Положение Бориса Джонсона становится все более шатким из-за череды разоблачений по поводу вечеринок, которые проходили на Даунинг-стрит, 10 и в правительственных зданиях во время строгих общенациональных локдаунов. Особенно плохую службу Джонсону оказало его утверждение в парламенте о том, что, посещая вечеринку с алкоголем и закусками в саду своей резиденции 20 мая 2020 г., он считал, что это рабочее мероприятие, не нарушающее введенных ранее во всей стране ограничений. В связи с этим громким скандалом очередную свинью Джонсону подложил его бывший главный советник Доминик Каммингс, который заявил, что предупреждал премьера о незаконности готовившегося мероприятия и что тот лгал депутатам относительно своей неосведомленности.

Во вторник в интервью Sky News Джонсон отверг обвинения Каммингса, настаивая, что его никто не предупреждал. Однако все заметили, что во время интервью премьер вел себя крайне неуверенно. В тот же день, как стало известно, около 20 депутатов-тори, впервые избравшихся в Палату общин на выборах 2019 г. в пришедших в упадок районах северной Англии, собрались на закрытую встречу для обсуждения вопроса о том, как эффективнее добиваться смещения Джонсона. Им есть о чем волноваться. Согласно недавнему опросу, поддержка консерваторов в этих районах настолько упала, что из 45 избирательных округов, выигранных ими у лейбористов в 2019 г., в случае новых выборов им удалось бы удержать лишь три.

А в среду в ходе еженедельного заседания Палаты общин, посвященного ответам премьера на вопросы депутатов, Джонсону вновь пришлось столкнуться с рядом крайне неприятных моментов. Перед началом заседания депутат-тори Кристиан Вэйкфорд, также впервые избравшийся в северной Англии в 2019 г., объявил о переходе к лейбористам. Он подчеркнул, что политика Джонсона ничего не делает для помощи людям, которых он представляет. Затем по главе правительства вновь едко прошелся лидер лейбористов Кир Стармер. «Пробираясь среди пустых бутылок и тарелок с бутербродами, он не понимал, что это вечеринка? Неужели премьер-министр не осознает, насколько смешно это звучит?», – вопрошал Стармер. Но, пожалуй, самый болезненный удар премьеру нанес один из наиболее влиятельных тори Дэвид Дэвис, который вместе с Джонсоном был членом кабинета Терезы Мэй и отвечал за переговоры по брекситу. Он сказал, что долго защищал премьера от своих сердитых избирателей, но повторяющиеся сообщения о вечеринках в разгар локдаунов перевесили чашу его терпения. «Я ожидаю, что лидер страны возьмет на себя ответственность за свои действия», – заявил Дэвис и процитировал знаменитое обращение депутата-тори Лео Эмери к премьер-министру Невиллу Чемберлену в 1940 году: «Во имя Бога, уходите!».

Пока Джонсон упорно отвергает все эти призывы и настаивает на том, что нужно дождаться результатов расследования в отношении вечеринок в правительственных помещениях, которое проводит Сью Грей – одна из руководителей гражданской службы. Ожидается, что доклад будет опубликован на следующей неделе. К этому моменту готовятся и сам Джонсон, и его противники внутри правящей партии. По слухам, число писем депутатов-тори с требованием проведения голосования по вотуму недоверия Джонсону приближается к необходимому порогу – 54. Ну а премьер-министр в среду объявил, что пик распространения омикрона пройден и с 27 января отменяются введенные в декабре ограничения: ковид-пропуска для прохода в ночные клубы и на массовые мероприятия, обязательное ношение масок в помещениях и в транспорте и рекомендации об удаленной работе. Многие британские медики предупреждают, что эта мера преждевременна и может привести к новому всплеску заражений. Но для Джонсона, судя по всему, важнее добиться поддержки многочисленных противников ковидных ограничений внутри фракции тори и быстро перезагрузить политическую повестку.

Александр Ивахник

Борис Макаренко об итогах первого года президентства и перспективах Джозефа Байдена для Forbes. https://www.forbes.ru/society/453149-god-bajdena-spravitsa-li-prezident-ssa-s-ceredoj-neudac?fbclid=IwAR2daODKuJ8AeklLxDvxKoKbZi8N27YeN9lcdKPoVrCHaxgnyjN50kgDnbo

Алексей Макаркин для Газеты.ru об итогах двух лет работы правительства М. Мишустина https://m.gazeta.ru/comments/2022/01/20_a_14438743.shtml?updated

24 января в Италии начнутся выборы президента, результат которых может сильно повлиять на развитие политической ситуации в стране. Семилетние полномочия Серджо Маттареллы заканчиваются 3 февраля. Италия – парламентская республика, но роль президента там весьма высока в периоды нередких политических кризисов. В таких случаях глава государства может распускать обе палаты парламента, вручать мандат на формирование правительства или назначать временный технический кабинет. Год назад ключевую роль в преодолении правительственного кризиса сыграл как раз Маттарелла, который предложил пост премьера бывшему председателю ЕЦБ Марио Драги. Используя свой высокий авторитет, Драги смог быстро создать правительство национального единства, в которое вошли как технократы, так и представители основных политических партий.

Процедура выборов президента в Италии имеет большую специфику. Главу государства избирает коллегия выборщиков: 630 членов Палаты депутатов, 320 членов Сената и 58 делегатов из регионов. Голосование является тайным. Для избрания номинанты должны получить 2/3 голосов в любом из первых трех раундов голосования, в последующих раундах достаточно абсолютного большинства. Как правило, голосование затягивается на много дней. Другая странная особенность этих выборов состоит в том, что кандидаты официально не выдвигаются, а номинируются самими выборщиками в результате многоходовых закулисных переговоров. При этом кандидатами могут быть не только партийные деятели. Три из четырех последних президентов были независимыми фигурами. Традиция предполагает, что пост главы государства должен получить человек с чистой репутацией и широким доверием в обществе.

Перед нынешними президентскими выборами парадоксом стало то, что единственным политиком, открыто заявившим о своем желании быть избранным, явился 85-летний Сильвио Берлускони, который никак не может похвастаться высокоморальным обликом. Трижды занимавший пост премьера бизнесмен и политик знаменит своими деловыми и сексуальными скандалами и до сих пор не разделался с судебными преследованиями. Однако его центристская партия «Вперед, Италия!» входит в электоральный альянс с правопопулистскими партиями «Лига» и «Братья Италии», и те публично поддержали его кандидатуру. Вместе с тем правый альянс имеет лишь 441 голос в коллегии выборщиков, и все попытки Берлускони заручиться поддержкой депутатов из малых партий и независимых к успеху не привели. Осознав бесперспективность своих притязаний, Берлускони 22 января заявил об отказе номинироваться.

Другое имя, которое сейчас часто упоминается – это действующий премьер-министр Марио Драги. Он-то как раз имеет и высокий авторитет, и широкое уважение в обществе. Сам Драги уклончиво отвечал на вопрос, хочет ли он получить пост президента. Для партий, входящих в его правительство, проблема с его номинацией заключается в том, что если Драги станет главой государства, то правительство скорее всего развалится, и тогда неизбежны досрочные парламентские выборы. Это сильно напрягает многих депутатов, особенно из «Движения 5 звезд», которое растеряло свою популярность в стране. Итальянские эксперты считают возможными еще два сценария. Первый предполагает, что левоцентристские и правые партии сумеют договориться о поддержке альтернативной компромиссной кандидатуры на пост президента. В этом контексте звучат имена члена Еврокомиссии, бывшего премьера Паоло Джентилони и министра юстиции, бывшей главы Конституционного суда Марты Картабии. Согласно второму сценарию, в случае невозможности достичь компромисса партийные лидеры могут обратиться к действующему президенту с просьбой номинироваться на новый срок, с тем чтобы правительство Драги могло доработать до очередных парламентских выборов весной 2023 г., а затем Маттарелла досрочно ушел бы в отставку, и на его место мог быть избран Драги. В целом, как нередко случается в итальянской политике, ситуация весьма неопределенная.

Александр Ивахник

Про Россию и Латинскую Америку.

В последнее время часто вспоминают Карибский кризис. Только есть существенное отличие – в 1962 году Фидель Кастро видел в советских ракетах единственную защиту от свержения его режима американцами. И был сильно разочарован, когда Никита Хрущев поставил его перед фактом своих договоренностей с США. Фидель искренне не верил, что американцы сдержат слово и не попытаются его свергнуть – отсюда и временное охлаждение в советско-кубинских отношениях. Пришлось на следующий год организовывать масштабный визит Фиделя в Москву, чтобы доказать кубинскому лидеру, что его не бросили.

Какова ситуация сейчас?

Куба не хочет идти на конфликт с США – тем более, что в Вашингтоне у власти демократы, которые относятся к нынешнему кубинскому руководству куда лучше, чем республиканцы (у тех значимая часть электората во Флориде – кубинские эмигранты, настроенные жестко антикастровски). Сейчас Куба делает ставку на максимальное развитие туристического сектора – и ракеты ей ни к чему.

Конституция Венесуэлы прямо запрещает создание на ее территории иностранных военных баз. И любые попытки пересмотреть эту норму приведут к консолидации и мобилизации венесуэльской оппозиции, которая сейчас ослаблена внутренними противоречиями. Николасу Мадуро, который сейчас избрал тактику маневрирования и в прошлом году провел конкурентные региональные выборы (где его партия победила в большинстве штатов в условиях раскола оппозиции, дисквалификации ряда кандидатов и применения административного ресурса), это совершенно не нужно.

Наконец, Никарагуа – эта самая интересная тема. На прошлой неделе состоялся телефонный разговор Владимира Путина и Даниэля Ортеги. Отношения никарагуанского лидера и США полностью испорчены, в прошлом году Ортега победил на президентских выборах, не допустив к участию в них всех своих реальных соперников. По итогам этих выборов в нынешнем месяце СЩА ввели санкции против большой группы никарагуанских чиновников. Добавим к этому исторические отношения между СССР и Ортегой в те годы, когда он еще был молодым революционером, а не пожилым 76-летним каудильо. И Никарагуа при Ортеге признала независимость Абхазии и Южной Осетии (как и Венесуэла при Уго Чавесе – характерно, что Куба не признала).

Так что из трех вариантов наибольшего внимания заслуживает именно никарагуанский. Хотя и для Ортеги это был бы непростой шаг, так как сейчас его режим для США является периферийным и не представляет большого интереса. Особенно после того, как китайский инвестор из-за финансовых проблем заморозил на старте строительство Никарагуанского канала как альтернативу Панамскому (а сам Китай сблизился с Панамой). Так что санкции вводятся, давление оказывается, но инерционно. Здесь же Ортега может оказаться на переднем краю – как и четыре десятилетия назад. Только драйва у него уже меньше, его режим давно не следует революционным идеалам, а играет на удержание власти.

Алексей Макаркин

«Бархатная революция» в Армении завершена. Такой вывод можно сделать после заявлений президента республики Армена Саркисяна об отставке. Но насколько важно такое решение, если речь идет о парламентской республике, где фигура главы государства не является центральной в процессе выработки и принятия ключевых государственных решений? Более того, между отставкой Саркисяна и событиями апреля 2018 года почти четыре года дистанции? Корректно ли связывать их воедино?

Действующий премьер-министр Армении Никол Пашинян, анонсируя те или иные инициативы, нередко говорил «новом этапе революции». Так было, когда глава кабмина пытался обновить судейский корпус или после досрочных парламентских выборов. В свое время Владимир Ульянов (Ленин) выдвинул следующую формулу: «Коренной вопрос всякой революции есть вопрос о власти». 

Но президент Саркисян достался победившим революционерам 2018 года в наследство от прежнего руководства. Он прошел первую в постсоветский истории Армении процедуру утверждения в качестве главы государства парламентом. И должен был стать символом транзита власти от Сержа Саргсяна президента к нему же в качестве премьера. И если в мае 2018 года Пашинян смог перезапустить парламент, ереванскую систему муниципальной власти и кабмин, то президент Саркисян самим фактом своего существования напоминал ему о том, что полной концентрации управленческих ресурсов в руках главного «бархатного революционера» не произошло. 

С того времени и до дня сегодняшнего Пашиняну удалось добиться лояльности судейского  корпуса, не допустить недовольства в военной среде, обеспечить приход к власти в Степанакерте тех, кто готов следовать его линии. Но аппарат Саркисяна даже при его незначительных полномочиях оставался островком «старого мира». Про президента Армении многие говорили, что он «царствует, но не управляет». И даже сравнивали его с английской королевой, благо Саркисян служил послом Армении в Великобритании. 

Но такая картина отдает изрядным упрощенчеством. Саркисян выступал и в роли оппонента премьера, и как посредник при формировании постреволюционной конфигурации, и как системный критик парламентской модели, не оставляющей главе государства реальных полномочий. Президент оказался в ситуации «своего среди чужих и чужого среди своих». И еще в условиях, когда понятия свой-чужой четко не определены. Он не раз критиковал Конституцию Армении и даже предлагал переход к «четвертой республике». Но ведь благодаря ней он и стал президентом. Он не ушел в отставку с приходом «бархатных революционеров». Но и слиться с ними не смог и не захотел. 

Как бы то ни было, а последний живой символ старой власти, которая предшествовала Пашиняну, покидает свой пост. Нет особых сомнений в том, что имея парламентское большинство, провластная фракция выберет лояльного главу государства. В стратегическом плане, конечно, это может создать проблемы действующему премьеру. Теперь он будет обладать не только всей полнотой власти, но и ответственности за страну. С того, кто заявляет больший объем требований и спрашивают больше!

Сергей Маркедонов

Кое-что о западных медиа и плюрализме.

Особенность западной политической культуры – в ее плюралистичности. Существуют, конечно, ограничители, как и в любой культуре – если человек вдруг начнет отрицать Холокост или оправдывать Гитлера, то он вряд ли займет профессорскую кафедру или станет колумнистом в респектабельном СМИ. Но рамки плюрализма достаточно широки – и даже пресловутая «культура отмены» не может отменить Джоан Роулинг как культурное явление.

Иногда эта плюралистичность недооценивается внешними наблюдателями, что приводит к нарушению оптики. Например, время от времени в российских СМИ появляются ссылки на публикации в крупных западных изданиях, противоречащие мейнстриму в отношении России. Однако делать далеко идущие выводы преждевременно – речь обычно идет о «мнениях» - либо сторонних авторов (политиков, экспертов), либо редакционных колумнистов.

С «мнениями» тоже время от времени возникают конфликты – например, когда либеральная New York Times в 2020 году опубликовала колонку сенатора-республиканца Тома Коттона, призвавшего использовать войска для подавления протестов. Тогда взбунтовалась значительная часть редакции, были недовольны многие читатели – и редактор отдела «Мнений» был вынужден уйти в отставку; рамки плюрализма в газете сократились. Но такие истории все-таки редкость.

И еще одна важная медийная особенность. Западные СМИ похожи на российские медиа 90-х годов (или, точнее сказать, тогдашние российские СМИ ориентировались на западные аналоги). Им свойственны критичность, нередко крайний скептицизм в отношении действий местных политиков и чиновников. Есть немало и алармистских прогнозов – например, что Европа в очередной раз замерзнет. Такая ситуация исключает апологию деятельности правительств – можно вспомнить, как нобелиат Муратов сравнил журналистов со сторожевыми псами. Если проанализировать американские и европейские медиа 70-80-х годов, то может создастся впечатление, что западная цивилизация в это время даже не находилась в кризисе, а просто рушилась. Анализ же советских СМИ давал, напротив, благостную картину настоящего и будущего СССР. Реальность, как известно, оказалась совершенно иной.

Алексей Макаркин

На днях победитель недавних президентских выборов в Чили, выдвиженец широкого левого блока «Я выбираю достоинство» 35-летний Габриэль Борич представил свое будущее правительство, которое приступит к работе 11 марта. Гендерный и возрастной состав правительства президента-миллениала резко выделяется не только на латиноамериканском фоне, но даже в сравнении с западными развитыми демократиями. Из 24 министров 14 – женщины. Семь членов кабинета моложе 40 лет, а средний возраст министров – 49 лет. В политическом разрезе в правительство вошли представители различных левых и центристских партий, что отражает фрагментированный политический состав Национального конгресса.

Обращают на себя внимание некоторые конкретные назначения. Пост министра внутренних дел и заместителя премьера получила 35-летняя Изкия Сихес – член электоральной команды Борича, бывшая глава Национального медицинского союза, завоевавшая популярность своей активной ролью в борьбе с пандемией и успешном развертывании вакцинации. Ей придется реагировать на высокую озабоченность избирателей растущей преступностью и незаконной иммиграцией. Авторитетная специалистка по климату Майса Рохас возглавит министерство окружающей среды. Наибольшее символическое звучание имеет назначение на пост министра обороны Майи Фернандес Альенде – 50-летней внучки бывшего президента Сальвадора Альенде, убитого в 1973 году в ходе военного переворота Пиночета. Ей предстоит заниматься давно назревшей демократизацией армии. В правительство войдут три члена Компартии Чили. 33-летняя Камила Вальехо, которая вместе с Боричем была одним из руководителей студенческого движения, станет пресс-секретарем правительства. Жаннет Хара займет пост министра социального обеспечения и труда, а Флавио Андрес Салазар – министра науки и технологий.

Вместе с тем, ряд важных назначений говорит о том, что Борич пытается развеять страхи бизнес-сообщества, инвесторов и старого истеблишмента по поводу того, что к власти придет левак-антирыночник, который может обрушить экономику и международное положение Чили резкими, непродуманными шагами. Ключевое кресло министра финансов получит 62-летний Марио Марсел, который с 2016 года возглавляет Центробанк Чили. Опытная центристская законодательница Марсела Эрнандо займет пост министра горнодобывающей промышленности, который имеет важное значение, учитывая лидирующую роль Чили в производстве меди и лития. В своей речи перед представителями крупного бизнеса на прошлой неделе Борич заявил, что его планы по трансформации чилийской экономики, отходу от крайностей неолиберальной экономической модели будут осуществляться постепенно, и обещал придерживаться бюджетной дисциплины. Показательно и выдвижение на пост главы МИД депутата от Соцпартии Антонии Уррехолы, которая резко критиковала президента Никарагуа Ортегу и президента Венесуэлы Мадуро за нарушения прав человека. Борич явно не хочет солидаризироваться с левоавторитарными латиноамериканскими режимами.

Однако в целом состав правительства говорит о том, что Габриэль Борич нацелен на глубокие социально-экономические преобразования. Представляя будущих министров, он заявил: «Миссия этого кабинета состоит в том, чтобы заложить основы великих реформ, которые мы предложили в своей программе. Кабинет будет стремиться к экономическому росту при сокращении структурного неравенства. Мы говорим об устойчивом росте, сопровождаемым справедливым перераспределением богатства». Первоочередные реформы будут направлены на создание более доступных систем образования и здравоохранения, на преобразование частной пенсионной системы в государственную и на защиту окружающей среды.

Александр Ивахник

После завершения «осенней войны» 2020 года проблема демаркации и делимитации границы между Арменией и Азербайджаном по значимости оттеснила тему Карабаха в контексте конфликта двух соседних стран. Но, похоже, сегодня мы видим новое оживление вокруг этого сюжета. И связано оно не с военной активизацией, а с дипломатическими предложениями.

Премьер-министр Армении Никол Пашинян заявил 24 января 2022 года, что передал в Баку и в Москву предложения по урегулированию «пограничного вопроса». Конечно, армянская оппозиция сфокусировала внимание вокруг одного адресата- Азербайджана. Пашиняна обвиняют в необоснованных уступках. И здесь каждое лыко в строку, будь то контакты армянского спецпредставителя с турецким коллегой в Москве, и предложения, подготовленные для Баку. Между тем, как и в случае с армяно-турецкой нормализацией Россия, что называется, в игре. И в игре активной. Более того, здесь случай, когда Запад не возражает против российских усилий.

Пашинян говорит о желательности формирования комиссии по делимитации. Впрочем, это не означает, что формирование таковой станет синонимом прорыва. Между Ереваном и Баку есть разночтения. Они требуют качественной инвентаризации и проговаривания путей возможной развязки сложных узлов. Не исключено, что подвижки на этом направлении будут привязываться к статусу Карабаха, хотя та же Москва не хотела бы актуализации данной проблемы до продвижения на социально-экономическом треке. Но всякий разговор о разблокировании коммуникаций без прогресса на границе тоже проблематичен. 

Почему премьер спешит? Не в последнюю очередь потому, что имеет уникальный момент. Вся система власти выстроена под него. Оппозиция критикует, но практически ничего взамен не предлагает. К реваншу она не готова, но строить постконфликтную реальность строить тоже не спешит.  Без разрешения вопросов о границе выход на мирный договор маловероятен. И поэтому промедление в перспективе может создать для премьера неблагоприятный внутриполитический контекст. Никто не даст гарантий, что нынешнее доминирование Пашиняна будет длиться вечно. Но как бы ни развивались эти сюжеты, очевидно, что Москва сохраняет свою особую роль медиатора при разрешении спорных вопросов между Ереваном и Баку. 

Сергей Маркедонов


 

Нервная лихорадка, охватившая Европу в связи с военно-политической напряженностью вокруг Украины, не мешает Брюсселю продолжать выяснение отношений с Польшей и Венгрией – двумя странами ЕС, давно находящимися в конфликте с союзом по принципиальным вопросам соблюдения европейского права и границ национального суверенитета. До поры до времени этот конфликт протекал преимущественно на уровне риторики, политических заявлений и отдельных судебных решений. Но сейчас он значительно обострился, поскольку грозит стоящим у власти в Варшаве и Будапеште национал-популистам серьезными финансовыми потерями и соответственно политическими рисками. Тем более, что в Венгрии 3 апреля состоятся парламентские выборы, на которых правящей партии Фидес Виктора Орбана предстоит столкнуться с серьезной конкуренцией со стороны объединенной оппозиции.

25 января еврокомиссар по бюджету Йоханнес Хан заявил о том, что Еврокомиссия может еще до 3 апреля выдвинуть предложение о замораживании выделения Польше и Венгрии структурных фондов из долгосрочного бюджета ЕС из-за опасений относительно соблюдения там верховенства права. «Мы должны действовать в соответствии с нашими руководящими принципами и правилами, и мы не можем смотреть на даты выборов», – отметил Хан. Речь при этом идет о суммах в десятки миллиардов евро. Дело в том, что в принятом в конце 2020 г. бюджете ЕС на 2021-2027 годы и решении о создании фонда восстановления экономики после пандемии на €800 млрд. несмотря на сопротивление Польши и Венгрии была прописана увязка выделения средств с соблюдением принципов верховенства права. Это положение позволяет Евросоюзу приостанавливать или сокращать предоставление денег тем странам, в которых недостатки в обеспечении верховенства права влекут за собой риск злоупотреблений в использовании средств союза.

Конкретно в отношении Польши наибольшее недовольство Брюсселя вызывает то, что там прошли реформы, ставящие судебную систему в зависимость от исполнительной власти и от правящей партии «Право и справедливость». По Венгрии большие сомнения у Еврокомиссии вызывает снижение стандартов работы судебной власти и тот факт, что значительная часть средств ЕС, используемых при госзакупках, идет компаниям, связанным с партий Фидес. 19 ноября ЕК отправила письма в Варшаву и Будапешт с вопросом о том, как власти собираются реагировать на эти озабоченности. На ответ давалось два месяца. Во вторник еврокомиссар Хан сообщил, что ответов пока не получено. Польша и Венгрия, в свою очередь, пока не получили в Брюсселе одобрения своих заявок на предоставление субсидий из фонда восстановления экономики.

Что касается увязки выделения средств из общего бюджета ЕС с соблюдением принципов верховенства права, то Варшава и Будапешт оспорили это положение в Суде ЕС, ссылаясь на отсутствие правовой определенности. До его решения Еврокомиссия откладывала собственные действия. Сейчас стало известно, что Суд ЕС огласит свое постановление 16 февраля, и, как ожидается, оно будет не в пользу истцов. Если к тому времени Брюссель не получит из двух столиц удовлетворяющих его ответов, то в течение месяца он подготовит предложения по заморозке бюджетных фондов для Польши и Венгрии. Затем эти предложения будут поставлены на голосование лидеров стран ЕС, которые смогут одобрить их квалифицированным большинством. В таком случае конфликт старой Европы с восточноевропейскими диссидентами в рамках ЕС вступит в принципиально новую фазу.

Александр Ивахник

Ситуацию, сложившуюся в российско-американских отношениях, можно рассмотреть с информационной точки зрения.

Для стороны НАТО сущностные уступки основным требованиям России (о дезавуировании решений Бухарестского саммита и выводе войск с территорий «новых» членов НАТО) – это репутационная катастрофа. Сразу же СМИ вспомнят про Мюнхен 1938-го, про Афганистан 2021-го. Республиканцы будут громить Байдена за слабость. Трамп снова и снова будет заявлять, что при нем ничего подобного не было (что правда) и не было бы в случае переизбрания на второй срок (что недоказуемо). В Европе усилились бы евроскептики, требующие выхода своих стран из НАТО. В Украине и Грузии местные элиты испытали бы шок, ощущение брошенности, которое невозможно было бы компенсировать никакими символическими жестами.

В России информационная ситуация иная. Сколько-нибудь масштабного реваншистского запроса нет. Общество устало и апатично. Соответственно, возможностей для медийного маневра куда больше. Аргументы о том, что «мы принудили Запад начать переговоры по ракетам и учениям» будут восприняты позитивно. Количество сторонников тезиса о том, что надо идти на конфликт, добиваясь удовлетворения всех требований, относительно невелико – это в основном верные телезрители, часто смотрящие политические ток-шоу. Но и части этой аудитории на тех же ток-шоу можно при желании объяснить, что результативные переговоры – это тоже победа.

Впрочем, не все измеряется только информационной составляющей. Если на Западе есть «комплекс Мюнхена», то в России – «комплекс 22 июня» (а Мюнхен воспринимается как умышленная интрига Запада с целью стимулировать гитлеровскую агрессию). Этот комплекс уже почти незаметен у молодых поколений, живущих в глобальном мире и все более отстраненно относящихся к истории. Это стимулирует российские власти к давлению на Запад здесь и сейчас, в короткие сроки, пока не произошла смена поколений.

Но при этом не стоит преуменьшать прагматизма и расчета – и представлять Россию как страну без всяких сдержек. Напомним, что сдерживающие факторы действовали даже во время самых жестких противостояний холодной войны. И опыт холодной войны показывает, что висящее на стене ружье далеко не всегда стреляет – когда речь идет не о театре, а о мировой политике. Этот же опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев политики в ядерный век действуют рационально, а постоянные страхи ведут к психозам.

Алексей Макаркин

Внутриполитическая жизнь в Абхазии отличается турбулентностью. В республике практически нет предвыборных кампаний, которые бы проходили без жесткой конкурентной борьбы и массовых протестов. Власти и оппозиция меняются местами, зачастую под влиянием не только кабинетной, но и уличной активности.

Парламентские выборы в Абхазии назначены на 12 марта 2022 года. Но по факту вступление республики в кампанию уже произошло. С 21 января началось выдвижение кандидатов в депутаты. Всего их должно быть избрано 35. Абхазские политики уже не первый год ведут споры о том, какая система выборов Народного собрания лучше. Сторонники мажоритарной системы указывают на то, что в республике партии- это скорее, не идеологические проекты, а лидерские структуры. Те же, кто настаивает на пропорциональной или смешанной системе говорят, что без партсписков абхазская политическая жизнь так и останется конкуренцией персоналий. Как бы то ни было, а выборы-2022 состоятся по прежней одномандатной системе.

К голосованию уже готовятся. В первый же день для участия в выборах зарегистрировалось 15 инициативных групп и 2 партии, к 25 января эти показатели увеличились до соответственно 60 и 5. Уже сейчас активно обсуждается идея переноса даты голосования на более поздний срок. Оппоненты действующего президента Аслана Бжания мотивируют это опасностью распространения коронавируса и тем, что, используя непростую санитарно-эпидемиологическую ситуацию власть, воспользуется административным преимуществом и укрепит свои позиции в высшем законодательном органе республики. 

В канун новогодних праздников, 21 декабря 2021 года оппозиция провела митинг в Сухуми, было выдвинуто требование отставки президента Абхазии. Была даже предпринята попытка штурма здания Народного собрания, но она не привела к решительному перелому. Переговоры оппозиционеров с президентом Бжания смогли немного разрядить ситуацию, оппоненты властей взяли паузу, эскалации протестов не произошло. Но далеко не факт, что в канун выборов не будут предприняты новые попытки «проверить на прочность» президента и его команду. Напомним, что два предшественника Аслана Бжания Александр Анкваб и Рауль Хаджимба покинули свои посты в результате массовых протестов.  Пока что оппозиция не набрала достаточно ресурсов для перехода в масштабное наступление, ее, как и прежде, разделяет и личностный фактор, и понимание способов и методов борьбы за власть. Но поводов для самоуспокоения у президентской команды нет. 

Сергей Маркедонов

Как стало известно изданию Politico, 22 февраля по инициативе председательствующей в ЕС Франции в Париже пройдет форум, в котором примут участие министры иностранных дел стран ЕС и 30 стран Индо-Тихоокеанского региона. Среди приглашенных крупные и экономически мощные страны вроде Индии, Японии и Южной Кореи соседствуют с крохотными островными государствами. Но главное, что бросается в глаза, – среди них нет Китая. И это, конечно, показательный жест. Как говорится в документе французского МИДа, на форуме будут обсуждаться «вызовы безопасности и обороне, цифровые вопросы и возможности связи, в контексте инициативы «Глобальные ворота» по развитию глобальной инфраструктуры».

Инициатива «Глобальные ворота», принятая Евросоюзом в конце прошлого года, разрабатывалась как явная альтернатива китайскому проекту «Один пояс, один путь», который начал осуществляться около 10 лет назад. При этом европейцы подчеркивали, что если китайский проект концентрируется на создании транспортной инфраструктуры (строительство современных дорог и портов) и привел многие страны Азии и Африки в долговую ловушку Пекина, то инициатива ЕС будет направлена на привлечение инвестиций в развивающиеся страны на проекты не только в сфере транспорта, но в таких областях, как цифровые коммуникации, зеленая энергетика, образование и т.п. Не случайно на форум в Париже приглашены страны, уже оказавшиеся в сильной финансовой зависимости от Китая: Бангладеш, Шри Ланка, Кения. Как заявил еще в октябре прошлого года министр иностранных дел Франции Ле Дриан, «чтобы в полной мере конкурировать с Китаем, со стороны которого мы видим растущую военную силу, гегемонистские цели и увеличивающуюся агрессивность, нам нужно работать со всеми странами Индо-Тихоокеанского региона над созданием альтернативной модели, полностью уважающей суверенитет наших партнеров».

Правда, в силу географической удаленности региона от Европы трудно сказать, сколько стран ЕС готовы предпринимать реальные усилия по наращиванию там своего присутствия. Но Эммануэль Макрон, несомненно, готов. И не только вследствие своих высоких геостратегических амбиций, но и потому, что Франция имеет там серьезные практические интересы. На заморских территориях Франции в Индо-Тихоокеанского регионе проживает более 1,6 млн французских граждан. Эти территории обеспечивают Франции вторую по величине в мире исключительную экономическую зону. Для обеспечения безопасности территорий там на постоянной основе размещены более 8 тысяч французских военнослужащих, десятки военных кораблей и самолетов. В моря региона, включая конфликтное Южно-Китайское море, регулярно заходят крупнейшие суда французского военного флота.

При этом Макрон не хочет впрямую вовлекать Францию в конфронтацию между США и Китаем. Он не присоединился к подстегиваемому американцами дипломатическому бойкоту пекинской Олимпиады и собирается направить на открытие Игр представителя своего правительства. А на форум 22 февраля в Париже США не приглашены – видимо, чтобы не создавать картину единого антикитайского фронта. Зато, к удивлению многих, приглашена Австралия. Это будет первый прямой контакт глав МИД двух стран после грандиозного сентябрьского скандала, когда Австралия вошла в оборонный альянс AUKUS с США и Британией, без предупреждения разорвав многомиллиардный контракт с Парижем на строительство 12 подводных лодок.

Александр Ивахник

После афганской войны в России появилась легенда о том, что в Афганистан СССР заманили американцы. Конкретно – коварный Збигнев Бжезинский, который уже тогда намеревался использовать афганский фактор для развала Союза. А кремлевские старцы повелись на провокацию.

На самом деле, Бжезинский не был столь всесильным комбинатором – он даже не смог спасти иранского шаха (в американской администрации тогда возобладала точка зрения о возможности договоренностей с антикоммунистом Хомейни). И решение войти в Афганистан было принято только тогда, когда Хафизулла Амин поступил не по понятиям, убив своего учителя Нур Мухаммеда Тараки, несмотря на данные Москве обещания не делать этого. Но легенда все равно появилась – и продолжает существовать. Следствием этой легенды стал тезис о том, что Запад и далее хочет втянуть Россию во всякого рода авантюры, но Россия не поддается на провокации.

Так что месседжи, звучащие на политических ток-шоу, участники которых усердно демонстрируют готовность идти на войну чуть ли не из студии, легко дезавуировать, используя этот аргумент. Большинство аудитории на деле воевать не хочет, и воспримет его с облегчением. Тем более, что в качестве плюса могут фигурировать переговоры по ракетам и учениям. Кстати, американская сторона может и притормозить развитие военно-технического сотрудничества с Украиной – Киев в последние дни получил такое количество оружия, что ему еще долго предстоит его осваивать.

В этой ситуации для России возможна игра на двух досках, когда управляемая, но обратимая эскалация (например, в виде военного партнерства с Александром Лукашенко – впрочем, последний будет стремиться его дозировать – или дальнейшего сближения с ДНР-ЛНР), может сочетаться с переговорами с США по стратегической стабильности и с контактами по кибербезопасности. Холодная война и разрядка не исключают друг друга – напротив, разрядка является смягчающим элементом холодной войны. Во время разрядки 1970-х годов СССР и США продолжали конкурировать в разных горячих точках, что не мешало договариваться об ограничении стратегических вооружений.

Алексей Макаркин

Президентская кампания Марин Ле Пен за два с небольшим месяца до выборов столкнулась с серьезными трудностями. Стремясь расширить свою поддержку за пределы крайне правых избирателей, Ле Пен продолжала линию на детоксикацию своего правопопулистского «Национального объединения», избавление его от имиджа расистской и ксенофобской партии. Приняла более умеренные формы и критика Ле Пен в адрес Евросоюза. Не переставая критиковать президента Макрона за недостаточно жесткий курс в отношении миграции и борьбы с исламизмом, за слабую поддержку сил правопорядка, Ле Пен вместе с тем упрекает своего соперника справа Эрика Земмура в «брутальности» и провокационности заявлений на расовые и религиозные темы. В целом она предпочитает делать акцент на тяжелом положении в экономике, необеспеченности рабочих мест и других социально-экономических проблемах.

Однако, похоже, электоральная тактика Ле Пен дает сбои. Наиболее крайние традиционные сторонники «Национального объединения», всегда голосовавшие за Марин, а прежде за ее отца, сейчас получают альтернативу в лице Земмура, который не стесняется говорить всё что думает о заполонивших страну арабах и прочих мусульманах. Кстати, в январе он получил очередной судебный приговор за возбуждение расовой ненависти после того, как назвал детей иммигрантов «ворами, насильниками и убийцами». А ставка Ле Пен на перехват более умеренных правых избирателей тоже не оправдывается, поскольку кандидат от мейнстримной консервативной партии «Республиканцы» Валери Пекресс ведет кампанию на жесткой правой платформе, концентрируясь на вопросах иммиграции, преступности и безопасности. И хотя в опросах Ле Пен пока делит второе-третье место на равных с Пекресс, ее политическое поле оказалось сильно суженным.

И это уже начинает проявляться в громких и неблагоприятных для Ле Пен электоральных новостях. В январе лидер группы «Национального объединения» в Европарламенте Жером Ривьер покинул партию и официально включился в кампанию Земмура, заняв пост вице-председателя в его недавно созданной партии «Реконкиста». Ривьер заявляет, что Ле Пен утратила свою четкую антиэлитную позицию и сдвинулась к мейнстриму, а Земмур «говорит о вещах, как они есть: черное или белое, он не использует оттенки серого для описания реальности». За последние две недели еще два прежних союзника Ле Пен перешли в лагерь Земмура. По словам Ривьера, за ними готовы последовать и другие.

Но наиболее болезненным ударом для Марин Ле Пен стали заявления ее племянницы Марион Марешаль газетам Le Parisien и Le Figaro в пятницу. Марешаль была крайне популярной фигурой в партии Ле Пен, при этом занимая позиции правее своей тети. В 2012 г. в возрасте 22 лет она избралась в Национальное собрание, став самым молодым парламентарием в истории Франции. Многие воспринимали ее как наследницу Ле Пен на посту лидера партии. В 2017 г. после поражения Ле Пен на президентских выборах она неожиданно покинула политику, но продолжала высказывать свои суждения, в частности, критические в отношении своей тети. И вот теперь Марешаль заявила, что она склоняется к тому, чтобы поддержать в текущей кампании Земмура, поскольку «бесконечные идеологические и программные колебания» Ле Пен показывают «отсутствие логики и видения». Марешаль отметила, что решение о поддержке Земмура еще не принято, она раздумывает над ним, но если решится, то это будет означать ее возвращение в политику. При этом она добавила: «Многие люди в «Национальном объединении» пытаются узнать, что я собираюсь делать. Некоторые из них говорят, что их решение покинуть партию зависит от меня».

В любом случае Земмур едва ли выйдет во второй тур. Но если Марешаль его поддержит, шансы Ле Пен снизятся, а шансы Валери Пекресс возрастут. И скорее всего после выборов Францию ждет серьезное переформатирование крайне правого фланга.

Александр Ивахник

Как и ожидалось, выборы президента Италии на смену Серджо Маттарелле, чьи семилетние полномочия истекают 3 февраля, оказались для местных политиков изматывающей процедурой. В коллегии выборщиков, состоящей из 1009 человек, главным образом членов Палаты депутатов и Сената, ни левоцентристские, ни правые партии не имеют большинства. Поэтому избрание нового президента оказывалось возможным, только если бы лидеры левоцентристов («Движение 5 звезд», Демпартия и партия «Живая Италия») и лидеры правого альянса (партии «Вперед, Италия!», «Лига» и «Братья Италии») смогли договориться о номинировании приемлемой для всех и авторитетной для итальянского общества компромиссной фигуры. Попытки соответствующих переговоров предпринимались, но велись не очень активно. В принципе перечисленные партии, кроме крайне правых «Братьев Италии», входят в правительство национального единства Марио Драги, сформированное год назад по инициативе Маттареллы, и сам Драги, пользующийся среди итальянцев большим уважением, считался возможным кандидатом на пост президента. Но это означало бы, что правительство потеряет объединяющего лидера и возникнет угроза его развала и проведения парламентских выборов на год раньше срока. Это не только перечеркнуло бы парламентскую карьеру многих депутатов, но и поставило бы под вопрос завершение миссии Драги по проведению необходимых реформ для получения 200 млрд евро из фонда ЕС по восстановлению экономики после пандемии. Поэтому ни одна из крупных партий номинировать Драги не стала.

С понедельника по пятницу прошли шесть раундов голосования в коллегии выборщиков, но ни один из номинировавшихся кандидатов даже близко не подобрался к необходимому большинству в 505 голосов. В пятницу перед голосованием лидер партии «Лига» Маттео Сальвини, эксплуатируя популярную идею об избрании главой государства женщины, объявил о том, что правый альянс будет голосовать за кандидатуру председателя Сената Элизабетты Казеллати. Но поскольку это предложение не было согласовано с другими партиями, оно встретило неприятие со стороны левоцентристов, и Казеллати получила только 382 голоса. После этого стало ясно, что электоральный тупик может растянуться надолго, лишь усиливая раздражение между партиями, политическую напряженность и недоверие к Италии в Евросоюзе.

В этот момент в процесс вмешался премьер Марио Драги. Он обратился к действующему президенту с просьбой согласиться на выдвижение на второй срок, хотя 80-летний Маттарелла много раз объявлял о намерении уйти и даже арендовал квартиру в Риме на время после отъезда из Квиринальского дворца. Драги также начал лоббировать этот план среди партийных лидеров. В субботу руководители парламентских партий посетили президентский дворец и лично просили Маттареллу остаться. В такой ситуации президент не смог отказаться. «У меня были другие планы, но если я нужен, я в вашем распоряжении», – сказал он. В итоге при голосовании в субботу Маттарелла получил 759 голосов.

Конечно, едва ли Маттарелла просидит в Квиринальском дворце еще семь лет. Можно ожидать, что он уйдет в отставку вскоре после парламентских выборов весной 2023 года, как это случилось с предыдущим президентом Джорджо Наполитано, который был переизбран в 2013 году. А на его место с большой долей вероятности придет Марио Драги, которому сейчас предстоит успокаивать всколыхнувшиеся политические страсти, чтобы сохранить стабильность своего правительства.

Александр Ивахник

 «Принимая во внимание культурную и историческую общность двух народов, связи между Азербайджаном и Ираном должны активно развиваться в различных областях. Чрезвычайно важно развитие сотрудничества в области безопасности». С таким заявлением выступил министр обороны Исламской республики Мохаммад Реза Аштияни, принимая в Тегеране своего азербайджанского коллегу Закира Гасанова. 

Практически синхронно с официальным визитом руководителя оборонного ведомства Азербайджана иранская делегация во главе с министром дорог и градостроительства, сопредседателем двусторонней межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству Ростамом Гасеми прибыла в аэропорт Физули. Сегодня азербайджанское руководство пытается всячески привлечь внимание к восстановлению территорий, бывших более четверти века под контролем армянских сил. И в этом плане любые события, связанные с инфраструктурными проектами в этой части страны, оказываются в фокусе особого внимания. К слову сказать, Гасеми после своего прибытия провел встречу и переговоры с президентом Ильхамом Алиевым уже в Баку. 

Для тех, кто постоянно следит за ситуацией на Кавказе, оживление ирано-азербайджанских контактов в конце января 2022 года, не могло остаться незамеченным.  И что особенно важно, еще в октябре-ноябре года 2021 не было недостатка в алармистских прогнозах по поводу отношений двух соседних государств. Иран многие поспешно записали в союзники Армении. Учитывая же стратегическое взаимодействие Баку с Анкарой, предрекали и обострение по линии Иран-Турция. Однако худшие сценарии не реализовались. И причин тому несколько.

Во-первых, как бы Тегеран ни дорожил отношениями с Арменией и ни беспокоился по поводу изменения статус-кво в Карабахе, а также укрепления позиций Турции в регионе, Исламская республика всегда и последовательно поддерживала территориальную целостность Азербайджана. Во-вторых, тот формат, который сегодня многие называют турецкой инициативой (три плюс три), в действительности, предлагался иранской стороной еще много лет назад. Иранские дипломаты опасаются, что выгодоприобретателями от любого военного конфликта в Евразии могут стать США, Израиль и их союзники. Как следствие, стремление всеми способами эскалации избежать. В-третьих, Баку и Тегеран сумели за многие годы пройти взлеты и падения, некий менеджмент рисков наработан. В-четвертых, есть очевидный интерес к экономическому сотрудничеству.  И, конечно, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что в Иране отшумела предвыборная борьба, после которой условные «консерваторы», победившие в борьбе за президентский пост, втягиваются в рабочую рутину, где не лозунги, а прагматика играет определяющую роль. 

Означает ли это, что в отношениях между Баку и Тегераном наступает «золотой век»? Конечно, нет. Опасения и шероховатости сохраняются. Но руководство обеих стран предпочитает купировать риски и предпочитает прагматическую рациональную повестку углублению противоречий. 

Сергей Маркедонов

Несколько лет назад волна правого популизма считалась серьезной угрозой для западной демократии и шансом для современной российской политики. Какова ситуация к настоящему времени?

В США демократы очень хотели бы, что Дональд Трамп выиграл республиканские праймериз 2024 года, так как вести кампанию против него удобно - можно напугать избирателей из среднего класса картинками штурма Капитолия. И своими амбициями он блокирует появление среди кандидатов более системного «Трампа-лайт» - таких как губернатор Флориды Рон Десантис или «обращенный» трампист сенатор Тед Круз. Республиканские сенаторы – от Круза до антитрамписта Митча Макконнелла – выступают за жесткий курс в отношении России. Есть Такер Карлсон с Fox News, отстаивающий традиционный изоляционизм, но он журналист, а не политик. И не влияет на лиц, принимающих решения.

Во Франции Марин Ле Пен эволюционировала к центру – настолько, что ее радикальные сторонники ушли к Эрику Земмуру, расколов правый фланг французской политики (и дав шанс голлистскому кандидату на выход во второй тур президентских выборов). Только что Ле Пен вместе с премьер-министрами Венгрии и Польши Виктором Орбаном и Матеушем Моравецким подписала мадридскую декларацию, в которой говорится о необходимости «работать над тем, чтобы гарантировать, что народы Европы будут действовать солидарно перед лицом угрозы внешней агрессии», а также, что «военные действия России на восточной границе Европы» «привели на грань войны».

В Италии Маттео Сальвини из «Лиги» только что проголосовал за избрание «системного» президента Серджо Маттареллы на второй срок. В Италии тоже раскол среди правых популистов. «Лига» сдвигается к центру, поддерживая «правительство национального единства» Марио Драги, а радикальный электорат переходит к Джордже Мелони из «Братьев Италии». В Германии, наоборот, более умеренных вытесняют из «Альтернативы для Германии», которая радикализируется (только что из-за этого партию покинул ее сопредседатель Йорг Мойтен) – и при этом стагнирует. Так как радикализм пользуется весьма ограниченной поддержкой в немецком обществе.

Так что правый популизм претерпевает раскол на умеренных и радикалов. Первые встраиваются в систему с той или иной степенью успешности – «Лиге» в Италии как изначально системной партии (сильно вправо она сдвинулась при Сальвини) это сделать легче, чем Ле Пен во Франции. Вторые стремятся заручиться поддержкой непримиримых противников системы. В любом случае, это уже не такая грозная фаланга, как несколько лет назад – а политические силы с собственными стратегиями, которые нередко ориентированы на адаптацию, а не на конфронтацию.

Алексей Макаркин

Досрочные парламентские выборы в Португалии ознаменовались неожиданным результатом. На завершающей стадии предвыборной кампании опросы показывали, что правящая Социалистическая партия Португалии (ПСП) и правоцентристская Социал-демократическая партия (СДП) идут ноздря в ноздрю. Однако голосование принесло прорыв социалистам: впервые с 2005 г. они завоевали абсолютное парламентское большинство, получив 41,7% голосов и 117 мест в Ассамблее Республики из 230. Лидер ПСП Антониу Кошта, с 2015 г. возглавлявший правительство меньшинства, теперь обретает свободу рук.

Ставка Кошты, опытного и искусного политика, на позиционирование ПСП как единственной партии, способной принести стране стабильность в кризисное пандемийное время, оправдалась. Премьер предупреждал португальцев, что если основная оппозиционная сила – СДП – получит относительное большинство, то она в своей политике окажется в заложниках у праворадикальной партии Chega («Хватит!»). Также в пользу Соцпартии сработало недовольство избирателей двумя леворадикальными партиями – Португальской компартией и Левым блоком, созданным в 1999 г. на основе объединения троцкистских и маоистских организаций. Эти партии, находившиеся с 2015 г. в ситуационном альянсе с правительством Кошты, в конце октября провалили голосование по бюджету и тем самым вызвали политический кризис, спровоцировавший досрочные выборы. В воскресенье они за это сильно поплатились. Поддержка Левого блока и Компартии снизилась практически вдвое – до 4,5% и 4,4%, они получат всего по пять мест в парламенте. Кроме того, избиратели оценили весьма успешное развертывание правительством массовой кампании вакцинации. Дополнительные голоса ПСП принес и рост явки: несмотря на распространение омикрона она увеличилась до 58% с 49% на выборах 2019 г.

Поддержка Социал-демократической партии осталась на уровне прошлых выборов – 27,8% голосов и 71 место в парламенте. Ее лидер, бывший мэр Порту Руй Рио в ходе кампании неоправданно фокусировался на критике экономической политики правительства, которая на самом деле была довольно успешной. Проводя прагматичный и гибкий курс, Кошта сумел избежать большого роста бюджетного дефицита, несмотря на коронавирусные ограничения добился рекордного за 20 лет снижения безработицы до 5,9%, осуществлял масштабные меры по поддержке бизнеса, особенно в сфере туризма, и достиг в прошлом году заметного роста ВВП на уровне 4,9%. На волне разочарования социал-демократов в сравнении с предвыборными ожиданиями Рио уже заявил о намерении уйти с поста лидера партии.

Еще один примечательный итог португальских выборов – заметное укрепление политических сил, находящихся правее социал-демократов. Третье место заняла праворадикальная партия Chega («Хватит!»). Она возникла в апреле 2019 г. на основе откола от СДП из-за недовольства слишком мягким курсом Руя Рио. Возглавил новую партию бывший спортивный телекомментатор Андре Вентура. Chega стоит на типичных национал-популистских позициях, требуя жесткой борьбы с незаконной миграций, этнической преступностью, педофилами и т.п. В воскресенье партия получила 7,2% голосов и 12 мандатов. Другая новая партия – «Либеральная инициатива», отстаивающая ценности свободного рынка, привлекла 5% избирателей.

Хотя после победы Антониу Кошта и заявил, что его правительство будет работать в диалоге со всеми партиями кроме Chega, теперь он сможет не оглядываться на поддержку тактических партнеров при проведении своего социально-экономического курса. Обретенная стабильность и уверенность понадобятся ему для эффективного использования одобренного Еврокомиссией первого транша финансовой помощи в размере €16,6 млрд из фонда ЕС по восстановлению экономики после пандемии.

Александр Ивахник

Надежды многочисленных противников Бориса Джонсона на то, что опубликование расследования одной из руководителей гражданской службы Сью Грей относительно вечеринок, которые проходили в правительственных зданиях во время строгих общенациональных локдаунов, вынудит премьер-министра к отставке, не оправдались. В принципе появившийся в понедельник отчет Грей носит однозначно критический характер. В поле зрения комиссии Грей попало 16 мероприятий на Даунинг-стрит, 10 и на Уайтхолле в течение 2020 г. – на три мероприятия больше, чем было известно ранее. В докладе отмечается, что кабинет министров и аппарат правительства совершили «грубые просчеты в руководстве и суждениях» и что некоторые мероприятия, проходившие во время локдаунов, были недопустимы, а другие «выходили за границы допустимого», и их «трудно оправдать». Признается, что в ходе таких мероприятий правительственные чиновники игнорировали ими же введенные антиковидные ограничения. Отдельно порицается чрезмерное употребление алкоголя на рабочих местах.

Вместе с тем, газета Guardian назвала отчет Сью Грей «шедевром недосказанности». Он опубликован в усеченном виде, в нем отсутствуют какие-либо имена и подробности. Грей объяснила это тем, что неделю назад расследование этого дела начала столичная полиция, которая просила до его завершения не публиковать детали. «К сожалению, это означает, что я крайне ограничена в том, что могу сказать об этих событиях, и в настоящее время невозможно предоставить содержательный отчет, излагающий и анализирующий обширную информацию, которую мне удалось собрать», – отметила Грей в начале доклада. Полицейское расследование может продлиться несколько недель. Таким образом, премьер не закрыл скандал, но получил некоторую передышку.

Выступая в понедельник в Палате общин, Джонсон в очередной раз попросил у британцев прощения за неправильные действия. Но если ранее он призывал не делать окончательных выводов до появления доклада Грей, то теперь, отвечая на жесткие вопросы и призывы к отставке, он предлагал дождаться результатов полицейского расследования. Правда, Джонсон признал необходимость изменений в методах управления правительственным аппаратом. В частности, он объявил о предстоящем создании специального «офиса премьер-министра». Конечно, политическая оппозиция и либеральные СМИ заявляют, что после оглашенных результатов расследования Джонсон должен уйти. Так же, судя по свежему опросу, считают 63% британцев. Но для премьера сейчас главное – ситуация внутри собственной партии, а точнее – внутри ее парламентской фракции. Вечером в понедельник Джонсон провел закрытую встречу с депутатами-тори. По сведениям источников, он раскаивался в том, что произошло, но выражал уверенность относительно будущего. Также он объявил о намерении внести изменения в составе руководства своего аппарата, обновить кабинет министров и перезагрузить отношения с партией, твердо пообещав внимательно прислушиваться к мнениям депутатов и серьезно учитывать их в своих действиях.

Похоже, уверения Джонсона произвели впечатление и смягчили атмосферу во фракции. Во всяком случае, после серии прежних публичных призывов известных тори к отставке премьера новых подобных заявлений не прозвучало. Угроза организации голосования внутри фракции по вотуму недоверия Джонсону на время отодвинулась. Но затишье может быть недолгим. Многие депутаты говорят, что будут принимать окончательное решение по поводу вотума недоверия после появления результатов расследования лондонской полиции. Кстати, и Сью Грей дала понять, что по завершении полицейского расследования она опубликует свой доклад полностью. Пока же Джонсон пытается накачивать свой международный статус, отправившись во вторник в Киев и заявляя о намерении поговорить с Путиным.

Александр Ивахник

Англия и Дания снимают практически все ограничения по ковиду. Вскоре за ними последуют и другие европейские страны, которые уже смягчают жесткие требования. Ковид никуда не исчез, но правительства исходят из того, что ограничения теперь нецелесообразны по трем основаниям.

Первое – омикрон, по общему мнению, представляет меньшую угрозу для жизни и здоровья. Он похож на обычный грипп – это не означает, разумеется, полную безопасность. И от гриппа люди умирают, но существенно меньше – и чрезвычайных мер в связи с гриппом не принимается. Госпитализаций также значительно меньше – следовательно, больницы не перегружены (основное напряжение принимает на себя поликлиническая сеть).

Второе основание тесно связано с первым. Это высокий уровень вакцинированности населения. Фактически граждан поставили перед выбором – или вакцинирование, или локдауны – и большинство выбрали первый вариант. Антиваксеров подвергают общественному остракизму как эгоистов, лишенных эмпатии. Никто не собирается вести с ними дискуссии и учитывать их мнение.

Третье основание - политико-психологическое. Люди устали, сфера услуг измотана ограничениями. Пандемия длится уже почти два года – существенно дольше, чем первоначально прогнозировалось. Растет число акций протеста. Поэтому политики идут навстречу общественным настроениям и несколько ускоряют процесс «высвобождения».

Для России актуальны первое и третье основания (хотя публичных акций протеста нет, но недовольства немало – поэтому были сняты с рассмотрения законопроекты о QR-кодах). Проблема со вторым, так как уровень коллективного иммунитета существенно ниже. Причем речь идет не только об активности антиваксеров, но и о том, что куда большее число россиян относятся к теме вакцинации как к частному делу каждого человека. И давление на относительно немногочисленных убежденных антиваксеров встречает неприятие в обществе, выходящее за пределы антиваксерской субкультуры. Это помножено на недоверие – не только к власти, но и к медицинскому экспертному сообществу, представители которого выступали с противоречивыми оценками и прогнозами и идут наперекор общественным ожиданиям. Поэтому в России выход из пандемии может быть более сложным, чем в странах Евросоюза или Великобритании.

Алексей Макаркин