялой реакцией Евросоюза на происходившие в Болгарии события, несмотря на то что важным фактором коррупции в стране являются злоупотребления с фондами ЕС. Дело в том, что правившая консервативная партия ГЕРБ входит в крупнейшую фракцию Европарламента – «Европейскую народную партию», а сам Бойко Борисов всегда был надежным союзником руководства ЕС и Ангелы Меркель.
Несмотря на невиданные протесты правительству Борисова удалось удержаться до очередных парламентских выборов, которые состоялись 4 апреля. На этих выборах партия ГЕРБ хотя и пришла первой, но показала слабый результат, собрав 24% голосов. Также неудачно выступила другая старая партия – социалисты, она получила лишь 15%. Зато большого успеха добились новые партии, сформированные на волне антикоррупционных протестов. Внесистемная партия «Есть такой народ» во главе с популярным телеведущим Слави Трифоновым набрала 19% голосов, центристский альянс «Демократическая Болгария» – 11%, левоцентристская партия «Вставай Болгария! Долой жуликов!» – 5%. По итогам выборов Борисов не сумел сформировать коалицию большинства, затем от такой попытки отказался Трифонов. В конце концов, президент Румен Радев назначил досрочные выборы на 11 июля и сформировал техническое правительство во главе со своим советником Стефаном Яневым. Предпринятый Вашингтоном санкционный демарш наверняка будет широко обсуждаться в ходе избирательной кампании и сулит партии Бойко Борисова новые потери.
Александр Ивахник
Под санкции попал также один из богатейших граждан Болгарии, бежавший в Дубай владелец сети казино Васил Божков по прозвищу «Череп», который «неоднократно подкупал правительственных чиновников». Наконец, третий фигурант санкций – Илко Желязков, замглавы Национального бюро контроля за сбором секретной информации, которого Минфин США обвинил в том, что он выступал посредником в коррупционных сделках Пеевски. В Болгарии же считают, что он играл активную роль в незаконном прослушивании оппозиционных политиков.
Масштабная санкционная акция США, видимо, связана с волной массовых антикоррупционных выступлений, которые проходили в Болгарии летом и осенью прошлого года. Тогда десятки тысяч демонстрантов изо дня в день выходили на улицы, выступая против коррупционного разложения государственной верхушки, обвиняя исполнительную и судебную власти в продажности, теневых связях с олигархами и мафией и требуя отставки правительства Бойко Борисова, генпрокурора и проведения досрочных выборов.
Решительные действия администрации Байдена контрастируют с вялой реакцией Евросоюза на происходившие в Болгарии события, несмотря на то что важным фактором коррупции в стране являются злоупотребления с фондами ЕС. Дело в том, что правившая консервативная партия ГЕРБ входит в крупнейшую фракцию Европарламента – «Европейскую народную партию», а сам Бойко Борисов всегда был надежным союзником руководства ЕС и Ангелы Меркель.
Несмотря на невиданные протесты правительству Борисова удалось удержаться до очередных парламентских выборов, которые состоялись 4 апреля. На этих выборах партия ГЕРБ хотя и пришла первой, но показала слабый результат, собрав 24% голосов. Также неудачно выступила другая старая партия – социалисты, она получила лишь 15%. Зато большого успеха добились новые партии, сформированные на волне антикоррупционных протестов. Внесистемная партия «Есть такой народ» во главе с популярным телеведущим Слави Трифоновым набрала 19% голосов, центристский альянс «Демократическая Болгария» – 11%, левоцентристская партия «Вставай Болгария! Долой жуликов!» – 5%. По итогам выборов Борисов не сумел сформировать коалицию большинства, затем от такой попытки отказался Трифонов. В конце концов, президент Румен Радев назначил досрочные выборы на 11 июля и сформировал техническое правительство во главе со своим советником Стефаном Яневым. Предпринятый Вашингтоном санкционный демарш наверняка будет широко обсуждаться в ходе избирательной кампании и сулит партии Бойко Борисова новые потери.
Александр Ивахник
«Дело Протасевича» приводит к неожиданному результату – размежеванию лоялистов, которые условно делятся на «столыпинцев» и «сталинистов». Первые готовы поддерживать «просвещенный авторитаризм», когда оппозиция существенно ограничивается в своих действиях, но при этом у власти нет стремления ее полностью раздавить и морально уничтожить (при Столыпине кадетская партия не была легализована, принадлежащих к ней госслужащих могли уволить, но при этом она имела свою фракцию в Думе и газету «Речь»). Вторые же считают, что с врагом нельзя бороться в белых перчатках, царские жандармские полковники и ротмистры – просто жалкие неудачники, а Сталин тоже был в чем-то слишком мягок, не истребив полностью «бандеровцев» и «лесных братьев». Для них тоталитарная система является не просто приемлемой, но и – в условиях очередной холодной войны – вполне желательной.
От сюжета с признаниями Протасевича повеяло именно тоталитаризмом, одним из элементов которого является демонстративное унижение оппонента. Когда при Муссолини в Италии фашисты насильно поили оппозиционеров касторкой, а потом заинтересованно следили за последствиями. Когда в СССР еще и до, и после массовых расстрелов нелояльных (или подозреваемых в нелояльности) заставляли публично каяться, обличая и себя, и коллег – от дела Промпартии до борьбы с диссидентами. Как в Китае образованных и критически мыслящих людей публично унижали во время «культурной революции».
А «столыпинцам» очень не нравится такая эволюция, им чужда тоталитарная стилистика – тем более, что она связана не только с конкретными политическими решениями, но и с долгосрочными тенденциями. Поэтому и диссонанс. С одной стороны, Протасевич для них чужой, с другой – с Лукашенко их разделяют те самые «стилистические разногласия», которые, как известно, носят значимый характер.
Алексей Макаркин
От сюжета с признаниями Протасевича повеяло именно тоталитаризмом, одним из элементов которого является демонстративное унижение оппонента. Когда при Муссолини в Италии фашисты насильно поили оппозиционеров касторкой, а потом заинтересованно следили за последствиями. Когда в СССР еще и до, и после массовых расстрелов нелояльных (или подозреваемых в нелояльности) заставляли публично каяться, обличая и себя, и коллег – от дела Промпартии до борьбы с диссидентами. Как в Китае образованных и критически мыслящих людей публично унижали во время «культурной революции».
А «столыпинцам» очень не нравится такая эволюция, им чужда тоталитарная стилистика – тем более, что она связана не только с конкретными политическими решениями, но и с долгосрочными тенденциями. Поэтому и диссонанс. С одной стороны, Протасевич для них чужой, с другой – с Лукашенко их разделяют те самые «стилистические разногласия», которые, как известно, носят значимый характер.
Алексей Макаркин
Оппозиционный мэр Будапешта Гергей Карачонь подложил лучшему европейскому другу китайских властей Виктору Орбану изрядную свинью. В венгерской столице появились улицы, названия которых символизируют пренебрежение Пекина к правам человека и борцов за эти права. Это улица Свободного Гонконга, улица Уйгурских мучеников, улица Далай-ламы и улица Се Шигуана (китайского католического священника, подвергавшегося многочисленным репрессиям). Этот жест резко контрастирует с проводимым Орбаном курсом «открытости на Восток», с попустительством проявлениям авторитаризма, активизацией всесторонних связей с Китаем и его поддержкой на уровне ЕС. В частности, Венгрия не раз блокировала принятие Евросоюзом заявлений с осуждением наступления Пекина на демократические свободы в Гонконге.
Непосредственным толчком к переименованию улиц стало противодействие Карачоня и будапештского совета принятому правительством проекту строительства на юге города кампуса Фуданьского университета. Руководство этого расположенного в Шанхае престижного университета заключило с правительством Венгрии соглашение о создании в Будапеште филиала – первого в Европе. Согласно проекту, к 2024 году должен быть возведен университетский кампус площадью 500 тысяч кв. м для размещения 6000 студентов.
Претензии городских властей к этому проекту разнообразны. Во-первых, он непрозрачен, но стало известно, что кампус будут строить китайские подрядчики на средства китайского кредита Венгрии в размере 1,5 млрд евро – это больше, чем правительство Орбана ассигновало на всю систему высшего образования в 2019 году. Во-вторых, кампус должен расположиться на той территории, где мэрия планировала построить квартал с дешевыми общежитиями для городских студентов. В связи с этим, судя по опросам, большинство не только жителей Будапешта, но и венгров в целом настроены против Фуданьского проекта.
В-третьих, у либерального мэра Карачоня имеются возражения идеологического порядка. Он подчеркивает, что китайский проект «поставит под сомнение многие из ценностей, которым Венгрия решила следовать 30 лет назад». Мэр считает, что создание Фуданьского филиала в Будапеште будет служить росту влияния пекинского режима в Венгрии. Переименованные улицы не случайно расположены в зоне планируемого строительства кампуса. «Мы все еще надеемся, что проект не осуществится, но если надежды не сбудутся, Фуданю придется смириться с этими названиями», – заявил Карачонь.
Правительство Орбана не намерено отказываться от проекта и резко осудило демарш городских властей. Его представитель Золтан Ковач заявил, что оппозиционные политики «потеряли рассудок». Реакция Пекина была предсказуемой. Представитель МИД КНР отметил: «Некоторые венгерские политики стараются раздуть связанные в Китаем вопросы с целью привлечь к себе внимание и затруднить двустороннее сотрудничество. Такое поведение достойно презрения».
Относительно попытки привлечь внимание китайцы правы. Гергей Карачонь является фаворитом на предстоящих в сентябре праймериз альянса шести оппозиционных партий, которые должны определить общего лидера для соперничества с Орбаном и его партией Фидес на парламентских выборах в апреле 2022 года. Судя по всему, в ходе предвыборной кампании Карачонь и его соратники будут поднимать тему симпатий Орбана к авторитарным режимам и использовать растущую обеспокоенность венгров ростом влияния Китая в стране.
Александр Ивахник
Непосредственным толчком к переименованию улиц стало противодействие Карачоня и будапештского совета принятому правительством проекту строительства на юге города кампуса Фуданьского университета. Руководство этого расположенного в Шанхае престижного университета заключило с правительством Венгрии соглашение о создании в Будапеште филиала – первого в Европе. Согласно проекту, к 2024 году должен быть возведен университетский кампус площадью 500 тысяч кв. м для размещения 6000 студентов.
Претензии городских властей к этому проекту разнообразны. Во-первых, он непрозрачен, но стало известно, что кампус будут строить китайские подрядчики на средства китайского кредита Венгрии в размере 1,5 млрд евро – это больше, чем правительство Орбана ассигновало на всю систему высшего образования в 2019 году. Во-вторых, кампус должен расположиться на той территории, где мэрия планировала построить квартал с дешевыми общежитиями для городских студентов. В связи с этим, судя по опросам, большинство не только жителей Будапешта, но и венгров в целом настроены против Фуданьского проекта.
В-третьих, у либерального мэра Карачоня имеются возражения идеологического порядка. Он подчеркивает, что китайский проект «поставит под сомнение многие из ценностей, которым Венгрия решила следовать 30 лет назад». Мэр считает, что создание Фуданьского филиала в Будапеште будет служить росту влияния пекинского режима в Венгрии. Переименованные улицы не случайно расположены в зоне планируемого строительства кампуса. «Мы все еще надеемся, что проект не осуществится, но если надежды не сбудутся, Фуданю придется смириться с этими названиями», – заявил Карачонь.
Правительство Орбана не намерено отказываться от проекта и резко осудило демарш городских властей. Его представитель Золтан Ковач заявил, что оппозиционные политики «потеряли рассудок». Реакция Пекина была предсказуемой. Представитель МИД КНР отметил: «Некоторые венгерские политики стараются раздуть связанные в Китаем вопросы с целью привлечь к себе внимание и затруднить двустороннее сотрудничество. Такое поведение достойно презрения».
Относительно попытки привлечь внимание китайцы правы. Гергей Карачонь является фаворитом на предстоящих в сентябре праймериз альянса шести оппозиционных партий, которые должны определить общего лидера для соперничества с Орбаном и его партией Фидес на парламентских выборах в апреле 2022 года. Судя по всему, в ходе предвыборной кампании Карачонь и его соратники будут поднимать тему симпатий Орбана к авторитарным режимам и использовать растущую обеспокоенность венгров ростом влияния Китая в стране.
Александр Ивахник
Памятник Александру III в Гатчине – уже второй монумент этому царю, открытый Владимиром Путиным. Первый был в 2017 году в Ялте. Александр – это царь, проводивший технологическую модернизацию, но при консервативной самодержавной политической системе. Она исключала парламент и многопартийность, уже укоренившиеся в европейских государствах того времени. Такое сочетание, помноженное на сознательное отставание в образовательной сфере, ставку на церковно-приходские школы, призванные не столько давать знания, сколько воспитывать благочестие, способствовало общественному «взрыву» в начале ХХ века. Но это произошло уже при Николае II, который искренне стремился продолжать отцовский курс.
Примечательны нюансы выступлений президента. В обоих случаях речь идет о том, что «великому народу важно сохранять самобытность, а движение вперёд невозможно без уважения к своей истории, культуре и духовным ценностям» (Ялта), а царствование Александра – это «пример естественного, гармоничного сочетания масштабных технологических, промышленных, государственных преобразований и верности национальным традициям и культуре, своим самобытным истокам» (Гатчина).
Но самое интересное - в ялтинской речи Путина был характерный – со ссылкой на графа Витте – пассаж о том, что царь-миротворец «дал России эти 13 лет мира не уступками, а справедливой и непоколебимой твердостью». Сейчас же внешнеполитическая составляющая была максимально сокращена, а интонации смягчены. Известно, что деятельность любого исторического деятеля может быть интерпретирована по-разному. Перед встречей с Джо Байденом подчеркивать непоколебимость было бы нерационально.
Но и вспоминать о русско-французском союзе, когда самодержец Александр заключил договор с республикой, было бы по меньшей мере преждевременно (да и о союзе сейчас не говорят даже самые большие оптимисты – договориться бы о правилах игры). Так что осталась общая формулировка о том, что государь «любил Россию. Жил ею, стремился сделать все для ее поступательного и уверенного развития, для защиты интересов и укрепления Российской державы в Европе и в мире». Кстати, она может носить и характер самооценки.
Алексей Макаркин
Примечательны нюансы выступлений президента. В обоих случаях речь идет о том, что «великому народу важно сохранять самобытность, а движение вперёд невозможно без уважения к своей истории, культуре и духовным ценностям» (Ялта), а царствование Александра – это «пример естественного, гармоничного сочетания масштабных технологических, промышленных, государственных преобразований и верности национальным традициям и культуре, своим самобытным истокам» (Гатчина).
Но самое интересное - в ялтинской речи Путина был характерный – со ссылкой на графа Витте – пассаж о том, что царь-миротворец «дал России эти 13 лет мира не уступками, а справедливой и непоколебимой твердостью». Сейчас же внешнеполитическая составляющая была максимально сокращена, а интонации смягчены. Известно, что деятельность любого исторического деятеля может быть интерпретирована по-разному. Перед встречей с Джо Байденом подчеркивать непоколебимость было бы нерационально.
Но и вспоминать о русско-французском союзе, когда самодержец Александр заключил договор с республикой, было бы по меньшей мере преждевременно (да и о союзе сейчас не говорят даже самые большие оптимисты – договориться бы о правилах игры). Так что осталась общая формулировка о том, что государь «любил Россию. Жил ею, стремился сделать все для ее поступательного и уверенного развития, для защиты интересов и укрепления Российской державы в Европе и в мире». Кстати, она может носить и характер самооценки.
Алексей Макаркин
Германские христианские демократы могут на время вздохнуть спокойней. На воскресных выборах в ландтаг земли Саксония-Анхальт они уверенно победили. Сами по себе выборы в этой маленькой восточногерманской земле с населением 2,2 млн человек особого значения не имеют. Но это было последнее общее голосование на земельном уровне перед сентябрьскими выборами в Бундестаг, и потому к ним было приковано повышенное внимание. Тем более, что недавние опросы показывали примерно равные рейтинги ХДС и ультраправой «Альтернативы для Германии», для которой территория бывшей ГДР является основной базой поддержки.
При довольно высокой явке в 60,3% правоцентристский ХДС получил 37,1% голосов – намного больше, чем в 2016 году (29,8%). А правопопулистов из АдГ поддержали 20,8% избирателей, в то время как пять лет назад – 24,3%. Происходящее укрепление внутри партии крайне правого крыла, включение в предвыборный манифест на апрельском съезде радикальных лозунгов вроде выхода из ЕС, жестких установок против коронавирусных ограничений и против миграции, похоже, привели к отходу от АдГ части ее сторонников даже на востоке Германии.
Но АдГ – не единственная партия, поддержка которой снизилась. Заметно меньше, чем прежде, набрали социал-демократы (всего 8,4%) и партия «Левые» (11%). Видимо, определенная доля их голосов перешла к христианским демократам. С интересом ждали на выборах результатов партии «Зеленые», поскольку она сейчас рассматривается как основной конкурент ХДС/ХСС на выборах в Бундестаг. Однако «Зеленые» в Саксонии-Анхальт хоть и прибавили, но совсем немного, получив 5,6%. Надо учитывать, что на территории бывшей ГДР экологические требования «Зеленых» вообще значительно менее популярны. А в земле Саксония-Анхальт к этому добавляется то, что здесь немало рабочих мест было утрачено в ходе свертывания угольной промышленности, которого активно добиваются экологисты.
Неожиданно весомая победа ХДС снижает опасения в его рядах относительно электоральной опасности справа, которые возникли, когда лидером партии, а затем кандидатом в канцлеры стал продолжатель курса Ангелы Меркель, убежденный центрист Армин Лашет. В партии надеются, что результат голосования в Саксония-Анхальт станет мощным импульсом для Лашета, который пока не воспринимается большинством немцев как эффективный будущий канцлер. Можно ожидать, что теперь авторитет Лашета внутри ХДС укрепится, а градус предвыборной активности партии под его руководством будет нарастать.
Вместе с тем, надо учитывать, что на прошедших в воскресенье выборах большую роль играли местные факторы. Это, во-первых, высокая популярность премьер-министра Саксонии-Анхальт Райнера Хазелоффа, который возглавляет земельное правительство уже 10 лет (в коалиции с СДПГ и «Зелеными»). Во-вторых, реальные опасения того, что на выборах может победить праворадикальная АдГ. Но на общегерманском уровне рейтинг АдГ составляет всего 11-12%. Так что на выборах в Бундестаг подобные опасения не будут притягивать голоса к консервативному блоку ХДС/ХСС.
Александр Ивахник
При довольно высокой явке в 60,3% правоцентристский ХДС получил 37,1% голосов – намного больше, чем в 2016 году (29,8%). А правопопулистов из АдГ поддержали 20,8% избирателей, в то время как пять лет назад – 24,3%. Происходящее укрепление внутри партии крайне правого крыла, включение в предвыборный манифест на апрельском съезде радикальных лозунгов вроде выхода из ЕС, жестких установок против коронавирусных ограничений и против миграции, похоже, привели к отходу от АдГ части ее сторонников даже на востоке Германии.
Но АдГ – не единственная партия, поддержка которой снизилась. Заметно меньше, чем прежде, набрали социал-демократы (всего 8,4%) и партия «Левые» (11%). Видимо, определенная доля их голосов перешла к христианским демократам. С интересом ждали на выборах результатов партии «Зеленые», поскольку она сейчас рассматривается как основной конкурент ХДС/ХСС на выборах в Бундестаг. Однако «Зеленые» в Саксонии-Анхальт хоть и прибавили, но совсем немного, получив 5,6%. Надо учитывать, что на территории бывшей ГДР экологические требования «Зеленых» вообще значительно менее популярны. А в земле Саксония-Анхальт к этому добавляется то, что здесь немало рабочих мест было утрачено в ходе свертывания угольной промышленности, которого активно добиваются экологисты.
Неожиданно весомая победа ХДС снижает опасения в его рядах относительно электоральной опасности справа, которые возникли, когда лидером партии, а затем кандидатом в канцлеры стал продолжатель курса Ангелы Меркель, убежденный центрист Армин Лашет. В партии надеются, что результат голосования в Саксония-Анхальт станет мощным импульсом для Лашета, который пока не воспринимается большинством немцев как эффективный будущий канцлер. Можно ожидать, что теперь авторитет Лашета внутри ХДС укрепится, а градус предвыборной активности партии под его руководством будет нарастать.
Вместе с тем, надо учитывать, что на прошедших в воскресенье выборах большую роль играли местные факторы. Это, во-первых, высокая популярность премьер-министра Саксонии-Анхальт Райнера Хазелоффа, который возглавляет земельное правительство уже 10 лет (в коалиции с СДПГ и «Зелеными»). Во-вторых, реальные опасения того, что на выборах может победить праворадикальная АдГ. Но на общегерманском уровне рейтинг АдГ составляет всего 11-12%. Так что на выборах в Бундестаг подобные опасения не будут притягивать голоса к консервативному блоку ХДС/ХСС.
Александр Ивахник
На прошлой неделе премьер-министр Грузии Ираклий Гарибашвили посетил Анкару. Этот визит заслуживает отдельного внимания по нескольким причинам. Во-первых, в качестве вновь утвержденного главы грузинского правительства Гарибашвили совершает первую зарубежную поездку. Но в Турции премьер не впервые. Ранее он был в этой стране, как министр внутренних дел и обороны. Более того, на фоне своего предшественника Георгия Гахария Гарибашвили считается сторонником более активного сближения с Анкарой.
Во-вторых, значение Турции для Грузии нельзя недооценивать. Опять же влияние здесь многофакторное. Анкара- важный торговый партнер Тбилиси, крупный инвестор в грузинскую экономику. С помощью турецкого бизнеса были реконструированы такие важные инфраструктурные объекты, как аэропорты в Тбилиси и в Батуми. По военной же линии был восстановлен аэродром в Марнеули. Турция – сосед Грузии, и в Аджарии влияние этой страны велико ощущается не только в виде отелей и объектов туризма, но и религиозного влияния. Традиционно в этой части Грузии ислам имел сильные позиции.
В-третьих, Турция поддерживает грузинское членство в НАТО. Но самое важное- это поддержка территориальной целостности своего соседа. Показательно, что по завершении визита премьера Грузии в Анкару МИД частично признанной Абхазии выступил с заявлением, призвав турецкого лидера Реджепа Эрдогана «воздержаться от шаблонных заявлений» по поводу статуса бывших автономий Грузинской ССР. Впрочем, Анкара не раз, как минимум, на абхазском направлении, держала открытым окно для экономических контактов в обход Тбилиси. Но сегодня, похоже, такая диверсификация не слишком поддерживается турецкими властями. Причин тому много, но, пожалуй, главная, это сокращение экономических контактов после российско-турецкого кризиса 2015 года.
И последнее (по порядку, но не по важности). После второй карабахской войны Тбилиси стремится к наращиванию своего влияния на Кавказе. Выдвижение «платформы шести» в декабре 2020 года- это лишь видимая часть айсберга. Анкара давно поддерживает кооперационные связи с Баку и Тбилиси. И в этом треугольнике Грузия, наверное, самое слабое звено. В экономическом и в военном плане. Добавим к этому наличие внутри Грузии многочисленных азербайджанской (Квемо Картли) и армянской (Джавахети) общин. Как следствие, аккуратный баланс между ними, как и между Арменией и Азербайджаном. Добавим к этому и незавершенный процесс демаркации и делимитации азербайджано-грузинской границы. Грузинскому руководству важно сохранить это осторожное балансирование, сохраняя при этом имеющиеся выгоды от взаимодействия с Турцией.
Сергей Маркедонов
Во-вторых, значение Турции для Грузии нельзя недооценивать. Опять же влияние здесь многофакторное. Анкара- важный торговый партнер Тбилиси, крупный инвестор в грузинскую экономику. С помощью турецкого бизнеса были реконструированы такие важные инфраструктурные объекты, как аэропорты в Тбилиси и в Батуми. По военной же линии был восстановлен аэродром в Марнеули. Турция – сосед Грузии, и в Аджарии влияние этой страны велико ощущается не только в виде отелей и объектов туризма, но и религиозного влияния. Традиционно в этой части Грузии ислам имел сильные позиции.
В-третьих, Турция поддерживает грузинское членство в НАТО. Но самое важное- это поддержка территориальной целостности своего соседа. Показательно, что по завершении визита премьера Грузии в Анкару МИД частично признанной Абхазии выступил с заявлением, призвав турецкого лидера Реджепа Эрдогана «воздержаться от шаблонных заявлений» по поводу статуса бывших автономий Грузинской ССР. Впрочем, Анкара не раз, как минимум, на абхазском направлении, держала открытым окно для экономических контактов в обход Тбилиси. Но сегодня, похоже, такая диверсификация не слишком поддерживается турецкими властями. Причин тому много, но, пожалуй, главная, это сокращение экономических контактов после российско-турецкого кризиса 2015 года.
И последнее (по порядку, но не по важности). После второй карабахской войны Тбилиси стремится к наращиванию своего влияния на Кавказе. Выдвижение «платформы шести» в декабре 2020 года- это лишь видимая часть айсберга. Анкара давно поддерживает кооперационные связи с Баку и Тбилиси. И в этом треугольнике Грузия, наверное, самое слабое звено. В экономическом и в военном плане. Добавим к этому наличие внутри Грузии многочисленных азербайджанской (Квемо Картли) и армянской (Джавахети) общин. Как следствие, аккуратный баланс между ними, как и между Арменией и Азербайджаном. Добавим к этому и незавершенный процесс демаркации и делимитации азербайджано-грузинской границы. Грузинскому руководству важно сохранить это осторожное балансирование, сохраняя при этом имеющиеся выгоды от взаимодействия с Турцией.
Сергей Маркедонов
В либеральной субкультуре развернулась полемика о том, правильно ли сделал Дмитрий Гудков, что покинул Россию. Не есть ли это проявление трусости, деморализующее оппозицию. Особенно на контрасте с Алексеем Навальным, который, наоборот, в Россию вернулся.
Отличие состоит в том, что Гудков – это парламентский политик, весьма умеренный по своим взглядам и стилистике (вспомним, что он был депутатом от «Справедливой России»). Навальный – трибун и митинговый оратор. Отсюда и разные стратегии, особенно в условиях того, что уголовное дело было формально не политическое, а экономическое, когда защищаться в публичном пространстве куда менее удобно. Навальный своей энергетикой может политизировать любое дело, Гудкову это делать существенно сложнее. И традиционная для российской практики формула, что «дыма без огня не бывает», могла быть вполне эффективным оружием пропагандистов.
Есть и еще одна традиция – неумение и нежелание интегрировать представителей оппозиции в элиту. Во Франции интегрировали социалистов, идейных наследников парижских коммунаров. В Великобритании – организаторов рабочих забастовок, создавших Лейбористскую партию. В Германии – протестное поколение 1968 года, ставшее основой для партии Зеленых. В России до революции 1917 года из политики разными способами выталкивали и меньшевиков, и кадетов, а электоральными манипуляциями не допускали в четвертую Думу даже некоторых октябристов. В современной России, ищущей легитимность в том числе и в имперском периоде истории, тенденция выглядит сходной.
Алексей Макаркин
Отличие состоит в том, что Гудков – это парламентский политик, весьма умеренный по своим взглядам и стилистике (вспомним, что он был депутатом от «Справедливой России»). Навальный – трибун и митинговый оратор. Отсюда и разные стратегии, особенно в условиях того, что уголовное дело было формально не политическое, а экономическое, когда защищаться в публичном пространстве куда менее удобно. Навальный своей энергетикой может политизировать любое дело, Гудкову это делать существенно сложнее. И традиционная для российской практики формула, что «дыма без огня не бывает», могла быть вполне эффективным оружием пропагандистов.
Есть и еще одна традиция – неумение и нежелание интегрировать представителей оппозиции в элиту. Во Франции интегрировали социалистов, идейных наследников парижских коммунаров. В Великобритании – организаторов рабочих забастовок, создавших Лейбористскую партию. В Германии – протестное поколение 1968 года, ставшее основой для партии Зеленых. В России до революции 1917 года из политики разными способами выталкивали и меньшевиков, и кадетов, а электоральными манипуляциями не допускали в четвертую Думу даже некоторых октябристов. В современной России, ищущей легитимность в том числе и в имперском периоде истории, тенденция выглядит сходной.
Алексей Макаркин
«Грузия - ключевой партнер США и администрации Байдена и Харрис на Южном Кавказе, а также во всем черноморском регионе». С такой оценкой выступил по прибытии в Тбилиси исполняющий обязанности заместителя американского госсекретаря по делам Европы и Евразии Филипп Рикер. В этой должности он работает с марта 2019 года. Рикер- опытный дипломат. За его плечами многие годы работы на Балканах. Наиболее хорошо Рикер знает Македонию, где служил в начале 1990-х, как обычный дипломатический сотрудник, так и в 2008-2011 гг., как посол. С его именем связывают урегулирование споров между Афинами и Скопье и интеграцию страны уже под официальным названием Северная Македония в НАТО.
В этом контексте легко понять тот энтузиазм, с которым высокого визитера встречали в Тбилиси. Если до 2020 года натовские ожидания связывались только с вопросом о «сдерживании России», то сегодня Грузию беспокоит «российско-турецкий кондоминиум» по Карабаху и в целом ослабление Запада на Кавказе. Во многом визит Рикера призван развеять страхи грузинской элиты. Впрочем, есть у этого события и другие адресаты. В Тбилиси Рикер лишь начинает свое закавказское турне. Затем он побывает в Армении и в Азербайджане. Но завершает его он снова в Тбилиси. С помощью такого кольца американский дипломат показывает приоритеты Вашингтона.
Однако вопрос о натовской прописке не так прост. И Рикер постарался донести этот месседж до грузинских коллег. На июньский саммит НАТО Грузия, как и Украина не приглашены. Тбилиси снова обещано членство в случае продолжения преобразований и стабилизации в стране. Очевидно, что Штаты волнует не только статус Абхазии, Южной Осетии и крайняя раздражительность Москвы в связи с предстоящим расширением альянса. Главный союзник в ситуации внутреннего раздрая, когда внутриполитические пожары тушат то посол США Келли Дегнан, то глава Евросовета Шарль Мишель, не дают поводов для оптимизма. Элиты Грузии расколоты, и без западного «дирижизма» эксцессов, скорее всего, было бы намного больше. Отсюда, с одной стороны боязнь грузинской «прививки» всему натовскому организму. Но с другой стороны, есть понимание, что отсутствие должного контроля может привести к непоправимым последствиям. США опасаются, что дестабилизация внутри Грузии сделает востребованными прорроссийские силы. В реальности до этого далеко, хотя евро-и-нато-скептицизм в стране присутствует.
О чем это говорит? Прежде всего о том, что Запад в целом и США в частности преждевременно вычеркивать из числа кавказских игроков. Особый статус Грузии здесь попытаются сохранить. Не менее важен и энергеттический ресурс Азербайджана, и Армения, как некий противовес турецким амбициям. Значит, Вашингтон будет предпринимать в регионе свою контригру. Для него превращение Кавказа в арену доминирования России, Турции и Ирана – единственный, но опасный вызов.
Сергей Маркедонов
В этом контексте легко понять тот энтузиазм, с которым высокого визитера встречали в Тбилиси. Если до 2020 года натовские ожидания связывались только с вопросом о «сдерживании России», то сегодня Грузию беспокоит «российско-турецкий кондоминиум» по Карабаху и в целом ослабление Запада на Кавказе. Во многом визит Рикера призван развеять страхи грузинской элиты. Впрочем, есть у этого события и другие адресаты. В Тбилиси Рикер лишь начинает свое закавказское турне. Затем он побывает в Армении и в Азербайджане. Но завершает его он снова в Тбилиси. С помощью такого кольца американский дипломат показывает приоритеты Вашингтона.
Однако вопрос о натовской прописке не так прост. И Рикер постарался донести этот месседж до грузинских коллег. На июньский саммит НАТО Грузия, как и Украина не приглашены. Тбилиси снова обещано членство в случае продолжения преобразований и стабилизации в стране. Очевидно, что Штаты волнует не только статус Абхазии, Южной Осетии и крайняя раздражительность Москвы в связи с предстоящим расширением альянса. Главный союзник в ситуации внутреннего раздрая, когда внутриполитические пожары тушат то посол США Келли Дегнан, то глава Евросовета Шарль Мишель, не дают поводов для оптимизма. Элиты Грузии расколоты, и без западного «дирижизма» эксцессов, скорее всего, было бы намного больше. Отсюда, с одной стороны боязнь грузинской «прививки» всему натовскому организму. Но с другой стороны, есть понимание, что отсутствие должного контроля может привести к непоправимым последствиям. США опасаются, что дестабилизация внутри Грузии сделает востребованными прорроссийские силы. В реальности до этого далеко, хотя евро-и-нато-скептицизм в стране присутствует.
О чем это говорит? Прежде всего о том, что Запад в целом и США в частности преждевременно вычеркивать из числа кавказских игроков. Особый статус Грузии здесь попытаются сохранить. Не менее важен и энергеттический ресурс Азербайджана, и Армения, как некий противовес турецким амбициям. Значит, Вашингтон будет предпринимать в регионе свою контригру. Для него превращение Кавказа в арену доминирования России, Турции и Ирана – единственный, но опасный вызов.
Сергей Маркедонов
Вчера состоялось заседание Синода Белорусской православной церкви (БПЦ). О его решениях официально сообщалось крайне скупо – что они станут известными после их утверждения Синодом Русской православной церкви, в состав которой входит БПЦ. Неофициально же стало известно, что от должности отстранен гродненский архиепископ Артемий – единственный архиерей, который в прошлом году осудил силовое подавление антилукашенковских протестов. Уже сегодня Священный Синод РПЦ в дистанционном режиме утвердил это решение.
К церковным вопросам Александр Лукашенко подходит жестко – как и к любым другим. Еще во время протестов своего поста лишился глава Белорусской церкви митрополит Павел, проявивший, с точки зрения белорусских властей, недопустимые колебания в период кризиса – его заменил полностью лояльный Лукашенко владыка Вениамин. Кстати, Павел сохранил полное доверие патриарха Кирилла – после непродолжительного пребывания на краснодарской кафедре он стал митрополитом Крутицким и Коломенским (то есть архипастырем Московской области) и вернулся в число постоянных членов Священного Синода. Затем должность главы белорусских католиков был вынужден покинуть критически настроенный в отношении Лукашенко архиепископ Тадеуш Кондрусевич – при этом условии ему было разрешено вернуться в Беларусь из Польши, куда он выезжал по служебным делам.
И вот теперь очередь дошла до владыки Артемия. Патриарх Кирилл оказался здесь в непростом положении. Согласиться на увольнение Артемия – показать, что церковь в Беларуси полностью зависима от Лукашенко. Не согласиться – испортить отношения с батькой, который когда-то назвал себя «православным атеистом»; пиетет перед церковной иерархией ему не свойственен, особенно если речь идет об удержании власти. И, более того, разойтись с позицией митрополита Вениамина и большинства белорусских архиереев – никто из них, кроме владыки Артемия, не проявлял никакой нелояльности Лукашенко. В этих условиях решение Синода БПЦ было быстро утверждено.
В современной Русской православной церкви общим местом является критика демократии и либерализма и уважение к «сильной руке» авторитарного правителя, апеллирующего к традиционным морально-нравственным ценностям. Белорусский пример показывает, что «сильная рука» может быть весьма невыгодна церкви. На контрасте вспомним правление Бориса Ельцина, к которому многие православные относятся негативно. Но при этом активный критик тогдашней российской власти (и заодно демократии) петербургский митрополит Иоанн занимал своей пост до своей кончины. И хотя у крайних реакционеров на это есть простой ответ («владыку Иоанна отравили демократы и масоны»), но если отвлечься от конспирологии, то становится ясно, что внутрицерковную независимость удобнее сохранять именно при демократии.
Алексей Макаркин
К церковным вопросам Александр Лукашенко подходит жестко – как и к любым другим. Еще во время протестов своего поста лишился глава Белорусской церкви митрополит Павел, проявивший, с точки зрения белорусских властей, недопустимые колебания в период кризиса – его заменил полностью лояльный Лукашенко владыка Вениамин. Кстати, Павел сохранил полное доверие патриарха Кирилла – после непродолжительного пребывания на краснодарской кафедре он стал митрополитом Крутицким и Коломенским (то есть архипастырем Московской области) и вернулся в число постоянных членов Священного Синода. Затем должность главы белорусских католиков был вынужден покинуть критически настроенный в отношении Лукашенко архиепископ Тадеуш Кондрусевич – при этом условии ему было разрешено вернуться в Беларусь из Польши, куда он выезжал по служебным делам.
И вот теперь очередь дошла до владыки Артемия. Патриарх Кирилл оказался здесь в непростом положении. Согласиться на увольнение Артемия – показать, что церковь в Беларуси полностью зависима от Лукашенко. Не согласиться – испортить отношения с батькой, который когда-то назвал себя «православным атеистом»; пиетет перед церковной иерархией ему не свойственен, особенно если речь идет об удержании власти. И, более того, разойтись с позицией митрополита Вениамина и большинства белорусских архиереев – никто из них, кроме владыки Артемия, не проявлял никакой нелояльности Лукашенко. В этих условиях решение Синода БПЦ было быстро утверждено.
В современной Русской православной церкви общим местом является критика демократии и либерализма и уважение к «сильной руке» авторитарного правителя, апеллирующего к традиционным морально-нравственным ценностям. Белорусский пример показывает, что «сильная рука» может быть весьма невыгодна церкви. На контрасте вспомним правление Бориса Ельцина, к которому многие православные относятся негативно. Но при этом активный критик тогдашней российской власти (и заодно демократии) петербургский митрополит Иоанн занимал своей пост до своей кончины. И хотя у крайних реакционеров на это есть простой ответ («владыку Иоанна отравили демократы и масоны»), но если отвлечься от конспирологии, то становится ясно, что внутрицерковную независимость удобнее сохранять именно при демократии.
Алексей Макаркин
Накануне приезда президента Байдена в Европу для переговоров с союзниками и затем с Владимиром Путиным вице-президент Камала Харрис тоже совершила свой первый зарубежный визит. Она посетила две страны Центральной Америки – Гватемалу и Мексику. И повестка ее визита была совсем другая –обостряющаяся проблема незаконной миграции из этого региона в США. По данным Таможенной и пограничной службы США, в апреле границу между Мексикой и США попытались пересечь почти 180 тыс. человек – наивысший уровень за 20 лет. Из них примерно половина – выходцы из стран Северного треугольника: Гватемалы, Сальвадора и Гондураса. Продолжается и массовое появление на границе детей без сопровождения взрослых, поскольку их теперь не отправляют назад, как при Трампе, а задерживают. В марте границу пересекли 19 тысяч несовершеннолетних. Естественно, республиканцы в Конгрессе жестко критикуют неэффективность миграционной политики администрации Байдена.
Камала Харрис в ходе визита подчеркивала, что невозможно найти быстрое решение миграционной проблемы. Она отмечала, что хочет разобраться в ситуации, достичь взаимопонимания с лидерами двух стран и выяснить глубинные причины, побуждающие жителей региона сниматься с насиженных мест и пытаться попасть в США. Находясь в Гватемале, вице-президент среди таких причин называла бедность, голод, отсутствие экономических возможностей, высокий уровень коррупции, засилье криминальных банд, а также последствия пандемии и обрушившихся на Центральную Америку в прошлом году ураганов.
Борьба с разветвленной коррупцией была одной из главных тем на переговорах Харрис с президентом Гватемалы Алехандро Джамматтеи, который защищал действия своего правительства в этой сфере. Между тем, в Гватемале недавно были арестованы следователи, которые вели коррупционные дела против высших чиновников. А в Гондурасе и Сальвадоре положение еще хуже. Вашингтон находится в конфликте с этими странами из-за подозрений, что их президенты имеют связи с наркобизнесом.
В целом подход администрации Байдена к проблеме незаконной миграции на южной границе заметно отличается от позиции Трампа, который открыто называл людей, пытающихся перебраться в США, преступниками и видел решение в строительстве стены. Камала Харрис в Гватемале анонсировала выделение региону $310 млн для борьбы с голодом, на помощь беженцам, создание рабочих мест, развитие малого предпринимательства и прочие благие дела. На переговорах в Мехико с президентом Обрадором Харрис в принципе договорилась об участии Мексики в этих программах. Однако ясно, что результатов ждать придется долго, да и большой вопрос, как будут распределяться полученные деньги.
А на первом плане будут другие меры, которые более благожелательно могут быть восприняты республиканцами. В день визита Харрис в Гватемалу Минюст США объявил о создании специального подразделения для взаимодействия с правоохранителями стран региона в борьбе с преступными кланами, занимающимися перемещением мигрантов к границе и наркотрафиком. Сама Харрис призвала латиноамериканцев не пытаться двигаться к границе. «Соединенные Штаты будут продолжать обеспечивать соблюдение наших законов и безопасность наших границ. Я верю, что если вы придете к нашей границе, вас повернут обратно», – предупредила она.
Александр Ивахник
Камала Харрис в ходе визита подчеркивала, что невозможно найти быстрое решение миграционной проблемы. Она отмечала, что хочет разобраться в ситуации, достичь взаимопонимания с лидерами двух стран и выяснить глубинные причины, побуждающие жителей региона сниматься с насиженных мест и пытаться попасть в США. Находясь в Гватемале, вице-президент среди таких причин называла бедность, голод, отсутствие экономических возможностей, высокий уровень коррупции, засилье криминальных банд, а также последствия пандемии и обрушившихся на Центральную Америку в прошлом году ураганов.
Борьба с разветвленной коррупцией была одной из главных тем на переговорах Харрис с президентом Гватемалы Алехандро Джамматтеи, который защищал действия своего правительства в этой сфере. Между тем, в Гватемале недавно были арестованы следователи, которые вели коррупционные дела против высших чиновников. А в Гондурасе и Сальвадоре положение еще хуже. Вашингтон находится в конфликте с этими странами из-за подозрений, что их президенты имеют связи с наркобизнесом.
В целом подход администрации Байдена к проблеме незаконной миграции на южной границе заметно отличается от позиции Трампа, который открыто называл людей, пытающихся перебраться в США, преступниками и видел решение в строительстве стены. Камала Харрис в Гватемале анонсировала выделение региону $310 млн для борьбы с голодом, на помощь беженцам, создание рабочих мест, развитие малого предпринимательства и прочие благие дела. На переговорах в Мехико с президентом Обрадором Харрис в принципе договорилась об участии Мексики в этих программах. Однако ясно, что результатов ждать придется долго, да и большой вопрос, как будут распределяться полученные деньги.
А на первом плане будут другие меры, которые более благожелательно могут быть восприняты республиканцами. В день визита Харрис в Гватемалу Минюст США объявил о создании специального подразделения для взаимодействия с правоохранителями стран региона в борьбе с преступными кланами, занимающимися перемещением мигрантов к границе и наркотрафиком. Сама Харрис призвала латиноамериканцев не пытаться двигаться к границе. «Соединенные Штаты будут продолжать обеспечивать соблюдение наших законов и безопасность наших границ. Я верю, что если вы придете к нашей границе, вас повернут обратно», – предупредила она.
Александр Ивахник
Сегодня в Москве зафиксировано более 5 тысяч инфицированных. Велика вероятность, что вхождение в избирательную кампанию пройдет в условиях высокого уровня заболеваемости. И хорошего варианта не видно.
Обязательное вакцинирование вызовет возмущение, причем в немалой степени со стороны лояльного электората. Тех избирателей, которые готовы согласиться с причислением оппозиции к экстремистам, так как боятся новой политической турбулентности, но резко против вмешательства государства в свою частную жизнь. А вакцинирование они относят именно к частной сфере.
Масштабный локдаун по образцу прошлой весны даже не обсуждается – он может обрушить надежды на восстановительный рост, который важен не только экономически, но и политически. И станет сильнейшим ударом по малому бизнесу. И будет основанием для резкого роста протестных настроений. В общем, ситуация идеального шторма.
Остаются паллиативы. Усиление агитации за вакцинирование. Прививки на рабочих местах под бдительным взглядом работодателей. Расширение числа пунктов, где можно привиться – чуть ли не в режиме шаговой доступности. Ограничение проведения массовых мероприятий. Штрафы за несоблюдение масочного режима.
Проблемы с паллиативами три. Первая – они при системном подходе могут лишь несколько смягчить проблему. Вторая – уровень доверия к государству. Если он низок, то даже если разместить прививочные пункты в каждом дворе, то мало что получится, до коллективного иммунитета будет далеко. Третья – противоречивость сигналов и в связи с этим готовность людей улавливать те из них, которые соответствуют их представлениям о должном. Сигналы о том, что мы проходим пандемию лучше, чем другие страны, воспринимаются с удовольствием. Но когда после этого выясняется, что надо вакцинироваться и соблюдать ограничительные правила, то люди не хотят этого слышать.
Алексей Макаркин
Обязательное вакцинирование вызовет возмущение, причем в немалой степени со стороны лояльного электората. Тех избирателей, которые готовы согласиться с причислением оппозиции к экстремистам, так как боятся новой политической турбулентности, но резко против вмешательства государства в свою частную жизнь. А вакцинирование они относят именно к частной сфере.
Масштабный локдаун по образцу прошлой весны даже не обсуждается – он может обрушить надежды на восстановительный рост, который важен не только экономически, но и политически. И станет сильнейшим ударом по малому бизнесу. И будет основанием для резкого роста протестных настроений. В общем, ситуация идеального шторма.
Остаются паллиативы. Усиление агитации за вакцинирование. Прививки на рабочих местах под бдительным взглядом работодателей. Расширение числа пунктов, где можно привиться – чуть ли не в режиме шаговой доступности. Ограничение проведения массовых мероприятий. Штрафы за несоблюдение масочного режима.
Проблемы с паллиативами три. Первая – они при системном подходе могут лишь несколько смягчить проблему. Вторая – уровень доверия к государству. Если он низок, то даже если разместить прививочные пункты в каждом дворе, то мало что получится, до коллективного иммунитета будет далеко. Третья – противоречивость сигналов и в связи с этим готовность людей улавливать те из них, которые соответствуют их представлениям о должном. Сигналы о том, что мы проходим пандемию лучше, чем другие страны, воспринимаются с удовольствием. Но когда после этого выясняется, что надо вакцинироваться и соблюдать ограничительные правила, то люди не хотят этого слышать.
Алексей Макаркин
Накануне встреч Джо Байдена с европейскими лидерами вновь возросла напряженность в отношениях между Британией и ЕС по поводу таможенных проверок в Северной Ирландии. Эти проверки товаров, идущих из Великобритании в Ольстер, предусмотрены Протоколом по Северной Ирландии, который является частью Соглашения о выходе Британии из ЕС. Они призваны обеспечить открытость сухопутной границы между Ольстером и Республикой Ирландия, что рассматривается как важное условие сохранения мира между ирландцами-католиками и юнионистами-протестантами.
После подписания Соглашения о выходе в конце 2019 г. Борис Джонсон обещал жителям страны, что таможенных барьеров в Ирландском море не будет. Но с 1 января этого года в североирландских портах стало обязательным таможенное оформление британских товаров, приведшее к перебоям с поставками. Это вызвало в Ольстере серьезное недовольство и бизнеса, и обычных жителей, особенно юнионистов. Реагируя на это недовольство, Лондон 3 марта в одностороннем порядке продлил период упрощенного таможенного оформления товаров для супермаркетов и посылок по линии онлайн-торговли на полгода – до 1 октября. Брюссель в ответ начал готовить судебный иск. Кроме того, в руководстве ЕС недовольны тем, что в ольстерских портах приостановлено создание современных таможенных постов.
9 июня в Лондоне проходили переговоры между вице-президентом Еврокомиссии Марошем Шефчовичем и министром по делам брексита Дэвидом Фростом, на которых обсуждались и отмеченные проблемы, и предложения по минимизации проверок. Наиболее острым сейчас является вопрос о том, что 1 июля истекает период упрощенного таможенного оформления охлажденных мясопродуктов. Для решения проблемы Брюссель предлагает Лондону подписать временное ветеринарное соглашение, которое устраняло бы 80% проверок в отношении агропродовольственных товаров, но обязывало Британию следовать стандартам ЕС. Лондон отказывается именно из-за необходимости вновь соблюдать правила союза. «Идеология преобладает над тем, что хорошо для народа Северной Ирландии», – оценил эту позицию Шефчович. В свою очередь, источники в британском правительстве не исключают возможность одностороннего продления льготного периода проверок в отношении мясопродуктов.
В итоге переговоры Шефчовича и Фроста привели к договоренностям лишь по мелким вопросам, и возникли разговоры о вероятности масштабной торговой войны. Шефчович на пресс-конференции заявил: «Отношения ЕС с Британией находятся на перепутье. Наше терпение истощается… Если Британия прибегнет к новым односторонним шагам в ближайшие недели, то ЕС не постесняется действовать быстро, твердо и решительно, чтобы обеспечить выполнение Британией международных обязательств». По его словам, такие действия могут включать судебное преследование, арбитражные процедуры или введение пошлин на отдельные товары.
Европейцы с надеждой смотрят на приезд в Британию на саммит G7 президента США Байдена. Известно, что Байден, католик с ирландскими корнями, негативно относится к брекситу и внимательно следит за ситуацией в Ольстере. Его советник по национальной безопасности Джейк Салливан в среду заявил, что Байден испытывает «очень глубокую» озабоченность в связи с проблемой, спровоцированной брекситом, и собирается донести свое убеждение в том, что необходимо защищать североирландский протокол. После встречи с Байденом в четверг Джонсон отметил, что между ними есть «полная гармония» по вопросу о необходимости разрешить торговые проблемы в Северной Ирландии». Каков подход Байдена к этому вопросу, возможно, покажут ближайшие дни.
Александр Ивахник
После подписания Соглашения о выходе в конце 2019 г. Борис Джонсон обещал жителям страны, что таможенных барьеров в Ирландском море не будет. Но с 1 января этого года в североирландских портах стало обязательным таможенное оформление британских товаров, приведшее к перебоям с поставками. Это вызвало в Ольстере серьезное недовольство и бизнеса, и обычных жителей, особенно юнионистов. Реагируя на это недовольство, Лондон 3 марта в одностороннем порядке продлил период упрощенного таможенного оформления товаров для супермаркетов и посылок по линии онлайн-торговли на полгода – до 1 октября. Брюссель в ответ начал готовить судебный иск. Кроме того, в руководстве ЕС недовольны тем, что в ольстерских портах приостановлено создание современных таможенных постов.
9 июня в Лондоне проходили переговоры между вице-президентом Еврокомиссии Марошем Шефчовичем и министром по делам брексита Дэвидом Фростом, на которых обсуждались и отмеченные проблемы, и предложения по минимизации проверок. Наиболее острым сейчас является вопрос о том, что 1 июля истекает период упрощенного таможенного оформления охлажденных мясопродуктов. Для решения проблемы Брюссель предлагает Лондону подписать временное ветеринарное соглашение, которое устраняло бы 80% проверок в отношении агропродовольственных товаров, но обязывало Британию следовать стандартам ЕС. Лондон отказывается именно из-за необходимости вновь соблюдать правила союза. «Идеология преобладает над тем, что хорошо для народа Северной Ирландии», – оценил эту позицию Шефчович. В свою очередь, источники в британском правительстве не исключают возможность одностороннего продления льготного периода проверок в отношении мясопродуктов.
В итоге переговоры Шефчовича и Фроста привели к договоренностям лишь по мелким вопросам, и возникли разговоры о вероятности масштабной торговой войны. Шефчович на пресс-конференции заявил: «Отношения ЕС с Британией находятся на перепутье. Наше терпение истощается… Если Британия прибегнет к новым односторонним шагам в ближайшие недели, то ЕС не постесняется действовать быстро, твердо и решительно, чтобы обеспечить выполнение Британией международных обязательств». По его словам, такие действия могут включать судебное преследование, арбитражные процедуры или введение пошлин на отдельные товары.
Европейцы с надеждой смотрят на приезд в Британию на саммит G7 президента США Байдена. Известно, что Байден, католик с ирландскими корнями, негативно относится к брекситу и внимательно следит за ситуацией в Ольстере. Его советник по национальной безопасности Джейк Салливан в среду заявил, что Байден испытывает «очень глубокую» озабоченность в связи с проблемой, спровоцированной брекситом, и собирается донести свое убеждение в том, что необходимо защищать североирландский протокол. После встречи с Байденом в четверг Джонсон отметил, что между ними есть «полная гармония» по вопросу о необходимости разрешить торговые проблемы в Северной Ирландии». Каков подход Байдена к этому вопросу, возможно, покажут ближайшие дни.
Александр Ивахник
Кавказское турне Филиппа Рикера, исполняющего обязанности заместителя госсекретаря США по вопросам Европы и Евразии продолжается. Но если в Грузии высокопоставленный американский дипломат говорил об отношениях двух стратегических союзников и путях наращивания взаимовыгодной кооперации, то в Армении у него была иная повестка.
У Еревана репутация последовательного союзника России. Но попытки Вашингтона открыто поставить это под сомнения пока что цели не достигали. Достаточно вспомнить риторику ереванского визита бывшего советника президента Дональда Трампа по национальной безопасности Джона Болтона. Однако Армения имеет определенную значимость для внешней политики США. В чем же она состоит? Вашингтон заинтересован в снижении влияния Москвы в Закавказье и в Евразии в целом. Штаты также не хотели бы складывания альянса, пускай и ситуативного между Ираном, Россией и Турцией. Амбиции Анкары также откровенно раздражают американских политиков, как и ее попытки занять особое место, как на мировой арене, так и внутри НАТО.
По итогам второй карабахской войны США не удовлетворены снижением роли Минской группы ОБСЕ в процессе урегулирования застарелого этнополитического конфликта. Об этом еще в предвыборный период говорил тогдашний кандидат в президенты Джо Байден. Теперь он - действующий глава государства. Самое время перейти от слов к делу. В ходе переговоров с Николом Пашиняном Рикер затронул вопрос о роли МГ ОБСЕ в новых условиях. Резоны армянского руководства понятны. Именно Минская группа в разработанных ею «базовых принципах» ставила вопрос о статусе Карабаха не ниже, чем проблемы деоккупации азербайджанских районов. Вашингтон же хочет напомнить о себе, отправить сигнал: снижение его активности на Кавказе носит временный характер.
Но если укрепление МГ нацелено на то, чтобы минимизировать особую роль России в мирном процессе, то признание геноцида армян- это один из инструментов для давления на Турцию. Данный вопрос, естественно, поднимался и во время визита Рикера.
Впрочем, американский дипломат не оставил в стороне и внутриполитические сюжеты Армении. Из его слов следует, что Пашиняна нынешняя администрация предпочитает Роберту Кочаряну. Как иначе трактовать похвалы по поводу «транспарентной кампании» 2018 года? В Москве те выборы признали и официально никаких проблем с их трактовкой не было. Однако разные комментаторы, в том числе и «политологи влияния» рассматривают их, как последствия «бархатной революции», отношение к которой, мягко говоря, амбивалентное. Все это не говорит о том, что Пашинян сделал свой окончательный выбор в пользу США или Запада в целом. С американскими дипломатами взаимодействовали в прежние времена и Кочарян, и Саргсян. Но то, что Вашингтон стремится не допустить монополизации кавказской тематики Россией и Турцией очевидно. И, судя по всему, не только на грузинском направлении.
Сергей Маркедонов
У Еревана репутация последовательного союзника России. Но попытки Вашингтона открыто поставить это под сомнения пока что цели не достигали. Достаточно вспомнить риторику ереванского визита бывшего советника президента Дональда Трампа по национальной безопасности Джона Болтона. Однако Армения имеет определенную значимость для внешней политики США. В чем же она состоит? Вашингтон заинтересован в снижении влияния Москвы в Закавказье и в Евразии в целом. Штаты также не хотели бы складывания альянса, пускай и ситуативного между Ираном, Россией и Турцией. Амбиции Анкары также откровенно раздражают американских политиков, как и ее попытки занять особое место, как на мировой арене, так и внутри НАТО.
По итогам второй карабахской войны США не удовлетворены снижением роли Минской группы ОБСЕ в процессе урегулирования застарелого этнополитического конфликта. Об этом еще в предвыборный период говорил тогдашний кандидат в президенты Джо Байден. Теперь он - действующий глава государства. Самое время перейти от слов к делу. В ходе переговоров с Николом Пашиняном Рикер затронул вопрос о роли МГ ОБСЕ в новых условиях. Резоны армянского руководства понятны. Именно Минская группа в разработанных ею «базовых принципах» ставила вопрос о статусе Карабаха не ниже, чем проблемы деоккупации азербайджанских районов. Вашингтон же хочет напомнить о себе, отправить сигнал: снижение его активности на Кавказе носит временный характер.
Но если укрепление МГ нацелено на то, чтобы минимизировать особую роль России в мирном процессе, то признание геноцида армян- это один из инструментов для давления на Турцию. Данный вопрос, естественно, поднимался и во время визита Рикера.
Впрочем, американский дипломат не оставил в стороне и внутриполитические сюжеты Армении. Из его слов следует, что Пашиняна нынешняя администрация предпочитает Роберту Кочаряну. Как иначе трактовать похвалы по поводу «транспарентной кампании» 2018 года? В Москве те выборы признали и официально никаких проблем с их трактовкой не было. Однако разные комментаторы, в том числе и «политологи влияния» рассматривают их, как последствия «бархатной революции», отношение к которой, мягко говоря, амбивалентное. Все это не говорит о том, что Пашинян сделал свой окончательный выбор в пользу США или Запада в целом. С американскими дипломатами взаимодействовали в прежние времена и Кочарян, и Саргсян. Но то, что Вашингтон стремится не допустить монополизации кавказской тематики Россией и Турцией очевидно. И, судя по всему, не только на грузинском направлении.
Сергей Маркедонов
Владислав Сурков предложил вернуть Украину силой. Оговорившись при этом, что сила может быть разная – не только военная, но и политическая, экономическая, «мягкая» (то есть сила привлекательного образца) и даже спецслужбистская.
В этом высказывании важно желание вернуть соседнюю страну, свойственную значительной части российской властной элиты – в первую очередь, силовой и околосиловой (экономисты в основном оценивают риски и подсчитывают убытки). Разумеется, желание – это не план конкретных действий, при разработке которого учитываются разнообразные риски. Но недооценивать роль эмоций в политике также не стоит.
И такие настроения в немалой степени связаны не с текущими вызовами, а с экзистенциальной проблемой. В 90-е и нулевые годы элита исходила из того, что Украина никуда не денется. Приводилось множество рациональных аргументов, от экономических (технологические цепочки) до культурных, от апелляции к Переяславской раде до представления о том, что коррумпированную украинскую элиту легко купить, чтобы объяснить, почему мы неизбежно будем жить вместе. Пусть и в другом формате, чем существовал при СССР, но при высоком уровне интеграции.
Время течет быстро. В этом году исполняется 30 лет современной независимости Украины. Уже прошло семь лет после Майдана, который разрушил надежды на вступление Украины в Таможенный, а затем и в Евразийский союз. И после неудачи проекта Новороссии. А чем дальше, тем сильнее ощущение потери Украины, причем тем более сильное, что оно носит поколенческий характер. Что именно при нынешних поколениях утрачена важнейшая часть исторической империи – ранее ее был вынужден отдать только Ленин по Брестскому миру, но при первом же удобном случае вернул. И если дальше проводить исторические аналогии, то спустя 30 лет после Брестского мира СССР не только присоединил Галичину (решив задачу, которую ставило перед собой еще царское правительство), но и доминировал в Восточной Европе.
И еще один поколенческий фактор, усиливающий фрустрацию и также связанный с таймингом – для новых поколений украинская независимость является естественным явлением. Они в школах уже учились по политическим картам мира, где Украина была окрашена в другой цвет, чем Россия, у них куда меньше эмоциональных воспоминаний, порвались или ослабели многие связи. И если на настроения людей старшего и частично среднего возраста можно быстро повлиять посредством телевидения, то более молодые телевизор смотрят существенно реже. Или не смотрят вовсе. Это еще одно подтверждение того, что время уходит – и эмоции усиливаются.
Политики прошлого пытаются оправдаться, чтобы остаться в истории как люди, добросовестно пытавшиеся спасти Союз – характерно сегодняшнее интервью Александра Руцкого, рассказавшего, как он якобы уговаривал Михаила Горбачева послать спецназ, чтобы разобраться с Борисом Ельциным и другими подписантами Беловежских соглашений. Политики же действующие еще надеются на то, что историю удастся переиграть.
Алексей Макаркин
В этом высказывании важно желание вернуть соседнюю страну, свойственную значительной части российской властной элиты – в первую очередь, силовой и околосиловой (экономисты в основном оценивают риски и подсчитывают убытки). Разумеется, желание – это не план конкретных действий, при разработке которого учитываются разнообразные риски. Но недооценивать роль эмоций в политике также не стоит.
И такие настроения в немалой степени связаны не с текущими вызовами, а с экзистенциальной проблемой. В 90-е и нулевые годы элита исходила из того, что Украина никуда не денется. Приводилось множество рациональных аргументов, от экономических (технологические цепочки) до культурных, от апелляции к Переяславской раде до представления о том, что коррумпированную украинскую элиту легко купить, чтобы объяснить, почему мы неизбежно будем жить вместе. Пусть и в другом формате, чем существовал при СССР, но при высоком уровне интеграции.
Время течет быстро. В этом году исполняется 30 лет современной независимости Украины. Уже прошло семь лет после Майдана, который разрушил надежды на вступление Украины в Таможенный, а затем и в Евразийский союз. И после неудачи проекта Новороссии. А чем дальше, тем сильнее ощущение потери Украины, причем тем более сильное, что оно носит поколенческий характер. Что именно при нынешних поколениях утрачена важнейшая часть исторической империи – ранее ее был вынужден отдать только Ленин по Брестскому миру, но при первом же удобном случае вернул. И если дальше проводить исторические аналогии, то спустя 30 лет после Брестского мира СССР не только присоединил Галичину (решив задачу, которую ставило перед собой еще царское правительство), но и доминировал в Восточной Европе.
И еще один поколенческий фактор, усиливающий фрустрацию и также связанный с таймингом – для новых поколений украинская независимость является естественным явлением. Они в школах уже учились по политическим картам мира, где Украина была окрашена в другой цвет, чем Россия, у них куда меньше эмоциональных воспоминаний, порвались или ослабели многие связи. И если на настроения людей старшего и частично среднего возраста можно быстро повлиять посредством телевидения, то более молодые телевизор смотрят существенно реже. Или не смотрят вовсе. Это еще одно подтверждение того, что время уходит – и эмоции усиливаются.
Политики прошлого пытаются оправдаться, чтобы остаться в истории как люди, добросовестно пытавшиеся спасти Союз – характерно сегодняшнее интервью Александра Руцкого, рассказавшего, как он якобы уговаривал Михаила Горбачева послать спецназ, чтобы разобраться с Борисом Ельциным и другими подписантами Беловежских соглашений. Политики же действующие еще надеются на то, что историю удастся переиграть.
Алексей Макаркин
В последние недели в электоральных настроениях немцев происходят заметные перемены. Еще месяц назад в опросах лидировала партия «Зеленые», которая выдвинула кандидатом в канцлеры на предстоящих 26 сентября выборах в Бундестаг Анналену Бербок – молодую, яркую, решительную и очень амбициозную. На ее фоне кандидат в канцлеры от правящего блока ХДС/ХСС, премьер-министр земли Северный Рейн - Вестфалия Армин Лашет смотрелся бледно. Измотанная полугодовым локдауном значительная часть населения испытывала разочарование в традиционном правящем блоке и склонилась в сторону свежей, динамичной силы в лице «Зеленых». Их электоральный рейтинг поднялся до 26-28%, а рейтинг консервативного ХДС/ХСС опустился до 22-24%.
Но произошедшая наконец отмена большинства коронавирусных ограничений, резко выросшие темпы вакцинации и перспектива проведения нормального летнего отдыха улучшили отношение избирателей к действующей власти и олицетворяющим ее христианским демократам. Об этом говорит не только неожиданно крупный успех ХДС на выборах в ландтаг восточногерманской земли Саксония-Анхальт 6 июня. Свежие опросы показывают, что за блок ХДС/ХСС сейчас готовы проголосовать 28% избирателей, а поддержка «Зеленых» снизилась до 20-22%.
Откат «Зеленых» назад связан не только с общестрановыми факторами, но и с некоторыми ошибками в их кампании. Соперники активно критиковали их предложения по увеличению цен на бензин и разговоры в партии о необходимости отменить авиаперелеты на короткие расстояния. Негативному фону вокруг «Зеленых» способствовали и промахи их кандидата в канцлеры Анналены Бербок. Стало известно, что она с опозданием задекларировала 20 тысяч евро, полученных от партии в качестве рождественского бонуса. Это дало почву критикам говорить о лицемерии партийных лидеров, которые на публике являются поборниками прозрачности в политике. Журналисты также выявили ряд неточностей в ее официальном резюме. В результате личный рейтинг Бербок снизился на 12 п.п. и сейчас отстает от рейтинга Лашета.
Руководство «Зеленых» старается извлечь уроки из допущенных ошибок. Сейчас проходит конференция партии, которая должна утвердить предвыборный манифест. Похоже, лидеры партии небезуспешно пытаются отсечь чрезмерно радикальные требования низовых активистов. Так, было заблокировано предложение включить в манифест ограничение скорости на автобанах в 100 км/ч, вместо этого был одобрен предлагаемый руководством лимит в 130 км/ч. В любом случае до федеральных выборов еще остается более четырех месяцев, и «Зеленые» не отказываются от цели прийти к финишу первыми. Ведь даже их понизившийся нынешний рейтинг более чем вдвое превышает их результат (8,9%) на выборах в Бундестаг в 2017 году.
Александр Ивахник
Но произошедшая наконец отмена большинства коронавирусных ограничений, резко выросшие темпы вакцинации и перспектива проведения нормального летнего отдыха улучшили отношение избирателей к действующей власти и олицетворяющим ее христианским демократам. Об этом говорит не только неожиданно крупный успех ХДС на выборах в ландтаг восточногерманской земли Саксония-Анхальт 6 июня. Свежие опросы показывают, что за блок ХДС/ХСС сейчас готовы проголосовать 28% избирателей, а поддержка «Зеленых» снизилась до 20-22%.
Откат «Зеленых» назад связан не только с общестрановыми факторами, но и с некоторыми ошибками в их кампании. Соперники активно критиковали их предложения по увеличению цен на бензин и разговоры в партии о необходимости отменить авиаперелеты на короткие расстояния. Негативному фону вокруг «Зеленых» способствовали и промахи их кандидата в канцлеры Анналены Бербок. Стало известно, что она с опозданием задекларировала 20 тысяч евро, полученных от партии в качестве рождественского бонуса. Это дало почву критикам говорить о лицемерии партийных лидеров, которые на публике являются поборниками прозрачности в политике. Журналисты также выявили ряд неточностей в ее официальном резюме. В результате личный рейтинг Бербок снизился на 12 п.п. и сейчас отстает от рейтинга Лашета.
Руководство «Зеленых» старается извлечь уроки из допущенных ошибок. Сейчас проходит конференция партии, которая должна утвердить предвыборный манифест. Похоже, лидеры партии небезуспешно пытаются отсечь чрезмерно радикальные требования низовых активистов. Так, было заблокировано предложение включить в манифест ограничение скорости на автобанах в 100 км/ч, вместо этого был одобрен предлагаемый руководством лимит в 130 км/ч. В любом случае до федеральных выборов еще остается более четырех месяцев, и «Зеленые» не отказываются от цели прийти к финишу первыми. Ведь даже их понизившийся нынешний рейтинг более чем вдвое превышает их результат (8,9%) на выборах в Бундестаг в 2017 году.
Александр Ивахник
Вопрос о неэффективности пропаганды в связи с вакцинацией тесно связан с когнитивным диссонансом. Когда пропаганда противоречит внутреннему представлению людей о должном, то она не работает.
Приведу пример. Есть идея переименовать улицу, названную в честь Карла Либкнехта или Розы Люксембург. Предлагаются варианты в стиле ретро – Дворянская или Успенская, к примеру. И тут начинается когнитивный диссонанс. Для людей совсем неочевидны плюсы таких перемен, они считают, что государство могло бы заняться чем-то более важным. Ностальгии по дореволюционным временам куда меньше, чем по советским, а степень секулярности общества выше, чем можно представить, если смотреть на число «номинальных православных».
И происходит нагромождение аргументов против, даже если жителям обещают, что лично они ничего не должны платить. У одних сентиментальные воспоминания о рождении в роддоме на улице Карла и встречах с девушкой лет 30-50 назад на улице Розы. У других идеологический протест – не дадим уничтожить названия советского времени. Третьи скрупулезно высчитывают, сколько будут стоить новые таблички. И т.д.
А вот если предложить переименовать улицы Карла и Розы в память местных уроженцев – героев войн (Отечественной, афганской, чеченской), то настроения сразу изменятся. Потому что диссонанса не будет, появятся эмоционально воспринимаемые позитивные аргументы, причем воспринимаемые людьми разных политических взглядов. Карл с Розой, вроде укоренившиеся в городе, становятся «чужими» по сравнению со славными соотечественниками. И человека, заговорившего о стоимости табличек, можно упрекнуть в недостатке уважения к предкам.
Примерно то же самое и с другими темами. Телевидение, например, умеет управлять эмоциями по украинскому вопросу, где изначально в российском обществе распространена обида на украинцев, ушедших к Америке. И активно раскручиваемая тема «возрождения нацизма» тоже вызывает понятную эмоциональную реакцию у старшего и части среднего поколений. А вот с вакцинацией все наоборот – здесь нет мобилизующего фактора, а эмоции как раз связаны с нежеланием прививаться, с недоверием к государству и элитам. А к последним в данном случае относят не только пропагандистов, но и экспертов, даже с высокими научными регалиями. Все этот стимулирует когнитивный диссонанс – особенно если учесть, что в роли же авторитета нередко выступает знакомый врач, предлагающий «не спешить», «подождать годик» и т.д.
Алексей Макаркин
Приведу пример. Есть идея переименовать улицу, названную в честь Карла Либкнехта или Розы Люксембург. Предлагаются варианты в стиле ретро – Дворянская или Успенская, к примеру. И тут начинается когнитивный диссонанс. Для людей совсем неочевидны плюсы таких перемен, они считают, что государство могло бы заняться чем-то более важным. Ностальгии по дореволюционным временам куда меньше, чем по советским, а степень секулярности общества выше, чем можно представить, если смотреть на число «номинальных православных».
И происходит нагромождение аргументов против, даже если жителям обещают, что лично они ничего не должны платить. У одних сентиментальные воспоминания о рождении в роддоме на улице Карла и встречах с девушкой лет 30-50 назад на улице Розы. У других идеологический протест – не дадим уничтожить названия советского времени. Третьи скрупулезно высчитывают, сколько будут стоить новые таблички. И т.д.
А вот если предложить переименовать улицы Карла и Розы в память местных уроженцев – героев войн (Отечественной, афганской, чеченской), то настроения сразу изменятся. Потому что диссонанса не будет, появятся эмоционально воспринимаемые позитивные аргументы, причем воспринимаемые людьми разных политических взглядов. Карл с Розой, вроде укоренившиеся в городе, становятся «чужими» по сравнению со славными соотечественниками. И человека, заговорившего о стоимости табличек, можно упрекнуть в недостатке уважения к предкам.
Примерно то же самое и с другими темами. Телевидение, например, умеет управлять эмоциями по украинскому вопросу, где изначально в российском обществе распространена обида на украинцев, ушедших к Америке. И активно раскручиваемая тема «возрождения нацизма» тоже вызывает понятную эмоциональную реакцию у старшего и части среднего поколений. А вот с вакцинацией все наоборот – здесь нет мобилизующего фактора, а эмоции как раз связаны с нежеланием прививаться, с недоверием к государству и элитам. А к последним в данном случае относят не только пропагандистов, но и экспертов, даже с высокими научными регалиями. Все этот стимулирует когнитивный диссонанс – особенно если учесть, что в роли же авторитета нередко выступает знакомый врач, предлагающий «не спешить», «подождать годик» и т.д.
Алексей Макаркин
Саммит Группы семи в Британии после смены хозяина Белого дома должен был показать, что крупные демократии Запада вернулись на путь мультилатерализма и в основном одинаково подходят к важнейшим проблемам сегодняшнего дня. В общем и целом, им это удалось. Если при Дональде Трампе по итогам саммитов с трудом удавалось согласовать хоть какое-то общее заявление, то при Джо Байдене совместное коммюнике заняло более 20 страниц. Впрочем, это говорит и о том, что повестка текущего саммита после двухгодичного перерыва была переполнена. Хотя некоторые ожидания оказались завышенными.
Естественно, на первом плане была борьба с пандемией. И здесь западные лидеры договорились о серьезном шаге – предоставить бедным странам в течение следующего года 1 млрд доз вакцины от коронавируса и предпринять усилия по снижению сроков разработки новых вакцин с 300 дней до 100. Пример показал Байден, заявивший перед саммитом о готовности США выделить 500 млн доз. Тем не менее для решения задачи победы над пандемией этого отнюдь не достаточно – ВТО заявляет, что для этого необходимо 11 млрд доз.
Другой важнейшей темой на саммите стала борьба с климатическими изменениями. Здесь партнеры по G7 взяли на себя обязательство сократить выбросы парниковых газов по сравнению с 1990 годом вдвое к 2030 году и достичь нулевых выбросов к 2050 году. Однако эти отдаленные обещания не впечатлили экоактивистов, которые резко раскритиковали западных лидеров за неготовность согласовать выделение развивающимся странам обещанных ранее десятков миллиардов долларов для сокращения грязных производств. Не смогли лидеры «семерки» договориться и о конечной дате отказа от использования угольной энергии в своих странах – США и Япония пока выступают против.
Зато, несмотря на осторожность некоторых европейских политиков, прежде всего, Ангелы Меркель, удалось согласовать достаточно жесткие формулировки в отношении внешней и внутренней политики Китая. В коммюнике говорится о необходимости совместно бросить вызов «нерыночным практикам» Китая, которые «подрывают справедливое и прозрачное функционирование мировой экономики». В противовес китайскому проекту «Один пояс и один путь», нацеленному на экспансию в развивающихся странах, G7 одобрила инициативу, предусматривающую масштабные инвестиции в инфраструктуру в Африке и Азии. В коммюнике прямо говорится о нарушениях прав человека в отношении уйгурского меньшинства и в Гонконге. Призыв к новому независимому расследованию происхождения коронавируса в Китае также явно не понравится Пекину.
Часть коммюнике, касающуюся России, лидерам «семерки» согласовать было проще – в силу несравнимо более скромного экономического влияния РФ на Западе. России досталось по полной программе. Здесь и призыв «срочно расследовать и убедительно объяснить применение химического оружия на ее территории», и осуждение «систематических репрессий против независимого гражданского общества и СМИ», и требование привлечь к ответственности тех, кто, действуя на ее территории, совершает киберпреступления. Вместе с тем, как обычно, западные лидеры отметили свою заинтересованность в «стабильных и предсказуемых отношениях с РФ».
За кадром осталась активно обсуждавшаяся на двусторонних встречах на полях саммита тема острых противоречий между ЕС и Британией вокруг таможенных проверок в Северной Ирландии. Похоже, никаких компромиссов достигнуто не было, стороны остались на своих позициях.
Александр Ивахник
Естественно, на первом плане была борьба с пандемией. И здесь западные лидеры договорились о серьезном шаге – предоставить бедным странам в течение следующего года 1 млрд доз вакцины от коронавируса и предпринять усилия по снижению сроков разработки новых вакцин с 300 дней до 100. Пример показал Байден, заявивший перед саммитом о готовности США выделить 500 млн доз. Тем не менее для решения задачи победы над пандемией этого отнюдь не достаточно – ВТО заявляет, что для этого необходимо 11 млрд доз.
Другой важнейшей темой на саммите стала борьба с климатическими изменениями. Здесь партнеры по G7 взяли на себя обязательство сократить выбросы парниковых газов по сравнению с 1990 годом вдвое к 2030 году и достичь нулевых выбросов к 2050 году. Однако эти отдаленные обещания не впечатлили экоактивистов, которые резко раскритиковали западных лидеров за неготовность согласовать выделение развивающимся странам обещанных ранее десятков миллиардов долларов для сокращения грязных производств. Не смогли лидеры «семерки» договориться и о конечной дате отказа от использования угольной энергии в своих странах – США и Япония пока выступают против.
Зато, несмотря на осторожность некоторых европейских политиков, прежде всего, Ангелы Меркель, удалось согласовать достаточно жесткие формулировки в отношении внешней и внутренней политики Китая. В коммюнике говорится о необходимости совместно бросить вызов «нерыночным практикам» Китая, которые «подрывают справедливое и прозрачное функционирование мировой экономики». В противовес китайскому проекту «Один пояс и один путь», нацеленному на экспансию в развивающихся странах, G7 одобрила инициативу, предусматривающую масштабные инвестиции в инфраструктуру в Африке и Азии. В коммюнике прямо говорится о нарушениях прав человека в отношении уйгурского меньшинства и в Гонконге. Призыв к новому независимому расследованию происхождения коронавируса в Китае также явно не понравится Пекину.
Часть коммюнике, касающуюся России, лидерам «семерки» согласовать было проще – в силу несравнимо более скромного экономического влияния РФ на Западе. России досталось по полной программе. Здесь и призыв «срочно расследовать и убедительно объяснить применение химического оружия на ее территории», и осуждение «систематических репрессий против независимого гражданского общества и СМИ», и требование привлечь к ответственности тех, кто, действуя на ее территории, совершает киберпреступления. Вместе с тем, как обычно, западные лидеры отметили свою заинтересованность в «стабильных и предсказуемых отношениях с РФ».
За кадром осталась активно обсуждавшаяся на двусторонних встречах на полях саммита тема острых противоречий между ЕС и Британией вокруг таможенных проверок в Северной Ирландии. Похоже, никаких компромиссов достигнуто не было, стороны остались на своих позициях.
Александр Ивахник
В конце 1980 года в СССР собирались освобождать Игоря Огурцова, основателя Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа (ВСХОН), арестованного еще в 1967-м и приговоренного к 15 годам лишения свободы за создание подпольной организации, намеревавшейся при удобном случае свергнуть советскую власть. В 1980-м начиналась новая холодная война и, видимо, часть советского руководства подумывало смягчить ситуацию, передав Франции узника, отсидевшего в заключении почти 14 лет. Но для этого Огурцов должен был дать интервью французским СМИ, где проявить «конструктивный» подход к политическим проблемам.
Сохранился текст, подготовленный Огурцовым и датированный 6 января 1981 года. Судя по всему, органы он не устроил – в нем не было ни раскаяния, ни восторгов по поводу советской политики. Так что Огурцова во Францию не отпустили и отправили его досиживать срок, после чего он провел еще пять лет в ссылке (выпустили его из страны в 1987-м, уже при Горбачеве).
Так вот. На вопрос о советско-американских отношениях Огурцов ответил, что «существуют две глобальные проблемы, имеющие значение равно важное для всех стран и народов <…> - это сохранение мира и охрана окружающей среды». И дальше – о необходимости «восстановления необходимого взаимного доверия».
С тех пор прошло сорок лет. Закончилась холодная война, рухнул железный занавес, а вслед за ним и СССР. Современная Россия прошла путь от идеалистического западничества до демонстративного антизападничества. И теперь, когда обсуждается пространство для договоренностей между Путиным и Байденом, снова возникают эти две темы – стратегическая стабильность и экология (хотя уже в другом формате – не чисто гуманитарном, но и экономическом). Снова стоит вопрос о восстановлении доверия. Снова по остальным вопросам – протоколы разногласий и красные линии. И еще планы обменов заключенными – дежа вю из «Мертвого сезона», где наш разведчик на мосту на мгновения встречается глазами с их шпионом.
Отличие в том, что с одной стороны люди, для которых «старая» холодная война – это глубокая история, показавшая обреченность советского тоталитаризма и открывшая путь демократии, пусть и сопряженный с неожиданными ухабами. С другой же времена Горбачева воспринимаются как актуальные, бывшие буквально «вчера». Распад СССР в этой логике – не закономерность, а несправедливость, требующая хотя бы частичного исправления. И еще одно отличие – нет биполярного противостояния сверхдержав – и поэтому саммит хотя и важен для международных отношений, но не «сверхважен», как аналогичные встречи 1970-80-х годов.
Алексей Макаркин
Сохранился текст, подготовленный Огурцовым и датированный 6 января 1981 года. Судя по всему, органы он не устроил – в нем не было ни раскаяния, ни восторгов по поводу советской политики. Так что Огурцова во Францию не отпустили и отправили его досиживать срок, после чего он провел еще пять лет в ссылке (выпустили его из страны в 1987-м, уже при Горбачеве).
Так вот. На вопрос о советско-американских отношениях Огурцов ответил, что «существуют две глобальные проблемы, имеющие значение равно важное для всех стран и народов <…> - это сохранение мира и охрана окружающей среды». И дальше – о необходимости «восстановления необходимого взаимного доверия».
С тех пор прошло сорок лет. Закончилась холодная война, рухнул железный занавес, а вслед за ним и СССР. Современная Россия прошла путь от идеалистического западничества до демонстративного антизападничества. И теперь, когда обсуждается пространство для договоренностей между Путиным и Байденом, снова возникают эти две темы – стратегическая стабильность и экология (хотя уже в другом формате – не чисто гуманитарном, но и экономическом). Снова стоит вопрос о восстановлении доверия. Снова по остальным вопросам – протоколы разногласий и красные линии. И еще планы обменов заключенными – дежа вю из «Мертвого сезона», где наш разведчик на мосту на мгновения встречается глазами с их шпионом.
Отличие в том, что с одной стороны люди, для которых «старая» холодная война – это глубокая история, показавшая обреченность советского тоталитаризма и открывшая путь демократии, пусть и сопряженный с неожиданными ухабами. С другой же времена Горбачева воспринимаются как актуальные, бывшие буквально «вчера». Распад СССР в этой логике – не закономерность, а несправедливость, требующая хотя бы частичного исправления. И еще одно отличие – нет биполярного противостояния сверхдержав – и поэтому саммит хотя и важен для международных отношений, но не «сверхважен», как аналогичные встречи 1970-80-х годов.
Алексей Макаркин
«Сегодня исторический день. Сегодня мы принимаем президента Турции, моего брата Реджепа Тайипа Эрдогана в освобожденной Шуше. Мой брат многократно был в Азербайджане, но в Шушу прибывает впервые». Такой цветистой риторике, которую продемонстрировал 15 июня азербайджанский президент Ильхам Алиев, мог бы позавидовать любой оратор. Однако практическое значение того, что произошло в этот день в бывшей столице Карабахского ханства, трудно переоценить.
Ильхам Алиев прав. Визитами Эрдогана в Азербайджан трудно кого-то удивить. Турецкий президент- частый гость в Баку. В декабре 2020 года он вместе со своим азербайджанским коллегой стоял на трибуне во время «парада победы», приуроченного к завершению второй карабахской войны. Турция стала важнейшим фактором конфликта между Азербайджаном и Арменией и одним из ключевых игроков в Закавказье. До прошлого года ни одна страна столь открыто не вмешивалась в постсоветские конфликты. США и их союзники по НАТО в августе 2008 или феврале-марте 2014 гг. прибегали к санкциям и военным демонстрациям, но не поставляли своим союзникам беспилотников, инструкторов, штабных офицеров, и не перебрасывали в зону конфликта свои прокси-силы.
Но Шуша- особый случай. До мая 1992 года Баку рассматривал его, как азербайджанский форпост в Карабахе. И действительно, это был единственный город в бывшей НКАО, где у этнических азербайджанцев было большинство. В ходе конфликта армянская сторона рассматривала контроль над Шушой, как установление окна в Армению. И затем в течение двадцати восьми лет в Ереване и в Степанакерте праздновался двойной День победы- в Великой Отечественной войне и взятие Шуши. Сегодня для армян утрата Шуши- национальная травма, а для азербайджанцев- символ возвращения «своего Карабаха». Впрочем, 15 июня у города появится еще одна смысловая нагрузка- символическая демонстрация турецко-азербайджанского единства. Декларируется новый уровень военно-политического и экономического единстчва Анкары и Баку.
Все ли так уж просто с этой стратегической связкой? Пока все выглядит безупречно. Но очевидно, что далеко не все стратегические идеи Анкары в Баку вызывают восторг. Это и втягивание Азербайджана в широкие международные проекты Турции от Пакистана до Северного Кипра, и позиция по Сирии, и многое другое, что касается азербайджанского национального суверенитета. Не посчитает ли Эрдоган, что в имеющейся связке он – старший брат? И если да, то как обставит этот дискурс? Вопросы остаются. И завтра, не исключено, их станет больше. Но сегодня два лидера демонстрируют решительность и единство.
Сергей Маркедонов
Ильхам Алиев прав. Визитами Эрдогана в Азербайджан трудно кого-то удивить. Турецкий президент- частый гость в Баку. В декабре 2020 года он вместе со своим азербайджанским коллегой стоял на трибуне во время «парада победы», приуроченного к завершению второй карабахской войны. Турция стала важнейшим фактором конфликта между Азербайджаном и Арменией и одним из ключевых игроков в Закавказье. До прошлого года ни одна страна столь открыто не вмешивалась в постсоветские конфликты. США и их союзники по НАТО в августе 2008 или феврале-марте 2014 гг. прибегали к санкциям и военным демонстрациям, но не поставляли своим союзникам беспилотников, инструкторов, штабных офицеров, и не перебрасывали в зону конфликта свои прокси-силы.
Но Шуша- особый случай. До мая 1992 года Баку рассматривал его, как азербайджанский форпост в Карабахе. И действительно, это был единственный город в бывшей НКАО, где у этнических азербайджанцев было большинство. В ходе конфликта армянская сторона рассматривала контроль над Шушой, как установление окна в Армению. И затем в течение двадцати восьми лет в Ереване и в Степанакерте праздновался двойной День победы- в Великой Отечественной войне и взятие Шуши. Сегодня для армян утрата Шуши- национальная травма, а для азербайджанцев- символ возвращения «своего Карабаха». Впрочем, 15 июня у города появится еще одна смысловая нагрузка- символическая демонстрация турецко-азербайджанского единства. Декларируется новый уровень военно-политического и экономического единстчва Анкары и Баку.
Все ли так уж просто с этой стратегической связкой? Пока все выглядит безупречно. Но очевидно, что далеко не все стратегические идеи Анкары в Баку вызывают восторг. Это и втягивание Азербайджана в широкие международные проекты Турции от Пакистана до Северного Кипра, и позиция по Сирии, и многое другое, что касается азербайджанского национального суверенитета. Не посчитает ли Эрдоган, что в имеющейся связке он – старший брат? И если да, то как обставит этот дискурс? Вопросы остаются. И завтра, не исключено, их станет больше. Но сегодня два лидера демонстрируют решительность и единство.
Сергей Маркедонов