Нервная лихорадка, охватившая Европу в связи с военно-политической напряженностью вокруг Украины, не мешает Брюсселю продолжать выяснение отношений с Польшей и Венгрией – двумя странами ЕС, давно находящимися в конфликте с союзом по принципиальным вопросам соблюдения европейского права и границ национального суверенитета. До поры до времени этот конфликт протекал преимущественно на уровне риторики, политических заявлений и отдельных судебных решений. Но сейчас он значительно обострился, поскольку грозит стоящим у власти в Варшаве и Будапеште национал-популистам серьезными финансовыми потерями и соответственно политическими рисками. Тем более, что в Венгрии 3 апреля состоятся парламентские выборы, на которых правящей партии Фидес Виктора Орбана предстоит столкнуться с серьезной конкуренцией со стороны объединенной оппозиции.
25 января еврокомиссар по бюджету Йоханнес Хан заявил о том, что Еврокомиссия может еще до 3 апреля выдвинуть предложение о замораживании выделения Польше и Венгрии структурных фондов из долгосрочного бюджета ЕС из-за опасений относительно соблюдения там верховенства права. «Мы должны действовать в соответствии с нашими руководящими принципами и правилами, и мы не можем смотреть на даты выборов», – отметил Хан. Речь при этом идет о суммах в десятки миллиардов евро. Дело в том, что в принятом в конце 2020 г. бюджете ЕС на 2021-2027 годы и решении о создании фонда восстановления экономики после пандемии на €800 млрд. несмотря на сопротивление Польши и Венгрии была прописана увязка выделения средств с соблюдением принципов верховенства права. Это положение позволяет Евросоюзу приостанавливать или сокращать предоставление денег тем странам, в которых недостатки в обеспечении верховенства права влекут за собой риск злоупотреблений в использовании средств союза.
Конкретно в отношении Польши наибольшее недовольство Брюсселя вызывает то, что там прошли реформы, ставящие судебную систему в зависимость от исполнительной власти и от правящей партии «Право и справедливость». По Венгрии большие сомнения у Еврокомиссии вызывает снижение стандартов работы судебной власти и тот факт, что значительная часть средств ЕС, используемых при госзакупках, идет компаниям, связанным с партий Фидес. 19 ноября ЕК отправила письма в Варшаву и Будапешт с вопросом о том, как власти собираются реагировать на эти озабоченности. На ответ давалось два месяца. Во вторник еврокомиссар Хан сообщил, что ответов пока не получено. Польша и Венгрия, в свою очередь, пока не получили в Брюсселе одобрения своих заявок на предоставление субсидий из фонда восстановления экономики.
Что касается увязки выделения средств из общего бюджета ЕС с соблюдением принципов верховенства права, то Варшава и Будапешт оспорили это положение в Суде ЕС, ссылаясь на отсутствие правовой определенности. До его решения Еврокомиссия откладывала собственные действия. Сейчас стало известно, что Суд ЕС огласит свое постановление 16 февраля, и, как ожидается, оно будет не в пользу истцов. Если к тому времени Брюссель не получит из двух столиц удовлетворяющих его ответов, то в течение месяца он подготовит предложения по заморозке бюджетных фондов для Польши и Венгрии. Затем эти предложения будут поставлены на голосование лидеров стран ЕС, которые смогут одобрить их квалифицированным большинством. В таком случае конфликт старой Европы с восточноевропейскими диссидентами в рамках ЕС вступит в принципиально новую фазу.
Александр Ивахник
25 января еврокомиссар по бюджету Йоханнес Хан заявил о том, что Еврокомиссия может еще до 3 апреля выдвинуть предложение о замораживании выделения Польше и Венгрии структурных фондов из долгосрочного бюджета ЕС из-за опасений относительно соблюдения там верховенства права. «Мы должны действовать в соответствии с нашими руководящими принципами и правилами, и мы не можем смотреть на даты выборов», – отметил Хан. Речь при этом идет о суммах в десятки миллиардов евро. Дело в том, что в принятом в конце 2020 г. бюджете ЕС на 2021-2027 годы и решении о создании фонда восстановления экономики после пандемии на €800 млрд. несмотря на сопротивление Польши и Венгрии была прописана увязка выделения средств с соблюдением принципов верховенства права. Это положение позволяет Евросоюзу приостанавливать или сокращать предоставление денег тем странам, в которых недостатки в обеспечении верховенства права влекут за собой риск злоупотреблений в использовании средств союза.
Конкретно в отношении Польши наибольшее недовольство Брюсселя вызывает то, что там прошли реформы, ставящие судебную систему в зависимость от исполнительной власти и от правящей партии «Право и справедливость». По Венгрии большие сомнения у Еврокомиссии вызывает снижение стандартов работы судебной власти и тот факт, что значительная часть средств ЕС, используемых при госзакупках, идет компаниям, связанным с партий Фидес. 19 ноября ЕК отправила письма в Варшаву и Будапешт с вопросом о том, как власти собираются реагировать на эти озабоченности. На ответ давалось два месяца. Во вторник еврокомиссар Хан сообщил, что ответов пока не получено. Польша и Венгрия, в свою очередь, пока не получили в Брюсселе одобрения своих заявок на предоставление субсидий из фонда восстановления экономики.
Что касается увязки выделения средств из общего бюджета ЕС с соблюдением принципов верховенства права, то Варшава и Будапешт оспорили это положение в Суде ЕС, ссылаясь на отсутствие правовой определенности. До его решения Еврокомиссия откладывала собственные действия. Сейчас стало известно, что Суд ЕС огласит свое постановление 16 февраля, и, как ожидается, оно будет не в пользу истцов. Если к тому времени Брюссель не получит из двух столиц удовлетворяющих его ответов, то в течение месяца он подготовит предложения по заморозке бюджетных фондов для Польши и Венгрии. Затем эти предложения будут поставлены на голосование лидеров стран ЕС, которые смогут одобрить их квалифицированным большинством. В таком случае конфликт старой Европы с восточноевропейскими диссидентами в рамках ЕС вступит в принципиально новую фазу.
Александр Ивахник
Ситуацию, сложившуюся в российско-американских отношениях, можно рассмотреть с информационной точки зрения.
Для стороны НАТО сущностные уступки основным требованиям России (о дезавуировании решений Бухарестского саммита и выводе войск с территорий «новых» членов НАТО) – это репутационная катастрофа. Сразу же СМИ вспомнят про Мюнхен 1938-го, про Афганистан 2021-го. Республиканцы будут громить Байдена за слабость. Трамп снова и снова будет заявлять, что при нем ничего подобного не было (что правда) и не было бы в случае переизбрания на второй срок (что недоказуемо). В Европе усилились бы евроскептики, требующие выхода своих стран из НАТО. В Украине и Грузии местные элиты испытали бы шок, ощущение брошенности, которое невозможно было бы компенсировать никакими символическими жестами.
В России информационная ситуация иная. Сколько-нибудь масштабного реваншистского запроса нет. Общество устало и апатично. Соответственно, возможностей для медийного маневра куда больше. Аргументы о том, что «мы принудили Запад начать переговоры по ракетам и учениям» будут восприняты позитивно. Количество сторонников тезиса о том, что надо идти на конфликт, добиваясь удовлетворения всех требований, относительно невелико – это в основном верные телезрители, часто смотрящие политические ток-шоу. Но и части этой аудитории на тех же ток-шоу можно при желании объяснить, что результативные переговоры – это тоже победа.
Впрочем, не все измеряется только информационной составляющей. Если на Западе есть «комплекс Мюнхена», то в России – «комплекс 22 июня» (а Мюнхен воспринимается как умышленная интрига Запада с целью стимулировать гитлеровскую агрессию). Этот комплекс уже почти незаметен у молодых поколений, живущих в глобальном мире и все более отстраненно относящихся к истории. Это стимулирует российские власти к давлению на Запад здесь и сейчас, в короткие сроки, пока не произошла смена поколений.
Но при этом не стоит преуменьшать прагматизма и расчета – и представлять Россию как страну без всяких сдержек. Напомним, что сдерживающие факторы действовали даже во время самых жестких противостояний холодной войны. И опыт холодной войны показывает, что висящее на стене ружье далеко не всегда стреляет – когда речь идет не о театре, а о мировой политике. Этот же опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев политики в ядерный век действуют рационально, а постоянные страхи ведут к психозам.
Алексей Макаркин
Для стороны НАТО сущностные уступки основным требованиям России (о дезавуировании решений Бухарестского саммита и выводе войск с территорий «новых» членов НАТО) – это репутационная катастрофа. Сразу же СМИ вспомнят про Мюнхен 1938-го, про Афганистан 2021-го. Республиканцы будут громить Байдена за слабость. Трамп снова и снова будет заявлять, что при нем ничего подобного не было (что правда) и не было бы в случае переизбрания на второй срок (что недоказуемо). В Европе усилились бы евроскептики, требующие выхода своих стран из НАТО. В Украине и Грузии местные элиты испытали бы шок, ощущение брошенности, которое невозможно было бы компенсировать никакими символическими жестами.
В России информационная ситуация иная. Сколько-нибудь масштабного реваншистского запроса нет. Общество устало и апатично. Соответственно, возможностей для медийного маневра куда больше. Аргументы о том, что «мы принудили Запад начать переговоры по ракетам и учениям» будут восприняты позитивно. Количество сторонников тезиса о том, что надо идти на конфликт, добиваясь удовлетворения всех требований, относительно невелико – это в основном верные телезрители, часто смотрящие политические ток-шоу. Но и части этой аудитории на тех же ток-шоу можно при желании объяснить, что результативные переговоры – это тоже победа.
Впрочем, не все измеряется только информационной составляющей. Если на Западе есть «комплекс Мюнхена», то в России – «комплекс 22 июня» (а Мюнхен воспринимается как умышленная интрига Запада с целью стимулировать гитлеровскую агрессию). Этот комплекс уже почти незаметен у молодых поколений, живущих в глобальном мире и все более отстраненно относящихся к истории. Это стимулирует российские власти к давлению на Запад здесь и сейчас, в короткие сроки, пока не произошла смена поколений.
Но при этом не стоит преуменьшать прагматизма и расчета – и представлять Россию как страну без всяких сдержек. Напомним, что сдерживающие факторы действовали даже во время самых жестких противостояний холодной войны. И опыт холодной войны показывает, что висящее на стене ружье далеко не всегда стреляет – когда речь идет не о театре, а о мировой политике. Этот же опыт показывает, что в подавляющем большинстве случаев политики в ядерный век действуют рационально, а постоянные страхи ведут к психозам.
Алексей Макаркин
Внутриполитическая жизнь в Абхазии отличается турбулентностью. В республике практически нет предвыборных кампаний, которые бы проходили без жесткой конкурентной борьбы и массовых протестов. Власти и оппозиция меняются местами, зачастую под влиянием не только кабинетной, но и уличной активности.
Парламентские выборы в Абхазии назначены на 12 марта 2022 года. Но по факту вступление республики в кампанию уже произошло. С 21 января началось выдвижение кандидатов в депутаты. Всего их должно быть избрано 35. Абхазские политики уже не первый год ведут споры о том, какая система выборов Народного собрания лучше. Сторонники мажоритарной системы указывают на то, что в республике партии- это скорее, не идеологические проекты, а лидерские структуры. Те же, кто настаивает на пропорциональной или смешанной системе говорят, что без партсписков абхазская политическая жизнь так и останется конкуренцией персоналий. Как бы то ни было, а выборы-2022 состоятся по прежней одномандатной системе.
К голосованию уже готовятся. В первый же день для участия в выборах зарегистрировалось 15 инициативных групп и 2 партии, к 25 января эти показатели увеличились до соответственно 60 и 5. Уже сейчас активно обсуждается идея переноса даты голосования на более поздний срок. Оппоненты действующего президента Аслана Бжания мотивируют это опасностью распространения коронавируса и тем, что, используя непростую санитарно-эпидемиологическую ситуацию власть, воспользуется административным преимуществом и укрепит свои позиции в высшем законодательном органе республики.
В канун новогодних праздников, 21 декабря 2021 года оппозиция провела митинг в Сухуми, было выдвинуто требование отставки президента Абхазии. Была даже предпринята попытка штурма здания Народного собрания, но она не привела к решительному перелому. Переговоры оппозиционеров с президентом Бжания смогли немного разрядить ситуацию, оппоненты властей взяли паузу, эскалации протестов не произошло. Но далеко не факт, что в канун выборов не будут предприняты новые попытки «проверить на прочность» президента и его команду. Напомним, что два предшественника Аслана Бжания Александр Анкваб и Рауль Хаджимба покинули свои посты в результате массовых протестов. Пока что оппозиция не набрала достаточно ресурсов для перехода в масштабное наступление, ее, как и прежде, разделяет и личностный фактор, и понимание способов и методов борьбы за власть. Но поводов для самоуспокоения у президентской команды нет.
Сергей Маркедонов
Парламентские выборы в Абхазии назначены на 12 марта 2022 года. Но по факту вступление республики в кампанию уже произошло. С 21 января началось выдвижение кандидатов в депутаты. Всего их должно быть избрано 35. Абхазские политики уже не первый год ведут споры о том, какая система выборов Народного собрания лучше. Сторонники мажоритарной системы указывают на то, что в республике партии- это скорее, не идеологические проекты, а лидерские структуры. Те же, кто настаивает на пропорциональной или смешанной системе говорят, что без партсписков абхазская политическая жизнь так и останется конкуренцией персоналий. Как бы то ни было, а выборы-2022 состоятся по прежней одномандатной системе.
К голосованию уже готовятся. В первый же день для участия в выборах зарегистрировалось 15 инициативных групп и 2 партии, к 25 января эти показатели увеличились до соответственно 60 и 5. Уже сейчас активно обсуждается идея переноса даты голосования на более поздний срок. Оппоненты действующего президента Аслана Бжания мотивируют это опасностью распространения коронавируса и тем, что, используя непростую санитарно-эпидемиологическую ситуацию власть, воспользуется административным преимуществом и укрепит свои позиции в высшем законодательном органе республики.
В канун новогодних праздников, 21 декабря 2021 года оппозиция провела митинг в Сухуми, было выдвинуто требование отставки президента Абхазии. Была даже предпринята попытка штурма здания Народного собрания, но она не привела к решительному перелому. Переговоры оппозиционеров с президентом Бжания смогли немного разрядить ситуацию, оппоненты властей взяли паузу, эскалации протестов не произошло. Но далеко не факт, что в канун выборов не будут предприняты новые попытки «проверить на прочность» президента и его команду. Напомним, что два предшественника Аслана Бжания Александр Анкваб и Рауль Хаджимба покинули свои посты в результате массовых протестов. Пока что оппозиция не набрала достаточно ресурсов для перехода в масштабное наступление, ее, как и прежде, разделяет и личностный фактор, и понимание способов и методов борьбы за власть. Но поводов для самоуспокоения у президентской команды нет.
Сергей Маркедонов
Как стало известно изданию Politico, 22 февраля по инициативе председательствующей в ЕС Франции в Париже пройдет форум, в котором примут участие министры иностранных дел стран ЕС и 30 стран Индо-Тихоокеанского региона. Среди приглашенных крупные и экономически мощные страны вроде Индии, Японии и Южной Кореи соседствуют с крохотными островными государствами. Но главное, что бросается в глаза, – среди них нет Китая. И это, конечно, показательный жест. Как говорится в документе французского МИДа, на форуме будут обсуждаться «вызовы безопасности и обороне, цифровые вопросы и возможности связи, в контексте инициативы «Глобальные ворота» по развитию глобальной инфраструктуры».
Инициатива «Глобальные ворота», принятая Евросоюзом в конце прошлого года, разрабатывалась как явная альтернатива китайскому проекту «Один пояс, один путь», который начал осуществляться около 10 лет назад. При этом европейцы подчеркивали, что если китайский проект концентрируется на создании транспортной инфраструктуры (строительство современных дорог и портов) и привел многие страны Азии и Африки в долговую ловушку Пекина, то инициатива ЕС будет направлена на привлечение инвестиций в развивающиеся страны на проекты не только в сфере транспорта, но в таких областях, как цифровые коммуникации, зеленая энергетика, образование и т.п. Не случайно на форум в Париже приглашены страны, уже оказавшиеся в сильной финансовой зависимости от Китая: Бангладеш, Шри Ланка, Кения. Как заявил еще в октябре прошлого года министр иностранных дел Франции Ле Дриан, «чтобы в полной мере конкурировать с Китаем, со стороны которого мы видим растущую военную силу, гегемонистские цели и увеличивающуюся агрессивность, нам нужно работать со всеми странами Индо-Тихоокеанского региона над созданием альтернативной модели, полностью уважающей суверенитет наших партнеров».
Правда, в силу географической удаленности региона от Европы трудно сказать, сколько стран ЕС готовы предпринимать реальные усилия по наращиванию там своего присутствия. Но Эммануэль Макрон, несомненно, готов. И не только вследствие своих высоких геостратегических амбиций, но и потому, что Франция имеет там серьезные практические интересы. На заморских территориях Франции в Индо-Тихоокеанского регионе проживает более 1,6 млн французских граждан. Эти территории обеспечивают Франции вторую по величине в мире исключительную экономическую зону. Для обеспечения безопасности территорий там на постоянной основе размещены более 8 тысяч французских военнослужащих, десятки военных кораблей и самолетов. В моря региона, включая конфликтное Южно-Китайское море, регулярно заходят крупнейшие суда французского военного флота.
При этом Макрон не хочет впрямую вовлекать Францию в конфронтацию между США и Китаем. Он не присоединился к подстегиваемому американцами дипломатическому бойкоту пекинской Олимпиады и собирается направить на открытие Игр представителя своего правительства. А на форум 22 февраля в Париже США не приглашены – видимо, чтобы не создавать картину единого антикитайского фронта. Зато, к удивлению многих, приглашена Австралия. Это будет первый прямой контакт глав МИД двух стран после грандиозного сентябрьского скандала, когда Австралия вошла в оборонный альянс AUKUS с США и Британией, без предупреждения разорвав многомиллиардный контракт с Парижем на строительство 12 подводных лодок.
Александр Ивахник
Инициатива «Глобальные ворота», принятая Евросоюзом в конце прошлого года, разрабатывалась как явная альтернатива китайскому проекту «Один пояс, один путь», который начал осуществляться около 10 лет назад. При этом европейцы подчеркивали, что если китайский проект концентрируется на создании транспортной инфраструктуры (строительство современных дорог и портов) и привел многие страны Азии и Африки в долговую ловушку Пекина, то инициатива ЕС будет направлена на привлечение инвестиций в развивающиеся страны на проекты не только в сфере транспорта, но в таких областях, как цифровые коммуникации, зеленая энергетика, образование и т.п. Не случайно на форум в Париже приглашены страны, уже оказавшиеся в сильной финансовой зависимости от Китая: Бангладеш, Шри Ланка, Кения. Как заявил еще в октябре прошлого года министр иностранных дел Франции Ле Дриан, «чтобы в полной мере конкурировать с Китаем, со стороны которого мы видим растущую военную силу, гегемонистские цели и увеличивающуюся агрессивность, нам нужно работать со всеми странами Индо-Тихоокеанского региона над созданием альтернативной модели, полностью уважающей суверенитет наших партнеров».
Правда, в силу географической удаленности региона от Европы трудно сказать, сколько стран ЕС готовы предпринимать реальные усилия по наращиванию там своего присутствия. Но Эммануэль Макрон, несомненно, готов. И не только вследствие своих высоких геостратегических амбиций, но и потому, что Франция имеет там серьезные практические интересы. На заморских территориях Франции в Индо-Тихоокеанского регионе проживает более 1,6 млн французских граждан. Эти территории обеспечивают Франции вторую по величине в мире исключительную экономическую зону. Для обеспечения безопасности территорий там на постоянной основе размещены более 8 тысяч французских военнослужащих, десятки военных кораблей и самолетов. В моря региона, включая конфликтное Южно-Китайское море, регулярно заходят крупнейшие суда французского военного флота.
При этом Макрон не хочет впрямую вовлекать Францию в конфронтацию между США и Китаем. Он не присоединился к подстегиваемому американцами дипломатическому бойкоту пекинской Олимпиады и собирается направить на открытие Игр представителя своего правительства. А на форум 22 февраля в Париже США не приглашены – видимо, чтобы не создавать картину единого антикитайского фронта. Зато, к удивлению многих, приглашена Австралия. Это будет первый прямой контакт глав МИД двух стран после грандиозного сентябрьского скандала, когда Австралия вошла в оборонный альянс AUKUS с США и Британией, без предупреждения разорвав многомиллиардный контракт с Парижем на строительство 12 подводных лодок.
Александр Ивахник
После афганской войны в России появилась легенда о том, что в Афганистан СССР заманили американцы. Конкретно – коварный Збигнев Бжезинский, который уже тогда намеревался использовать афганский фактор для развала Союза. А кремлевские старцы повелись на провокацию.
На самом деле, Бжезинский не был столь всесильным комбинатором – он даже не смог спасти иранского шаха (в американской администрации тогда возобладала точка зрения о возможности договоренностей с антикоммунистом Хомейни). И решение войти в Афганистан было принято только тогда, когда Хафизулла Амин поступил не по понятиям, убив своего учителя Нур Мухаммеда Тараки, несмотря на данные Москве обещания не делать этого. Но легенда все равно появилась – и продолжает существовать. Следствием этой легенды стал тезис о том, что Запад и далее хочет втянуть Россию во всякого рода авантюры, но Россия не поддается на провокации.
Так что месседжи, звучащие на политических ток-шоу, участники которых усердно демонстрируют готовность идти на войну чуть ли не из студии, легко дезавуировать, используя этот аргумент. Большинство аудитории на деле воевать не хочет, и воспримет его с облегчением. Тем более, что в качестве плюса могут фигурировать переговоры по ракетам и учениям. Кстати, американская сторона может и притормозить развитие военно-технического сотрудничества с Украиной – Киев в последние дни получил такое количество оружия, что ему еще долго предстоит его осваивать.
В этой ситуации для России возможна игра на двух досках, когда управляемая, но обратимая эскалация (например, в виде военного партнерства с Александром Лукашенко – впрочем, последний будет стремиться его дозировать – или дальнейшего сближения с ДНР-ЛНР), может сочетаться с переговорами с США по стратегической стабильности и с контактами по кибербезопасности. Холодная война и разрядка не исключают друг друга – напротив, разрядка является смягчающим элементом холодной войны. Во время разрядки 1970-х годов СССР и США продолжали конкурировать в разных горячих точках, что не мешало договариваться об ограничении стратегических вооружений.
Алексей Макаркин
На самом деле, Бжезинский не был столь всесильным комбинатором – он даже не смог спасти иранского шаха (в американской администрации тогда возобладала точка зрения о возможности договоренностей с антикоммунистом Хомейни). И решение войти в Афганистан было принято только тогда, когда Хафизулла Амин поступил не по понятиям, убив своего учителя Нур Мухаммеда Тараки, несмотря на данные Москве обещания не делать этого. Но легенда все равно появилась – и продолжает существовать. Следствием этой легенды стал тезис о том, что Запад и далее хочет втянуть Россию во всякого рода авантюры, но Россия не поддается на провокации.
Так что месседжи, звучащие на политических ток-шоу, участники которых усердно демонстрируют готовность идти на войну чуть ли не из студии, легко дезавуировать, используя этот аргумент. Большинство аудитории на деле воевать не хочет, и воспримет его с облегчением. Тем более, что в качестве плюса могут фигурировать переговоры по ракетам и учениям. Кстати, американская сторона может и притормозить развитие военно-технического сотрудничества с Украиной – Киев в последние дни получил такое количество оружия, что ему еще долго предстоит его осваивать.
В этой ситуации для России возможна игра на двух досках, когда управляемая, но обратимая эскалация (например, в виде военного партнерства с Александром Лукашенко – впрочем, последний будет стремиться его дозировать – или дальнейшего сближения с ДНР-ЛНР), может сочетаться с переговорами с США по стратегической стабильности и с контактами по кибербезопасности. Холодная война и разрядка не исключают друг друга – напротив, разрядка является смягчающим элементом холодной войны. Во время разрядки 1970-х годов СССР и США продолжали конкурировать в разных горячих точках, что не мешало договариваться об ограничении стратегических вооружений.
Алексей Макаркин
Президентская кампания Марин Ле Пен за два с небольшим месяца до выборов столкнулась с серьезными трудностями. Стремясь расширить свою поддержку за пределы крайне правых избирателей, Ле Пен продолжала линию на детоксикацию своего правопопулистского «Национального объединения», избавление его от имиджа расистской и ксенофобской партии. Приняла более умеренные формы и критика Ле Пен в адрес Евросоюза. Не переставая критиковать президента Макрона за недостаточно жесткий курс в отношении миграции и борьбы с исламизмом, за слабую поддержку сил правопорядка, Ле Пен вместе с тем упрекает своего соперника справа Эрика Земмура в «брутальности» и провокационности заявлений на расовые и религиозные темы. В целом она предпочитает делать акцент на тяжелом положении в экономике, необеспеченности рабочих мест и других социально-экономических проблемах.
Однако, похоже, электоральная тактика Ле Пен дает сбои. Наиболее крайние традиционные сторонники «Национального объединения», всегда голосовавшие за Марин, а прежде за ее отца, сейчас получают альтернативу в лице Земмура, который не стесняется говорить всё что думает о заполонивших страну арабах и прочих мусульманах. Кстати, в январе он получил очередной судебный приговор за возбуждение расовой ненависти после того, как назвал детей иммигрантов «ворами, насильниками и убийцами». А ставка Ле Пен на перехват более умеренных правых избирателей тоже не оправдывается, поскольку кандидат от мейнстримной консервативной партии «Республиканцы» Валери Пекресс ведет кампанию на жесткой правой платформе, концентрируясь на вопросах иммиграции, преступности и безопасности. И хотя в опросах Ле Пен пока делит второе-третье место на равных с Пекресс, ее политическое поле оказалось сильно суженным.
И это уже начинает проявляться в громких и неблагоприятных для Ле Пен электоральных новостях. В январе лидер группы «Национального объединения» в Европарламенте Жером Ривьер покинул партию и официально включился в кампанию Земмура, заняв пост вице-председателя в его недавно созданной партии «Реконкиста». Ривьер заявляет, что Ле Пен утратила свою четкую антиэлитную позицию и сдвинулась к мейнстриму, а Земмур «говорит о вещах, как они есть: черное или белое, он не использует оттенки серого для описания реальности». За последние две недели еще два прежних союзника Ле Пен перешли в лагерь Земмура. По словам Ривьера, за ними готовы последовать и другие.
Но наиболее болезненным ударом для Марин Ле Пен стали заявления ее племянницы Марион Марешаль газетам Le Parisien и Le Figaro в пятницу. Марешаль была крайне популярной фигурой в партии Ле Пен, при этом занимая позиции правее своей тети. В 2012 г. в возрасте 22 лет она избралась в Национальное собрание, став самым молодым парламентарием в истории Франции. Многие воспринимали ее как наследницу Ле Пен на посту лидера партии. В 2017 г. после поражения Ле Пен на президентских выборах она неожиданно покинула политику, но продолжала высказывать свои суждения, в частности, критические в отношении своей тети. И вот теперь Марешаль заявила, что она склоняется к тому, чтобы поддержать в текущей кампании Земмура, поскольку «бесконечные идеологические и программные колебания» Ле Пен показывают «отсутствие логики и видения». Марешаль отметила, что решение о поддержке Земмура еще не принято, она раздумывает над ним, но если решится, то это будет означать ее возвращение в политику. При этом она добавила: «Многие люди в «Национальном объединении» пытаются узнать, что я собираюсь делать. Некоторые из них говорят, что их решение покинуть партию зависит от меня».
В любом случае Земмур едва ли выйдет во второй тур. Но если Марешаль его поддержит, шансы Ле Пен снизятся, а шансы Валери Пекресс возрастут. И скорее всего после выборов Францию ждет серьезное переформатирование крайне правого фланга.
Александр Ивахник
Однако, похоже, электоральная тактика Ле Пен дает сбои. Наиболее крайние традиционные сторонники «Национального объединения», всегда голосовавшие за Марин, а прежде за ее отца, сейчас получают альтернативу в лице Земмура, который не стесняется говорить всё что думает о заполонивших страну арабах и прочих мусульманах. Кстати, в январе он получил очередной судебный приговор за возбуждение расовой ненависти после того, как назвал детей иммигрантов «ворами, насильниками и убийцами». А ставка Ле Пен на перехват более умеренных правых избирателей тоже не оправдывается, поскольку кандидат от мейнстримной консервативной партии «Республиканцы» Валери Пекресс ведет кампанию на жесткой правой платформе, концентрируясь на вопросах иммиграции, преступности и безопасности. И хотя в опросах Ле Пен пока делит второе-третье место на равных с Пекресс, ее политическое поле оказалось сильно суженным.
И это уже начинает проявляться в громких и неблагоприятных для Ле Пен электоральных новостях. В январе лидер группы «Национального объединения» в Европарламенте Жером Ривьер покинул партию и официально включился в кампанию Земмура, заняв пост вице-председателя в его недавно созданной партии «Реконкиста». Ривьер заявляет, что Ле Пен утратила свою четкую антиэлитную позицию и сдвинулась к мейнстриму, а Земмур «говорит о вещах, как они есть: черное или белое, он не использует оттенки серого для описания реальности». За последние две недели еще два прежних союзника Ле Пен перешли в лагерь Земмура. По словам Ривьера, за ними готовы последовать и другие.
Но наиболее болезненным ударом для Марин Ле Пен стали заявления ее племянницы Марион Марешаль газетам Le Parisien и Le Figaro в пятницу. Марешаль была крайне популярной фигурой в партии Ле Пен, при этом занимая позиции правее своей тети. В 2012 г. в возрасте 22 лет она избралась в Национальное собрание, став самым молодым парламентарием в истории Франции. Многие воспринимали ее как наследницу Ле Пен на посту лидера партии. В 2017 г. после поражения Ле Пен на президентских выборах она неожиданно покинула политику, но продолжала высказывать свои суждения, в частности, критические в отношении своей тети. И вот теперь Марешаль заявила, что она склоняется к тому, чтобы поддержать в текущей кампании Земмура, поскольку «бесконечные идеологические и программные колебания» Ле Пен показывают «отсутствие логики и видения». Марешаль отметила, что решение о поддержке Земмура еще не принято, она раздумывает над ним, но если решится, то это будет означать ее возвращение в политику. При этом она добавила: «Многие люди в «Национальном объединении» пытаются узнать, что я собираюсь делать. Некоторые из них говорят, что их решение покинуть партию зависит от меня».
В любом случае Земмур едва ли выйдет во второй тур. Но если Марешаль его поддержит, шансы Ле Пен снизятся, а шансы Валери Пекресс возрастут. И скорее всего после выборов Францию ждет серьезное переформатирование крайне правого фланга.
Александр Ивахник
Как и ожидалось, выборы президента Италии на смену Серджо Маттарелле, чьи семилетние полномочия истекают 3 февраля, оказались для местных политиков изматывающей процедурой. В коллегии выборщиков, состоящей из 1009 человек, главным образом членов Палаты депутатов и Сената, ни левоцентристские, ни правые партии не имеют большинства. Поэтому избрание нового президента оказывалось возможным, только если бы лидеры левоцентристов («Движение 5 звезд», Демпартия и партия «Живая Италия») и лидеры правого альянса (партии «Вперед, Италия!», «Лига» и «Братья Италии») смогли договориться о номинировании приемлемой для всех и авторитетной для итальянского общества компромиссной фигуры. Попытки соответствующих переговоров предпринимались, но велись не очень активно. В принципе перечисленные партии, кроме крайне правых «Братьев Италии», входят в правительство национального единства Марио Драги, сформированное год назад по инициативе Маттареллы, и сам Драги, пользующийся среди итальянцев большим уважением, считался возможным кандидатом на пост президента. Но это означало бы, что правительство потеряет объединяющего лидера и возникнет угроза его развала и проведения парламентских выборов на год раньше срока. Это не только перечеркнуло бы парламентскую карьеру многих депутатов, но и поставило бы под вопрос завершение миссии Драги по проведению необходимых реформ для получения 200 млрд евро из фонда ЕС по восстановлению экономики после пандемии. Поэтому ни одна из крупных партий номинировать Драги не стала.
С понедельника по пятницу прошли шесть раундов голосования в коллегии выборщиков, но ни один из номинировавшихся кандидатов даже близко не подобрался к необходимому большинству в 505 голосов. В пятницу перед голосованием лидер партии «Лига» Маттео Сальвини, эксплуатируя популярную идею об избрании главой государства женщины, объявил о том, что правый альянс будет голосовать за кандидатуру председателя Сената Элизабетты Казеллати. Но поскольку это предложение не было согласовано с другими партиями, оно встретило неприятие со стороны левоцентристов, и Казеллати получила только 382 голоса. После этого стало ясно, что электоральный тупик может растянуться надолго, лишь усиливая раздражение между партиями, политическую напряженность и недоверие к Италии в Евросоюзе.
В этот момент в процесс вмешался премьер Марио Драги. Он обратился к действующему президенту с просьбой согласиться на выдвижение на второй срок, хотя 80-летний Маттарелла много раз объявлял о намерении уйти и даже арендовал квартиру в Риме на время после отъезда из Квиринальского дворца. Драги также начал лоббировать этот план среди партийных лидеров. В субботу руководители парламентских партий посетили президентский дворец и лично просили Маттареллу остаться. В такой ситуации президент не смог отказаться. «У меня были другие планы, но если я нужен, я в вашем распоряжении», – сказал он. В итоге при голосовании в субботу Маттарелла получил 759 голосов.
Конечно, едва ли Маттарелла просидит в Квиринальском дворце еще семь лет. Можно ожидать, что он уйдет в отставку вскоре после парламентских выборов весной 2023 года, как это случилось с предыдущим президентом Джорджо Наполитано, который был переизбран в 2013 году. А на его место с большой долей вероятности придет Марио Драги, которому сейчас предстоит успокаивать всколыхнувшиеся политические страсти, чтобы сохранить стабильность своего правительства.
Александр Ивахник
С понедельника по пятницу прошли шесть раундов голосования в коллегии выборщиков, но ни один из номинировавшихся кандидатов даже близко не подобрался к необходимому большинству в 505 голосов. В пятницу перед голосованием лидер партии «Лига» Маттео Сальвини, эксплуатируя популярную идею об избрании главой государства женщины, объявил о том, что правый альянс будет голосовать за кандидатуру председателя Сената Элизабетты Казеллати. Но поскольку это предложение не было согласовано с другими партиями, оно встретило неприятие со стороны левоцентристов, и Казеллати получила только 382 голоса. После этого стало ясно, что электоральный тупик может растянуться надолго, лишь усиливая раздражение между партиями, политическую напряженность и недоверие к Италии в Евросоюзе.
В этот момент в процесс вмешался премьер Марио Драги. Он обратился к действующему президенту с просьбой согласиться на выдвижение на второй срок, хотя 80-летний Маттарелла много раз объявлял о намерении уйти и даже арендовал квартиру в Риме на время после отъезда из Квиринальского дворца. Драги также начал лоббировать этот план среди партийных лидеров. В субботу руководители парламентских партий посетили президентский дворец и лично просили Маттареллу остаться. В такой ситуации президент не смог отказаться. «У меня были другие планы, но если я нужен, я в вашем распоряжении», – сказал он. В итоге при голосовании в субботу Маттарелла получил 759 голосов.
Конечно, едва ли Маттарелла просидит в Квиринальском дворце еще семь лет. Можно ожидать, что он уйдет в отставку вскоре после парламентских выборов весной 2023 года, как это случилось с предыдущим президентом Джорджо Наполитано, который был переизбран в 2013 году. А на его место с большой долей вероятности придет Марио Драги, которому сейчас предстоит успокаивать всколыхнувшиеся политические страсти, чтобы сохранить стабильность своего правительства.
Александр Ивахник
«Принимая во внимание культурную и историческую общность двух народов, связи между Азербайджаном и Ираном должны активно развиваться в различных областях. Чрезвычайно важно развитие сотрудничества в области безопасности». С таким заявлением выступил министр обороны Исламской республики Мохаммад Реза Аштияни, принимая в Тегеране своего азербайджанского коллегу Закира Гасанова.
Практически синхронно с официальным визитом руководителя оборонного ведомства Азербайджана иранская делегация во главе с министром дорог и градостроительства, сопредседателем двусторонней межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству Ростамом Гасеми прибыла в аэропорт Физули. Сегодня азербайджанское руководство пытается всячески привлечь внимание к восстановлению территорий, бывших более четверти века под контролем армянских сил. И в этом плане любые события, связанные с инфраструктурными проектами в этой части страны, оказываются в фокусе особого внимания. К слову сказать, Гасеми после своего прибытия провел встречу и переговоры с президентом Ильхамом Алиевым уже в Баку.
Для тех, кто постоянно следит за ситуацией на Кавказе, оживление ирано-азербайджанских контактов в конце января 2022 года, не могло остаться незамеченным. И что особенно важно, еще в октябре-ноябре года 2021 не было недостатка в алармистских прогнозах по поводу отношений двух соседних государств. Иран многие поспешно записали в союзники Армении. Учитывая же стратегическое взаимодействие Баку с Анкарой, предрекали и обострение по линии Иран-Турция. Однако худшие сценарии не реализовались. И причин тому несколько.
Во-первых, как бы Тегеран ни дорожил отношениями с Арменией и ни беспокоился по поводу изменения статус-кво в Карабахе, а также укрепления позиций Турции в регионе, Исламская республика всегда и последовательно поддерживала территориальную целостность Азербайджана. Во-вторых, тот формат, который сегодня многие называют турецкой инициативой (три плюс три), в действительности, предлагался иранской стороной еще много лет назад. Иранские дипломаты опасаются, что выгодоприобретателями от любого военного конфликта в Евразии могут стать США, Израиль и их союзники. Как следствие, стремление всеми способами эскалации избежать. В-третьих, Баку и Тегеран сумели за многие годы пройти взлеты и падения, некий менеджмент рисков наработан. В-четвертых, есть очевидный интерес к экономическому сотрудничеству. И, конечно, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что в Иране отшумела предвыборная борьба, после которой условные «консерваторы», победившие в борьбе за президентский пост, втягиваются в рабочую рутину, где не лозунги, а прагматика играет определяющую роль.
Означает ли это, что в отношениях между Баку и Тегераном наступает «золотой век»? Конечно, нет. Опасения и шероховатости сохраняются. Но руководство обеих стран предпочитает купировать риски и предпочитает прагматическую рациональную повестку углублению противоречий.
Сергей Маркедонов
Практически синхронно с официальным визитом руководителя оборонного ведомства Азербайджана иранская делегация во главе с министром дорог и градостроительства, сопредседателем двусторонней межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству Ростамом Гасеми прибыла в аэропорт Физули. Сегодня азербайджанское руководство пытается всячески привлечь внимание к восстановлению территорий, бывших более четверти века под контролем армянских сил. И в этом плане любые события, связанные с инфраструктурными проектами в этой части страны, оказываются в фокусе особого внимания. К слову сказать, Гасеми после своего прибытия провел встречу и переговоры с президентом Ильхамом Алиевым уже в Баку.
Для тех, кто постоянно следит за ситуацией на Кавказе, оживление ирано-азербайджанских контактов в конце января 2022 года, не могло остаться незамеченным. И что особенно важно, еще в октябре-ноябре года 2021 не было недостатка в алармистских прогнозах по поводу отношений двух соседних государств. Иран многие поспешно записали в союзники Армении. Учитывая же стратегическое взаимодействие Баку с Анкарой, предрекали и обострение по линии Иран-Турция. Однако худшие сценарии не реализовались. И причин тому несколько.
Во-первых, как бы Тегеран ни дорожил отношениями с Арменией и ни беспокоился по поводу изменения статус-кво в Карабахе, а также укрепления позиций Турции в регионе, Исламская республика всегда и последовательно поддерживала территориальную целостность Азербайджана. Во-вторых, тот формат, который сегодня многие называют турецкой инициативой (три плюс три), в действительности, предлагался иранской стороной еще много лет назад. Иранские дипломаты опасаются, что выгодоприобретателями от любого военного конфликта в Евразии могут стать США, Израиль и их союзники. Как следствие, стремление всеми способами эскалации избежать. В-третьих, Баку и Тегеран сумели за многие годы пройти взлеты и падения, некий менеджмент рисков наработан. В-четвертых, есть очевидный интерес к экономическому сотрудничеству. И, конечно, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что в Иране отшумела предвыборная борьба, после которой условные «консерваторы», победившие в борьбе за президентский пост, втягиваются в рабочую рутину, где не лозунги, а прагматика играет определяющую роль.
Означает ли это, что в отношениях между Баку и Тегераном наступает «золотой век»? Конечно, нет. Опасения и шероховатости сохраняются. Но руководство обеих стран предпочитает купировать риски и предпочитает прагматическую рациональную повестку углублению противоречий.
Сергей Маркедонов
Несколько лет назад волна правого популизма считалась серьезной угрозой для западной демократии и шансом для современной российской политики. Какова ситуация к настоящему времени?
В США демократы очень хотели бы, что Дональд Трамп выиграл республиканские праймериз 2024 года, так как вести кампанию против него удобно - можно напугать избирателей из среднего класса картинками штурма Капитолия. И своими амбициями он блокирует появление среди кандидатов более системного «Трампа-лайт» - таких как губернатор Флориды Рон Десантис или «обращенный» трампист сенатор Тед Круз. Республиканские сенаторы – от Круза до антитрамписта Митча Макконнелла – выступают за жесткий курс в отношении России. Есть Такер Карлсон с Fox News, отстаивающий традиционный изоляционизм, но он журналист, а не политик. И не влияет на лиц, принимающих решения.
Во Франции Марин Ле Пен эволюционировала к центру – настолько, что ее радикальные сторонники ушли к Эрику Земмуру, расколов правый фланг французской политики (и дав шанс голлистскому кандидату на выход во второй тур президентских выборов). Только что Ле Пен вместе с премьер-министрами Венгрии и Польши Виктором Орбаном и Матеушем Моравецким подписала мадридскую декларацию, в которой говорится о необходимости «работать над тем, чтобы гарантировать, что народы Европы будут действовать солидарно перед лицом угрозы внешней агрессии», а также, что «военные действия России на восточной границе Европы» «привели на грань войны».
В Италии Маттео Сальвини из «Лиги» только что проголосовал за избрание «системного» президента Серджо Маттареллы на второй срок. В Италии тоже раскол среди правых популистов. «Лига» сдвигается к центру, поддерживая «правительство национального единства» Марио Драги, а радикальный электорат переходит к Джордже Мелони из «Братьев Италии». В Германии, наоборот, более умеренных вытесняют из «Альтернативы для Германии», которая радикализируется (только что из-за этого партию покинул ее сопредседатель Йорг Мойтен) – и при этом стагнирует. Так как радикализм пользуется весьма ограниченной поддержкой в немецком обществе.
Так что правый популизм претерпевает раскол на умеренных и радикалов. Первые встраиваются в систему с той или иной степенью успешности – «Лиге» в Италии как изначально системной партии (сильно вправо она сдвинулась при Сальвини) это сделать легче, чем Ле Пен во Франции. Вторые стремятся заручиться поддержкой непримиримых противников системы. В любом случае, это уже не такая грозная фаланга, как несколько лет назад – а политические силы с собственными стратегиями, которые нередко ориентированы на адаптацию, а не на конфронтацию.
Алексей Макаркин
В США демократы очень хотели бы, что Дональд Трамп выиграл республиканские праймериз 2024 года, так как вести кампанию против него удобно - можно напугать избирателей из среднего класса картинками штурма Капитолия. И своими амбициями он блокирует появление среди кандидатов более системного «Трампа-лайт» - таких как губернатор Флориды Рон Десантис или «обращенный» трампист сенатор Тед Круз. Республиканские сенаторы – от Круза до антитрамписта Митча Макконнелла – выступают за жесткий курс в отношении России. Есть Такер Карлсон с Fox News, отстаивающий традиционный изоляционизм, но он журналист, а не политик. И не влияет на лиц, принимающих решения.
Во Франции Марин Ле Пен эволюционировала к центру – настолько, что ее радикальные сторонники ушли к Эрику Земмуру, расколов правый фланг французской политики (и дав шанс голлистскому кандидату на выход во второй тур президентских выборов). Только что Ле Пен вместе с премьер-министрами Венгрии и Польши Виктором Орбаном и Матеушем Моравецким подписала мадридскую декларацию, в которой говорится о необходимости «работать над тем, чтобы гарантировать, что народы Европы будут действовать солидарно перед лицом угрозы внешней агрессии», а также, что «военные действия России на восточной границе Европы» «привели на грань войны».
В Италии Маттео Сальвини из «Лиги» только что проголосовал за избрание «системного» президента Серджо Маттареллы на второй срок. В Италии тоже раскол среди правых популистов. «Лига» сдвигается к центру, поддерживая «правительство национального единства» Марио Драги, а радикальный электорат переходит к Джордже Мелони из «Братьев Италии». В Германии, наоборот, более умеренных вытесняют из «Альтернативы для Германии», которая радикализируется (только что из-за этого партию покинул ее сопредседатель Йорг Мойтен) – и при этом стагнирует. Так как радикализм пользуется весьма ограниченной поддержкой в немецком обществе.
Так что правый популизм претерпевает раскол на умеренных и радикалов. Первые встраиваются в систему с той или иной степенью успешности – «Лиге» в Италии как изначально системной партии (сильно вправо она сдвинулась при Сальвини) это сделать легче, чем Ле Пен во Франции. Вторые стремятся заручиться поддержкой непримиримых противников системы. В любом случае, это уже не такая грозная фаланга, как несколько лет назад – а политические силы с собственными стратегиями, которые нередко ориентированы на адаптацию, а не на конфронтацию.
Алексей Макаркин
Досрочные парламентские выборы в Португалии ознаменовались неожиданным результатом. На завершающей стадии предвыборной кампании опросы показывали, что правящая Социалистическая партия Португалии (ПСП) и правоцентристская Социал-демократическая партия (СДП) идут ноздря в ноздрю. Однако голосование принесло прорыв социалистам: впервые с 2005 г. они завоевали абсолютное парламентское большинство, получив 41,7% голосов и 117 мест в Ассамблее Республики из 230. Лидер ПСП Антониу Кошта, с 2015 г. возглавлявший правительство меньшинства, теперь обретает свободу рук.
Ставка Кошты, опытного и искусного политика, на позиционирование ПСП как единственной партии, способной принести стране стабильность в кризисное пандемийное время, оправдалась. Премьер предупреждал португальцев, что если основная оппозиционная сила – СДП – получит относительное большинство, то она в своей политике окажется в заложниках у праворадикальной партии Chega («Хватит!»). Также в пользу Соцпартии сработало недовольство избирателей двумя леворадикальными партиями – Португальской компартией и Левым блоком, созданным в 1999 г. на основе объединения троцкистских и маоистских организаций. Эти партии, находившиеся с 2015 г. в ситуационном альянсе с правительством Кошты, в конце октября провалили голосование по бюджету и тем самым вызвали политический кризис, спровоцировавший досрочные выборы. В воскресенье они за это сильно поплатились. Поддержка Левого блока и Компартии снизилась практически вдвое – до 4,5% и 4,4%, они получат всего по пять мест в парламенте. Кроме того, избиратели оценили весьма успешное развертывание правительством массовой кампании вакцинации. Дополнительные голоса ПСП принес и рост явки: несмотря на распространение омикрона она увеличилась до 58% с 49% на выборах 2019 г.
Поддержка Социал-демократической партии осталась на уровне прошлых выборов – 27,8% голосов и 71 место в парламенте. Ее лидер, бывший мэр Порту Руй Рио в ходе кампании неоправданно фокусировался на критике экономической политики правительства, которая на самом деле была довольно успешной. Проводя прагматичный и гибкий курс, Кошта сумел избежать большого роста бюджетного дефицита, несмотря на коронавирусные ограничения добился рекордного за 20 лет снижения безработицы до 5,9%, осуществлял масштабные меры по поддержке бизнеса, особенно в сфере туризма, и достиг в прошлом году заметного роста ВВП на уровне 4,9%. На волне разочарования социал-демократов в сравнении с предвыборными ожиданиями Рио уже заявил о намерении уйти с поста лидера партии.
Еще один примечательный итог португальских выборов – заметное укрепление политических сил, находящихся правее социал-демократов. Третье место заняла праворадикальная партия Chega («Хватит!»). Она возникла в апреле 2019 г. на основе откола от СДП из-за недовольства слишком мягким курсом Руя Рио. Возглавил новую партию бывший спортивный телекомментатор Андре Вентура. Chega стоит на типичных национал-популистских позициях, требуя жесткой борьбы с незаконной миграций, этнической преступностью, педофилами и т.п. В воскресенье партия получила 7,2% голосов и 12 мандатов. Другая новая партия – «Либеральная инициатива», отстаивающая ценности свободного рынка, привлекла 5% избирателей.
Хотя после победы Антониу Кошта и заявил, что его правительство будет работать в диалоге со всеми партиями кроме Chega, теперь он сможет не оглядываться на поддержку тактических партнеров при проведении своего социально-экономического курса. Обретенная стабильность и уверенность понадобятся ему для эффективного использования одобренного Еврокомиссией первого транша финансовой помощи в размере €16,6 млрд из фонда ЕС по восстановлению экономики после пандемии.
Александр Ивахник
Ставка Кошты, опытного и искусного политика, на позиционирование ПСП как единственной партии, способной принести стране стабильность в кризисное пандемийное время, оправдалась. Премьер предупреждал португальцев, что если основная оппозиционная сила – СДП – получит относительное большинство, то она в своей политике окажется в заложниках у праворадикальной партии Chega («Хватит!»). Также в пользу Соцпартии сработало недовольство избирателей двумя леворадикальными партиями – Португальской компартией и Левым блоком, созданным в 1999 г. на основе объединения троцкистских и маоистских организаций. Эти партии, находившиеся с 2015 г. в ситуационном альянсе с правительством Кошты, в конце октября провалили голосование по бюджету и тем самым вызвали политический кризис, спровоцировавший досрочные выборы. В воскресенье они за это сильно поплатились. Поддержка Левого блока и Компартии снизилась практически вдвое – до 4,5% и 4,4%, они получат всего по пять мест в парламенте. Кроме того, избиратели оценили весьма успешное развертывание правительством массовой кампании вакцинации. Дополнительные голоса ПСП принес и рост явки: несмотря на распространение омикрона она увеличилась до 58% с 49% на выборах 2019 г.
Поддержка Социал-демократической партии осталась на уровне прошлых выборов – 27,8% голосов и 71 место в парламенте. Ее лидер, бывший мэр Порту Руй Рио в ходе кампании неоправданно фокусировался на критике экономической политики правительства, которая на самом деле была довольно успешной. Проводя прагматичный и гибкий курс, Кошта сумел избежать большого роста бюджетного дефицита, несмотря на коронавирусные ограничения добился рекордного за 20 лет снижения безработицы до 5,9%, осуществлял масштабные меры по поддержке бизнеса, особенно в сфере туризма, и достиг в прошлом году заметного роста ВВП на уровне 4,9%. На волне разочарования социал-демократов в сравнении с предвыборными ожиданиями Рио уже заявил о намерении уйти с поста лидера партии.
Еще один примечательный итог португальских выборов – заметное укрепление политических сил, находящихся правее социал-демократов. Третье место заняла праворадикальная партия Chega («Хватит!»). Она возникла в апреле 2019 г. на основе откола от СДП из-за недовольства слишком мягким курсом Руя Рио. Возглавил новую партию бывший спортивный телекомментатор Андре Вентура. Chega стоит на типичных национал-популистских позициях, требуя жесткой борьбы с незаконной миграций, этнической преступностью, педофилами и т.п. В воскресенье партия получила 7,2% голосов и 12 мандатов. Другая новая партия – «Либеральная инициатива», отстаивающая ценности свободного рынка, привлекла 5% избирателей.
Хотя после победы Антониу Кошта и заявил, что его правительство будет работать в диалоге со всеми партиями кроме Chega, теперь он сможет не оглядываться на поддержку тактических партнеров при проведении своего социально-экономического курса. Обретенная стабильность и уверенность понадобятся ему для эффективного использования одобренного Еврокомиссией первого транша финансовой помощи в размере €16,6 млрд из фонда ЕС по восстановлению экономики после пандемии.
Александр Ивахник
Надежды многочисленных противников Бориса Джонсона на то, что опубликование расследования одной из руководителей гражданской службы Сью Грей относительно вечеринок, которые проходили в правительственных зданиях во время строгих общенациональных локдаунов, вынудит премьер-министра к отставке, не оправдались. В принципе появившийся в понедельник отчет Грей носит однозначно критический характер. В поле зрения комиссии Грей попало 16 мероприятий на Даунинг-стрит, 10 и на Уайтхолле в течение 2020 г. – на три мероприятия больше, чем было известно ранее. В докладе отмечается, что кабинет министров и аппарат правительства совершили «грубые просчеты в руководстве и суждениях» и что некоторые мероприятия, проходившие во время локдаунов, были недопустимы, а другие «выходили за границы допустимого», и их «трудно оправдать». Признается, что в ходе таких мероприятий правительственные чиновники игнорировали ими же введенные антиковидные ограничения. Отдельно порицается чрезмерное употребление алкоголя на рабочих местах.
Вместе с тем, газета Guardian назвала отчет Сью Грей «шедевром недосказанности». Он опубликован в усеченном виде, в нем отсутствуют какие-либо имена и подробности. Грей объяснила это тем, что неделю назад расследование этого дела начала столичная полиция, которая просила до его завершения не публиковать детали. «К сожалению, это означает, что я крайне ограничена в том, что могу сказать об этих событиях, и в настоящее время невозможно предоставить содержательный отчет, излагающий и анализирующий обширную информацию, которую мне удалось собрать», – отметила Грей в начале доклада. Полицейское расследование может продлиться несколько недель. Таким образом, премьер не закрыл скандал, но получил некоторую передышку.
Выступая в понедельник в Палате общин, Джонсон в очередной раз попросил у британцев прощения за неправильные действия. Но если ранее он призывал не делать окончательных выводов до появления доклада Грей, то теперь, отвечая на жесткие вопросы и призывы к отставке, он предлагал дождаться результатов полицейского расследования. Правда, Джонсон признал необходимость изменений в методах управления правительственным аппаратом. В частности, он объявил о предстоящем создании специального «офиса премьер-министра». Конечно, политическая оппозиция и либеральные СМИ заявляют, что после оглашенных результатов расследования Джонсон должен уйти. Так же, судя по свежему опросу, считают 63% британцев. Но для премьера сейчас главное – ситуация внутри собственной партии, а точнее – внутри ее парламентской фракции. Вечером в понедельник Джонсон провел закрытую встречу с депутатами-тори. По сведениям источников, он раскаивался в том, что произошло, но выражал уверенность относительно будущего. Также он объявил о намерении внести изменения в составе руководства своего аппарата, обновить кабинет министров и перезагрузить отношения с партией, твердо пообещав внимательно прислушиваться к мнениям депутатов и серьезно учитывать их в своих действиях.
Похоже, уверения Джонсона произвели впечатление и смягчили атмосферу во фракции. Во всяком случае, после серии прежних публичных призывов известных тори к отставке премьера новых подобных заявлений не прозвучало. Угроза организации голосования внутри фракции по вотуму недоверия Джонсону на время отодвинулась. Но затишье может быть недолгим. Многие депутаты говорят, что будут принимать окончательное решение по поводу вотума недоверия после появления результатов расследования лондонской полиции. Кстати, и Сью Грей дала понять, что по завершении полицейского расследования она опубликует свой доклад полностью. Пока же Джонсон пытается накачивать свой международный статус, отправившись во вторник в Киев и заявляя о намерении поговорить с Путиным.
Александр Ивахник
Вместе с тем, газета Guardian назвала отчет Сью Грей «шедевром недосказанности». Он опубликован в усеченном виде, в нем отсутствуют какие-либо имена и подробности. Грей объяснила это тем, что неделю назад расследование этого дела начала столичная полиция, которая просила до его завершения не публиковать детали. «К сожалению, это означает, что я крайне ограничена в том, что могу сказать об этих событиях, и в настоящее время невозможно предоставить содержательный отчет, излагающий и анализирующий обширную информацию, которую мне удалось собрать», – отметила Грей в начале доклада. Полицейское расследование может продлиться несколько недель. Таким образом, премьер не закрыл скандал, но получил некоторую передышку.
Выступая в понедельник в Палате общин, Джонсон в очередной раз попросил у британцев прощения за неправильные действия. Но если ранее он призывал не делать окончательных выводов до появления доклада Грей, то теперь, отвечая на жесткие вопросы и призывы к отставке, он предлагал дождаться результатов полицейского расследования. Правда, Джонсон признал необходимость изменений в методах управления правительственным аппаратом. В частности, он объявил о предстоящем создании специального «офиса премьер-министра». Конечно, политическая оппозиция и либеральные СМИ заявляют, что после оглашенных результатов расследования Джонсон должен уйти. Так же, судя по свежему опросу, считают 63% британцев. Но для премьера сейчас главное – ситуация внутри собственной партии, а точнее – внутри ее парламентской фракции. Вечером в понедельник Джонсон провел закрытую встречу с депутатами-тори. По сведениям источников, он раскаивался в том, что произошло, но выражал уверенность относительно будущего. Также он объявил о намерении внести изменения в составе руководства своего аппарата, обновить кабинет министров и перезагрузить отношения с партией, твердо пообещав внимательно прислушиваться к мнениям депутатов и серьезно учитывать их в своих действиях.
Похоже, уверения Джонсона произвели впечатление и смягчили атмосферу во фракции. Во всяком случае, после серии прежних публичных призывов известных тори к отставке премьера новых подобных заявлений не прозвучало. Угроза организации голосования внутри фракции по вотуму недоверия Джонсону на время отодвинулась. Но затишье может быть недолгим. Многие депутаты говорят, что будут принимать окончательное решение по поводу вотума недоверия после появления результатов расследования лондонской полиции. Кстати, и Сью Грей дала понять, что по завершении полицейского расследования она опубликует свой доклад полностью. Пока же Джонсон пытается накачивать свой международный статус, отправившись во вторник в Киев и заявляя о намерении поговорить с Путиным.
Александр Ивахник
Англия и Дания снимают практически все ограничения по ковиду. Вскоре за ними последуют и другие европейские страны, которые уже смягчают жесткие требования. Ковид никуда не исчез, но правительства исходят из того, что ограничения теперь нецелесообразны по трем основаниям.
Первое – омикрон, по общему мнению, представляет меньшую угрозу для жизни и здоровья. Он похож на обычный грипп – это не означает, разумеется, полную безопасность. И от гриппа люди умирают, но существенно меньше – и чрезвычайных мер в связи с гриппом не принимается. Госпитализаций также значительно меньше – следовательно, больницы не перегружены (основное напряжение принимает на себя поликлиническая сеть).
Второе основание тесно связано с первым. Это высокий уровень вакцинированности населения. Фактически граждан поставили перед выбором – или вакцинирование, или локдауны – и большинство выбрали первый вариант. Антиваксеров подвергают общественному остракизму как эгоистов, лишенных эмпатии. Никто не собирается вести с ними дискуссии и учитывать их мнение.
Третье основание - политико-психологическое. Люди устали, сфера услуг измотана ограничениями. Пандемия длится уже почти два года – существенно дольше, чем первоначально прогнозировалось. Растет число акций протеста. Поэтому политики идут навстречу общественным настроениям и несколько ускоряют процесс «высвобождения».
Для России актуальны первое и третье основания (хотя публичных акций протеста нет, но недовольства немало – поэтому были сняты с рассмотрения законопроекты о QR-кодах). Проблема со вторым, так как уровень коллективного иммунитета существенно ниже. Причем речь идет не только об активности антиваксеров, но и о том, что куда большее число россиян относятся к теме вакцинации как к частному делу каждого человека. И давление на относительно немногочисленных убежденных антиваксеров встречает неприятие в обществе, выходящее за пределы антиваксерской субкультуры. Это помножено на недоверие – не только к власти, но и к медицинскому экспертному сообществу, представители которого выступали с противоречивыми оценками и прогнозами и идут наперекор общественным ожиданиям. Поэтому в России выход из пандемии может быть более сложным, чем в странах Евросоюза или Великобритании.
Алексей Макаркин
Первое – омикрон, по общему мнению, представляет меньшую угрозу для жизни и здоровья. Он похож на обычный грипп – это не означает, разумеется, полную безопасность. И от гриппа люди умирают, но существенно меньше – и чрезвычайных мер в связи с гриппом не принимается. Госпитализаций также значительно меньше – следовательно, больницы не перегружены (основное напряжение принимает на себя поликлиническая сеть).
Второе основание тесно связано с первым. Это высокий уровень вакцинированности населения. Фактически граждан поставили перед выбором – или вакцинирование, или локдауны – и большинство выбрали первый вариант. Антиваксеров подвергают общественному остракизму как эгоистов, лишенных эмпатии. Никто не собирается вести с ними дискуссии и учитывать их мнение.
Третье основание - политико-психологическое. Люди устали, сфера услуг измотана ограничениями. Пандемия длится уже почти два года – существенно дольше, чем первоначально прогнозировалось. Растет число акций протеста. Поэтому политики идут навстречу общественным настроениям и несколько ускоряют процесс «высвобождения».
Для России актуальны первое и третье основания (хотя публичных акций протеста нет, но недовольства немало – поэтому были сняты с рассмотрения законопроекты о QR-кодах). Проблема со вторым, так как уровень коллективного иммунитета существенно ниже. Причем речь идет не только об активности антиваксеров, но и о том, что куда большее число россиян относятся к теме вакцинации как к частному делу каждого человека. И давление на относительно немногочисленных убежденных антиваксеров встречает неприятие в обществе, выходящее за пределы антиваксерской субкультуры. Это помножено на недоверие – не только к власти, но и к медицинскому экспертному сообществу, представители которого выступали с противоречивыми оценками и прогнозами и идут наперекор общественным ожиданиям. Поэтому в России выход из пандемии может быть более сложным, чем в странах Евросоюза или Великобритании.
Алексей Макаркин
3 февраля президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган прибывает в Киев. Его растущая активность на постсоветском направлении- не новость. После второй карабахской войны Анкара укрепила свои позиции в Закавказье и вышла на каспийские рубежи. Недавние события в Казахстане показали, если не турецкие возможности менять сложившийся в этой стране статус-кво, то определенные амбиции. Даже по официальным высказываниям представителей официальной Анкары видно: роль пассивного созерцателя в Казахстане в частности и в Центральной Азии в целом Турцию не устраивает.
Но Украина – особый случай. Здесь турецкая политика сталкивается перед сложнейшим выбором. С одной стороны, Эрдоган очень ценит свои отношения с Владимиром Путиным. Но, с другой, Турция- член НАТО, союзник США. И никаких планов «одиночного плавания» или присоединения к некоему «евразийскому альянсу» у нее нет. С помощью России Анкара пытается повысить свою капитализацию в отношениях с Вашингтоном и Брюсселем. Во многом это тот же алгоритм, что и с вопросом о мигрантах и беженцах в отношениях с Евросоюзом.
Впрочем, украинское направление не сводится для Турции к второму изданию «холодной войны» между Россией и Западом. У Анкары здесь свое собственное меню. ПО справедливому замечанию российского тюрколога Павла Шлыкова, «в Турции существуют силы, готовые эксплуатировать романтические настроения части турецкой элиты, мечтающей об усилении экспансии на Кавказе, в Крыму, Поволжье, Центральной Азии и рассматривающие Россию не как партнера, а как геополитического противника». И здесь вопрос о крымских татарах и о Крыме- один из центральных.
Эрдоган пытается немного дистанцироваться от НАТО, предлагая себя в качестве модератора между Москвой и Киевом. Но как верно отмечает турецкий эксперт Айдын Сезер, пространство для маневра у Анкары невелико, с Альянсом ее связывает блоковая дисциплина, как бы Эрдоган ни пытался ее периодически нарушать. Думается, что у турецкого лидера, все же иная задача. Украина- часть амбициозного проекта Турции по усилению позиций в Евразии. Конкретный «опросник» в данном случае вторичен, важно утвердиться в качестве такого игрока, без которого принятие важных решений будет невозможно. Ни на Кавказе, ни в регионе Черного моря или на Каспии.
Сергей Маркедонов
Но Украина – особый случай. Здесь турецкая политика сталкивается перед сложнейшим выбором. С одной стороны, Эрдоган очень ценит свои отношения с Владимиром Путиным. Но, с другой, Турция- член НАТО, союзник США. И никаких планов «одиночного плавания» или присоединения к некоему «евразийскому альянсу» у нее нет. С помощью России Анкара пытается повысить свою капитализацию в отношениях с Вашингтоном и Брюсселем. Во многом это тот же алгоритм, что и с вопросом о мигрантах и беженцах в отношениях с Евросоюзом.
Впрочем, украинское направление не сводится для Турции к второму изданию «холодной войны» между Россией и Западом. У Анкары здесь свое собственное меню. ПО справедливому замечанию российского тюрколога Павла Шлыкова, «в Турции существуют силы, готовые эксплуатировать романтические настроения части турецкой элиты, мечтающей об усилении экспансии на Кавказе, в Крыму, Поволжье, Центральной Азии и рассматривающие Россию не как партнера, а как геополитического противника». И здесь вопрос о крымских татарах и о Крыме- один из центральных.
Эрдоган пытается немного дистанцироваться от НАТО, предлагая себя в качестве модератора между Москвой и Киевом. Но как верно отмечает турецкий эксперт Айдын Сезер, пространство для маневра у Анкары невелико, с Альянсом ее связывает блоковая дисциплина, как бы Эрдоган ни пытался ее периодически нарушать. Думается, что у турецкого лидера, все же иная задача. Украина- часть амбициозного проекта Турции по усилению позиций в Евразии. Конкретный «опросник» в данном случае вторичен, важно утвердиться в качестве такого игрока, без которого принятие важных решений будет невозможно. Ни на Кавказе, ни в регионе Черного моря или на Каспии.
Сергей Маркедонов
Особенности отношений федерального центра с Рамзаном Кадыровым.
1. Российской политической культуре свойственен поиск ответственного, на которого можно возложить обязанности и спросить по итогам деятельности. Кадыров – такой ответственный за Чечню уже полтора десятилетия, он имеет силовой ресурс и управляет бюджетными деньгами, направляемыми в республику. Более сложные конструкции типа системы сдержек и противовесов могут быть в некоторых случаях использованы на федеральном уровне (где непосредственным арбитром выступает президент), но не на региональном.
2. Попытка при Дмитрии Медведеве противопоставить «кадыровской» модели управления республикой «евкуровскую» в Ингушетии (более сложную и плюралистичную, основанную на сочетании харизматичного лидерства и диалога с обществом) признана неудачной, так как контроль за политическими процессами в ингушском обществе установить с ее помощью не удалось. А понятие контроля является здесь ключевым.
3. Опыт многолетней советской модернизации в Чечне признан неудачным – а в настоящее время и нереалистичным ввиду отсутствия значительного русскоязычного населения как актора модернизации. Соответственно, ставка делается на архаизацию с апелляцией к опыту XIX века, когда бывшие соратники Шамиля и (или) их сыновья становились русскими офицерами, сохраняя верность местным обычаям. С архаизацией связана и ставка на «традиционный» суфийский ислам, приверженность которому подчеркивает Кадыров. Процесс архаизации в той или иной степени свойственен всем республикам Северного Кавказа, но в Чечне он особенно активен и привел к созданию системы, похожей на российские протектораты XIX-ХХ веков – Хивинское ханство и Бухарский эмират. Но архаизация с отсутствием четких и прозрачных правил игры несовместима с привлечением инвесторов в условиях отсутствия сверхприбылей (все же Чечня – это не аравийские нефтяные монархии).
4. Между федеральными силовиками и кадыровцами есть точки напряжения, но их значение не стоит преувеличивать. Федералам, конечно же, хотелось бы усилить контроль за кадыровской силовой сферой, который сейчас носит номинальный характер. Но при этом во многих случаях они тесно сотрудничают, решая общие задачи.
5. В Российской империи архаизация была локализована на региональном уровне. На общеимперском же уровне универсалистские принципы соблюдались строго. Например, ротмистр Алиханов-Аварский, несмотря на боевые заслуги, был за грубое нарушение дисциплины во время конфликта с другим офицером разжалован в рядовые и лишен орденов (притом, что никакого смертоубийства в этой истории не было). Лишь после двух военных кампаний он смог стать прапорщиком, а утраченный чин и ордена он вернул еще через несколько лет, после того как сыграл решающую роль в присоединении к России Мервского оазиса. В современной же России с универсализмом вообще большие проблемы, а существенные элементы архаики на символическом уровне продвигаются и в общероссийском масштабе безотносительно чеченского фактора. Поэтому неудивительно, что локализовать архаизацию не получается.
Алексей Макаркин
1. Российской политической культуре свойственен поиск ответственного, на которого можно возложить обязанности и спросить по итогам деятельности. Кадыров – такой ответственный за Чечню уже полтора десятилетия, он имеет силовой ресурс и управляет бюджетными деньгами, направляемыми в республику. Более сложные конструкции типа системы сдержек и противовесов могут быть в некоторых случаях использованы на федеральном уровне (где непосредственным арбитром выступает президент), но не на региональном.
2. Попытка при Дмитрии Медведеве противопоставить «кадыровской» модели управления республикой «евкуровскую» в Ингушетии (более сложную и плюралистичную, основанную на сочетании харизматичного лидерства и диалога с обществом) признана неудачной, так как контроль за политическими процессами в ингушском обществе установить с ее помощью не удалось. А понятие контроля является здесь ключевым.
3. Опыт многолетней советской модернизации в Чечне признан неудачным – а в настоящее время и нереалистичным ввиду отсутствия значительного русскоязычного населения как актора модернизации. Соответственно, ставка делается на архаизацию с апелляцией к опыту XIX века, когда бывшие соратники Шамиля и (или) их сыновья становились русскими офицерами, сохраняя верность местным обычаям. С архаизацией связана и ставка на «традиционный» суфийский ислам, приверженность которому подчеркивает Кадыров. Процесс архаизации в той или иной степени свойственен всем республикам Северного Кавказа, но в Чечне он особенно активен и привел к созданию системы, похожей на российские протектораты XIX-ХХ веков – Хивинское ханство и Бухарский эмират. Но архаизация с отсутствием четких и прозрачных правил игры несовместима с привлечением инвесторов в условиях отсутствия сверхприбылей (все же Чечня – это не аравийские нефтяные монархии).
4. Между федеральными силовиками и кадыровцами есть точки напряжения, но их значение не стоит преувеличивать. Федералам, конечно же, хотелось бы усилить контроль за кадыровской силовой сферой, который сейчас носит номинальный характер. Но при этом во многих случаях они тесно сотрудничают, решая общие задачи.
5. В Российской империи архаизация была локализована на региональном уровне. На общеимперском же уровне универсалистские принципы соблюдались строго. Например, ротмистр Алиханов-Аварский, несмотря на боевые заслуги, был за грубое нарушение дисциплины во время конфликта с другим офицером разжалован в рядовые и лишен орденов (притом, что никакого смертоубийства в этой истории не было). Лишь после двух военных кампаний он смог стать прапорщиком, а утраченный чин и ордена он вернул еще через несколько лет, после того как сыграл решающую роль в присоединении к России Мервского оазиса. В современной же России с универсализмом вообще большие проблемы, а существенные элементы архаики на символическом уровне продвигаются и в общероссийском масштабе безотносительно чеченского фактора. Поэтому неудивительно, что локализовать архаизацию не получается.
Алексей Макаркин
Протесты против антиковидных ограничений – не редкость в западном мире, особенно в Европе. Но там их влияние на политическую сферу крайне незначительно, дело ограничивается столкновениями с полицией, хотя порой и масштабными. А вот в Канаде в последние дни сложилась иная ситуация. Начиная с пятницы 28 января сотни фур стали съезжаться в столицу Оттаву с разных концов страны в рамках так называемого «Каравана свободы» и по сути перекрыли движение в центре города вокруг Парламентского холма. Дальнобойщики протестовали против введенного 15 января правительством либералов Джастина Трюдо требования проходить карантин после пересечения границы с США в случае отсутствия вакцинации. Однако к водителям грузовиков сразу присоединились противники не только обязательной вакцинации, но всяких антиковидных ограничительных мер вообще, так что в выходные в протестах в Оттаве участвовало более 10 тысяч человек.
При этом заводилами выступали активисты различных ультраправых организаций, резко настроенные против правительства Трюдо. Отсюда различные эксцессы, которые имели место в столице. В толпе были замечены флаги со свастикой и символикой конфедератов, протестанты демонстративно заходили в гостиницы, торговые центры и продуктовые магазины без масок, устроили танцы у памятника Неизвестному солдату и справляли нужду на территории Национального воинского мемориала. Всё это безобразие вызвало резкое недовольство местных жителей и масштабную негативную реакцию в социальных сетях по стране. Кстати, в протестах в Оттаве и в другой акции перекрытия границы с США в провинции Альберта участвовала лишь малая доля канадских дальнобойщиков, поскольку около 85% из них вакцинированы.
Почувствовав общественные настроения, премьер Трюдо отказался встречаться с демонстрантами и в понедельник на пресс-конференции дал им решительную отповедь. «Нас не запугают те, кто оскорбляет работников малого бизнеса. Мы не уступим тем, кто занимается вандализмом. В нашей стране нет места угрозам, насилию или ненависти», – заявил премьер. Совсем по-другому отреагировали на протесты некоторые депутаты парламента от главной оппозиционной партии – Консервативной. Проиграв в сентябре Либеральной партии Трюдо третьи выборы подряд, они несколько раз встречались с демонстрантами и резко критиковали премьера за то, что он «игнорирует боль тысяч людей, борющихся за средства к существованию».
Но отношение к происходящему в Оттаве среди консервативных парламентариев было неоднородным, и резко обострившиеся противоречия привели к отставке лидера партии Эрина О'Тула. Он стал лидером лишь в августе 2020 г. и перед выборами в сентябре 2021 г. стремился сдвинуть позиции Консервативной партии справа к центру, рассчитывая завоевать поддержку умеренных центристских избирателей. Во время нынешних протестов О'Тул вначале выжидал и стал одним из последних консервативных депутатов, согласившихся встретиться с демонстрантами. Этой нерешительностью воспользовались преобладающие во фракции представители правого популистского крыла. Они инициировали голосование по вотуму недоверия лидеру, и в среду 73 голосами против 45 О'Тул был смещен с поста. Новый лидер будет избран на съезде партии, дата которого пока не назначена. Так или иначе, продолжающиеся протесты против ковидных ограничений и смена лидера будут сдвигать позиции Консервативной партии вправо, в сторону канадской разновидности трампизма. А это на руку Трюдо, поскольку большинство избирателей страны тяготеют к политическому центру.
Александр Ивахник
При этом заводилами выступали активисты различных ультраправых организаций, резко настроенные против правительства Трюдо. Отсюда различные эксцессы, которые имели место в столице. В толпе были замечены флаги со свастикой и символикой конфедератов, протестанты демонстративно заходили в гостиницы, торговые центры и продуктовые магазины без масок, устроили танцы у памятника Неизвестному солдату и справляли нужду на территории Национального воинского мемориала. Всё это безобразие вызвало резкое недовольство местных жителей и масштабную негативную реакцию в социальных сетях по стране. Кстати, в протестах в Оттаве и в другой акции перекрытия границы с США в провинции Альберта участвовала лишь малая доля канадских дальнобойщиков, поскольку около 85% из них вакцинированы.
Почувствовав общественные настроения, премьер Трюдо отказался встречаться с демонстрантами и в понедельник на пресс-конференции дал им решительную отповедь. «Нас не запугают те, кто оскорбляет работников малого бизнеса. Мы не уступим тем, кто занимается вандализмом. В нашей стране нет места угрозам, насилию или ненависти», – заявил премьер. Совсем по-другому отреагировали на протесты некоторые депутаты парламента от главной оппозиционной партии – Консервативной. Проиграв в сентябре Либеральной партии Трюдо третьи выборы подряд, они несколько раз встречались с демонстрантами и резко критиковали премьера за то, что он «игнорирует боль тысяч людей, борющихся за средства к существованию».
Но отношение к происходящему в Оттаве среди консервативных парламентариев было неоднородным, и резко обострившиеся противоречия привели к отставке лидера партии Эрина О'Тула. Он стал лидером лишь в августе 2020 г. и перед выборами в сентябре 2021 г. стремился сдвинуть позиции Консервативной партии справа к центру, рассчитывая завоевать поддержку умеренных центристских избирателей. Во время нынешних протестов О'Тул вначале выжидал и стал одним из последних консервативных депутатов, согласившихся встретиться с демонстрантами. Этой нерешительностью воспользовались преобладающие во фракции представители правого популистского крыла. Они инициировали голосование по вотуму недоверия лидеру, и в среду 73 голосами против 45 О'Тул был смещен с поста. Новый лидер будет избран на съезде партии, дата которого пока не назначена. Так или иначе, продолжающиеся протесты против ковидных ограничений и смена лидера будут сдвигать позиции Консервативной партии вправо, в сторону канадской разновидности трампизма. А это на руку Трюдо, поскольку большинство избирателей страны тяготеют к политическому центру.
Александр Ивахник
Началась вторая сессия Думы восьмого созыва. Прежняя Дума передала нынешней неплохое наследство — за время работы депутаты разгребли многолетние законодательные завалы, доставшиеся в наследство от предыдущих созывов. Выросла посещаемость заседаний — вспомним, что раньше депутатов нередко сравнивали с прогульщиками. Парламент работал даже в период наиболее мощных пандемийных волн — нормальный законотворческий процесс не останавливался.
В нынешней Думе впервые с 2003 года появилась пятая фракция «Новые люди» — парламент стал более разнообразным. При этом Дума, разумеется, остается опорой президентской власти — инициативы, выдвинутые в посланиях президента, являются для депутатов безусловным приоритетом.
Уже второй созыв Думой руководит Вячеслав Володин, который сегодня отмечает свой день рождения. Он «государев человек», член команды президента. За время его председательства Дума приобрела свое лицо. Парламент стал оперативно реагировать на запросы «путинского большинства» по самым разным вопросам — от проблем обманутых дольщиков до обеспечения жильем детей-сирот, от московской реновации до необоснованного повышения тарифов. Создаются рабочие группы, проводятся парламентские слушания. В этой работе участвуют представители всех парламентских фракций, которые имеют опыт как реальных дискуссий, так и партнерства в ходе работы Думы.
В период спикерства Володина полномочия Думы существенно расширились — согласно конституционным поправкам, теперь она может утверждать кандидатуры не только главы правительства, но и вице-премьеров, и большинства министров. Уже есть прецеденты таких кадровых решений. Выросла требовательность парламентариев по отношению к представителям исполнительной власти. И в то же время большинство проблем решается в обстановке конструктивного сотрудничества между чиновниками и депутатами.
Алексей Макаркин
В нынешней Думе впервые с 2003 года появилась пятая фракция «Новые люди» — парламент стал более разнообразным. При этом Дума, разумеется, остается опорой президентской власти — инициативы, выдвинутые в посланиях президента, являются для депутатов безусловным приоритетом.
Уже второй созыв Думой руководит Вячеслав Володин, который сегодня отмечает свой день рождения. Он «государев человек», член команды президента. За время его председательства Дума приобрела свое лицо. Парламент стал оперативно реагировать на запросы «путинского большинства» по самым разным вопросам — от проблем обманутых дольщиков до обеспечения жильем детей-сирот, от московской реновации до необоснованного повышения тарифов. Создаются рабочие группы, проводятся парламентские слушания. В этой работе участвуют представители всех парламентских фракций, которые имеют опыт как реальных дискуссий, так и партнерства в ходе работы Думы.
В период спикерства Володина полномочия Думы существенно расширились — согласно конституционным поправкам, теперь она может утверждать кандидатуры не только главы правительства, но и вице-премьеров, и большинства министров. Уже есть прецеденты таких кадровых решений. Выросла требовательность парламентариев по отношению к представителям исполнительной власти. И в то же время большинство проблем решается в обстановке конструктивного сотрудничества между чиновниками и депутатами.
Алексей Макаркин
Политическая жизнь в Великобритании бурлит. И не только в связи со скандалами вокруг Бориса Джонсона и его сотрудников с их ковидными вечеринками. Вдруг снова громко дал о себе знать уже застарелый конфликт между Британией и ЕС вокруг североирландского протокола, являющегося частью Соглашения о выходе Британии из ЕС и предусматривающего таможенные проверки британских товаров в ольстерских портах. Еще с прошлой весны Лондон стал требовать пересмотра условий протокола, чтобы убрать большинство таможенных барьеров. Более полугода между Лондоном и Брюсселем идут тяжелые и почти бесплодные переговоры. При этом Демократическая юнионистская партия (ДЮП) – крупнейшая пробританская партия Ольстера – требует полного отказа от протокола.
И вот 2 февраля представляющий ДЮП министр сельского хозяйства Северной Ирландии Эдвин Путс приказал с полуночи прекратить все санитарные и фитосанитарные проверки продовольственных товаров, идущих из Великобритании. Он сослался на некое юридическое заключение о том, что эти проверки не могли быть введены без одобрения регионального правительства. Приказ Путса открыто противоречил североирландскому протоколу, а значит и международному договору с ЕС, подписанному Соединенным Королевством. Его немедленно осудили и представители ЕС, и четыре североирландские партии, входящие, помимо ДЮП, в правительство в Белфасте. В четверг выяснилось, что, несмотря на приказ министра, проверки в ольстерских портах продолжаются. Этот приказ был немедленно оспорен в суде, и служащие таможенных постов отказались его выполнять до судебного решения. В пятницу судья Высокого суда Белфаста приостановил его действие до полного судебного разбирательства, назначенного на 7 марта.
Однако еще в четверг ситуация приобрела характер острого политического кризиса в регионе. Представляющий ДЮП первый министр правительства Пол Гиван подал в отставку в знак протеста против североирландского протокола и проверок британских товаров. Согласно правилам разделения власти между региональными партиями, зафиксированным в Соглашении Страстной пятницы 1998 г., отставка Гивана автоматически вызвала и отставку заместителя первого министра Мишель О'Нил, представляющей общеирландскую партию Шинн Фейн. А без них правительство как единый орган исполнительной власти не сможет собираться и принимать решения, в т.ч. по бюджету и по ковидным ограничениям. Остальные министры остаются на своих постах, но их сфера полномочий весьма ограничена.
Британский министр по делам Северной Ирландии Брэндон Льюис назвал отставку Гивана «крайне разочаровывающей» и призвал ДЮП немедленно заполнить место первого министра. Однако лидер ДЮП Джеффри Дональдсон, судя по всему, не собирается этого делать и настаивает, чтобы Лондон объявил о досрочных выборах в Ассамблею Северной Ирландии (очередные выборы должны пройти 5 мая). При этом уже понятно, что ДЮП сделает главным пунктом повестки предвыборной кампании вопрос об отмене североирландского протокола и попытается на поляризации общества наверстать отставание по популярности в Ольстере от Шинн Фейн. Эта партия ирландских националистов также хочет досрочных выборов, рассчитывая, что она опередит остальные партии и в итоге получит в правительстве пост первого министра. Но не ясно, согласится ли ДЮП в таком случае войти в правительство и удовольствоваться постом заместителя первого министра. Отказ ДЮП может поставить под вопрос сохранение системы разделения власти между партиями и сделать невозможным формирование правительства. Впрочем, пока не понятно, когда же выборы все-таки состоятся. Три другие партии, представленные в Ассамблее, выступают против досрочных выборов. А Борису Джонсону, собственно, и загнавшему Ольстер в таможенную ловушку ради осуществления брексита, сейчас не до того, чтобы успокаивать тамошние страсти.
Александр Ивахник
И вот 2 февраля представляющий ДЮП министр сельского хозяйства Северной Ирландии Эдвин Путс приказал с полуночи прекратить все санитарные и фитосанитарные проверки продовольственных товаров, идущих из Великобритании. Он сослался на некое юридическое заключение о том, что эти проверки не могли быть введены без одобрения регионального правительства. Приказ Путса открыто противоречил североирландскому протоколу, а значит и международному договору с ЕС, подписанному Соединенным Королевством. Его немедленно осудили и представители ЕС, и четыре североирландские партии, входящие, помимо ДЮП, в правительство в Белфасте. В четверг выяснилось, что, несмотря на приказ министра, проверки в ольстерских портах продолжаются. Этот приказ был немедленно оспорен в суде, и служащие таможенных постов отказались его выполнять до судебного решения. В пятницу судья Высокого суда Белфаста приостановил его действие до полного судебного разбирательства, назначенного на 7 марта.
Однако еще в четверг ситуация приобрела характер острого политического кризиса в регионе. Представляющий ДЮП первый министр правительства Пол Гиван подал в отставку в знак протеста против североирландского протокола и проверок британских товаров. Согласно правилам разделения власти между региональными партиями, зафиксированным в Соглашении Страстной пятницы 1998 г., отставка Гивана автоматически вызвала и отставку заместителя первого министра Мишель О'Нил, представляющей общеирландскую партию Шинн Фейн. А без них правительство как единый орган исполнительной власти не сможет собираться и принимать решения, в т.ч. по бюджету и по ковидным ограничениям. Остальные министры остаются на своих постах, но их сфера полномочий весьма ограничена.
Британский министр по делам Северной Ирландии Брэндон Льюис назвал отставку Гивана «крайне разочаровывающей» и призвал ДЮП немедленно заполнить место первого министра. Однако лидер ДЮП Джеффри Дональдсон, судя по всему, не собирается этого делать и настаивает, чтобы Лондон объявил о досрочных выборах в Ассамблею Северной Ирландии (очередные выборы должны пройти 5 мая). При этом уже понятно, что ДЮП сделает главным пунктом повестки предвыборной кампании вопрос об отмене североирландского протокола и попытается на поляризации общества наверстать отставание по популярности в Ольстере от Шинн Фейн. Эта партия ирландских националистов также хочет досрочных выборов, рассчитывая, что она опередит остальные партии и в итоге получит в правительстве пост первого министра. Но не ясно, согласится ли ДЮП в таком случае войти в правительство и удовольствоваться постом заместителя первого министра. Отказ ДЮП может поставить под вопрос сохранение системы разделения власти между партиями и сделать невозможным формирование правительства. Впрочем, пока не понятно, когда же выборы все-таки состоятся. Три другие партии, представленные в Ассамблее, выступают против досрочных выборов. А Борису Джонсону, собственно, и загнавшему Ольстер в таможенную ловушку ради осуществления брексита, сейчас не до того, чтобы успокаивать тамошние страсти.
Александр Ивахник
Армения готовится к выборам президента. В парламентской республике полномочия главы государства ограничены, эта персона не является ключевой в принятии политических решений. Однако определенная интрига в голосовании сохраняется. В чем же она заключается?
Проправительственная фракция большинства «Гражданский договор» при поддержке премьер-министра Никола Пашиняна выдвинула кандидатом в президенты Ваагна Хачатряна. Этот политик долгие годы сотрудничал с Левоном Тер-Петросяном, в начале 1990-х гг. был мэром Еревана, затем избирался депутатом, находился в оппозиции. Скорее всего, самостоятельных политических амбиций он не имеет. И если Хачатряну удастся получить необходимую поддержку депутатского корпуса, то де-факто значение президентского поста по сравнению с каденцией Армена Саркисяна, снизится.
У правящей партии в Национальном собрании Армении сегодня большинство. Согласно Конституции республики президента должны избрать 3/4 голосов. Это равно 81 депутатскому мандату. Но «Гражданский договор» имеет 71 голос. И оппозиционные силы оказались не готовы облегчить жизнь премьеру Пашиняну и его сторонникам. Фракции «Армения» и «Честь имею» заявили о неучастии в выборах президента. На эту тему ими подписано совместное заявление. В совокупности оппозиция представлена 36 голосами. Однако заблокировать полностью избрание Ваагна Хачатряна у противников Пашиняна, скорее всего, не получится. Регламент составлен таким образом, что, если в первом туре кандидат не набирает 81 голос, проводится второй тур. И в нем условия для успешного избрания проще, достаточно лишь 3/5 или 65 голосов. Этот показатель провластная фракция способна даже перекрыть. Таким образом, оппозиция осложнит жизнь парламентскому большинству и стоящему за ним кабмину, но не сорвет игру целиком.
Впрочем, избрание Хачатряна — это тактический горизонт. Пока что в армянской политике нет людей, способных бросить реальный вызов Пашиняну. Но так будет не всегда. И не исключено, что в будущем, оппоненты премьеру появятся. Риски в данной ситуации состоят в том, что именно премьер сосредоточил в своих руках сегодня не только всю власть, но и всю ответственность за страну. И на внутреннем, и на внешнем контуре. Кивать на сложности в отношениях с депутатским корпусом, судьями, президентским аппаратом или армией не получится. Но это — средне- и — долгосрочная перспектива. В краткосрочном плане у команды Пашиняна и его сторонников все выглядит более предсказуемо.
Сергей Маркедонов
Проправительственная фракция большинства «Гражданский договор» при поддержке премьер-министра Никола Пашиняна выдвинула кандидатом в президенты Ваагна Хачатряна. Этот политик долгие годы сотрудничал с Левоном Тер-Петросяном, в начале 1990-х гг. был мэром Еревана, затем избирался депутатом, находился в оппозиции. Скорее всего, самостоятельных политических амбиций он не имеет. И если Хачатряну удастся получить необходимую поддержку депутатского корпуса, то де-факто значение президентского поста по сравнению с каденцией Армена Саркисяна, снизится.
У правящей партии в Национальном собрании Армении сегодня большинство. Согласно Конституции республики президента должны избрать 3/4 голосов. Это равно 81 депутатскому мандату. Но «Гражданский договор» имеет 71 голос. И оппозиционные силы оказались не готовы облегчить жизнь премьеру Пашиняну и его сторонникам. Фракции «Армения» и «Честь имею» заявили о неучастии в выборах президента. На эту тему ими подписано совместное заявление. В совокупности оппозиция представлена 36 голосами. Однако заблокировать полностью избрание Ваагна Хачатряна у противников Пашиняна, скорее всего, не получится. Регламент составлен таким образом, что, если в первом туре кандидат не набирает 81 голос, проводится второй тур. И в нем условия для успешного избрания проще, достаточно лишь 3/5 или 65 голосов. Этот показатель провластная фракция способна даже перекрыть. Таким образом, оппозиция осложнит жизнь парламентскому большинству и стоящему за ним кабмину, но не сорвет игру целиком.
Впрочем, избрание Хачатряна — это тактический горизонт. Пока что в армянской политике нет людей, способных бросить реальный вызов Пашиняну. Но так будет не всегда. И не исключено, что в будущем, оппоненты премьеру появятся. Риски в данной ситуации состоят в том, что именно премьер сосредоточил в своих руках сегодня не только всю власть, но и всю ответственность за страну. И на внутреннем, и на внешнем контуре. Кивать на сложности в отношениях с депутатским корпусом, судьями, президентским аппаратом или армией не получится. Но это — средне- и — долгосрочная перспектива. В краткосрочном плане у команды Пашиняна и его сторонников все выглядит более предсказуемо.
Сергей Маркедонов
В скандале вокруг запрета рассказывать школьникам о Хармсе и Введенском есть одна деталь, важность которой, как представляется, недооценивается. По словам учительницы, которую вынудили уволиться, она в разговоре называла имена и других погибших поэтов, которых никак нельзя было обвинить в непатриотичном поведении — расстрелянного Гумилева и замученного в лагере Мандельштама. И в ответ тоже получила резко негативную эмоциональную реакцию со стороны директора школы.
Дело, как представляется, в осмыслении истории ХХ века — «века-волкодава». Конкретно — что значимого в гуманитарной сфере останется в человеческой памяти спустя десятилетия. И получается, что практически весь соцреализм, который считался нормативным для людей (в том числе и многих педагогов) старшего поколения, уже уходит в историю. Его и дальше будут изучать литературоведы, писать книги, защищать диссертации — как вполне можно представить себе диссертации про Панаева или Скабичевского. Но читать соцреалистов, после того как уйдут поколения, получившие образование в советских школах, будут только очень большие любители.
Зато останутся Ахматова, Гумилев, Цветаева, Мандельштам, Пастернак, Булгаков, Хармс, Солженицын, Бродский. Останется «Тихий Дон» Шолохова — но, безотносительно темы авторства, этот роман можно отнести к соцреализму с очень большой натяжкой. Останутся Блок, Есенин и Маяковский — но не в советской интерпретации их страшных судеб. Так что речь идет о попытке остановить время — и о принципиальном ценностном конфликте, который в этой истории вышел на поверхность.
Алексей Макаркин
Дело, как представляется, в осмыслении истории ХХ века — «века-волкодава». Конкретно — что значимого в гуманитарной сфере останется в человеческой памяти спустя десятилетия. И получается, что практически весь соцреализм, который считался нормативным для людей (в том числе и многих педагогов) старшего поколения, уже уходит в историю. Его и дальше будут изучать литературоведы, писать книги, защищать диссертации — как вполне можно представить себе диссертации про Панаева или Скабичевского. Но читать соцреалистов, после того как уйдут поколения, получившие образование в советских школах, будут только очень большие любители.
Зато останутся Ахматова, Гумилев, Цветаева, Мандельштам, Пастернак, Булгаков, Хармс, Солженицын, Бродский. Останется «Тихий Дон» Шолохова — но, безотносительно темы авторства, этот роман можно отнести к соцреализму с очень большой натяжкой. Останутся Блок, Есенин и Маяковский — но не в советской интерпретации их страшных судеб. Так что речь идет о попытке остановить время — и о принципиальном ценностном конфликте, который в этой истории вышел на поверхность.
Алексей Макаркин
7 февраля МИД Армении опубликовало список военнопленных, вернувшихся на родину из Азербайджана. Вопрос об освобождении военных является и для официального Еревана, и для армянского общества одним из приоритетных. Внимание к нему сохраняется постоянно. Армянские дипломаты подчеркнули, что возвращение группы военнопленных стало результатом договоренностей, которые были достигнуты тремя днями ранее, во время видеоконференции Ильхама Алиева и Никола Пашиняна при посредничестве Эммануэля Макрона.
Президент Франции, наверное, самый активный среди глав государств-членов Евросоюза. В декабре 2021 года он был инициатором трехсторонней встречи с участием армянского и азербайджанского лидеров в Брюсселе по окончании саммита «Восточного партнерства». Макрон делает регулярные комментарии относительно пограничных споров между Арменией и Азербайджаном, а также по вопросам освобождения военнопленных. Эта активность не проходит незамеченной. Но в Азербайджане, у Франции в целом и у Макрона в частности репутация проармянских сил. И тому есть объяснение. Французский лидер в своем twitter 16 декабря 2021 года написал: «Мы никогда не оставим армян». В Армении иная картина. В октябре-ноябре 2021 года в Ереване проводился опрос: кто наилучший союзник Армении. 43% назвали Францию дружественной страной (для сравнения, Россия получила 35%). В начале февраля были обнародованы данные исследования Международного американского института. И снова Франция в лидерах армянского общественного мнения. По отдельным опциям она определила, но по некоторым и уступила РФ.
Означает ли это некий разворот Армении в сторону Франции? Не стал бы торопиться с выводами. Армянское общество переживает тяжелую фрустрацию. И любой, кто пытается позиционировать себя, как защитник Армении и армян, получает поддержку. При этом следует иметь в виду, что Париж не пытается конкурировать с Москвой. Карабахскую тему и вопрос армяно-азербайджанских отношений в целом Макрон регулярно обсуждает с Владимиром Путиным. При этом Франция, пытаясь сфокусироваться на гуманитарных сюжетах, активно не вовлекается в распутывание трудных вопросов безопасности, здесь у Москвы приоритет. И снова мы сталкиваемся с ситуацией, когда важный вклад России в конфликтное урегулирование не получает достаточного и эффективного информационного сопровождения. Отсюда и фобии, и подозрительность. В таких условиях Франция воспринимается, как некий призрачный шанс, хотя в действительности ее ресурсы на кавказском направлении крайне ограничены, а вовлечение в миротворчество ограничено гуманитарными аспектами. Заменить Москву Париж не сможет, он просто не готов к этому.
Сергей Маркедонов
Президент Франции, наверное, самый активный среди глав государств-членов Евросоюза. В декабре 2021 года он был инициатором трехсторонней встречи с участием армянского и азербайджанского лидеров в Брюсселе по окончании саммита «Восточного партнерства». Макрон делает регулярные комментарии относительно пограничных споров между Арменией и Азербайджаном, а также по вопросам освобождения военнопленных. Эта активность не проходит незамеченной. Но в Азербайджане, у Франции в целом и у Макрона в частности репутация проармянских сил. И тому есть объяснение. Французский лидер в своем twitter 16 декабря 2021 года написал: «Мы никогда не оставим армян». В Армении иная картина. В октябре-ноябре 2021 года в Ереване проводился опрос: кто наилучший союзник Армении. 43% назвали Францию дружественной страной (для сравнения, Россия получила 35%). В начале февраля были обнародованы данные исследования Международного американского института. И снова Франция в лидерах армянского общественного мнения. По отдельным опциям она определила, но по некоторым и уступила РФ.
Означает ли это некий разворот Армении в сторону Франции? Не стал бы торопиться с выводами. Армянское общество переживает тяжелую фрустрацию. И любой, кто пытается позиционировать себя, как защитник Армении и армян, получает поддержку. При этом следует иметь в виду, что Париж не пытается конкурировать с Москвой. Карабахскую тему и вопрос армяно-азербайджанских отношений в целом Макрон регулярно обсуждает с Владимиром Путиным. При этом Франция, пытаясь сфокусироваться на гуманитарных сюжетах, активно не вовлекается в распутывание трудных вопросов безопасности, здесь у Москвы приоритет. И снова мы сталкиваемся с ситуацией, когда важный вклад России в конфликтное урегулирование не получает достаточного и эффективного информационного сопровождения. Отсюда и фобии, и подозрительность. В таких условиях Франция воспринимается, как некий призрачный шанс, хотя в действительности ее ресурсы на кавказском направлении крайне ограничены, а вовлечение в миротворчество ограничено гуманитарными аспектами. Заменить Москву Париж не сможет, он просто не готов к этому.
Сергей Маркедонов
Три тезиса об актуальных внешнеполитических темах
1. Россия представляется (и в ряде случаев сама хочет выглядеть) более брутальной, чем она есть на самом деле. Однако весь ее внешнеполитический курс последних полутора десятилетий (после Мюнхенской речи) показывает, что она идет на необратимые действия лишь в том случае, когда имеют место два обстоятельства. Первое — ощущение отсутствия других приемлемых альтернатив. Второе — понимание, что издержки будут незначительными по сравнению с приобретениями. Так было с признанием Абхазии и Южной Осетии в 2008 году — иначе нельзя было легитимировать российское военное присутствие. И с присоединением Крыма как компенсацией за потерю Украины (этот шаг привел к «сплочению вокруг флага» абсолютного большинства российского общества).
2. Нынешняя холодная война отличается от старой большей субъектностью российских партнеров. Нельзя сказать, что ее полностью не было в советское время (вспомним феномен Чаушеску), но тогда она была куда более ограничена, что было связано с «доктриной Брежнева». Сейчас субъектность значительно выше. И даже Лукашенко не хотел бы присутствия на своей территории российских войск на постоянной основе — они нужны ему как внешний фактор, постоянная возможность обратиться за помощью в случае новой революции. Он далеко не в восторге и от идеи размещения в Беларуси российского ядерного оружия, хотя и хотел бы иметь такую опцию на крайний случай после принятия новой конституции. Тем более Токаев в кратчайшие сроки запросил вывод сил ОДКБ из Казахстана (что полностью соответствовало и интересам Пашиняна, председательствующего в рамках ротации в ОДКБ). Что уж говорить о Кубе и Венесуэле, которые вообще не являются союзниками России.
3. Декабрьские требования России были не ультиматумом, а радикально оформленной запросной позицией. Отсюда и начавшийся переговорный процесс, который продолжается и после предсказуемого отклонения двух из трех требований. Только что в Москве побывал Макрон, на этой недели ждут Трасс, дальше — Шольц. Сейчас самое интересное — это перспективы «Минского формата». Гарантий, разумеется, никаких нет, но шанс есть. Тем более, что Запад настолько активно поддержал Украину (и политически, и военно-технически), что может предложить взамен всерьез договариваться с Москвой по статусу Донбасса.
Алексей Макаркин
1. Россия представляется (и в ряде случаев сама хочет выглядеть) более брутальной, чем она есть на самом деле. Однако весь ее внешнеполитический курс последних полутора десятилетий (после Мюнхенской речи) показывает, что она идет на необратимые действия лишь в том случае, когда имеют место два обстоятельства. Первое — ощущение отсутствия других приемлемых альтернатив. Второе — понимание, что издержки будут незначительными по сравнению с приобретениями. Так было с признанием Абхазии и Южной Осетии в 2008 году — иначе нельзя было легитимировать российское военное присутствие. И с присоединением Крыма как компенсацией за потерю Украины (этот шаг привел к «сплочению вокруг флага» абсолютного большинства российского общества).
2. Нынешняя холодная война отличается от старой большей субъектностью российских партнеров. Нельзя сказать, что ее полностью не было в советское время (вспомним феномен Чаушеску), но тогда она была куда более ограничена, что было связано с «доктриной Брежнева». Сейчас субъектность значительно выше. И даже Лукашенко не хотел бы присутствия на своей территории российских войск на постоянной основе — они нужны ему как внешний фактор, постоянная возможность обратиться за помощью в случае новой революции. Он далеко не в восторге и от идеи размещения в Беларуси российского ядерного оружия, хотя и хотел бы иметь такую опцию на крайний случай после принятия новой конституции. Тем более Токаев в кратчайшие сроки запросил вывод сил ОДКБ из Казахстана (что полностью соответствовало и интересам Пашиняна, председательствующего в рамках ротации в ОДКБ). Что уж говорить о Кубе и Венесуэле, которые вообще не являются союзниками России.
3. Декабрьские требования России были не ультиматумом, а радикально оформленной запросной позицией. Отсюда и начавшийся переговорный процесс, который продолжается и после предсказуемого отклонения двух из трех требований. Только что в Москве побывал Макрон, на этой недели ждут Трасс, дальше — Шольц. Сейчас самое интересное — это перспективы «Минского формата». Гарантий, разумеется, никаких нет, но шанс есть. Тем более, что Запад настолько активно поддержал Украину (и политически, и военно-технически), что может предложить взамен всерьез договариваться с Москвой по статусу Донбасса.
Алексей Макаркин