США хотят провести инвентаризацию своих интересов в Закавказье. Помощник заместителя госсекретаря Эрика Олсон 2-4 ноября посетит Кавказский регион. Как сообщает американское посольство в Ереване, этот визит планируется «с целью стимулирования регионального сотрудничества и обсуждения двусторонних вопросов».
До вступления в свою нынешнюю должность Олсон в течение двух лет возглавляла госдеповский офис по вопросам Северной Европы, Балтии и арктической безопасности. Но и в кавказской проблематике она- не новичок. В 2016-2019 гг. она трудилась экономическим советником в американской мисси в Турции, а ранее имела опыт работы в посольстве США в Тбилиси. И хотя дипломатическая служба в Ташкенте и в Бишкеке к Кавказу не имеет прямого отношения, в Вашингтоне данный опыт рассматривают в контексте «евразийских проблем», у Штатов оптика в отношении стран на пространстве бывшего СССР несколько отличается и от российской, и от европейской.
Какие же планы у Эрики Олсон в начале ноября 2021 года? Она планирует провести заседание руководителей дипмиссий США на Кавказе. В этой встречи примут участие американские послы в Баку, Ереване и Тбилиси, а также сопредседатель Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию Эндрю Шофер и замдиректора вашингтонского офиса Агентства международного развития США Александр Соколовски. Все ключевые фигуры на кавказском направлении. Ранее такие встречи проходили в 2019 году в столице Азербайджана, а годом ранее- в столице Грузии.
После «осенней войны» 2020 года США многие поспешили исключить из числа активных игроков на Кавказе. В пользу этой версии свидетельствовал и провал американской мисси и в Афганистане, который многие обозреватели стали сравнивать с поражением во Вьетнаме. Но в Вашингтоне, не готовы к тотальному выходу из глобальной игры и различных региональных процессов. США беспокоит усиление России и Турции в Евразии, а также возможная активизация Ирана. Не менее опасаются там и положения Грузии, оказавшейся в своеобразном геополитическом одиночестве (только Тбилиси ориентирован на евроатлантическую интеграцию). Конечно, беспокоят Вашингтон и внутригрузинские процессы. Таким образом, сверка часов- то, что нужно американским дипломатам. Ждать прорывов от визита Олсон, конечно, не стоит. Но и списывать Вашингтон со счетов, скорее всего, преждевременно. Как кому-то бы этого ни хотелось.
Сергей Маркедонов
До вступления в свою нынешнюю должность Олсон в течение двух лет возглавляла госдеповский офис по вопросам Северной Европы, Балтии и арктической безопасности. Но и в кавказской проблематике она- не новичок. В 2016-2019 гг. она трудилась экономическим советником в американской мисси в Турции, а ранее имела опыт работы в посольстве США в Тбилиси. И хотя дипломатическая служба в Ташкенте и в Бишкеке к Кавказу не имеет прямого отношения, в Вашингтоне данный опыт рассматривают в контексте «евразийских проблем», у Штатов оптика в отношении стран на пространстве бывшего СССР несколько отличается и от российской, и от европейской.
Какие же планы у Эрики Олсон в начале ноября 2021 года? Она планирует провести заседание руководителей дипмиссий США на Кавказе. В этой встречи примут участие американские послы в Баку, Ереване и Тбилиси, а также сопредседатель Минской группы ОБСЕ по карабахскому урегулированию Эндрю Шофер и замдиректора вашингтонского офиса Агентства международного развития США Александр Соколовски. Все ключевые фигуры на кавказском направлении. Ранее такие встречи проходили в 2019 году в столице Азербайджана, а годом ранее- в столице Грузии.
После «осенней войны» 2020 года США многие поспешили исключить из числа активных игроков на Кавказе. В пользу этой версии свидетельствовал и провал американской мисси и в Афганистане, который многие обозреватели стали сравнивать с поражением во Вьетнаме. Но в Вашингтоне, не готовы к тотальному выходу из глобальной игры и различных региональных процессов. США беспокоит усиление России и Турции в Евразии, а также возможная активизация Ирана. Не менее опасаются там и положения Грузии, оказавшейся в своеобразном геополитическом одиночестве (только Тбилиси ориентирован на евроатлантическую интеграцию). Конечно, беспокоят Вашингтон и внутригрузинские процессы. Таким образом, сверка часов- то, что нужно американским дипломатам. Ждать прорывов от визита Олсон, конечно, не стоит. Но и списывать Вашингтон со счетов, скорее всего, преждевременно. Как кому-то бы этого ни хотелось.
Сергей Маркедонов
Дискуссии о возможной встрече Ильхама Алиева и Никола Пашиняна не утихают. Напомню, что в 20-х числах октября появилась серия публикаций со ссылками на «достоверные источники» по поводу предстоящего в скором времени саммита. В пользу этой версии свидетельствовало и заявление Владимира Путина на пленарной сессии международного дискуссионного клуба «Валдай». Глава Российского государства констатировал, что Баку и Ереван смогли продвинуться в разрешении конфликта в Карабахе, но необходимо создать «условия долгосрочного урегулирования в регионе». И если так, но представить себе формирование таких условий без переговоров невозможно.
В октябрьских публикациях называлась дата возможной встречи Алиева и Пашиняна- 8-9 ноября. До этих дней остается менее недели. Однако, официальный Ереван всячески пытается доказать, что никакими сведениями о готовящихся переговорах не располагает. 3 ноября глава аппарата армянского правительства Араик Арутюнян заявил, что ему нечего добавить к ранее прозвучавшим комментарием споуксмена МИД Армении. Но официальный представитель министерства Ваан Унанян уже отрицал распространившуюся информацию.
В то же время лидеры двух кавказских стран высказались за готовность к переговорам, обсуждению демаркации и делимитации границы. По справедливому замечанию директора ереванского Института Кавказа Александра Искандаряна, «это неслучайный вброс. Встреча глав, несомненно, готовится… Понятно, невозможно, чтобы ее не было. У Армении и Азербайджана есть некий пакет вопросов, которые должны решаться. И естественно, посредником на этой встрече выступит Россия». Именно российские миротворцы осуществляют свою миссию в Карабахе. И именно Москва стала инициатором совместных заявлений, имплементация которых и должна создать те самые «условия долгосрочного урегулирования», о которых сказал Путин.
Вопрос только в дате, и в параметрах того самого «пакета» для встречи. Руководство Армении, понятное дело, не хочет заранее активизировать обсуждение острой темы. Карабахская травма- это тяжелейшее последствие прошлогодней войны. В обществе опасаются новых уступок. И те, что уже сделаны, считаются чрезмерными, дополнительных же компромиссов просто боятся. Конечно, такие фобии имеют и внутриполитические причины. Оппозиция не собирается церемониться в случае, если появится призрак «второго десятого ноября».
Но правда и то, что без встреч, переговоров и уступок ситуация не сдвинется с места. Переждать ее не получится.
Сергей Маркедонов
В октябрьских публикациях называлась дата возможной встречи Алиева и Пашиняна- 8-9 ноября. До этих дней остается менее недели. Однако, официальный Ереван всячески пытается доказать, что никакими сведениями о готовящихся переговорах не располагает. 3 ноября глава аппарата армянского правительства Араик Арутюнян заявил, что ему нечего добавить к ранее прозвучавшим комментарием споуксмена МИД Армении. Но официальный представитель министерства Ваан Унанян уже отрицал распространившуюся информацию.
В то же время лидеры двух кавказских стран высказались за готовность к переговорам, обсуждению демаркации и делимитации границы. По справедливому замечанию директора ереванского Института Кавказа Александра Искандаряна, «это неслучайный вброс. Встреча глав, несомненно, готовится… Понятно, невозможно, чтобы ее не было. У Армении и Азербайджана есть некий пакет вопросов, которые должны решаться. И естественно, посредником на этой встрече выступит Россия». Именно российские миротворцы осуществляют свою миссию в Карабахе. И именно Москва стала инициатором совместных заявлений, имплементация которых и должна создать те самые «условия долгосрочного урегулирования», о которых сказал Путин.
Вопрос только в дате, и в параметрах того самого «пакета» для встречи. Руководство Армении, понятное дело, не хочет заранее активизировать обсуждение острой темы. Карабахская травма- это тяжелейшее последствие прошлогодней войны. В обществе опасаются новых уступок. И те, что уже сделаны, считаются чрезмерными, дополнительных же компромиссов просто боятся. Конечно, такие фобии имеют и внутриполитические причины. Оппозиция не собирается церемониться в случае, если появится призрак «второго десятого ноября».
Но правда и то, что без встреч, переговоров и уступок ситуация не сдвинется с места. Переждать ее не получится.
Сергей Маркедонов
Два очень разных опроса, демонстрирующие значимый российский общественный тренд.
Фонд «Общественное мнение» спросил, нужен ли День народного единства? 67% респондентов ответили, что нужен. Из них 29% выбрали стандартно-отстраненный ответ – «Этот праздник сплачивает, объединяет людей». Еще 12% признались, что это дополнительный выходной – поэтому и нужен. О том, что это важная историческая дата, сказали 4%, столько же посчитали, что «этот праздник способствует воспитанию патриотизма, вызывает чувство патриотизма». И лишь 3% выбрали вариант: «Возникает праздничная атмосфера, хорошее настроение».
На вопрос о значимости праздника лично для респондента лишь 34% ответили, что он значим. Причем это заведомо политкорректный, одобряемый государством ответ – поэтому реальная цифра может быть ниже. Тем более, что когда социологи спросили не о собственной позиции, а о том, каких людей больше – относящихся к 4 ноября как к празднику или выходному дню (здесь самоцензуры меньше) – то выяснилось, что лишь 21% считают, что большинство воспринимают этот день как праздничный.
А признанный государством иноагентом Левада-центр спросил об отношении к присуждению Дмитрию Муратову Нобелевской премии. 73% респондентов заявили, что они впервые об этом услышали. Самым популярным предсказуемо оказался ответ «Мне все равно, мне это неинтересно» (64%). Количество положительных отзывов в пять раз превышает число отрицательных (26% против 5%), что свидетельствует о слабости позиций идеологических антизападников в политизированной части общества. Но эта цифра увеличилась бы в разы в случае мощной медийной кампании по образцу советских, направленных против Пастернака, Солженицына и Сахарова. А раз ее не последовало, то народ в большинстве своем безмолвствует.
Был задан вопрос и об известных аудитории нобелиатах. Горбачева назвали 11%, Сахарова – 10%, Солженицына – 9%. А Бродского и Пастернака – соответственно, 2 и 1%. Можно, конечно, привычно пенять на необразованную молодежь, но и в целом по стране уровень знаний и интереса крайне невысок.
А тренд понятен. Усталое общество, в своем абсолютном большинстве ориентированное на ценности выживания. Им не до праздников и не до премий – они живут в своем маленьком мире, стремясь сохранить то, что имеют, и не надеясь на то, что будут кому-то интересны, кроме самых близких людей. Отсюда дефицит не только интереса к политической повестке, но и эмпатии. У многих же молодых и активных, живущих в глобальном мире, для которых важны ценности развития, совсем другая повестка. Пастернак и Сахаров для них – это люди из такого же прошлого, как Минин и Пожарский. Но сближает их с сильно отличающимися от них более старшими поколениями желание жить «параллельно» по отношению к власти и политике – они реагируют в тех случаях, когда политика вмешивается в их жизнь очередными запретами. И стремятся, как и предшественники, не биться головой о стену, а обходить эти запреты.
Алексей Макаркин
Фонд «Общественное мнение» спросил, нужен ли День народного единства? 67% респондентов ответили, что нужен. Из них 29% выбрали стандартно-отстраненный ответ – «Этот праздник сплачивает, объединяет людей». Еще 12% признались, что это дополнительный выходной – поэтому и нужен. О том, что это важная историческая дата, сказали 4%, столько же посчитали, что «этот праздник способствует воспитанию патриотизма, вызывает чувство патриотизма». И лишь 3% выбрали вариант: «Возникает праздничная атмосфера, хорошее настроение».
На вопрос о значимости праздника лично для респондента лишь 34% ответили, что он значим. Причем это заведомо политкорректный, одобряемый государством ответ – поэтому реальная цифра может быть ниже. Тем более, что когда социологи спросили не о собственной позиции, а о том, каких людей больше – относящихся к 4 ноября как к празднику или выходному дню (здесь самоцензуры меньше) – то выяснилось, что лишь 21% считают, что большинство воспринимают этот день как праздничный.
А признанный государством иноагентом Левада-центр спросил об отношении к присуждению Дмитрию Муратову Нобелевской премии. 73% респондентов заявили, что они впервые об этом услышали. Самым популярным предсказуемо оказался ответ «Мне все равно, мне это неинтересно» (64%). Количество положительных отзывов в пять раз превышает число отрицательных (26% против 5%), что свидетельствует о слабости позиций идеологических антизападников в политизированной части общества. Но эта цифра увеличилась бы в разы в случае мощной медийной кампании по образцу советских, направленных против Пастернака, Солженицына и Сахарова. А раз ее не последовало, то народ в большинстве своем безмолвствует.
Был задан вопрос и об известных аудитории нобелиатах. Горбачева назвали 11%, Сахарова – 10%, Солженицына – 9%. А Бродского и Пастернака – соответственно, 2 и 1%. Можно, конечно, привычно пенять на необразованную молодежь, но и в целом по стране уровень знаний и интереса крайне невысок.
А тренд понятен. Усталое общество, в своем абсолютном большинстве ориентированное на ценности выживания. Им не до праздников и не до премий – они живут в своем маленьком мире, стремясь сохранить то, что имеют, и не надеясь на то, что будут кому-то интересны, кроме самых близких людей. Отсюда дефицит не только интереса к политической повестке, но и эмпатии. У многих же молодых и активных, живущих в глобальном мире, для которых важны ценности развития, совсем другая повестка. Пастернак и Сахаров для них – это люди из такого же прошлого, как Минин и Пожарский. Но сближает их с сильно отличающимися от них более старшими поколениями желание жить «параллельно» по отношению к власти и политике – они реагируют в тех случаях, когда политика вмешивается в их жизнь очередными запретами. И стремятся, как и предшественники, не биться головой о стену, а обходить эти запреты.
Алексей Макаркин
Начавшиеся в ФРГ две недели назад официальные переговоры между социал-демократами, «Зелеными» и Свободной демократической партией по выработке коалиционного соглашения привлекают пристальное внимание как в самой Германии, так и в Евросоюзе. Формирование этой «светофорной» (красно-желто-зеленой по цветам партийных флагов) коалиции является беспрецедентным на федеральном уровне, хотя на уровне земельных правительств такой опыт существует. Да и вообще в Германии никогда не было трехпартийного кабинета. Тем не менее, пока руководители партий выражают оптимизм в отношении хода переговоров и ставят себе цель сформировать дееспособное правительство до Рождества.
Сейчас почти 300 переговорщиков от трех партий, разделившиеся на 22 тематические рабочие группы, в деталях обсуждают содержание будущей правительственной программы. К середине ноября они должны представить свои рекомендации, после чего начнется самый трудный этап, когда партийные лидеры будут согласовывать вопросы, по которым сохраняются разногласия. Наконец, на завершающем этапе предстоит утрясти такое щекотливое дело, как распределение министерских портфелей.
Переговоры, естественно, идут в закрытом режиме. Но еще до их официального начала по итогам зондирующих консультаций три партии опубликовали совместный 12-страничный документ, который задает общие рамки будущей программы. Из него уже видно, что для дальнейшего продвижения к формированию коалиции левоцентристские СДПГ и «Зеленые», с одной стороны, и правоцентристская, прорыночная СвДП – с другой, согласились на некоторые уступки. Так, неолибералы из СвДП отказались от своей оппозиции приоритетному для социал-демократов и «Зеленых» обещанию повысить минимальный размер почасовой оплаты труда до €12. Победой для «Зеленых» стало согласие СДПГ и СвДП зафиксировать цель отказа от угольных электростанций к 2030 г. – на 8 лет раньше, чем планировалось прежде. В свою очередь, «Зеленым» пришлось отказаться от требования ограничить скорость движения на немецких автобанах, которое было неприемлемо для лидера СвДП Кристиана Линднера, известного любителя погонять на своем спортивном Porsche. Но гораздо важнее для свободных демократов стала достигнутая договоренность об отказе от повышения налогов, как корпоративных, так и личных. Также СвДП может поставить себе в заслугу решение вернуться с 2023 г. к так называемому долговому тормозу – правилу, согласно которому дефицит бюджета ФРГ не должен превышать 0,35% ВВП. Кроме того, три партии согласились включить в программу правительства и такие популярные пункты, как снижение избирательного возраста до 16 лет и строительство 400 тыс. квартир в год.
Однако между партнерами сохраняется немало разногласий. Так, «Зеленые» настаивают на отмене госсубсидий, которые ухудшают состояние климата, в частности, налоговой льготы для пассажиров пригородных поездов. Отстаивающая интересы бизнеса СвДП против этого, как и против ужесточения ограничений на рост платы за аренду жилья. «Зеленые» противятся увеличению военных расходов до 2% ВВП, как зафиксировано в решении НАТО, СвДП поддерживает эту цель, а в СДПГ нет единства. Относительно России СДПГ выступает за «новую восточную политику» на основе прагматизма. «Зеленые» и либералы за проведение более критического курса, сопредседатель «Зеленых» Анналена Бербок решительно настроена против «Северного потока-2».
Наконец, серьезную проблему для формирования коалиционного правительства может создать борьба за пост министра финансов – второй по значению в кабинете. Известно, что на этот пост претендуют сопредседатель «Зеленых» Роберт Хабек и лидер СвДП Кристиан Линднер. У Хабека вроде бы больше оснований для этого: его партия набрала заметно больше голосов на выборах, а сам он имеет министерский опыт в земельном правительстве. Линднер кроме депутатства в Бундестаге никаких государственных должностей не занимал. Но он чрезвычайно амбициозен и довольно популярен в деловых кругах. Чем закончится эта коллизия – пока не ясно.
Александр Ивахник
Сейчас почти 300 переговорщиков от трех партий, разделившиеся на 22 тематические рабочие группы, в деталях обсуждают содержание будущей правительственной программы. К середине ноября они должны представить свои рекомендации, после чего начнется самый трудный этап, когда партийные лидеры будут согласовывать вопросы, по которым сохраняются разногласия. Наконец, на завершающем этапе предстоит утрясти такое щекотливое дело, как распределение министерских портфелей.
Переговоры, естественно, идут в закрытом режиме. Но еще до их официального начала по итогам зондирующих консультаций три партии опубликовали совместный 12-страничный документ, который задает общие рамки будущей программы. Из него уже видно, что для дальнейшего продвижения к формированию коалиции левоцентристские СДПГ и «Зеленые», с одной стороны, и правоцентристская, прорыночная СвДП – с другой, согласились на некоторые уступки. Так, неолибералы из СвДП отказались от своей оппозиции приоритетному для социал-демократов и «Зеленых» обещанию повысить минимальный размер почасовой оплаты труда до €12. Победой для «Зеленых» стало согласие СДПГ и СвДП зафиксировать цель отказа от угольных электростанций к 2030 г. – на 8 лет раньше, чем планировалось прежде. В свою очередь, «Зеленым» пришлось отказаться от требования ограничить скорость движения на немецких автобанах, которое было неприемлемо для лидера СвДП Кристиана Линднера, известного любителя погонять на своем спортивном Porsche. Но гораздо важнее для свободных демократов стала достигнутая договоренность об отказе от повышения налогов, как корпоративных, так и личных. Также СвДП может поставить себе в заслугу решение вернуться с 2023 г. к так называемому долговому тормозу – правилу, согласно которому дефицит бюджета ФРГ не должен превышать 0,35% ВВП. Кроме того, три партии согласились включить в программу правительства и такие популярные пункты, как снижение избирательного возраста до 16 лет и строительство 400 тыс. квартир в год.
Однако между партнерами сохраняется немало разногласий. Так, «Зеленые» настаивают на отмене госсубсидий, которые ухудшают состояние климата, в частности, налоговой льготы для пассажиров пригородных поездов. Отстаивающая интересы бизнеса СвДП против этого, как и против ужесточения ограничений на рост платы за аренду жилья. «Зеленые» противятся увеличению военных расходов до 2% ВВП, как зафиксировано в решении НАТО, СвДП поддерживает эту цель, а в СДПГ нет единства. Относительно России СДПГ выступает за «новую восточную политику» на основе прагматизма. «Зеленые» и либералы за проведение более критического курса, сопредседатель «Зеленых» Анналена Бербок решительно настроена против «Северного потока-2».
Наконец, серьезную проблему для формирования коалиционного правительства может создать борьба за пост министра финансов – второй по значению в кабинете. Известно, что на этот пост претендуют сопредседатель «Зеленых» Роберт Хабек и лидер СвДП Кристиан Линднер. У Хабека вроде бы больше оснований для этого: его партия набрала заметно больше голосов на выборах, а сам он имеет министерский опыт в земельном правительстве. Линднер кроме депутатства в Бундестаге никаких государственных должностей не занимал. Но он чрезвычайно амбициозен и довольно популярен в деловых кругах. Чем закончится эта коллизия – пока не ясно.
Александр Ивахник
Пока германские социал-демократы вместе с «Зелеными» и свободными демократами договариваются о коалиционном соглашении, партия Ангелы Меркель, потерпевшая невиданное в своей истории поражение на выборах 26 сентября, находится в состоянии острой фрустрации. Что, конечно, не удивительно, учитывая, что представитель христианских демократов занимал пост канцлера в течение 52 лет из 72 лет существования ФРГ, а Меркель беспрерывно находилась у власти 16 лет. После этого смириться с вынужденным переходом в оппозицию нелегко. Если поначалу все раздражение партийных функционеров и активистов было направлено в основном против Армина Лашета, который в качестве кандидата на пост канцлера провел крайне неудачную предвыборную кампанию, то теперь в ХДС начинаются дискуссии по более фундаментальному вопросу: какие коррективы необходимо внести в курс партии и ее облик, чтобы вернуть ушедших сторонников.
Таких дискуссий явно недоставало в последние годы, поскольку партия все больше превращалась в инструмент обеспечения поддержки Меркель, а сама она, при всей своей популярности среди немцев, жила на старом политическом капитале и не отличалась активностью в выдвижении новых идей. Лашет, избранный лидером в январе как продолжатель дела Меркель, произносил много слов о необходимости модернизации Германии, но слова эти звучали банально и не цепляли избирателей за живое. Теперь же, судя по всему, в основе внутрипартийных дебатов будет вопрос о том, сохранить ли центристский курс уходящего канцлера, дополнив его новыми красками из климатической, цифровой и европейской повестки, или сдвинуть партию вправо в подходах к регулированию экономики, миграции и в социально-культурной сфере.
Толчком к развертыванию полноценной политической дискуссии, видимо, послужит принятое на этой неделе под давлением снизу решение руководства ХДС изменить формат выборов нового лидера партии. Прежде избрание лидеров происходило на съездах партии, делегаты которых выдвигались местными парторганизациями. Серьезное влияние на исход выборов неформально оказывали наиболее влиятельные партийные группировки. Теперь решено предоставить право голоса всем 400 тысячам рядовых членов ХДС. Они будут голосовать с 4 по 16 декабря. До середины ноября будут выдвигаться кандидаты на высший партийный пост, у которых после этого будет время на представление своих программ. 17 декабря будут объявлены результаты голосования, и если ни один из кандидатов не получит абсолютного большинства, то состоится второй тур выборов с оглашением его итогов 14 января.
По данным германских СМИ, побороться за пост лидера собираются несколько известных фигур, которые ранее уже принимали участие в этом состязании. Это Фридрих Мерц, Норберт Рёттген и Йенс Шпан. Мерц был главой фракции ХДС/ХСС в Бундестаге в начале нулевых, а затем, после разрыва с Меркель, стал успешным инвестбанкиром. Он выступает за возврат ХДС к консерватизму в экономике и социальной сфере. Мерц обладает харизмой и ораторским даром, он пользуется широкой поддержкой в деловых кругах. Но в 65 лет ему трудно будет позиционироваться в качестве мотора обновления партии, да и застарелый личный конфликт с Меркель может стать препятствием. Молодой и энергичный министр здравоохранения Шпан также считает необходимым сдвиг ХДС вправо. Против него могут сыграть неизбежные ошибки, допущенные Минздравом в период пандемии. Бывший министр окружающей среды и нынешний глава комитета Бундестага по внешней политике Рёттген – сторонник обновления ХДС, но на центристской основе. Кроме того, среди возможных кандидатов называются председатель фракции ХДС в Бундестаге Ральф Бринкхаус и лидер делового крыла партии Карстен Линнеманн.
Александр Ивахник
Таких дискуссий явно недоставало в последние годы, поскольку партия все больше превращалась в инструмент обеспечения поддержки Меркель, а сама она, при всей своей популярности среди немцев, жила на старом политическом капитале и не отличалась активностью в выдвижении новых идей. Лашет, избранный лидером в январе как продолжатель дела Меркель, произносил много слов о необходимости модернизации Германии, но слова эти звучали банально и не цепляли избирателей за живое. Теперь же, судя по всему, в основе внутрипартийных дебатов будет вопрос о том, сохранить ли центристский курс уходящего канцлера, дополнив его новыми красками из климатической, цифровой и европейской повестки, или сдвинуть партию вправо в подходах к регулированию экономики, миграции и в социально-культурной сфере.
Толчком к развертыванию полноценной политической дискуссии, видимо, послужит принятое на этой неделе под давлением снизу решение руководства ХДС изменить формат выборов нового лидера партии. Прежде избрание лидеров происходило на съездах партии, делегаты которых выдвигались местными парторганизациями. Серьезное влияние на исход выборов неформально оказывали наиболее влиятельные партийные группировки. Теперь решено предоставить право голоса всем 400 тысячам рядовых членов ХДС. Они будут голосовать с 4 по 16 декабря. До середины ноября будут выдвигаться кандидаты на высший партийный пост, у которых после этого будет время на представление своих программ. 17 декабря будут объявлены результаты голосования, и если ни один из кандидатов не получит абсолютного большинства, то состоится второй тур выборов с оглашением его итогов 14 января.
По данным германских СМИ, побороться за пост лидера собираются несколько известных фигур, которые ранее уже принимали участие в этом состязании. Это Фридрих Мерц, Норберт Рёттген и Йенс Шпан. Мерц был главой фракции ХДС/ХСС в Бундестаге в начале нулевых, а затем, после разрыва с Меркель, стал успешным инвестбанкиром. Он выступает за возврат ХДС к консерватизму в экономике и социальной сфере. Мерц обладает харизмой и ораторским даром, он пользуется широкой поддержкой в деловых кругах. Но в 65 лет ему трудно будет позиционироваться в качестве мотора обновления партии, да и застарелый личный конфликт с Меркель может стать препятствием. Молодой и энергичный министр здравоохранения Шпан также считает необходимым сдвиг ХДС вправо. Против него могут сыграть неизбежные ошибки, допущенные Минздравом в период пандемии. Бывший министр окружающей среды и нынешний глава комитета Бундестага по внешней политике Рёттген – сторонник обновления ХДС, но на центристской основе. Кроме того, среди возможных кандидатов называются председатель фракции ХДС в Бундестаге Ральф Бринкхаус и лидер делового крыла партии Карстен Линнеманн.
Александр Ивахник
Священный синод Русской православной церкви (РПЦ) предоставил патриарху право в исключительных случаях увольнять руководителей отделов Московской патриархии, а также назначать и увольнять исполняющих обязанностей руководителей таких отделов. Что такое «исключительные случаи», не конкретизировано, то есть оставлено на усмотрение самого патриарха.
Причиной появления такого решения могло стать другое постановление Синода. С должности главы финансово-хозяйственного управления РПЦ уволен архимандрит Илия (Руднев), занявший этот пост только в апреле. Обычно «министром экономики» церкви является епископ, но архимандрит Илия так и не успел стать архиереем, а сейчас отправлен обратно в Валаамский монастырь, откуда и был призван на служение в центральный аппарат РПЦ. Его (пока в качестве исполняющего обязанности) сменил иеромонах Ермоген (Бурыгин), ранее работавший под руководством управляющего делами («премьер-министра») церкви, митрополита Дионисия (Порубая). До этого иеромонах Ермоген пребывал в братии московского Донского монастыря под началом епископа Фомы (Демчука), с прошлого года являющегося наместником Троице-Сергиевой лавры – главного монастыря РПЦ.
Теперь подобные кадровые решения патриарх может принимать единолично, без согласия Синода, за которым остается только право окончательно утверждать руководителей отделов. Новая патриаршая прерогатива может быть особенно актуальной в условиях частой сменяемости в последние годы высших должностных лиц патриархии. Так, управляющий делами митрополит Савва (Михеев) был назначен на свой пост в феврале 2019-го и уволен в октябре того же года — его сменил владыка Дионисий, ставший одним из наиболее влиятельных церковных иерархов. А на посту главы финансово-хозяйственного управления, начиная с того же февраля 2019 года, побывали уже четыре клирика – владыки Игнатий (Депутатов) и Парамон (Голубка), архимандрит Илия и теперь иеромонах Ермоген.
Алексей Макаркин
Причиной появления такого решения могло стать другое постановление Синода. С должности главы финансово-хозяйственного управления РПЦ уволен архимандрит Илия (Руднев), занявший этот пост только в апреле. Обычно «министром экономики» церкви является епископ, но архимандрит Илия так и не успел стать архиереем, а сейчас отправлен обратно в Валаамский монастырь, откуда и был призван на служение в центральный аппарат РПЦ. Его (пока в качестве исполняющего обязанности) сменил иеромонах Ермоген (Бурыгин), ранее работавший под руководством управляющего делами («премьер-министра») церкви, митрополита Дионисия (Порубая). До этого иеромонах Ермоген пребывал в братии московского Донского монастыря под началом епископа Фомы (Демчука), с прошлого года являющегося наместником Троице-Сергиевой лавры – главного монастыря РПЦ.
Теперь подобные кадровые решения патриарх может принимать единолично, без согласия Синода, за которым остается только право окончательно утверждать руководителей отделов. Новая патриаршая прерогатива может быть особенно актуальной в условиях частой сменяемости в последние годы высших должностных лиц патриархии. Так, управляющий делами митрополит Савва (Михеев) был назначен на свой пост в феврале 2019-го и уволен в октябре того же года — его сменил владыка Дионисий, ставший одним из наиболее влиятельных церковных иерархов. А на посту главы финансово-хозяйственного управления, начиная с того же февраля 2019 года, побывали уже четыре клирика – владыки Игнатий (Депутатов) и Парамон (Голубка), архимандрит Илия и теперь иеромонах Ермоген.
Алексей Макаркин
Приближается первая годовщина второй карабахской войны. И если в Азербайджане по этому поводу готовится амнистия, а сами прошлогодние события уже стали называть победой в Великой Отечественной войне, то в Армении 9-10 ноября связаны с тяжелым поражением. Год назад совместное заявление Владимира Путина, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна вызвало всплеск антиправительственных выступлений. Затем из числа оппозиционных объединений было создано «Движение спасения Родины», но оно не смогло завоевать симпатии улицы или привести к расколу управленческого класса по карабахскому вопросу.
Далее в дело вступила «тяжелая артиллерия». На досрочных выборах в парламент главным оппонентом Никола Пашиняна стал экс-президент Роберт Кочарян, чей пафос был обращен против «национального предательства» правящей элиты. Собственно, этот пафос сохраняется и по сей день, однако в борьбе за власть бывший глава государства не преуспел. Но Кочарян не оставляет попыток переломить ситуацию в свою пользу.
8 ноября он и его сторонники провели протестный митинг под лозунгом «Сопротивляйся!». По завершении акции его участники приняли заявление о создании «движения национального сопротивления». Своей целью оппозиционеры видят не просто смену власти в стране, а недопущение «увековечения капитуляции Армении». Собственно, аргументация оппозиции не нова. Острие критики упирается во власти республики, их обвиняют в пораженчестве и в постепенной сдаче одной позиции за другой. По словам Кочаряна, важно не допустить подписание нового документа, который приведет к окончательной утрате Нагорного Карабаха и такой делимитации границы, которая Еревану будет невыгодной.
Резоны в оценках Кочаряна и его сторонников, безусловно, есть. Однако количество митингующих не впечатляет. И не дает оснований говорить, что улица пошла за экс-президентом. 6 тысяч человек- не та цифра, которая позволяет говорить о масштабном кризисе доверия властям. В то же время, стоит иметь в виду, что на недавних местных выборах партия Пашиняна «Гражданский договор» проиграла ряд важных муниципалитетов (Гюмри, Горис, Мегри). Сможет ли Кочарян воспользоваться этим успехом? Четкого ответа на него нет. Как нет и четкой программы у оппозиции, что она сделает, окажись ее представители завтра на месте Пашиняна с тем набором инструментов, которые имеются у армянского премьера сегодня.
Сергей Маркедонов
Далее в дело вступила «тяжелая артиллерия». На досрочных выборах в парламент главным оппонентом Никола Пашиняна стал экс-президент Роберт Кочарян, чей пафос был обращен против «национального предательства» правящей элиты. Собственно, этот пафос сохраняется и по сей день, однако в борьбе за власть бывший глава государства не преуспел. Но Кочарян не оставляет попыток переломить ситуацию в свою пользу.
8 ноября он и его сторонники провели протестный митинг под лозунгом «Сопротивляйся!». По завершении акции его участники приняли заявление о создании «движения национального сопротивления». Своей целью оппозиционеры видят не просто смену власти в стране, а недопущение «увековечения капитуляции Армении». Собственно, аргументация оппозиции не нова. Острие критики упирается во власти республики, их обвиняют в пораженчестве и в постепенной сдаче одной позиции за другой. По словам Кочаряна, важно не допустить подписание нового документа, который приведет к окончательной утрате Нагорного Карабаха и такой делимитации границы, которая Еревану будет невыгодной.
Резоны в оценках Кочаряна и его сторонников, безусловно, есть. Однако количество митингующих не впечатляет. И не дает оснований говорить, что улица пошла за экс-президентом. 6 тысяч человек- не та цифра, которая позволяет говорить о масштабном кризисе доверия властям. В то же время, стоит иметь в виду, что на недавних местных выборах партия Пашиняна «Гражданский договор» проиграла ряд важных муниципалитетов (Гюмри, Горис, Мегри). Сможет ли Кочарян воспользоваться этим успехом? Четкого ответа на него нет. Как нет и четкой программы у оппозиции, что она сделает, окажись ее представители завтра на месте Пашиняна с тем набором инструментов, которые имеются у армянского премьера сегодня.
Сергей Маркедонов
Прояснился один из вопросов к возможной новой встрече Владимира Путина и Джо Байдена. Американские правоохранители считают причастными к деятельности хакерской организации REvil россиянина Евгения Полянина и украинца Ярослава Васинского. С украинцем у американцев проблем не видно – он в октябре задержан в Польше и ему предстоит экстрадиция в США. Полянин же, по данным американских правоохранителей, находится в России (конкретно в Барнауле).
REvil известна своей атакой на компанию JBS USA — крупного мирового поставщика мяса. Также она атаковала систему фирмы Kaseya, что привело к заражению компьютеров более 1,5 тысячи организаций по всему миру. Это громкие дела – и арест обвиняемых для американской администрации – не только вопрос престижа, но и создание прецедента, не позволяющего «хакерам в особо крупном размере» уходить от ответственности. Отсюда и потенциально крупные сроки, связанные с нанесенным ущербом - Полянину в случае признания его виновным грозит до 145 лет лишения свободы, Васинскому - до 115 лет.
Разумеется, в США понимают, что Россия Полянина не выдаст – это противоречило бы российской Конституции. Но в Америке явно заинтересованы в аресте хакера и суде над ним с приговором к реальному сроку, хотя и меньшему, чем прописано в американских законах (в России таких сроков нет).
Интересно, что в октябре Республика Корея выдала в США гражданина России Владимира Дунаева, обвиненного в хакерстве. История далеко не уникальная, но раньше российские власти активно настаивали на экстрадиции своих граждан на родину – сейчас таких действий в публичном пространстве не замечено. Что же касается группы REvil, то она свернула свою деятельность в июле, вскоре после телефонного разговора Путина и Байдена, посвященного именно борьбе с киберпреступлениями.
Алексей Макаркин
REvil известна своей атакой на компанию JBS USA — крупного мирового поставщика мяса. Также она атаковала систему фирмы Kaseya, что привело к заражению компьютеров более 1,5 тысячи организаций по всему миру. Это громкие дела – и арест обвиняемых для американской администрации – не только вопрос престижа, но и создание прецедента, не позволяющего «хакерам в особо крупном размере» уходить от ответственности. Отсюда и потенциально крупные сроки, связанные с нанесенным ущербом - Полянину в случае признания его виновным грозит до 145 лет лишения свободы, Васинскому - до 115 лет.
Разумеется, в США понимают, что Россия Полянина не выдаст – это противоречило бы российской Конституции. Но в Америке явно заинтересованы в аресте хакера и суде над ним с приговором к реальному сроку, хотя и меньшему, чем прописано в американских законах (в России таких сроков нет).
Интересно, что в октябре Республика Корея выдала в США гражданина России Владимира Дунаева, обвиненного в хакерстве. История далеко не уникальная, но раньше российские власти активно настаивали на экстрадиции своих граждан на родину – сейчас таких действий в публичном пространстве не замечено. Что же касается группы REvil, то она свернула свою деятельность в июле, вскоре после телефонного разговора Путина и Байдена, посвященного именно борьбе с киберпреступлениями.
Алексей Макаркин
Поколенческий разрыв является одной из основных политических проблем современной России, так как усугубляется принципиальной разницей в вопросе интеграции в глобальный мир. Поколенческие проблемы есть в любом обществе, но они смягчаются преемственностью ценностей и способностью старших поколений адаптироваться не просто к новым технологиям (все в разное время быстро учились пользоваться электричеством и телевизором), но и к связанному с ними стилю жизни. И в целом куда большей близостью между поколениями, когда в советское время люди жили в одной квартире и смотрели по вечерам по единственному телевизору одни и те же фильмы. Они могли слушать разную музыку, но внешнее влияние было ограничено – особенно в советское время, когда существовал «железный занавес».
Авторитет старших поколений оставался высоким, несмотря на локальное бунтарство молодежи – вспомним, как в «Заставе Ильича» главный герой обращается за советом о том, как жить дальше, к погибшему на войне отцу. Хотя тот в первоначальной, не искаженной цензурой версии фильма, не может дать ответа, но многим зрителям (как и советским цензорам) ближе переделанная версия, где совет дается. Такие аргументы советской индустриальной эпохи как «мы победили в войне», «мы восстановили разрушенное хозяйство» и даже «мы делали ракеты и строили БАМ» носили весомый (хотя и уменьшающийся со временем) характер. Протест конца 1980-х против номенклатуры в условиях всеобщего дефицита не носил ярко выраженного поколенческого характера - за Ельцина в 1989 году в Москве голосовали 90% жителей столицы всех возрастов.
Сейчас поколенческая проблема усиливается. Молодые люди все более живут в глобальном мире, не просто заимствуя отдельные его элементы (музыку, моду), но все чаще воспринимая как нормативные его мейнстримные ценности. На технологическом уровне происходит разрыв – молодые даже не включали телевизор, который является источником нормативной информации для старших. Молодые чаще «отделяются», снимая квартиры, причем за счет своих заработков (а не за счет родителей, как в той же «Заставе Ильича», чего в советское время могли позволить себе немногие семьи).
Не менее важно и то, что старшие поколения перестают быть авторитетами как из-за технологического разрыва (они могут освоить элементы новых технологий, но им дискомфортно в рамках постиндустриального мира), так и в связи с дефицитом достижений, которые могли быть признаны молодыми. Опыт выживания 90-х годов и формирования рыночной экономики при всем драматизме и важности этих событий к таким достижениям для современной молодежи не относятся.
И еще один важный момент – для старших «естественными границами» страны являются советские, которые они знали со школьных лет (это не значит, что все они являются сторонниками реванша, но носит важный психологический характер). Для молодых нормальны нынешние границы – они искренне не понимают тоски по Киеву и тем более Прибалтике, которые для них с детства являются заграницей. Причем такие молодые уже далеко не только школьники и студенты – ведь после распада Союза прошло три десятилетия.
Алексей Макаркин
Авторитет старших поколений оставался высоким, несмотря на локальное бунтарство молодежи – вспомним, как в «Заставе Ильича» главный герой обращается за советом о том, как жить дальше, к погибшему на войне отцу. Хотя тот в первоначальной, не искаженной цензурой версии фильма, не может дать ответа, но многим зрителям (как и советским цензорам) ближе переделанная версия, где совет дается. Такие аргументы советской индустриальной эпохи как «мы победили в войне», «мы восстановили разрушенное хозяйство» и даже «мы делали ракеты и строили БАМ» носили весомый (хотя и уменьшающийся со временем) характер. Протест конца 1980-х против номенклатуры в условиях всеобщего дефицита не носил ярко выраженного поколенческого характера - за Ельцина в 1989 году в Москве голосовали 90% жителей столицы всех возрастов.
Сейчас поколенческая проблема усиливается. Молодые люди все более живут в глобальном мире, не просто заимствуя отдельные его элементы (музыку, моду), но все чаще воспринимая как нормативные его мейнстримные ценности. На технологическом уровне происходит разрыв – молодые даже не включали телевизор, который является источником нормативной информации для старших. Молодые чаще «отделяются», снимая квартиры, причем за счет своих заработков (а не за счет родителей, как в той же «Заставе Ильича», чего в советское время могли позволить себе немногие семьи).
Не менее важно и то, что старшие поколения перестают быть авторитетами как из-за технологического разрыва (они могут освоить элементы новых технологий, но им дискомфортно в рамках постиндустриального мира), так и в связи с дефицитом достижений, которые могли быть признаны молодыми. Опыт выживания 90-х годов и формирования рыночной экономики при всем драматизме и важности этих событий к таким достижениям для современной молодежи не относятся.
И еще один важный момент – для старших «естественными границами» страны являются советские, которые они знали со школьных лет (это не значит, что все они являются сторонниками реванша, но носит важный психологический характер). Для молодых нормальны нынешние границы – они искренне не понимают тоски по Киеву и тем более Прибалтике, которые для них с детства являются заграницей. Причем такие молодые уже далеко не только школьники и студенты – ведь после распада Союза прошло три десятилетия.
Алексей Макаркин
Борису Джонсону в последние дни приходится сталкиваться с жесткими обвинениями в покрывательстве политической коррупции. Всё началось с того, что на прошлой неделе комитет Палаты общин по стандартам поведения депутатов одобрил доклад по результатам расследования в отношении парламентария-тори, бывшего министра Оуэна Патерсона. Расследование выявило, что Патерсон «вопиющим образом» нарушил правила поведения депутатов, многократно лоббируя в министерствах интересы двух частных компаний, где он работал консультантом с совокупным доходом £100 тыс. в год в дополнение к годовому окладу парламентария в £82 тыс. Депутатам разрешены дополнительные заработки, но лоббирование однозначно запрещено. Комитет по стандартам рекомендовал Палате общин приостановить полномочия Патерсона на 30 дней до окончательного решения по его делу.
Однако, вопреки десятилетиями сложившейся практике, правительство Джонсона обязало членов консервативной фракции голосовать против этой рекомендации и за создание нового комитета для пересмотра системы расследований в отношении парламентариев. Такая резолюция была принята, но с трудом, 13 депутатов-тори открыто голосовали против, а 97 воздержались. После этого поднялась настоящая буря негодования, причем не только со стороны оппозиции, но и консерваторов, а также обычно лояльной кабинету Джонсона прессы. Правительство и премьер обвинялись в «нечистоплотности», в подрыве этических норм, которые должны направлять политическое поведение. Наиболее резко высказался бывший консервативный премьер-министр Джон Мейджор, назвавший действия кабинета «позорными, неправильными и недостойными любого правительства». И уже на следующий день кабинет резко изменил позицию, заявив о намерении добиваться межпартийного консенсуса в вопросах контроля за поведением депутатов, а Патерсон сообщил об отказе от своего места в парламенте.
Тем не менее, скандал на этом не закончился. В понедельник по требованию оппозиции в Палате общин прошли специальные дебаты по вопросам политической этики. Представлявший правительство министр Стив Барклэй выразил «сожаление в связи с ошибкой, совершенной на прошлой неделе» и готовность тщательно прислушиваться к озабоченностям законодателей. Однако недовольных это полуизвинение не удовлетворило, поскольку Борис Джонсон проигнорировал дебаты, сославшись на ранее запланированный визит в больницу в 400 км от Лондона. По этому поводу лидер лейбористов Кир Стармер заметил, что «премьер-министр в испуге убежал». По его словам, действия Джонсона нанесли ущерб ему самому, его партии и доверию к британской демократии. «Когда премьер-министр дает зеленый свет коррупции, он разрушает это доверие», – подчеркнул Стармер. Некоторые видные консерваторы в ходе дебатов призывали Джонсона извиниться за неправильные действия.
Вообще, в связи с этим кейсом в британском политическом классе, даже в консервативных кругах, в очередной раз поднимаются вопросы о сомнительном стиле поведения самого Джонсона – его неуважении к стандартам публичной жизни и явном дефиците добросовестности. Вспоминают сомнительные истории с оплатой его отдыха в 2019 г. на Карибах и совсем недавно в испанской Марбелье, с финансированием дорогой реконструкции квартиры премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. Кроме того, поднимается кампания по поводу ужесточения возможностей и размеров дополнительных заработков членов парламента. Во вторник стало известно о том, что парламентарий Джеффри Кокс, бывший генпрокурор, провел больше месяца на Британских Виргинских островах и заработал в качестве консультанта правительства этой заморской территории почти £450 тыс. Все эти новости уже начинают сказываться на рекордном падении рейтингов консервативного правительства и самого Джонсона. Сейчас 61% британцев не удовлетворены работой премьер-министра.
Александр Ивахник
Однако, вопреки десятилетиями сложившейся практике, правительство Джонсона обязало членов консервативной фракции голосовать против этой рекомендации и за создание нового комитета для пересмотра системы расследований в отношении парламентариев. Такая резолюция была принята, но с трудом, 13 депутатов-тори открыто голосовали против, а 97 воздержались. После этого поднялась настоящая буря негодования, причем не только со стороны оппозиции, но и консерваторов, а также обычно лояльной кабинету Джонсона прессы. Правительство и премьер обвинялись в «нечистоплотности», в подрыве этических норм, которые должны направлять политическое поведение. Наиболее резко высказался бывший консервативный премьер-министр Джон Мейджор, назвавший действия кабинета «позорными, неправильными и недостойными любого правительства». И уже на следующий день кабинет резко изменил позицию, заявив о намерении добиваться межпартийного консенсуса в вопросах контроля за поведением депутатов, а Патерсон сообщил об отказе от своего места в парламенте.
Тем не менее, скандал на этом не закончился. В понедельник по требованию оппозиции в Палате общин прошли специальные дебаты по вопросам политической этики. Представлявший правительство министр Стив Барклэй выразил «сожаление в связи с ошибкой, совершенной на прошлой неделе» и готовность тщательно прислушиваться к озабоченностям законодателей. Однако недовольных это полуизвинение не удовлетворило, поскольку Борис Джонсон проигнорировал дебаты, сославшись на ранее запланированный визит в больницу в 400 км от Лондона. По этому поводу лидер лейбористов Кир Стармер заметил, что «премьер-министр в испуге убежал». По его словам, действия Джонсона нанесли ущерб ему самому, его партии и доверию к британской демократии. «Когда премьер-министр дает зеленый свет коррупции, он разрушает это доверие», – подчеркнул Стармер. Некоторые видные консерваторы в ходе дебатов призывали Джонсона извиниться за неправильные действия.
Вообще, в связи с этим кейсом в британском политическом классе, даже в консервативных кругах, в очередной раз поднимаются вопросы о сомнительном стиле поведения самого Джонсона – его неуважении к стандартам публичной жизни и явном дефиците добросовестности. Вспоминают сомнительные истории с оплатой его отдыха в 2019 г. на Карибах и совсем недавно в испанской Марбелье, с финансированием дорогой реконструкции квартиры премьер-министра на Даунинг-стрит, 10. Кроме того, поднимается кампания по поводу ужесточения возможностей и размеров дополнительных заработков членов парламента. Во вторник стало известно о том, что парламентарий Джеффри Кокс, бывший генпрокурор, провел больше месяца на Британских Виргинских островах и заработал в качестве консультанта правительства этой заморской территории почти £450 тыс. Все эти новости уже начинают сказываться на рекордном падении рейтингов консервативного правительства и самого Джонсона. Сейчас 61% британцев не удовлетворены работой премьер-министра.
Александр Ивахник
10 ноября началось разбирательство «дела Михаила Саакашвили» в грузинском суде. Правда, самого экс-президента на первое заседание не допустили. Такое решение мотивируется заботой о его безопасность, хотя в действительности власти, скорее всего, просто стремятся купировать возможные протестные акции.
Слушание по делу началось аккурат после четырнадцатой годовщины трагических событий 7 и 8 ноября 2007 года. На них пришлась кульминация противостояния между оппозицией и правоохранительными структурами Грузии. Помимо этого, суд рассмотрит историю с телекомпанией «Имеди». Именно туда после разгона оппозиционных протестных акций направились с акциями устрашения полицейские. События «черного ноября» не были единственной причиной ухода Михаила Саакашвили с президентского поста. Но они предопределили кризис легитимности на протяжении его второй каденции. И поражение «Единого национального движения».
Сегодня «националы» полны решимости взять реванш. Саакашвили, который по возвращении на родину был задержан, а затем арестован, воспринимается ими, как «узник совести». Требуя его освобождения и справедливости суда в отношении к экс-президенту, они стремятся мобилизовать вокруг себя протестный электорат. Понимая, что справится самим им проблематично, они активно апеллируют к международному сообществу, а также к дипкорпусу в Тбилиси.
Но зарубежные политики осторожны. Им, конечно же, не нравятся проблемы с состоянием здоровья Саакашвили, а также голодовкой Элене Хоштария. Так посол США Келли Дегнан заявила, что правительство Грузии должно «позаботиться о том, чтобы Михаил Саакашвили незамедлительно получил необходимую медицинскую помощь в полностью оборудованном учреждении». Еще месяц назад она говорила о суде над экс-президентом, как о тесте для всей «третьей власти» Грузии. В то же время Келли Дегнан предостерегает от «поляризации», которая, по ее словам, «парализует» страну-союзницу США. Представитель Евросоюза Карл Харцель также говорит о том, чтобы имел место «правильный судебный процесс со стороны грузинского государства». Ряд депутатов Европарламента, высказывая личные симпатии в адрес Саакашвили, вместе с тем, подчеркнул, что приоритет в выходе из внутреннего кризиса у самой Грузии. Таким образом, союзники Тбилиси не спешат персонализировать ситуацию. Их больше волнует качество процесса, но самого Саакашвили они не считают, судя по всему, невинной жертвой репрессий. Не спешат они (пока, по крайней мере), пригвоздить к позорному столбу правящую партию «Грузинская мечта».
Действующее правительство Грузии- стратегический союзник Запада, и США вместе с ЕС не хотели бы открыть еще один фронт противостояния в Евразии. Опасаясь, прежде всего, усиления России на Кавказе. Но молчать в случае резкого ухудшения здоровья Саакашвили или откровенно пристрастного суда американцы и европейцы, скорее всего, не станут. Вопрос, сделают ли они этот сюжет приоритетом своих отношений с кабинетом Ираклия Гарибашвили. Пока что такой поворот не просматривается, но исключать его вовсе было бы неверным.
Сергей Маркедонов
Слушание по делу началось аккурат после четырнадцатой годовщины трагических событий 7 и 8 ноября 2007 года. На них пришлась кульминация противостояния между оппозицией и правоохранительными структурами Грузии. Помимо этого, суд рассмотрит историю с телекомпанией «Имеди». Именно туда после разгона оппозиционных протестных акций направились с акциями устрашения полицейские. События «черного ноября» не были единственной причиной ухода Михаила Саакашвили с президентского поста. Но они предопределили кризис легитимности на протяжении его второй каденции. И поражение «Единого национального движения».
Сегодня «националы» полны решимости взять реванш. Саакашвили, который по возвращении на родину был задержан, а затем арестован, воспринимается ими, как «узник совести». Требуя его освобождения и справедливости суда в отношении к экс-президенту, они стремятся мобилизовать вокруг себя протестный электорат. Понимая, что справится самим им проблематично, они активно апеллируют к международному сообществу, а также к дипкорпусу в Тбилиси.
Но зарубежные политики осторожны. Им, конечно же, не нравятся проблемы с состоянием здоровья Саакашвили, а также голодовкой Элене Хоштария. Так посол США Келли Дегнан заявила, что правительство Грузии должно «позаботиться о том, чтобы Михаил Саакашвили незамедлительно получил необходимую медицинскую помощь в полностью оборудованном учреждении». Еще месяц назад она говорила о суде над экс-президентом, как о тесте для всей «третьей власти» Грузии. В то же время Келли Дегнан предостерегает от «поляризации», которая, по ее словам, «парализует» страну-союзницу США. Представитель Евросоюза Карл Харцель также говорит о том, чтобы имел место «правильный судебный процесс со стороны грузинского государства». Ряд депутатов Европарламента, высказывая личные симпатии в адрес Саакашвили, вместе с тем, подчеркнул, что приоритет в выходе из внутреннего кризиса у самой Грузии. Таким образом, союзники Тбилиси не спешат персонализировать ситуацию. Их больше волнует качество процесса, но самого Саакашвили они не считают, судя по всему, невинной жертвой репрессий. Не спешат они (пока, по крайней мере), пригвоздить к позорному столбу правящую партию «Грузинская мечта».
Действующее правительство Грузии- стратегический союзник Запада, и США вместе с ЕС не хотели бы открыть еще один фронт противостояния в Евразии. Опасаясь, прежде всего, усиления России на Кавказе. Но молчать в случае резкого ухудшения здоровья Саакашвили или откровенно пристрастного суда американцы и европейцы, скорее всего, не станут. Вопрос, сделают ли они этот сюжет приоритетом своих отношений с кабинетом Ираклия Гарибашвили. Пока что такой поворот не просматривается, но исключать его вовсе было бы неверным.
Сергей Маркедонов
9 ноября нижняя палата британского парламента приняла законопроект о признании политики Османской империи в отношении армян в начале ХХ века геноцидом. Армянский национальный комитет в Соединенном королевстве уже поспешил назвать это решение «историческим». Однако, если оставить в стороне эмоции, то важно понять причины и последствия такого решения.
Британские парламентарии не в первый раз обращаются к этому сюжету. В 2010 году 254 из 495 депутатов проголосовали за признание факта геноцида армян и ассирийцев в Османской империи. При этом в тексте резолюции было внесено и упоминание Холокоста. За год до того большинство депутатов в Шотландии и в Северной Ирландии также проголосовали за признание геноцида. Вопрос о положении дел в отношении христианских общин Османской империи также слушался и в Палате лордов.
В ноябре 2021 года депутаты Палаты общин проголосовали за законопроект о признании геноцида единогласно. Правда, в марте 2022 года предстоит второе чтение, а также одобрение документа британскими лордами. Но есть высокая вероятность того, что данная инициатива получит поддержку.
Стоит иметь в виду, что обсуждение и голосование в 2009-2010 гг. не оказали существенного влияния на британо-турецкие и британо-азербайджанские отношения. В отличие от Франции и США в Соединенном королевстве армянская община численно невелика, она насчитывает порядка 15-20 тысяч. В британском истеблишменте есть ее симпатизанты, такие, например, как баронесса Кэролайн Кокс или депутат Палаты общин от консервативной партии Тимоти Лоутон. Но говорить о наличии критической массы успешных лоббистов не представляется возможным. В Британии, скорее, эффективную работу ведут энергетические лоббисты из Азербайджана.
В чем же заключается интерес британских парламентариев к актуализации сюжетов прошлого? Во многом, как и у их американских коллег, у них есть претензии на реализацию «политики ценностей». Таковая предполагает и восстановление справедливости по отношению к пострадавшим, особенно если это представители различных меньшинств. Но есть и соображения из арсенала «реальной политики». После «Брекзита» Лондон теснее взаимодействует с США. Президент этой страны Джо Байден, как мы помним, в апреле 2021 года в своей речи, приуроченной к сто шестой годовщине трагедии в Османской империи, назвал ее «геноцидом». Ведущие западные страны устали от геополитической самодеятельности турецкого президента Реджепа Эрдогана. И пытаются разными способами ограничить ее, используя для этого разные методы. В Британии и в США фактор общественного мнения важен. Отсюда и апелляция к трагическим символам прошлого.
Впрочем, предыдущий опыт Штатов, Франции и Германии говорит о том, что принятие таких законодательных инициатив не привело к обрушению отношений этих государств с Турцией и Азербайджаном.
Сергей Маркедонов
Британские парламентарии не в первый раз обращаются к этому сюжету. В 2010 году 254 из 495 депутатов проголосовали за признание факта геноцида армян и ассирийцев в Османской империи. При этом в тексте резолюции было внесено и упоминание Холокоста. За год до того большинство депутатов в Шотландии и в Северной Ирландии также проголосовали за признание геноцида. Вопрос о положении дел в отношении христианских общин Османской империи также слушался и в Палате лордов.
В ноябре 2021 года депутаты Палаты общин проголосовали за законопроект о признании геноцида единогласно. Правда, в марте 2022 года предстоит второе чтение, а также одобрение документа британскими лордами. Но есть высокая вероятность того, что данная инициатива получит поддержку.
Стоит иметь в виду, что обсуждение и голосование в 2009-2010 гг. не оказали существенного влияния на британо-турецкие и британо-азербайджанские отношения. В отличие от Франции и США в Соединенном королевстве армянская община численно невелика, она насчитывает порядка 15-20 тысяч. В британском истеблишменте есть ее симпатизанты, такие, например, как баронесса Кэролайн Кокс или депутат Палаты общин от консервативной партии Тимоти Лоутон. Но говорить о наличии критической массы успешных лоббистов не представляется возможным. В Британии, скорее, эффективную работу ведут энергетические лоббисты из Азербайджана.
В чем же заключается интерес британских парламентариев к актуализации сюжетов прошлого? Во многом, как и у их американских коллег, у них есть претензии на реализацию «политики ценностей». Таковая предполагает и восстановление справедливости по отношению к пострадавшим, особенно если это представители различных меньшинств. Но есть и соображения из арсенала «реальной политики». После «Брекзита» Лондон теснее взаимодействует с США. Президент этой страны Джо Байден, как мы помним, в апреле 2021 года в своей речи, приуроченной к сто шестой годовщине трагедии в Османской империи, назвал ее «геноцидом». Ведущие западные страны устали от геополитической самодеятельности турецкого президента Реджепа Эрдогана. И пытаются разными способами ограничить ее, используя для этого разные методы. В Британии и в США фактор общественного мнения важен. Отсюда и апелляция к трагическим символам прошлого.
Впрочем, предыдущий опыт Штатов, Франции и Германии говорит о том, что принятие таких законодательных инициатив не привело к обрушению отношений этих государств с Турцией и Азербайджаном.
Сергей Маркедонов
Одна из проблем, связанных с российским неформальным антиваксерским движением, заключается в его неоднородности. Известно, что самая политически лояльная часть россиян пошла вакцинироваться в первых рядах – эта часть общества полностью доверяет власти и дисциплинированно следует указаниям. Соответственно, антиваксеры по определению менее лояльны – но здесь есть важный нюанс.
Одна часть антиваксеров – это недовольные россияне, не доверяющие власти, раздраженные повышением пенсионного возраста (этот эффект уйдет не скоро – вспомним историю со «сгоревшими» советскими вкладами) и при этом скептически относящиеся к современной науке. Последним они принципиально отличаются от либеральной оппозиционной субкультуры, представители которой прививались вместе с лоялистами, а то и раньше, доверяя публикации в журнале The Lancet. При этом протестное антиваксерство может сопровождаться антизападничеством трампистского типа (требованием уволить чиновников, прислушивающихся к рекомендациям ВОЗ и вообще выйти из этой организации), а может, наоборот, апеллировать к тому, что «Спутник» пока не признан ВОЗ. Но такие различия в создавшейся ситуации являются относительно второстепенными.
Другая часть антиваксеров – это наиболее традиционалистски настроенная часть общества, которая критикует власть с более ортодоксальных позиций, настаивая на дальнейших ужесточениях в отношении оппозиции и еще более антизападном курсе. Поэтому формально они не попадают в число твердых лоялистов, но являются потенциально важными сторонниками власти. В кризисной ситуации лоялисты обычно остаются дома, а вот такие ортодоксы готовы выйти на защиту власти, забыв о разногласиях. Это сравнительно небольшая, но социально активная часть общества, обильно присутствующая в Интернете. Поклонники Сергея Кургиняна и Марии Шукшиной. И идти с ними на конфликт – значит, обидеть самых надежных, пусть и ворчливых, сторонников. Такой раскол среди лоялистов власти крайне невыгоден – и это еще одна (наряду с более массовым недовольством «протестников») причина откладывания жестких решений по вакцинации.
Алексей Макаркин
Одна часть антиваксеров – это недовольные россияне, не доверяющие власти, раздраженные повышением пенсионного возраста (этот эффект уйдет не скоро – вспомним историю со «сгоревшими» советскими вкладами) и при этом скептически относящиеся к современной науке. Последним они принципиально отличаются от либеральной оппозиционной субкультуры, представители которой прививались вместе с лоялистами, а то и раньше, доверяя публикации в журнале The Lancet. При этом протестное антиваксерство может сопровождаться антизападничеством трампистского типа (требованием уволить чиновников, прислушивающихся к рекомендациям ВОЗ и вообще выйти из этой организации), а может, наоборот, апеллировать к тому, что «Спутник» пока не признан ВОЗ. Но такие различия в создавшейся ситуации являются относительно второстепенными.
Другая часть антиваксеров – это наиболее традиционалистски настроенная часть общества, которая критикует власть с более ортодоксальных позиций, настаивая на дальнейших ужесточениях в отношении оппозиции и еще более антизападном курсе. Поэтому формально они не попадают в число твердых лоялистов, но являются потенциально важными сторонниками власти. В кризисной ситуации лоялисты обычно остаются дома, а вот такие ортодоксы готовы выйти на защиту власти, забыв о разногласиях. Это сравнительно небольшая, но социально активная часть общества, обильно присутствующая в Интернете. Поклонники Сергея Кургиняна и Марии Шукшиной. И идти с ними на конфликт – значит, обидеть самых надежных, пусть и ворчливых, сторонников. Такой раскол среди лоялистов власти крайне невыгоден – и это еще одна (наряду с более массовым недовольством «протестников») причина откладывания жестких решений по вакцинации.
Алексей Макаркин
Нарастающий гуманитарный кризис в связи с мигрантами, зажатыми на границе между Беларусью и Польшей, поставил Евросоюз в щекотливое положение. Польша наряду с Венгрией были теми странами ЕС, которые после огромной миграционной волны 2015 г. наиболее решительно противились принятию единой политики ЕС в этой сфере и не признавали квоты распределения беженцев по странам союза, вводившиеся для помощи Греции и Италии. Литва и Латвия, частично затронутые нынешним кризисом, также практически отказывались принимать беженцев. Но если с этими странами у Брюсселя не было других проблем, то между ЕС и Польшей в последние годы разворачивались один конфликт за другим, связанные с национал-популистской политикой правящей партии «Право и справедливость», весьма далекой от верховенства права в европейском понимании.
Однако в сегодняшней резко обострившейся ситуации на белорусско-польской границе у ЕС, по существу, не было иного выбора, кроме как поддержать Варшаву, даже несмотря на то, что ее жесткие действия по выдворению обратно прорвавшихся мигрантов противоречат международным конвенциям. Во-первых, после 2015 г. во всей Европе, включая Германию, значительно снизилась готовность принимать у себя массовые потоки мигрантов даже при драматических объективных обстоятельствах. Это отчетливо проявилось в реакции ЕС на угрозу появления здесь сотен тысяч афганских беженцев после возвращения к власти талибов. Тогда рефреном звучали голоса, что «2015 год не должен повториться». Все европейские политические силы признают, что внешние границы ЕС должны быть надежно защищены от незаконного проникновения. А Варшава сейчас как раз делает акцент на том, что охраняет не только свои границы, но и весь Евросоюз. И во многом это соответствует действительности. Летевшие в Минск иракские курды, сирийцы и другие «туристы» из неспокойного региона стремились, конечно, не в Польшу, а в Германию и другие западноевропейские страны с развитыми системами социальной помощи. По некоторым оценкам, за последние месяцы уже около 8 тысяч мигрантов сумели попасть в Германию через Беларусь.
Во-вторых, и это главное, европейские лидеры уверены в том, что данный миграционный кризис имеет полностью рукотворный характер, что утративший все тормоза минский диктатор использует тысячи заблокированных у границы людей в качестве живого оружия. Цель – отомстить Европе за введенные санкции, а Польше и Литве дополнительно – за финансовую и организационную помощь белорусской оппозиции. В идеале же – заставить ЕС с ним договариваться, а значит, признать его легитимность. Понятно, что для Брюсселя это совершенно неприемлемо, и тут уже не до критики жестких действий польских военных на границе, не соответствующих гуманитарным стандартам. Отсюда – выражение полной солидарности с Польшей со стороны руководителей ЕС. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 10 ноября в Вашингтоне на встрече с президентом Байденом подняла тему противостояния на границе с Беларусью сразу после темы пандемии и подчеркнула, что речь идет не о миграционном кризисе, а о «гибридной атаке авторитарного режима», которая является «вызовом для всего Евросоюза». А глава Евросовета Шарль Мишель после переговоров в Варшаве с премьером Моравецким даже объявил о том, что ЕС рассмотрит возможность финансирования строительства стены на польско-белорусской границе, что резко противоречит провозглашавшейся ранее позиции.
Как и следовало ожидать, ЕС готовит пятый пакет санкционных мер против режима Лукашенко, который будет рассматриваться уже 15 ноября. Главной мишенью пакета, видимо, станут авиакомпании, перевозящие мигрантов в Минск. Но пока в правовом отношении тут много неясного. По опыту, предыдущие четыре пакета оказались не слишком эффективными. В любом случае новые санкции, а тем более строительство пограничной стены могут повлиять на миграционную ситуацию лишь в долгосрочном плане. Пока же от происходящего больше всего выигрывают польские власти, которые поднимают в стране национал-патриотическую волну и упрекают оппозицию в предательстве.
Александр Ивахник
Однако в сегодняшней резко обострившейся ситуации на белорусско-польской границе у ЕС, по существу, не было иного выбора, кроме как поддержать Варшаву, даже несмотря на то, что ее жесткие действия по выдворению обратно прорвавшихся мигрантов противоречат международным конвенциям. Во-первых, после 2015 г. во всей Европе, включая Германию, значительно снизилась готовность принимать у себя массовые потоки мигрантов даже при драматических объективных обстоятельствах. Это отчетливо проявилось в реакции ЕС на угрозу появления здесь сотен тысяч афганских беженцев после возвращения к власти талибов. Тогда рефреном звучали голоса, что «2015 год не должен повториться». Все европейские политические силы признают, что внешние границы ЕС должны быть надежно защищены от незаконного проникновения. А Варшава сейчас как раз делает акцент на том, что охраняет не только свои границы, но и весь Евросоюз. И во многом это соответствует действительности. Летевшие в Минск иракские курды, сирийцы и другие «туристы» из неспокойного региона стремились, конечно, не в Польшу, а в Германию и другие западноевропейские страны с развитыми системами социальной помощи. По некоторым оценкам, за последние месяцы уже около 8 тысяч мигрантов сумели попасть в Германию через Беларусь.
Во-вторых, и это главное, европейские лидеры уверены в том, что данный миграционный кризис имеет полностью рукотворный характер, что утративший все тормоза минский диктатор использует тысячи заблокированных у границы людей в качестве живого оружия. Цель – отомстить Европе за введенные санкции, а Польше и Литве дополнительно – за финансовую и организационную помощь белорусской оппозиции. В идеале же – заставить ЕС с ним договариваться, а значит, признать его легитимность. Понятно, что для Брюсселя это совершенно неприемлемо, и тут уже не до критики жестких действий польских военных на границе, не соответствующих гуманитарным стандартам. Отсюда – выражение полной солидарности с Польшей со стороны руководителей ЕС. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен 10 ноября в Вашингтоне на встрече с президентом Байденом подняла тему противостояния на границе с Беларусью сразу после темы пандемии и подчеркнула, что речь идет не о миграционном кризисе, а о «гибридной атаке авторитарного режима», которая является «вызовом для всего Евросоюза». А глава Евросовета Шарль Мишель после переговоров в Варшаве с премьером Моравецким даже объявил о том, что ЕС рассмотрит возможность финансирования строительства стены на польско-белорусской границе, что резко противоречит провозглашавшейся ранее позиции.
Как и следовало ожидать, ЕС готовит пятый пакет санкционных мер против режима Лукашенко, который будет рассматриваться уже 15 ноября. Главной мишенью пакета, видимо, станут авиакомпании, перевозящие мигрантов в Минск. Но пока в правовом отношении тут много неясного. По опыту, предыдущие четыре пакета оказались не слишком эффективными. В любом случае новые санкции, а тем более строительство пограничной стены могут повлиять на миграционную ситуацию лишь в долгосрочном плане. Пока же от происходящего больше всего выигрывают польские власти, которые поднимают в стране национал-патриотическую волну и упрекают оппозицию в предательстве.
Александр Ивахник
Современная российская реакция – от закона об электоральных лишенцах до попытки Генпрокуратуры закрыть «Мемориал» - связана с двумя важными обстоятельствами.
Первое – общие тренды. Убыль населения по прогнозам будет продолжаться до 2030 года, когда ожидается небольшой рост, а попытки смягчить демографическую проблему с помощью миграции усиливают внутреннюю напряженность. Октябрьские прогнозы затухающего роста ВВП от Всемирного банка: в 2021 году – 4,3% (восстановительный рост), в 2022 году – 2.8%, в 2023-м – 1,8%. Санкции, препятствующие доступу к современным технологиям, никто отменять не собирается. Пандемия усиливает апатию и отчуждение от государства. Вынужденные и неизбежные ограничительные меры полностью перпендикулярны общественному запросу на возвращение к нормальности. «Крымский консенсус», основанный на согласии потерпеть ради внешнеполитических побед, неактуален в связи как с усталостью общества, так и с отсутствием новых успехов.
Второе обстоятельство – общественная ситуация, причем не только в России. Ощущение у российской элиты усугубляющейся девиации, постепенного сжатия нормативного мира, несбывшихся ожиданий. В том числе на скорый распад Украины и эволюцию «новороссийских» регионов к России – ничего подобного не произошло. Абсолютное большинство населения Украины не воспринимает майдан 2014 года как фашистский переворот – при всех претензиях и разочарованиях. Нет надежд на «пророссийские» перемены в Европе – сейчас, впрочем, появился Земмур, но его перспективы неясны и самое главное – уже были разочарования по разным причинам в Ле Пен, Ципрасе, Сальвини. Глобальный мир выглядит все более непонятным и неприятным – от ЛГБТ-культуры до ухода в прошлое воспоминаний о войне. Молодежь в самой России все более встраивается в этот глобальный мир и равнодушна к эмоциям старших. Все это ведет к усилению представления о глобальной промывке мозгов с целью отказа от нормативных ценностей – и желание противодействовать этому методами, которые еще несколько лет назад казались избыточными.
Алексей Макаркин
Первое – общие тренды. Убыль населения по прогнозам будет продолжаться до 2030 года, когда ожидается небольшой рост, а попытки смягчить демографическую проблему с помощью миграции усиливают внутреннюю напряженность. Октябрьские прогнозы затухающего роста ВВП от Всемирного банка: в 2021 году – 4,3% (восстановительный рост), в 2022 году – 2.8%, в 2023-м – 1,8%. Санкции, препятствующие доступу к современным технологиям, никто отменять не собирается. Пандемия усиливает апатию и отчуждение от государства. Вынужденные и неизбежные ограничительные меры полностью перпендикулярны общественному запросу на возвращение к нормальности. «Крымский консенсус», основанный на согласии потерпеть ради внешнеполитических побед, неактуален в связи как с усталостью общества, так и с отсутствием новых успехов.
Второе обстоятельство – общественная ситуация, причем не только в России. Ощущение у российской элиты усугубляющейся девиации, постепенного сжатия нормативного мира, несбывшихся ожиданий. В том числе на скорый распад Украины и эволюцию «новороссийских» регионов к России – ничего подобного не произошло. Абсолютное большинство населения Украины не воспринимает майдан 2014 года как фашистский переворот – при всех претензиях и разочарованиях. Нет надежд на «пророссийские» перемены в Европе – сейчас, впрочем, появился Земмур, но его перспективы неясны и самое главное – уже были разочарования по разным причинам в Ле Пен, Ципрасе, Сальвини. Глобальный мир выглядит все более непонятным и неприятным – от ЛГБТ-культуры до ухода в прошлое воспоминаний о войне. Молодежь в самой России все более встраивается в этот глобальный мир и равнодушна к эмоциям старших. Все это ведет к усилению представления о глобальной промывке мозгов с целью отказа от нормативных ценностей – и желание противодействовать этому методами, которые еще несколько лет назад казались избыточными.
Алексей Макаркин
В воскресенье в Болгарии состоятся третьи в этом году парламентские выборы. Когда в середине сентября президент Румен Радев распустил Народное собрание из-за неспособности партий договориться о создании дееспособной правительственной коалиции, казалось, что до выборов ничего не изменится и Болгария наглухо заперта в политическом тупике. Но неожиданности случаются. Два бывших члена сформированного Радевым в мае временного правительства в конце сентября с нуля основали новую партию «Продолжаем перемены», которая может изменить послевыборный сценарий.
Политическая биография создателей партии – 41-летнего Кирила Петкова и 44-летнего Асена Василева – необычна. Они оба получили степень магистра делового администрирования Гарвардского университета, во время учебы в котором и познакомились. После Гарварда работали в бизнесе – сначала за океаном, а с конца нулевых годов– в Болгарии. Ведущим в этом дуэте является Петков. В Болгарии он стал одним из основателей Центра экономической стратегии и конкуренции, связанного с Гарвардской бизнес-школой. Во временном правительстве, где Петков занял пост министра экономики, а Василев – министра финансов, им были отведены роли компетентных технократов. Но оба не ограничивались текущим управлением, а стали разгребать и публично разоблачать многочисленные коррупционные схемы, процветавшие при многолетнем премьер-министре Бойко Борисове. В болгарском обществе, жаждущем очищения от сформированной при Борисове системы коррупции и кумовства, это быстро принесло Петкову и Василеву славу, вокруг них сложилась широкая сеть сторонников.
В сентябре гарвардцы решили институализировать свой политический успех и учредили партию «Продолжаем перемены» (ПП). Это любопытный эксперимент, поскольку изначальный костяк новой партии составили болгарские выпускники известных западных университетов. Основатели характеризуют свою партию как центристскую, но главный акцент делают на борьбу с коррупцией. «Я хочу, чтобы Болгария стала новым брендом ‘нулевой коррупции», – говорит Петков. Лозунгом партии стало «достижение левых целей правыми методами». Например, она предлагает финансировать реформы образования и здравоохранения не за счет повышения налогов, а за счет перенаправления средств, ранее выделенных на проекты, выгодные узкому кругу олигархов. Другие приоритеты – проведение глубокой судебной реформы и обеспечение прозрачности принятия и реализации государственных решений.
ПП провела энергичную избирательную кампанию. Кирил Петков, обладающий яркой харизмой, демонстрирующий открытость и готовность общаться с людьми, вместе со своими соратниками объездил на агитационном автобусе десятки городов. И электоральная популярность ПП росла как на дрожжах. Судя по обследованиям, она смогла привлечь на свою сторону 40% избирателей антиэлитной партии «Есть такой народ» (ЕТН) бывшего знаменитого поп-певца и телеведущего Слави Трифонова, который, по существу, сорвал процесс формирования правительства после июльских выборов. Кроме того, за ПП склонны проголосовать до 20% сторонников протестной партии «Демократическая Болгария». Это отражает разочарование протестных избирателей неспособностью их прежних партий договориться и запрос на новые лица с практическим опытом госуправления.
Последние опросы показывают, что первое место на выборах займет партия Борисова ГЕРБ, имеющая широкие клиентелистские сети в провинции, но ее поддержка застыла на уровне 24%, и в новом парламенте она будет в изоляции. Партия «Продолжаем перемены» может получить 16,5%, Болгарская соцпартия – 15,5%. Далее следуют ЕТН (10-11%), «Демократическая Болгария» (10%) и партия этнических турок ДПС (9,8%). На грани барьера в 4% находится партия «Поднимайся, Болгария! Мы идем». Понятно, что после выборов переговоры о парламентской коалиции будут трудными. Но Петков, который может получить мандат на формирование правительства, в отличие от Трифонова готов договариваться, причем не только с протестными партиями, но и с БСП. Так что шансы на создание относительно стабильного правительства все-таки появляются.
Александр Ивахник
Политическая биография создателей партии – 41-летнего Кирила Петкова и 44-летнего Асена Василева – необычна. Они оба получили степень магистра делового администрирования Гарвардского университета, во время учебы в котором и познакомились. После Гарварда работали в бизнесе – сначала за океаном, а с конца нулевых годов– в Болгарии. Ведущим в этом дуэте является Петков. В Болгарии он стал одним из основателей Центра экономической стратегии и конкуренции, связанного с Гарвардской бизнес-школой. Во временном правительстве, где Петков занял пост министра экономики, а Василев – министра финансов, им были отведены роли компетентных технократов. Но оба не ограничивались текущим управлением, а стали разгребать и публично разоблачать многочисленные коррупционные схемы, процветавшие при многолетнем премьер-министре Бойко Борисове. В болгарском обществе, жаждущем очищения от сформированной при Борисове системы коррупции и кумовства, это быстро принесло Петкову и Василеву славу, вокруг них сложилась широкая сеть сторонников.
В сентябре гарвардцы решили институализировать свой политический успех и учредили партию «Продолжаем перемены» (ПП). Это любопытный эксперимент, поскольку изначальный костяк новой партии составили болгарские выпускники известных западных университетов. Основатели характеризуют свою партию как центристскую, но главный акцент делают на борьбу с коррупцией. «Я хочу, чтобы Болгария стала новым брендом ‘нулевой коррупции», – говорит Петков. Лозунгом партии стало «достижение левых целей правыми методами». Например, она предлагает финансировать реформы образования и здравоохранения не за счет повышения налогов, а за счет перенаправления средств, ранее выделенных на проекты, выгодные узкому кругу олигархов. Другие приоритеты – проведение глубокой судебной реформы и обеспечение прозрачности принятия и реализации государственных решений.
ПП провела энергичную избирательную кампанию. Кирил Петков, обладающий яркой харизмой, демонстрирующий открытость и готовность общаться с людьми, вместе со своими соратниками объездил на агитационном автобусе десятки городов. И электоральная популярность ПП росла как на дрожжах. Судя по обследованиям, она смогла привлечь на свою сторону 40% избирателей антиэлитной партии «Есть такой народ» (ЕТН) бывшего знаменитого поп-певца и телеведущего Слави Трифонова, который, по существу, сорвал процесс формирования правительства после июльских выборов. Кроме того, за ПП склонны проголосовать до 20% сторонников протестной партии «Демократическая Болгария». Это отражает разочарование протестных избирателей неспособностью их прежних партий договориться и запрос на новые лица с практическим опытом госуправления.
Последние опросы показывают, что первое место на выборах займет партия Борисова ГЕРБ, имеющая широкие клиентелистские сети в провинции, но ее поддержка застыла на уровне 24%, и в новом парламенте она будет в изоляции. Партия «Продолжаем перемены» может получить 16,5%, Болгарская соцпартия – 15,5%. Далее следуют ЕТН (10-11%), «Демократическая Болгария» (10%) и партия этнических турок ДПС (9,8%). На грани барьера в 4% находится партия «Поднимайся, Болгария! Мы идем». Понятно, что после выборов переговоры о парламентской коалиции будут трудными. Но Петков, который может получить мандат на формирование правительства, в отличие от Трифонова готов договариваться, причем не только с протестными партиями, но и с БСП. Так что шансы на создание относительно стабильного правительства все-таки появляются.
Александр Ивахник
«Благодаря Вашему решительному руководству продолжавшейся около тридцати лет оккупации Карабаха был положен конец всего за сорок четыре дня. Это имеет большое значение не только для наших азербайджанских братьев, но и для всего тюркского мира». С этой проникновенной речью Реджеп Тайип Эрдоган Ильхаму Алиеву на VIII саммите Совета сотрудничества тюркоязычных государств. Форум состоялся 12 ноября в Стамбуле. В рамках саммита турецкий лидер вручил Высший орден тюркского мира своему азербайджанскому коллеге, которого он уже привычно называет «братом».
Стратегическое единство Турции и Азербайджана – не новость. После прошлогодней «осенней войны» оно вышло на новый уровень. Но в церемонии награждения Ильхама Алиева есть интересные нюансы, на которые следует обратить внимание. Это- не эксклюзивная инициатива его турецкого «брата». Решение о вручении ордена принималось Советом сотрудничества тюркоязычных государств, то есть на коллективной основе. И решение по данному вопросу было подписан президентами Казахстана, Киргизии, Узбекистана. Все в своем суверенном праве. Но обращает на себя внимание, что две из трех указанных выше стран состоят в Организации договора о коллективной безопасности, то есть в одной с Арменией структуре. И значит принимают оценку прошлогодних событий, как «историческую победу, которая обеспечив освобождение территорий АР от оккупации и восстановление ее территориальной целостности» и «внесла важный вклад в тюркское единство…»
Наверное, по прочтении такого текста возникает соблазн сделать вывод о стремительном продвижении пантюркизма в Евразии. Впрочем, на эти темы спорят уже не первый год. Первая большая волна дискуссий прошла в 1990-е гг., когда на руинах СССР возникло несколько независимых тюркоязычных государств, а отношения Москвы и Анкары были далеко не на пике, скорее они отличались конфронтационным характером. С той поры многое изменилось, Россия и Турция продемонстрировали и не раз высокий уровень конфликтного менеджмента.
Но в то же время и возможности Анкары возросли, чему свидетельством ее роль в событиях 2020 года. Турция уже не первый год стремится доказать: шинель Кемаля Ататюрка ей тесна, она стремится играть более амбициозные роли. Здесь и защита интересов мусульман и тюркоязычных народов, продвижение образа страны, заинтересованной в «мире больше пяти» (пятерка постоянных членов Совбеза ООН). И здесь возникает немало вопросов. Как сочетать в будущем евразийские интеграционные проекты с растущими амбициями Анкары? В какой мере одни объединения будут помогать другим, а не конкурировать с ними? Однозначных и простых ответов на их нет, но заниматься их поисками придется уже в ближайшее время.
Сергей Маркедонов
Стратегическое единство Турции и Азербайджана – не новость. После прошлогодней «осенней войны» оно вышло на новый уровень. Но в церемонии награждения Ильхама Алиева есть интересные нюансы, на которые следует обратить внимание. Это- не эксклюзивная инициатива его турецкого «брата». Решение о вручении ордена принималось Советом сотрудничества тюркоязычных государств, то есть на коллективной основе. И решение по данному вопросу было подписан президентами Казахстана, Киргизии, Узбекистана. Все в своем суверенном праве. Но обращает на себя внимание, что две из трех указанных выше стран состоят в Организации договора о коллективной безопасности, то есть в одной с Арменией структуре. И значит принимают оценку прошлогодних событий, как «историческую победу, которая обеспечив освобождение территорий АР от оккупации и восстановление ее территориальной целостности» и «внесла важный вклад в тюркское единство…»
Наверное, по прочтении такого текста возникает соблазн сделать вывод о стремительном продвижении пантюркизма в Евразии. Впрочем, на эти темы спорят уже не первый год. Первая большая волна дискуссий прошла в 1990-е гг., когда на руинах СССР возникло несколько независимых тюркоязычных государств, а отношения Москвы и Анкары были далеко не на пике, скорее они отличались конфронтационным характером. С той поры многое изменилось, Россия и Турция продемонстрировали и не раз высокий уровень конфликтного менеджмента.
Но в то же время и возможности Анкары возросли, чему свидетельством ее роль в событиях 2020 года. Турция уже не первый год стремится доказать: шинель Кемаля Ататюрка ей тесна, она стремится играть более амбициозные роли. Здесь и защита интересов мусульман и тюркоязычных народов, продвижение образа страны, заинтересованной в «мире больше пяти» (пятерка постоянных членов Совбеза ООН). И здесь возникает немало вопросов. Как сочетать в будущем евразийские интеграционные проекты с растущими амбициями Анкары? В какой мере одни объединения будут помогать другим, а не конкурировать с ними? Однозначных и простых ответов на их нет, но заниматься их поисками придется уже в ближайшее время.
Сергей Маркедонов
В канун февральской революции 1917 года правительство императорской России стали именовать «кувырк-коллегией». Символ был более, чем красноречив. Постоянные смены в высоких правительственных кабинетах давали основания для подобных нелицеприятных оценок.
В сегодняшней Армении, похоже главным претендентом на образ «кувырк-коллегии» становится министерство обороны. 15 ноября в республике назначен третий руководитель оборонного ведомства за год, то есть за время после окончания второй карабахской войны. Через десять дней после публикации текста совместного заявления Владимира Путина, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна о прекращении военных действий свой пост покинул Давид Тоноян. Осенью 2021 года ему были предъявлены серьезные обвинения в хищениях, хотя экс-министр своей вины не признал. На смену Тонояну пришел Вагаршак Арутюнян. Он продержался до июля 2020 года, после чего уступил место в новом поствыборном составе кабмина Аршаку Карапетяну. Однако этот руководитель не просидел на своем посту и полных четырех месяцев. С 15 ноября в Армении новый министр- Сурен Папикян.
В отличие от Карапетяна и Арутюняна Папикян не является профессиональным военным. Сегодня он выглядит, скорее, как «комиссар» Никола Пашиняна в министерстве обороны. Схожий алгоритм уже установлен в МИД Армении, который возглавил один из ближайших соратников премьера Арарат Мирзоян. Папикян заступил на новый пост в позиции вице-премьера. Он, как и Мирзоян считается единомышленником Пашиняна.
Поводом для кадровых перестановок стало очередное обострение на армяно-азербайджанской границе. Снова, как и ранее Баку и Ереван обвиняют друг друга в эскалации, а роль уже отставного министра в ноябрьских событиях трактуется с диаметрально противоположных позиций. Очевидно одно: «пограничный вопрос» выходит на первый план армяно-азербайджанской повестки. Признаков, что демаркация превращается в конструктивный процесс, слишком мало. По факту тема пограничного размежевания вытесняет Карабах. В армянском обществе опасаются, что прошлогоднее поражение запустит цепь новых уступок, финалом которых станет десуверенизация страны. В этих условиях трудно уйти от эмоций и популизма, а политическая стабильность всем, похоже, только снится.
Сергей Маркедонов
В сегодняшней Армении, похоже главным претендентом на образ «кувырк-коллегии» становится министерство обороны. 15 ноября в республике назначен третий руководитель оборонного ведомства за год, то есть за время после окончания второй карабахской войны. Через десять дней после публикации текста совместного заявления Владимира Путина, Ильхама Алиева и Никола Пашиняна о прекращении военных действий свой пост покинул Давид Тоноян. Осенью 2021 года ему были предъявлены серьезные обвинения в хищениях, хотя экс-министр своей вины не признал. На смену Тонояну пришел Вагаршак Арутюнян. Он продержался до июля 2020 года, после чего уступил место в новом поствыборном составе кабмина Аршаку Карапетяну. Однако этот руководитель не просидел на своем посту и полных четырех месяцев. С 15 ноября в Армении новый министр- Сурен Папикян.
В отличие от Карапетяна и Арутюняна Папикян не является профессиональным военным. Сегодня он выглядит, скорее, как «комиссар» Никола Пашиняна в министерстве обороны. Схожий алгоритм уже установлен в МИД Армении, который возглавил один из ближайших соратников премьера Арарат Мирзоян. Папикян заступил на новый пост в позиции вице-премьера. Он, как и Мирзоян считается единомышленником Пашиняна.
Поводом для кадровых перестановок стало очередное обострение на армяно-азербайджанской границе. Снова, как и ранее Баку и Ереван обвиняют друг друга в эскалации, а роль уже отставного министра в ноябрьских событиях трактуется с диаметрально противоположных позиций. Очевидно одно: «пограничный вопрос» выходит на первый план армяно-азербайджанской повестки. Признаков, что демаркация превращается в конструктивный процесс, слишком мало. По факту тема пограничного размежевания вытесняет Карабах. В армянском обществе опасаются, что прошлогоднее поражение запустит цепь новых уступок, финалом которых станет десуверенизация страны. В этих условиях трудно уйти от эмоций и популизма, а политическая стабильность всем, похоже, только снится.
Сергей Маркедонов
Тело Ленина рано или поздно захоронят, считает председатель отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев). «Я даже не сомневаюсь в том, что раньше или позже Ленина вынесут из Мавзолея, потому что это действительно пережиток прошлого, что набальзамированное тело лежит в самом центре столицы. Надеюсь, что все-таки будет найден какой-то консенсус, и тело будет захоронено», — заявил митрополит, выступая на телеканале «Россия-24» в эфире программы «Церковь и мир».
Лидер КПРФ Геннадий Зюганов нашел в словах митрополита Илариона о захоронении Ленина признаки раскола общества. «Посмотрел бы господин Иларион, каким образом относятся граждане к великой советской эпохе. Две трети из них считают ее наиболее успешной и благополучной. Священнослужители обязаны уважать волю предков, если они действительно думают о сплоченности и духовном развитии страны. Вот о чем должна душа болеть и помнить, а не заниматься тем, что дальше углубляет раскол внутри страны», - заявил Зюганов в эфире радио «Говорит Москва».
В общем, нет ничего неожиданного. На фоне бурного обсуждения темы QR-кодов и планов закрытия «Мемориала» в очередной раз активизируется тема о захоронении Ленина. Только большого общественного резонанса она вряд ли вызовет – сейчас не 90-е и не нулевые годы, тема временно, но ушла. Все стороны понимают, что в обозримом будущем Ленина из Мавзолея не вынесут – никому во власти не нужна головная боль в виде протестующих пожилых людей, для которых Ленин был и останется святыней. Что же касается социологии, то опрос ВЦИОМа 2017 года показал, что большинство (63%) в целом согласно с тем, что тело Ленина надо вынести, однако 32% из них считают нужным осуществить это немедленно, а 31% - выждать какое-то время, пока этот вопрос не будет затрагивать тех, для кого Ленин дорог. Лишь 31% россиян предлагают безусловно сохранить статус-кво. Так что будут выжидать.
А у церкви сейчас более актуальная проблема – признание екатеринбургских останков царскими мощами на Архиерейском соборе, который перенесен с нынешнего года на будущий. Следственный комитет дал заключение о подлинности останков семьи Романовых, но часть консервативных верующих продолжает не доверять экспертизам. Но бесконечно тянуть время, то есть переносить собор, не получится. Так что придется либо раздражать часть клира и прихожан (не такую большую, как это представляется, если посмотреть на дискуссии в Интернете – и риски раскола явно преувеличены), либо фактически выражать недоверие следователям.
Алексей Макаркин
Лидер КПРФ Геннадий Зюганов нашел в словах митрополита Илариона о захоронении Ленина признаки раскола общества. «Посмотрел бы господин Иларион, каким образом относятся граждане к великой советской эпохе. Две трети из них считают ее наиболее успешной и благополучной. Священнослужители обязаны уважать волю предков, если они действительно думают о сплоченности и духовном развитии страны. Вот о чем должна душа болеть и помнить, а не заниматься тем, что дальше углубляет раскол внутри страны», - заявил Зюганов в эфире радио «Говорит Москва».
В общем, нет ничего неожиданного. На фоне бурного обсуждения темы QR-кодов и планов закрытия «Мемориала» в очередной раз активизируется тема о захоронении Ленина. Только большого общественного резонанса она вряд ли вызовет – сейчас не 90-е и не нулевые годы, тема временно, но ушла. Все стороны понимают, что в обозримом будущем Ленина из Мавзолея не вынесут – никому во власти не нужна головная боль в виде протестующих пожилых людей, для которых Ленин был и останется святыней. Что же касается социологии, то опрос ВЦИОМа 2017 года показал, что большинство (63%) в целом согласно с тем, что тело Ленина надо вынести, однако 32% из них считают нужным осуществить это немедленно, а 31% - выждать какое-то время, пока этот вопрос не будет затрагивать тех, для кого Ленин дорог. Лишь 31% россиян предлагают безусловно сохранить статус-кво. Так что будут выжидать.
А у церкви сейчас более актуальная проблема – признание екатеринбургских останков царскими мощами на Архиерейском соборе, который перенесен с нынешнего года на будущий. Следственный комитет дал заключение о подлинности останков семьи Романовых, но часть консервативных верующих продолжает не доверять экспертизам. Но бесконечно тянуть время, то есть переносить собор, не получится. Так что придется либо раздражать часть клира и прихожан (не такую большую, как это представляется, если посмотреть на дискуссии в Интернете – и риски раскола явно преувеличены), либо фактически выражать недоверие следователям.
Алексей Макаркин
Результаты воскресных парламентских выборов в Болгарии, третьих в этом году, оказались еще более удивительными, чем ожидалось. Предвыборные опросы предсказывали, что новая партия «Продолжаем перемены» (ПП), созданная в сентябре двумя гарвардскими выпускниками Кирилом Петковым и Асеном Василевым, займет второе место вслед за партией ГЕРБ экс-премьера Бойко Борисова, правившей на протяжении 10 лет. На деле же партия ПП стала победителем, получив 25,5% голосов. ГЕРБ заняла второе место с 22,8%. Следом идет партия этнических турок «Движение за права и свободы» (ДПС), за которую проголосовали 13,2% избирателей – во многом за счет мобилизации лиц с двойным гражданством, живущих в Турции. При правительстве Борисова ДПС формально находилась в оппозиции, но в реальности между ними существовали тесные связи, основанные на влиянии олигархов, которые входят в руководство ДПС.
Четвертое место заняла Болгарская соцпартия с 10,3%. Антиэлитная партия «Есть такой народ» (ЕТН), победившая на июльских выборах, провалилась до 9,6% – прежде всего, из-за деструктивной роли своего лидера, шоумена Слави Трифонова, который, по существу, сорвал процесс формирования правительства, что и вызвало третьи выборы. Много потеряла также партия «Демократическая Болгария», заручившаяся поддержкой всего 6,2% избирателей. Другая протестная партия «Поднимайся, Болгария! Мы идем» вообще не преодолела барьер в 4%. Зато в парламент попала с 4,9% ультранационалистическая и антиваксерская партия «Возрождение».
На проходивших одновременно с парламентскими выборах президента действующий глава государства Румен Радев получил 49,4% голосов. Во втором туре 21 ноября он будет бороться с ректором Софийского университета Анастасом Герджиковым. В победе Радева никто не сомневается, он популярен благодаря решительному противостоянию с погрязшим в коррупции правительством Борисова. Стоит отметить, что явка на выборах была рекордно низкой – около 40%. Болгарские избиратели устали от затянувшегося политического тупика, а кроме того, напуганы крайне высоким уровнем заражений и смертей от коронавируса.
Партия «Продолжаем перемены» как победившая на выборах должна получить от президента первый мандат на формирование правительства. Партия номинирует на пост премьер-министра своего наиболее яркого лидера Кирила Петкова. Петков и Василев, прославившиеся разоблачением коррупционных схем во время работы в мае-сентябре во временном правительстве, после выборов заявляют, что главными долгосрочными приоритетами нового правительства должна быть борьба с коррупцией и осуществление глубокой реформы судопроизводства и прокуратуры. Исходя из этого, они отвергают возможность проведения коалиционных переговоров с партиями ГЕРБ и ДПС, которые были создателями болгарской коррупционной системы. Для создания устойчивого парламентского большинства новым реформаторам необходимо формирование коалиции из четырех партий: ПП, соцпартии, ЕТН и «Демократической Болгарии» – она имела бы 138 мест в Народном собрании из 240.
Начало коалиционных переговоров ожидается в ближайшее время. Наиболее схожи позиции ПП и «Демократической Болгарии», возникшей на волне массовых протестов прошлого года. Социалисты, близкие к президенту Радеву, также готовы к диалогу. Самые большие проблемы могут возникнуть в переговорах с ЕТН, чей лидер Трифонов не отличается договороспособностью. Надежда на то, что сильно сузившаяся база сторонников ЕТН будет подталкивать Трифонова к компромиссам. Руководители ПП хотят зафиксировать будущие договоренности в детально прописанном коалиционном соглашении, как это делается в Германии. В любом случае переговоры будут непростыми и довольно долгими.
Александр Ивахник
Четвертое место заняла Болгарская соцпартия с 10,3%. Антиэлитная партия «Есть такой народ» (ЕТН), победившая на июльских выборах, провалилась до 9,6% – прежде всего, из-за деструктивной роли своего лидера, шоумена Слави Трифонова, который, по существу, сорвал процесс формирования правительства, что и вызвало третьи выборы. Много потеряла также партия «Демократическая Болгария», заручившаяся поддержкой всего 6,2% избирателей. Другая протестная партия «Поднимайся, Болгария! Мы идем» вообще не преодолела барьер в 4%. Зато в парламент попала с 4,9% ультранационалистическая и антиваксерская партия «Возрождение».
На проходивших одновременно с парламентскими выборах президента действующий глава государства Румен Радев получил 49,4% голосов. Во втором туре 21 ноября он будет бороться с ректором Софийского университета Анастасом Герджиковым. В победе Радева никто не сомневается, он популярен благодаря решительному противостоянию с погрязшим в коррупции правительством Борисова. Стоит отметить, что явка на выборах была рекордно низкой – около 40%. Болгарские избиратели устали от затянувшегося политического тупика, а кроме того, напуганы крайне высоким уровнем заражений и смертей от коронавируса.
Партия «Продолжаем перемены» как победившая на выборах должна получить от президента первый мандат на формирование правительства. Партия номинирует на пост премьер-министра своего наиболее яркого лидера Кирила Петкова. Петков и Василев, прославившиеся разоблачением коррупционных схем во время работы в мае-сентябре во временном правительстве, после выборов заявляют, что главными долгосрочными приоритетами нового правительства должна быть борьба с коррупцией и осуществление глубокой реформы судопроизводства и прокуратуры. Исходя из этого, они отвергают возможность проведения коалиционных переговоров с партиями ГЕРБ и ДПС, которые были создателями болгарской коррупционной системы. Для создания устойчивого парламентского большинства новым реформаторам необходимо формирование коалиции из четырех партий: ПП, соцпартии, ЕТН и «Демократической Болгарии» – она имела бы 138 мест в Народном собрании из 240.
Начало коалиционных переговоров ожидается в ближайшее время. Наиболее схожи позиции ПП и «Демократической Болгарии», возникшей на волне массовых протестов прошлого года. Социалисты, близкие к президенту Радеву, также готовы к диалогу. Самые большие проблемы могут возникнуть в переговорах с ЕТН, чей лидер Трифонов не отличается договороспособностью. Надежда на то, что сильно сузившаяся база сторонников ЕТН будет подталкивать Трифонова к компромиссам. Руководители ПП хотят зафиксировать будущие договоренности в детально прописанном коалиционном соглашении, как это делается в Германии. В любом случае переговоры будут непростыми и довольно долгими.
Александр Ивахник
Новый заместитель министра обороны по военно-политической работе генерал-полковник Геннадий Жидко будет продолжать курс своего предшественника Андрея Картаполова, ныне возглавляющего комитет Госдумы по обороне. Нынешние военно-политические органы нередко сравнивают с советскими – особенно после 2018 года, когда их роль выросла с созданием Главного военно-политического управления (ГВПУ), отличающегося лишь одним словом от советского Главпура. На самом деле ключевое отличие – подчиненность.
Главпур действовал на правах отдела ЦК КПСС – и его многолетний начальник Алексей Епишев, занимавший свой пост почти четверть века, подчинялся Политбюро ЦК, то есть лично выходил на Леонида Брежнева. После смещения за «бонапартизм» с поста министра обороны маршала Георгия Жукова роль политорганов как партийного контролера за ситуацией в армии, еще более усилилась по сравнению с предыдущими периодами. Политработники обладали в армии автономией, то есть могли обращаться к начальникам в рамках своей системы, минуя командира. Кроме того, сам командир, как правило, был членом КПСС или ВЛКСМ – а, следовательно, должен был соблюдать партийную или комсомольскую дисциплину, что также находилось в компетенции политработников.
В современной российской армии сменивший политработника заместитель командира по воспитательной работе находился в полной зависимости от командира. Это же актуально и после его переименования в заместителя по военно-политической работе. Генералы Картаполов и Жидко – не просто кадровые военные, но и прошли все ступени общевойсковой службы вплоть до командующих военными округами. Нынешние главные «политруки» обязаны своим выдвижением министру обороны и непосредственно ему подчиняются.
Никакой автономии и функции контроля у политработников нет. Их задача – продвижение в условиях информационного общества патриотической идеологии, основанной на принципе непрерывности отечественной истории и военных традиций, где находится место Суворову и Кутузову, Жукову и Сталину (генерал Картаполов позитивно отзывался о последнем в прошлом году во время споров о «сталинской» мозаике в главном храме Вооруженных сил), афганской войне и сирийской операции, в которой участвовали и Картаполов, и Жидко. А также противодействие современным западным влияниям. Правда, превратить за год призывника-поклонника Оксимирона в почитателя Кобзона весьма непросто, так что основным объектом политической работы являются контрактники, которых в 2020 году стало более 400 тысяч (срочников – 225 тысяч).
Алексей Макаркин
Главпур действовал на правах отдела ЦК КПСС – и его многолетний начальник Алексей Епишев, занимавший свой пост почти четверть века, подчинялся Политбюро ЦК, то есть лично выходил на Леонида Брежнева. После смещения за «бонапартизм» с поста министра обороны маршала Георгия Жукова роль политорганов как партийного контролера за ситуацией в армии, еще более усилилась по сравнению с предыдущими периодами. Политработники обладали в армии автономией, то есть могли обращаться к начальникам в рамках своей системы, минуя командира. Кроме того, сам командир, как правило, был членом КПСС или ВЛКСМ – а, следовательно, должен был соблюдать партийную или комсомольскую дисциплину, что также находилось в компетенции политработников.
В современной российской армии сменивший политработника заместитель командира по воспитательной работе находился в полной зависимости от командира. Это же актуально и после его переименования в заместителя по военно-политической работе. Генералы Картаполов и Жидко – не просто кадровые военные, но и прошли все ступени общевойсковой службы вплоть до командующих военными округами. Нынешние главные «политруки» обязаны своим выдвижением министру обороны и непосредственно ему подчиняются.
Никакой автономии и функции контроля у политработников нет. Их задача – продвижение в условиях информационного общества патриотической идеологии, основанной на принципе непрерывности отечественной истории и военных традиций, где находится место Суворову и Кутузову, Жукову и Сталину (генерал Картаполов позитивно отзывался о последнем в прошлом году во время споров о «сталинской» мозаике в главном храме Вооруженных сил), афганской войне и сирийской операции, в которой участвовали и Картаполов, и Жидко. А также противодействие современным западным влияниям. Правда, превратить за год призывника-поклонника Оксимирона в почитателя Кобзона весьма непросто, так что основным объектом политической работы являются контрактники, которых в 2020 году стало более 400 тысяч (срочников – 225 тысяч).
Алексей Макаркин