«Коммерсант-Сибирь» сообщает, что в Кузбассе ЛДПР выдвинула в губернаторы томского депутата Станислава Карпова. Он сообщил, что будет вести избирательную кампанию «без отрыва от работы на благо жителей Томской области». По словам Карпова, «Сергей Евгеньевич Цивилев — мощный оппонент, и на грядущую кампанию я смотрю как на возможность получить огромный опыт».
На самом деле, ЛДПР, как и «Справедливая Россия», конкурентами для кандидатов от власти не являются. Они имеют согласованные губернаторские квоты, которые в этом году сократились до минимума — у ЛДПР остался Хабаровский край (потеряна Смоленская область), у «Справедливой России» — Чувашия (потеряна Омская область). Впрочем, Хабаровск для ЛДПР изначально был «сверхнормативным», так как там Сергей Фургал победил в 2018 году кандидата от власти. Но сейчас во главе региона стоит «государев человек» Михаил Дегтярев. «Сверхнормативную» Владимирскую область, доставшуюся ей при сходных обстоятельствах, ЛДПР отдала еще в 2021 году, когда Владимир Сипягин получил мандат депутата Госдумы.
В свою очередь, «Справедливая Россия» ни разу не получала «сверхнормативных» регионов — ее кандидаты даже в протестном 2018 году не воспринимались избирателями всерьез (исключая, разумеется, «государева человека» Александра Буркова). Но появление «сверхнормативных» регионов у КПРФ и ЛДПР способствовало тому, что и «Справедливая Россия» в 2020 году получила второй регион. А сейчас произошла редукция, связанная с общим снижением и без того небольшой роли партий парламентской оппозиции.
Но все же эти партии обычно стремятся выдвигать политиков из соответствующего региона, которые хотя и мало известны избирателям, но могут обосновать свое выдвижение («хочу защищать интересы земляков» и др.). В Кемеровской области же ситуация оказалась, пожалуй, более искренней (тут же вспоминается «новая искренность») — кандидат из соседнего региона прямо говорит, что будет вести кампанию для получения опыта, без отрыва от своих основных обязанностей. История как-то отдаленно напоминает фильм «День выборов». Но в условиях, когда кандидаты являются спарринг-партнерами, не выглядит совсем уж необычной.
Алексей Макаркин
На самом деле, ЛДПР, как и «Справедливая Россия», конкурентами для кандидатов от власти не являются. Они имеют согласованные губернаторские квоты, которые в этом году сократились до минимума — у ЛДПР остался Хабаровский край (потеряна Смоленская область), у «Справедливой России» — Чувашия (потеряна Омская область). Впрочем, Хабаровск для ЛДПР изначально был «сверхнормативным», так как там Сергей Фургал победил в 2018 году кандидата от власти. Но сейчас во главе региона стоит «государев человек» Михаил Дегтярев. «Сверхнормативную» Владимирскую область, доставшуюся ей при сходных обстоятельствах, ЛДПР отдала еще в 2021 году, когда Владимир Сипягин получил мандат депутата Госдумы.
В свою очередь, «Справедливая Россия» ни разу не получала «сверхнормативных» регионов — ее кандидаты даже в протестном 2018 году не воспринимались избирателями всерьез (исключая, разумеется, «государева человека» Александра Буркова). Но появление «сверхнормативных» регионов у КПРФ и ЛДПР способствовало тому, что и «Справедливая Россия» в 2020 году получила второй регион. А сейчас произошла редукция, связанная с общим снижением и без того небольшой роли партий парламентской оппозиции.
Но все же эти партии обычно стремятся выдвигать политиков из соответствующего региона, которые хотя и мало известны избирателям, но могут обосновать свое выдвижение («хочу защищать интересы земляков» и др.). В Кемеровской области же ситуация оказалась, пожалуй, более искренней (тут же вспоминается «новая искренность») — кандидат из соседнего региона прямо говорит, что будет вести кампанию для получения опыта, без отрыва от своих основных обязанностей. История как-то отдаленно напоминает фильм «День выборов». Но в условиях, когда кандидаты являются спарринг-партнерами, не выглядит совсем уж необычной.
Алексей Макаркин
Визит Энтони Блинкена в Китай продемонстрировал, что Вашингтон и Пекин действуют исходя из интересов, которые при всем различии имеют и сферы консенсуса. Главная из них — это жизнь в современном глобальном мире, который ни США, ни Китай не хотят рушить. Представления о желаемой конструкции такого мира у обеих стран разные — США хотели бы сохранить привычную для них однополярную модель, Китай — добиться биполярной модели, но не любой ценой. Обе страны глубоко интегрированы в глобальный мир и воспринимают это как преимущество.
«Самоутвержденческий» внутриполитический курс Си Цзиньпина ведет к росту проблем для китайских элит (хотя влияние государства на эти элиты всегда было очень высоким), но экономика на сегодняшний момент имеет большее значение и побуждает к внешнеполитическим компромиссам. Конкуренция между США и Китаем усиливается, но обе страны хотели бы, чтобы она проходила в определенных рамках.
США при наличии системного и находящегося в острой фазе конфликта с Россией не могут позволить себе стимулировать ухудшение отношений с Китаем. Тем более, что параметры договоренностей по тайваньскому вопросу были сформулированы еще при Никсоне, когда США признали КНР и «пропустили» Пекин в Совет Безопасности ООН. Принцип «одного Китая» затем не подвергался официальной ревизии ни при одном американском президенте — и Блинкен вполне мог его воспроизвести в публичном пространстве. Другое дело, что отношения между Вашингтоном и Тайбэем от этого никуда не исчезнут, но в Пекине хотели бы, чтобы они не были слишком демонстративными.
Алексей Макаркин
«Самоутвержденческий» внутриполитический курс Си Цзиньпина ведет к росту проблем для китайских элит (хотя влияние государства на эти элиты всегда было очень высоким), но экономика на сегодняшний момент имеет большее значение и побуждает к внешнеполитическим компромиссам. Конкуренция между США и Китаем усиливается, но обе страны хотели бы, чтобы она проходила в определенных рамках.
США при наличии системного и находящегося в острой фазе конфликта с Россией не могут позволить себе стимулировать ухудшение отношений с Китаем. Тем более, что параметры договоренностей по тайваньскому вопросу были сформулированы еще при Никсоне, когда США признали КНР и «пропустили» Пекин в Совет Безопасности ООН. Принцип «одного Китая» затем не подвергался официальной ревизии ни при одном американском президенте — и Блинкен вполне мог его воспроизвести в публичном пространстве. Другое дело, что отношения между Вашингтоном и Тайбэем от этого никуда не исчезнут, но в Пекине хотели бы, чтобы они не были слишком демонстративными.
Алексей Макаркин
Алексей Макаркин о современной поколенческой проблеме
https://telegra.ph/U-kogo-luchshe-obrazovanie--u-starshih-ili-mladshih-06-20
https://telegra.ph/U-kogo-luchshe-obrazovanie--u-starshih-ili-mladshih-06-20
Telegraph
У кого лучше образование — у старших или младших?
Одна из самых важных современных поколенческих проблем — тема образованности. У кого лучше образование — у старших или младших? И эта тема выходит за рамки обычного скепсиса старших и амбиций младших. В интернет-дискуссиях одно из самых распространенных обвинений…
Визит Нарендры Моди в США свидетельствует о том, что Индия, оставаясь членом БРИКС (благо членство в этой организации не связано с союзническими обязательствами), выстраивает отношения с американцами как противовес влиянию Китая. С ним у Индии отношения складываются непросто еще с 1950-х годов. Набор проблем — от пограничных до связанных с особыми отношениями Китая и Пакистана — сохраняется и в настоящее время, несмотря на наличие общих интересов (которые и привели Индию и в БРИКС, и в ШОС). Причем чем больше Китай будет продвигать идею биполярного мира, тем более настороженной будет Индия, которая хотела бы быть равным Китаю мировым игроком.
США, в свою очередь, «ухаживают» за Индией и поэтому воздерживаются от демонстративного давления на нее в связи с ее экономическим сотрудничеством с Россией. Тем более, что наращивая выгодные для себя покупки нефти у России, Индия платит за нее рупиями, которые не принадлежат к числу мировых валют. В условиях высокого профицита торгового баланса (Россия значительно больше поставляет в Индию, чем покупает у нее), накопление рупий Москве невыгодно — купить ей на них почти нечего, а выводу денег из Индии препятствует индийское законодательство.
Если обратиться к истории, то маневрирование Индии имеет прецеденты. Рассмотрим ситуацию 1977-1979 годов, когда Индийский национальный конгресс во главе с хорошо знакомой в СССР Индирой Ганди после поражения на выборах оказался в оппозиции, правительство возглавлял лидер коалиции «Джаната парти» Морарджи Десаи, а министром иностранных дел был глава Бхаратия джаната парти Атал Бихари Ваджпаи, будущий премьер (к этой партии принадлежит и Моди). Десаи за это время два раза съездил в Москву (а Индия получила советский кредит). Индия приняла решение закупить у СССР новые танки, эсминцы и вертолеты, но при этом у Великобритании — боевые самолеты. Президент США Джимми Картер посетил Индию, а Десаи совершил ответный визит в Вашингтон. Ваджпаи начал визит в Китай с целью выстраивания отношений, но прервал его из-за начала китайско-вьетнамского вооруженного конфликта (потепление в отношениях между Пекином и Дели началось много позже).
В России до сих пор с ностальгией вспоминают времена демонстративной дружбы Москвы и Дели при Индире Ганди (но при этом нечасто упоминают, что эта дружба была оборотной стороной конфликтных отношений СССР с Китаем). Некоторое время было модно рассуждать об оси «Москва-Пекин-Дели», хотя такая конструкция — кстати, даже географически не напоминающая ось — была только в мечтах. На самом деле Индия предельно прагматична — сентиментальности в мировой политике вообще очень мало.
Алексей Макаркин
США, в свою очередь, «ухаживают» за Индией и поэтому воздерживаются от демонстративного давления на нее в связи с ее экономическим сотрудничеством с Россией. Тем более, что наращивая выгодные для себя покупки нефти у России, Индия платит за нее рупиями, которые не принадлежат к числу мировых валют. В условиях высокого профицита торгового баланса (Россия значительно больше поставляет в Индию, чем покупает у нее), накопление рупий Москве невыгодно — купить ей на них почти нечего, а выводу денег из Индии препятствует индийское законодательство.
Если обратиться к истории, то маневрирование Индии имеет прецеденты. Рассмотрим ситуацию 1977-1979 годов, когда Индийский национальный конгресс во главе с хорошо знакомой в СССР Индирой Ганди после поражения на выборах оказался в оппозиции, правительство возглавлял лидер коалиции «Джаната парти» Морарджи Десаи, а министром иностранных дел был глава Бхаратия джаната парти Атал Бихари Ваджпаи, будущий премьер (к этой партии принадлежит и Моди). Десаи за это время два раза съездил в Москву (а Индия получила советский кредит). Индия приняла решение закупить у СССР новые танки, эсминцы и вертолеты, но при этом у Великобритании — боевые самолеты. Президент США Джимми Картер посетил Индию, а Десаи совершил ответный визит в Вашингтон. Ваджпаи начал визит в Китай с целью выстраивания отношений, но прервал его из-за начала китайско-вьетнамского вооруженного конфликта (потепление в отношениях между Пекином и Дели началось много позже).
В России до сих пор с ностальгией вспоминают времена демонстративной дружбы Москвы и Дели при Индире Ганди (но при этом нечасто упоминают, что эта дружба была оборотной стороной конфликтных отношений СССР с Китаем). Некоторое время было модно рассуждать об оси «Москва-Пекин-Дели», хотя такая конструкция — кстати, даже географически не напоминающая ось — была только в мечтах. На самом деле Индия предельно прагматична — сентиментальности в мировой политике вообще очень мало.
Алексей Макаркин
20 июня Никол Пашинян выступил на заседании комиссии Национального собрания Армении по расследованию обстоятельств второй карабахской войны. Между тем, значение этого события выходит далеко за рамки формальной рутинной процедуры. Поражение Армении в 2020 году по-прежнему остается наиболее травматическим событием для ее граждан и политикума. Всякое обращение к этой теме сопровождается оживленными спорами и комментариями. Остроты ситуации добавляет то, что по сравнению с маем, переговорный процесс утратил свою интенсивность, а новости об инцидентах на линиях соприкосновения сторон, напротив, множатся.
В чем важность выступления премьер-министра Армении? Какие сигналы и кому он отправляет?
Пересказывать оценки Никола Пашиняна в формате краткого комментария не представляется возможным. Зафиксируем лишь, что глава армянского правительства высказался не только о ходе 44-дневной войны, но и дал ретроспективный анализ мирного процесса, оценил деятельность своих предшественников и посредничество России.
На наш взгляд, выступление Пашиняна было обращено, прежде всего, к внутренней аудитории. Само его появление перед комиссией было призвано продемонстрировать, что премьер не боится давать отчет о своих действиях и ему нечего скрывать. Самой слабой стороной Пашиняна является несоответствие его заявлений о необходимости строгой сверки часов по Карабаху с народом реальной ситуации. Никто иной, как Пашинян взял на себя ответственность за подписание непопулярного трехстороннего заявления, которое его оппоненты называют «сдачей Арцаха». И сделал он это не посредством плебисцитов или референдумов. Отсюда и стремление главы армянского кабмина объяснить это несоответствие, показать, что обстоятельства оказались выше, чем его личные желания.
Конечно, ждать объективности от Пашиняна не представляется возможным. Он не исследователь и не журналист-расследователь. Его цель показать дела своих предшественников в невыгодном для них свете, указать на их промахи и просчеты в мирном процессе, объяснить согражданам, что война 2020 года была неизбежна вследствие ошибок Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. Здесь многие моменты необходимо перепроверять, полагаясь и на мнение противоположной стороны. Но в чем не откажешь Пашиняну, так это в том, что основной пафос его выступления обращен к системным проблемам армянского общества и его политического класса. Ведь даже ярые оппоненты премьера не станут отрицать и самоуспокоения, которое доминировало в политикуме Армении в 1994-2020 гг., и «головокружения от успехов», и отсутствие реализма и прагматизма на переговорном треке.
Сегодня Ереван стоит перед необходимостью тяжелых решений. И руководство страны хотело бы представить себя в лучшем свете, показав, что реальных альтернатив ему нет. Но если отбросить все это и сфокусироваться на сути, то нельзя не признать, что Пашинян глубоко копнул и показал немало системных проблем и власти Армении, и армянского общества.
Сергей Маркедонов
В чем важность выступления премьер-министра Армении? Какие сигналы и кому он отправляет?
Пересказывать оценки Никола Пашиняна в формате краткого комментария не представляется возможным. Зафиксируем лишь, что глава армянского правительства высказался не только о ходе 44-дневной войны, но и дал ретроспективный анализ мирного процесса, оценил деятельность своих предшественников и посредничество России.
На наш взгляд, выступление Пашиняна было обращено, прежде всего, к внутренней аудитории. Само его появление перед комиссией было призвано продемонстрировать, что премьер не боится давать отчет о своих действиях и ему нечего скрывать. Самой слабой стороной Пашиняна является несоответствие его заявлений о необходимости строгой сверки часов по Карабаху с народом реальной ситуации. Никто иной, как Пашинян взял на себя ответственность за подписание непопулярного трехстороннего заявления, которое его оппоненты называют «сдачей Арцаха». И сделал он это не посредством плебисцитов или референдумов. Отсюда и стремление главы армянского кабмина объяснить это несоответствие, показать, что обстоятельства оказались выше, чем его личные желания.
Конечно, ждать объективности от Пашиняна не представляется возможным. Он не исследователь и не журналист-расследователь. Его цель показать дела своих предшественников в невыгодном для них свете, указать на их промахи и просчеты в мирном процессе, объяснить согражданам, что война 2020 года была неизбежна вследствие ошибок Роберта Кочаряна и Сержа Саргсяна. Здесь многие моменты необходимо перепроверять, полагаясь и на мнение противоположной стороны. Но в чем не откажешь Пашиняну, так это в том, что основной пафос его выступления обращен к системным проблемам армянского общества и его политического класса. Ведь даже ярые оппоненты премьера не станут отрицать и самоуспокоения, которое доминировало в политикуме Армении в 1994-2020 гг., и «головокружения от успехов», и отсутствие реализма и прагматизма на переговорном треке.
Сегодня Ереван стоит перед необходимостью тяжелых решений. И руководство страны хотело бы представить себя в лучшем свете, показав, что реальных альтернатив ему нет. Но если отбросить все это и сфокусироваться на сути, то нельзя не признать, что Пашинян глубоко копнул и показал немало системных проблем и власти Армении, и армянского общества.
Сергей Маркедонов
Москва и Вашингтон обменялись мнениями по поводу кавказской геополитики. По словам главы МИД России Сергея Лаврова, целью США и их союзников на Кавказе состоит не в поиске формул примирения между Азербайджаном и Арменией, а в политической экспансии и вытеснении РФ из важного для нее региона. При этом российский министр особо подчеркнул, что в Баку и в Ереване понимают данные реалии.
Слова Лаврова отозвались в Вашингтоне. Заместитель пресс-секретаря американского Госдепартамента Ведант Патель вступил в заочную полемику с главой МИД РФ: «Если Россия считает, что может сыграть конструктивную роль, конечно, мы приветствуем это, но мы по-прежнему считаем, что эти переговоры продвигаются, они в процессе».
И США, и Россия пытаются занять лидирующие позиции в урегулировании армяно-азербайджанского конфликта. В отличие от украинского направления, где подходы Москвы и Вашингтона открыто конфронтационны (и деэскалация пока не предвидится), на карабахском треке Штаты даже готовы признать за РФ определенную конструктивность. Однако от былой кооперации в рамках Минской группы ОБСЕ сегодня нет и следа. Вашингтон продвигает проект т.н. «прямого диалога». Об этом 21 июня заявил и Ведант Патель. По его словам, такой формат является «ключом к решению этого вопроса [армяно-азербайджанского урегулирования] и достижению прочного и достойного мира на Южном Кавказе».
Но в словах Пателя, как и его шефа — госсекретаря Энтони Блинкена, присутствует известная доля дипломатического лукавства. Ведь «прямой диалог», как его понимают представители Госдепа, это — не инициативный разговор представителей Баку и Еревана, а площадка, организованная Вашингтоном. Штаты, если угодно, выступают в роли продюсера такого диалога. Следуя определению Блинкена-Пателя, мы можем и переговоры в Москве под эгидой Кремля или МИД назвать «прямыми», ведь руководители Азербайджана и Армении, высокопоставленные чиновники этих государства встречаются и обсуждают перспективы установления мира.
Но США позиционируют свои площадки как некий истинный диалог конфликтующих сторон, представляя роль Москвы, как медиацию. Понятное дело, любая медиация предполагает свой особый интерес. И в этом контексте было бы, как минимум, наивно рассматривать действия Вашингтона как проявления альтруизма. Идет жесткая конкуренция в Евразии. И охватывает она не только военную, но и дипломатическую сферу.
Сергей Маркедонов
Слова Лаврова отозвались в Вашингтоне. Заместитель пресс-секретаря американского Госдепартамента Ведант Патель вступил в заочную полемику с главой МИД РФ: «Если Россия считает, что может сыграть конструктивную роль, конечно, мы приветствуем это, но мы по-прежнему считаем, что эти переговоры продвигаются, они в процессе».
И США, и Россия пытаются занять лидирующие позиции в урегулировании армяно-азербайджанского конфликта. В отличие от украинского направления, где подходы Москвы и Вашингтона открыто конфронтационны (и деэскалация пока не предвидится), на карабахском треке Штаты даже готовы признать за РФ определенную конструктивность. Однако от былой кооперации в рамках Минской группы ОБСЕ сегодня нет и следа. Вашингтон продвигает проект т.н. «прямого диалога». Об этом 21 июня заявил и Ведант Патель. По его словам, такой формат является «ключом к решению этого вопроса [армяно-азербайджанского урегулирования] и достижению прочного и достойного мира на Южном Кавказе».
Но в словах Пателя, как и его шефа — госсекретаря Энтони Блинкена, присутствует известная доля дипломатического лукавства. Ведь «прямой диалог», как его понимают представители Госдепа, это — не инициативный разговор представителей Баку и Еревана, а площадка, организованная Вашингтоном. Штаты, если угодно, выступают в роли продюсера такого диалога. Следуя определению Блинкена-Пателя, мы можем и переговоры в Москве под эгидой Кремля или МИД назвать «прямыми», ведь руководители Азербайджана и Армении, высокопоставленные чиновники этих государства встречаются и обсуждают перспективы установления мира.
Но США позиционируют свои площадки как некий истинный диалог конфликтующих сторон, представляя роль Москвы, как медиацию. Понятное дело, любая медиация предполагает свой особый интерес. И в этом контексте было бы, как минимум, наивно рассматривать действия Вашингтона как проявления альтруизма. Идет жесткая конкуренция в Евразии. И охватывает она не только военную, но и дипломатическую сферу.
Сергей Маркедонов
Интересный опрос ФОМа относительно «Троицы» Андрея Рублева
60% респондентов считают себя православными. Весной 2020 года, по данным ФОМа, к числу православных относили себя 55-59% (разные опросы), в 2021-м — скачок до 65%, в апреле 2022-го — 62-63%, в апреле 2023-го — 62%. Возможно, что в скачке свою роль сыграл пандемийный стресс, когда число посетителей храмов уменьшилось за счет «захожан», а вот количество номинальных православных (почувствовавших реальную угрозу для своей жизни, осмысливших свои переживания и решивших, что с Богом ссориться не надо) вполне могло и вырасти. Теперь же понижательная тенденция возобновляется, несмотря на СВО. Хотя, по широко распространенным представлениям, в такие времена число верующих должно увеличиваться. Видимо, это очередной признак отстраненного отношения общества: после прошлогодней частичной мобилизации тревожность уменьшилась, жизнь быстро вошла в прежнее русло.
Лишь 54% респондентов из четырех изображений выбрали правильное (среди православных чуть больше — 57%). 18% назвали две другие иконы, 4% — картину Мурильо, 24% затруднились ответить. Таким образом почти половина респондентов не узнала главное произведение русского средневекового искусства, с которым россияне знакомятся в школе — причем на уроках и истории, и изобразительного искусства.
Об инициативе передачи иконы Святой Троицы РПЦ знают треть опрошенных, 67% про это ранее не слышали. С учетом того, что респонденты склонны преувеличивать свою осведомленность (вспомним диалог Костика и Светы из «Покровских ворот» про найденный череп коня Вещего Олега — «Ну, читала, знаю»), это очень немного, несмотря на бурные общественные дискуссии. Опять-таки превалирует ощущение отстраненности. Не случайно, что время доступа к «Троице» сокращено на два часа из-за отсутствия очередей. Сравним эту ситуацию с ажиотажем вокруг Пояса Богородицы и Даров Волхвов в прежние годы. Тогда люди стояли в огромных очередях, ожидая чуда — сейчас таких ожиданий намного меньше. Нет и ощущения экстраординарности события и «сжатости» времени — люди при желании могли помолиться перед иконой и раньше и считают, что смогут сделать это и в дальнейшем.
Но при этом 57% респондентов поддерживают решение о передаче «Троицы» церкви (среди православных — 66%), не поддерживают лишь 17%. Самый популярный аргумент — место иконы в храме. Аргумент относительно рисков («музей лучше обеспечит сохранность иконы») привели всего 4% («узок круг»). Для 52% «Троица» — это прежде всего православная святыня, а не произведение искусства (27% придерживаются противоположной позиции). 50% считают, что иконы должны находиться в храмах, а не в музеях (в музеях — 31%).
На вопрос о том, может ли церковь обеспечить сохранность иконы, положительно отвечают 69%. Но социологи идут дальше и задают «провокационный» вопрос — можно ли использовать религиозные реликвии, признанные ценными памятниками искусства, в религиозных обрядах, если это грозит их сохранности. Казалось бы, сам вопрос с явной подсказкой должен привести к предсказуемому ответу. Но нет – мнения разделяются поровну — 37 на 37% (а среди православных большинство за использование — 41 к 36%).
Таким образом общество в принципе не сильно возражает против того, чтобы подвергнуть угрозе произведения искусства, если речь идет о религиозной сфере. И, похоже, что речь идет не столько о пламенной вере и даже о чувстве вины перед гонимой в советское время церковью, сколько все о том же желании на всякий случай не ссориться с Богом и стремлении в связи с этим отдать Божие Богу. А дальше уже не наше дело — пусть специально обученные люди разбираются. В условиях, когда люди в большинстве своем довольно редко посещают и музеи, и храмы. Раз в месяц и чаще храмы посещает 12% православных, несколько раз в год — 16%, один-два раза в год — 17%. Вспомним при этом об упомянутой выше склонности к преувеличениям, которая относится не только к осведомленности, но и к благочестию.
Алексей Макаркин
60% респондентов считают себя православными. Весной 2020 года, по данным ФОМа, к числу православных относили себя 55-59% (разные опросы), в 2021-м — скачок до 65%, в апреле 2022-го — 62-63%, в апреле 2023-го — 62%. Возможно, что в скачке свою роль сыграл пандемийный стресс, когда число посетителей храмов уменьшилось за счет «захожан», а вот количество номинальных православных (почувствовавших реальную угрозу для своей жизни, осмысливших свои переживания и решивших, что с Богом ссориться не надо) вполне могло и вырасти. Теперь же понижательная тенденция возобновляется, несмотря на СВО. Хотя, по широко распространенным представлениям, в такие времена число верующих должно увеличиваться. Видимо, это очередной признак отстраненного отношения общества: после прошлогодней частичной мобилизации тревожность уменьшилась, жизнь быстро вошла в прежнее русло.
Лишь 54% респондентов из четырех изображений выбрали правильное (среди православных чуть больше — 57%). 18% назвали две другие иконы, 4% — картину Мурильо, 24% затруднились ответить. Таким образом почти половина респондентов не узнала главное произведение русского средневекового искусства, с которым россияне знакомятся в школе — причем на уроках и истории, и изобразительного искусства.
Об инициативе передачи иконы Святой Троицы РПЦ знают треть опрошенных, 67% про это ранее не слышали. С учетом того, что респонденты склонны преувеличивать свою осведомленность (вспомним диалог Костика и Светы из «Покровских ворот» про найденный череп коня Вещего Олега — «Ну, читала, знаю»), это очень немного, несмотря на бурные общественные дискуссии. Опять-таки превалирует ощущение отстраненности. Не случайно, что время доступа к «Троице» сокращено на два часа из-за отсутствия очередей. Сравним эту ситуацию с ажиотажем вокруг Пояса Богородицы и Даров Волхвов в прежние годы. Тогда люди стояли в огромных очередях, ожидая чуда — сейчас таких ожиданий намного меньше. Нет и ощущения экстраординарности события и «сжатости» времени — люди при желании могли помолиться перед иконой и раньше и считают, что смогут сделать это и в дальнейшем.
Но при этом 57% респондентов поддерживают решение о передаче «Троицы» церкви (среди православных — 66%), не поддерживают лишь 17%. Самый популярный аргумент — место иконы в храме. Аргумент относительно рисков («музей лучше обеспечит сохранность иконы») привели всего 4% («узок круг»). Для 52% «Троица» — это прежде всего православная святыня, а не произведение искусства (27% придерживаются противоположной позиции). 50% считают, что иконы должны находиться в храмах, а не в музеях (в музеях — 31%).
На вопрос о том, может ли церковь обеспечить сохранность иконы, положительно отвечают 69%. Но социологи идут дальше и задают «провокационный» вопрос — можно ли использовать религиозные реликвии, признанные ценными памятниками искусства, в религиозных обрядах, если это грозит их сохранности. Казалось бы, сам вопрос с явной подсказкой должен привести к предсказуемому ответу. Но нет – мнения разделяются поровну — 37 на 37% (а среди православных большинство за использование — 41 к 36%).
Таким образом общество в принципе не сильно возражает против того, чтобы подвергнуть угрозе произведения искусства, если речь идет о религиозной сфере. И, похоже, что речь идет не столько о пламенной вере и даже о чувстве вины перед гонимой в советское время церковью, сколько все о том же желании на всякий случай не ссориться с Богом и стремлении в связи с этим отдать Божие Богу. А дальше уже не наше дело — пусть специально обученные люди разбираются. В условиях, когда люди в большинстве своем довольно редко посещают и музеи, и храмы. Раз в месяц и чаще храмы посещает 12% православных, несколько раз в год — 16%, один-два раза в год — 17%. Вспомним при этом об упомянутой выше склонности к преувеличениям, которая относится не только к осведомленности, но и к благочестию.
Алексей Макаркин
Турецкий Центробанк заявил о повышении ключевой ставки с 8,5 до 15% годовых. В официальном пресс-релизе ЦБ по этому поводу сообщалось, что в основе этого решения «процесс ужесточения денежно-кредитной политики, чтобы как можно скорее установить курс дезинфляции, закрепить инфляционные ожидания и контролировать ухудшение ценовой динамики». Информация о повышении ключевой ставки выглядит как чисто экономическое решение. Но на самом деле оно чрезвычайно важно в контексте турецких внутри-и-внешнеполитических трендов.
Начнем с того, что «старый новый» президент Турции давно известен как сторонник неортодоксальных взглядов на кредитно-денежную политику. В экспертной литературе даже появился термин «эрдоганомика». Так в конце января прошлого года турецкий лидер заявил: «Вы знаете о моей борьбе с процентными ставками. Мы снижаем процентные ставки и будем их снижать. Знайте, что инфляция тогда тоже упадет, упадет еще больше». Его нелюбовь к высоким ключевым ставкам объяснялась, среди прочего, и особенностями политической этики Эрдогана. Ислам и рост — понятия плохо совместимые.
И вот в мае 2023 года президент Турции был вынужден пройти через тяжелое испытание выборами, где его экономический курс наряду с изрядной военно-политической активностью и отношениями с Западом были главными аргументами для критики оппонентов. Во втором туре Эрдоган вырвал победу у кандидата от объединенной оппозиции Кемаля Кылычдароглу. Однако после того, как вся необходимая критика прозвучала, итоги кампании были подведены, «старый новый» лидер решил провести определенную работу над ошибками.
В итоге во главе Центробанка оказалась 44-летняя Хафизе Гайе Эркан, имеющая репутацию опытного банкира (в ее биографии не только престижные дипломы, но и работа на Wall-Street), а Минфин возглавил Мехмет Шимшек. В своей карьере он успел поработать в стамбульском отделении «Deutsche-Bender Securities», а затем экономистом в лондонском отделении банка «Merrill Lynch». И Эркан, и Шимшек прекрасно известны на Западе, и имеют там хорошую репутацию. Оба новых главных финансиста Турции выступают за прагматизацию и рационализацию экономической политики.
Приведет ли это к снижению военно-политической активности Анкары? Станет ли Эрдоган сговорчивее в своих отношениях с Вашингтоном, Брюсселем и Лондоном? На эти вопросы нет однозначного ответа. И не исключено, что возвращение к политике низких ключевых ставок произойдет. Многим памятна история 2021 года, когда президент Турции вступил в конфликт с тогдашним руководителем ЦБ Наджи Агбалом (в итоге последний ушел в отставку). Но сейчас Эрдоган показывает, что итоги избирательной кампании для него не пустой звук. И он готов считаться с критикой и общественными умонастроениями. Заметим, что речь не идет о благостной картинке. И решения по экономике принимаются на фоне усиления прессинга на Кемаля Кылычдароглу. Но верно и то, что политические сигналы Эрдоган умеет считывать с выгодой для себя.
Сергей Маркедонов
Начнем с того, что «старый новый» президент Турции давно известен как сторонник неортодоксальных взглядов на кредитно-денежную политику. В экспертной литературе даже появился термин «эрдоганомика». Так в конце января прошлого года турецкий лидер заявил: «Вы знаете о моей борьбе с процентными ставками. Мы снижаем процентные ставки и будем их снижать. Знайте, что инфляция тогда тоже упадет, упадет еще больше». Его нелюбовь к высоким ключевым ставкам объяснялась, среди прочего, и особенностями политической этики Эрдогана. Ислам и рост — понятия плохо совместимые.
И вот в мае 2023 года президент Турции был вынужден пройти через тяжелое испытание выборами, где его экономический курс наряду с изрядной военно-политической активностью и отношениями с Западом были главными аргументами для критики оппонентов. Во втором туре Эрдоган вырвал победу у кандидата от объединенной оппозиции Кемаля Кылычдароглу. Однако после того, как вся необходимая критика прозвучала, итоги кампании были подведены, «старый новый» лидер решил провести определенную работу над ошибками.
В итоге во главе Центробанка оказалась 44-летняя Хафизе Гайе Эркан, имеющая репутацию опытного банкира (в ее биографии не только престижные дипломы, но и работа на Wall-Street), а Минфин возглавил Мехмет Шимшек. В своей карьере он успел поработать в стамбульском отделении «Deutsche-Bender Securities», а затем экономистом в лондонском отделении банка «Merrill Lynch». И Эркан, и Шимшек прекрасно известны на Западе, и имеют там хорошую репутацию. Оба новых главных финансиста Турции выступают за прагматизацию и рационализацию экономической политики.
Приведет ли это к снижению военно-политической активности Анкары? Станет ли Эрдоган сговорчивее в своих отношениях с Вашингтоном, Брюсселем и Лондоном? На эти вопросы нет однозначного ответа. И не исключено, что возвращение к политике низких ключевых ставок произойдет. Многим памятна история 2021 года, когда президент Турции вступил в конфликт с тогдашним руководителем ЦБ Наджи Агбалом (в итоге последний ушел в отставку). Но сейчас Эрдоган показывает, что итоги избирательной кампании для него не пустой звук. И он готов считаться с критикой и общественными умонастроениями. Заметим, что речь не идет о благостной картинке. И решения по экономике принимаются на фоне усиления прессинга на Кемаля Кылычдароглу. Но верно и то, что политические сигналы Эрдоган умеет считывать с выгодой для себя.
Сергей Маркедонов
Умер Виктор Леонидович Шейнис
Он был классическим российским либералом. В молодости протестовал против подавления венгерского восстания, за что поплатился надломленной блестящей карьерой ученого. Был отправлен исправляться на завод — не сломался, что позволило ему через несколько лет вернуться в науку, позднее защитить две диссертации и стать одним из ведущих специалистов по политике и экономике африканских стран. В годы перестройки мечты о России как демократическом парламентском государстве, казалось, стали сбываться — и Шейнис стал как теоретиком, так и практиком российского парламентаризма, будучи в 1990 году избран народным депутатом России.
Шейнис был последовательным сторонником эффективного разделения властей, сильного парламента, который был бы способен успешно заниматься законотворческой деятельностью и достойно представлять интересы граждан. Один из участников разработки российской Конституции, он, однако, никогда не был сторонником ее «суперпрезидентских» положений. Как либерал, отвергающий политическое насилие и правовой нигилизм, он вполне закономерно был в числе основателей «Яблока», которое он представлял в Государственной думе. Книги Шейниса являются незаменимым пособием для всех, профессионально занимающихся политической историей России последних десятилетий.
R.I.P.
Алексей Макаркин
Он был классическим российским либералом. В молодости протестовал против подавления венгерского восстания, за что поплатился надломленной блестящей карьерой ученого. Был отправлен исправляться на завод — не сломался, что позволило ему через несколько лет вернуться в науку, позднее защитить две диссертации и стать одним из ведущих специалистов по политике и экономике африканских стран. В годы перестройки мечты о России как демократическом парламентском государстве, казалось, стали сбываться — и Шейнис стал как теоретиком, так и практиком российского парламентаризма, будучи в 1990 году избран народным депутатом России.
Шейнис был последовательным сторонником эффективного разделения властей, сильного парламента, который был бы способен успешно заниматься законотворческой деятельностью и достойно представлять интересы граждан. Один из участников разработки российской Конституции, он, однако, никогда не был сторонником ее «суперпрезидентских» положений. Как либерал, отвергающий политическое насилие и правовой нигилизм, он вполне закономерно был в числе основателей «Яблока», которое он представлял в Государственной думе. Книги Шейниса являются незаменимым пособием для всех, профессионально занимающихся политической историей России последних десятилетий.
R.I.P.
Алексей Макаркин
Про кино, Жеглова и «псов войны»
Хорошо известно, что одним из архетипичных персонажей отечественного кино является Глеб Жеглов (аналога его «доктора Ватсона», идеального Володи Шарапова, в природе не существует). Жеглов готов без какой-либо рефлексии нарушить закон, лишь бы восстановить справедливость. Для братьев Вайнеров такой герой был одиозным напоминанием о сталинских временах, но таланты Говорухина и Высоцкого сделали из него народного любимца. Жегловские качества оказались востребованными, резонерство Шарапова вполне естественно забылось. Многочисленные последствия правового нигилизма мы можем наблюдать — и не только во время долгого дня 24 июня. Только есть одно «но» — киношный Жеглов встроен в жесткую вертикаль, которая готова закрыть глаза на его методы, но до определенного предела. Если Жеглов сделал бы первый же неверный шаг в направлении независимости от вертикали, она бы его немедленно уничтожила.
В 90-е годы, когда отечественное кино стало надоедать, российский зритель познакомился с кинематографом западным. В том числе с классическими фильмами о наемниках, «Псы войны» (по роману Фредерика Форсайта) и «Дикие гуси». Антигерои советского времени (а наемники были таковыми) стали героями постсоветского, примерами эффективности частных компаний, способных заменять неповоротливые государственные системы. Кстати, в фильмах хорошо показано, как действуют «машины войны», стреляя по всему, что может представлять потенциальную угрозу, и абсолютно не рефлексируя на темы о бесценности человеческой жизни (а как только один из героев «Псов войны» проявил мягкость, то тут же сам был убит).
Но, похоже, что не все досматривали фильмы до конца. В тех случаях, когда интересы главных героев фильмов оказывались серьезно затронуты, они были готовы к самостоятельным действиям и выходили из-под контроля. Фильмы показывают две модели поведения — политически грамотный наемник становится кингмейкером («Псы войны») и наемник карает своего работодателя, который предает его («Дикие гуси»). В обоих случаях он из эффективного орудия превращается в непредсказуемого актора со своими амбициями.
Алексей Макаркин
Хорошо известно, что одним из архетипичных персонажей отечественного кино является Глеб Жеглов (аналога его «доктора Ватсона», идеального Володи Шарапова, в природе не существует). Жеглов готов без какой-либо рефлексии нарушить закон, лишь бы восстановить справедливость. Для братьев Вайнеров такой герой был одиозным напоминанием о сталинских временах, но таланты Говорухина и Высоцкого сделали из него народного любимца. Жегловские качества оказались востребованными, резонерство Шарапова вполне естественно забылось. Многочисленные последствия правового нигилизма мы можем наблюдать — и не только во время долгого дня 24 июня. Только есть одно «но» — киношный Жеглов встроен в жесткую вертикаль, которая готова закрыть глаза на его методы, но до определенного предела. Если Жеглов сделал бы первый же неверный шаг в направлении независимости от вертикали, она бы его немедленно уничтожила.
В 90-е годы, когда отечественное кино стало надоедать, российский зритель познакомился с кинематографом западным. В том числе с классическими фильмами о наемниках, «Псы войны» (по роману Фредерика Форсайта) и «Дикие гуси». Антигерои советского времени (а наемники были таковыми) стали героями постсоветского, примерами эффективности частных компаний, способных заменять неповоротливые государственные системы. Кстати, в фильмах хорошо показано, как действуют «машины войны», стреляя по всему, что может представлять потенциальную угрозу, и абсолютно не рефлексируя на темы о бесценности человеческой жизни (а как только один из героев «Псов войны» проявил мягкость, то тут же сам был убит).
Но, похоже, что не все досматривали фильмы до конца. В тех случаях, когда интересы главных героев фильмов оказывались серьезно затронуты, они были готовы к самостоятельным действиям и выходили из-под контроля. Фильмы показывают две модели поведения — политически грамотный наемник становится кингмейкером («Псы войны») и наемник карает своего работодателя, который предает его («Дикие гуси»). В обоих случаях он из эффективного орудия превращается в непредсказуемого актора со своими амбициями.
Алексей Макаркин
30 июня заканчивается мандат миссии ОБСЕ в Молдавии. Трудно уйти от магии цифр и символов. Сама миссия была учреждена тридцать лет назад еще Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе (данная структура была трансформирована в ОБСЕ в 1994 году). Главной ее целью была провозглашена «поддержка усилий по нахождению мирного решения» приднестровского конфликта. В 1999 году мандат миссии был расширен.
Однако и сегодня, спустя тридцать лет после учреждения миссии ОБСЕ приднестровское урегулирование кажется едва ли не менее достижимой целью, чем в 1993 году. В Молдавии, а также в странах ЕС и в США «застой» на приднестровском треке объясняют началом СВО. Западные дипломаты в действиях России видят главную причину того, что на переговорах нет прогресса. И как ему быть, если Москва и Киев, два гаранта урегулирования в формате «5+2» (где участвуют две конфликтующие стороны, а также посредники и наблюдатели) вовлечены в активное военное противостояние, а нынешняя молдавская власть открыто солидаризируется с Киевом и активизирует евро-атлантические устремления на международном уровне?
На первый взгляд, представленная объяснительная модель выглядит логичной. Но более глубокий анализ показывает, что нюансов здесь намного больше. Во-первых, содержательные переговоры в формате «5+2» де-факто прекратились в октябре 2019 года, то есть за два с лишним года до начала СВО. И не стоит сбрасывать со счетов ответственность Кишинева, отказавшегося подписывать т.н. «братиславский документ». Во-вторых, и до 2019 года сторонам конфликта при содействии гарантов и посредников так и не удалось имплементировать пакет т.н. «Берлин+» (идеи «малых шагов», предложенные на саммитах в Вене и в Берлине в 2015-2016 гг.). Какая бы большая геополитика ни присутствовала на Днестре, никуда не уйти и от проблем национального строительства, как в отдельно взятой Молдавии, так и на постсоветском пространстве в целом.
Внутри ОБСЕ и формата «5+2» сегодня трудно найти консенсус. И остроты имеющимся проблемам еще и в том, что аппаратные структуры международных организаций фактически работают «в одну сторону», поддерживая позиции США и их европейских союзников. Однако пока есть хотя бы минимальная надежда на сохранение содержательного диалога (если не здесь и сейчас, то в будущем), этим стоит воспользоваться. Альтернатива этому- «разморозка» конфликта, что, конечно же, не прибавит никому ощутимых выгод.
Сергей Маркедонов
Однако и сегодня, спустя тридцать лет после учреждения миссии ОБСЕ приднестровское урегулирование кажется едва ли не менее достижимой целью, чем в 1993 году. В Молдавии, а также в странах ЕС и в США «застой» на приднестровском треке объясняют началом СВО. Западные дипломаты в действиях России видят главную причину того, что на переговорах нет прогресса. И как ему быть, если Москва и Киев, два гаранта урегулирования в формате «5+2» (где участвуют две конфликтующие стороны, а также посредники и наблюдатели) вовлечены в активное военное противостояние, а нынешняя молдавская власть открыто солидаризируется с Киевом и активизирует евро-атлантические устремления на международном уровне?
На первый взгляд, представленная объяснительная модель выглядит логичной. Но более глубокий анализ показывает, что нюансов здесь намного больше. Во-первых, содержательные переговоры в формате «5+2» де-факто прекратились в октябре 2019 года, то есть за два с лишним года до начала СВО. И не стоит сбрасывать со счетов ответственность Кишинева, отказавшегося подписывать т.н. «братиславский документ». Во-вторых, и до 2019 года сторонам конфликта при содействии гарантов и посредников так и не удалось имплементировать пакет т.н. «Берлин+» (идеи «малых шагов», предложенные на саммитах в Вене и в Берлине в 2015-2016 гг.). Какая бы большая геополитика ни присутствовала на Днестре, никуда не уйти и от проблем национального строительства, как в отдельно взятой Молдавии, так и на постсоветском пространстве в целом.
Внутри ОБСЕ и формата «5+2» сегодня трудно найти консенсус. И остроты имеющимся проблемам еще и в том, что аппаратные структуры международных организаций фактически работают «в одну сторону», поддерживая позиции США и их европейских союзников. Однако пока есть хотя бы минимальная надежда на сохранение содержательного диалога (если не здесь и сейчас, то в будущем), этим стоит воспользоваться. Альтернатива этому- «разморозка» конфликта, что, конечно же, не прибавит никому ощутимых выгод.
Сергей Маркедонов
«Здесь состоятся очень деликатные дипломатические дискуссии. Мы ожидаем, что переговоры начнутся завтра, во вторник, и продлятся до четверга на этой неделе». В понедельник 26 июня с таким анонсом выступил руководитель пресс-службы Госдепартамента США Мэттью Миллер. Под деликатными дискуссиями» он подразумевал переговоры между министрами иностранных дел Азербайджана и Армении Джейхуном Байрамовым и Араратом Мирзояном. С обоими министрами встретится и шеф Миллера госсекретарь Энтони Блинкен. Снова прозвучал тезис о том, что мир между Баку и Ереваном «находится в пределах досягаемости». Насколько данная оценка соответствует действительности? И в чем важность нового переговорного раунда?
Встреча Вашингтоне проходит после некоторой паузы. Интенсивность встреч между представителями Баку и Еревана в мае-начале июня была чрезвычайно высока. Форматы, что называется на любой вкус и цвет. Переговоры в Вашингтоне, Брюсселе, Москве, Братиславе, Кишиневе. И везде посредники говорили о мире, который не за горами. Однако всякий раз оставались неоговоренными и несогласованными отдельные нюансы и детали. Говоря шахматным языком, партию снова регулярно переносили. А после этого на линии соприкосновения сторон снова были отмечены признаки эскалации, пускай и не столь значительной, как в прошлом году.
Предыдущий переговорный раунд именно в столице США имел место 1-4 мая. Сегодня американская сторона пытается взять лидерство в посредничестве между Баку и Ереваном. Наверняка Штаты попытаются с выгодой для себя использовать имиджевые потери Москвы, появившиеся в ходе недавнего военно-политического кризиса. Активный зондаж идет и за пределами Вашингтона. Параллельно с переговорами в США старший советник Бюро международной безопасности и нераспространения Госдепа Джастин Фридман совершает поездку в Ереван. Наряду с проблемами урегулирования конфликта чиновник Госдепартамента предполагает обсуждение перспектив партнерства в энергетической сфере.
На этом фоне армянская сторона пытается, как обычно, балансировать. 26 июня премьер-министр Никол Пашинян провел телефонные переговоры с президентом Ирана Ибрагимом Раиси.
В своих подходах американцы делают ставку на т.н. «прямой диалог» представителей Азербайдажна и Армении. Под таковым они понимают переговоры без участия России, но при своей координации, с предоставлением американской площадки для разрешения спорных проблем. При этом ставка делается не столько на прямое противопоставление себя Москве, сколько на «доведения до сведения» партнеров фактов, свидетельствующих о российских проблемах. Вашингтон пытается представить дело так, что от Москвы сегодня мало что зависит, ориентироваться надо на волю США. Конечно, такой подход не может нравиться России, которая при всех прочих обстоятельствах сохраняет влияние в Закавказье, а также инструменты для урегулирования конфликта.
Сергей Маркедонов
Встреча Вашингтоне проходит после некоторой паузы. Интенсивность встреч между представителями Баку и Еревана в мае-начале июня была чрезвычайно высока. Форматы, что называется на любой вкус и цвет. Переговоры в Вашингтоне, Брюсселе, Москве, Братиславе, Кишиневе. И везде посредники говорили о мире, который не за горами. Однако всякий раз оставались неоговоренными и несогласованными отдельные нюансы и детали. Говоря шахматным языком, партию снова регулярно переносили. А после этого на линии соприкосновения сторон снова были отмечены признаки эскалации, пускай и не столь значительной, как в прошлом году.
Предыдущий переговорный раунд именно в столице США имел место 1-4 мая. Сегодня американская сторона пытается взять лидерство в посредничестве между Баку и Ереваном. Наверняка Штаты попытаются с выгодой для себя использовать имиджевые потери Москвы, появившиеся в ходе недавнего военно-политического кризиса. Активный зондаж идет и за пределами Вашингтона. Параллельно с переговорами в США старший советник Бюро международной безопасности и нераспространения Госдепа Джастин Фридман совершает поездку в Ереван. Наряду с проблемами урегулирования конфликта чиновник Госдепартамента предполагает обсуждение перспектив партнерства в энергетической сфере.
На этом фоне армянская сторона пытается, как обычно, балансировать. 26 июня премьер-министр Никол Пашинян провел телефонные переговоры с президентом Ирана Ибрагимом Раиси.
В своих подходах американцы делают ставку на т.н. «прямой диалог» представителей Азербайдажна и Армении. Под таковым они понимают переговоры без участия России, но при своей координации, с предоставлением американской площадки для разрешения спорных проблем. При этом ставка делается не столько на прямое противопоставление себя Москве, сколько на «доведения до сведения» партнеров фактов, свидетельствующих о российских проблемах. Вашингтон пытается представить дело так, что от Москвы сегодня мало что зависит, ориентироваться надо на волю США. Конечно, такой подход не может нравиться России, которая при всех прочих обстоятельствах сохраняет влияние в Закавказье, а также инструменты для урегулирования конфликта.
Сергей Маркедонов
ВЦИОМ провел опрос о том, что думают россияне о мировом правительстве. Как и ожидалось, выяснилось, что конспирология весьма распространена – 49% респондентов верят в существование тайной организации, влияющей на мировые процессы. После этого можно было бы порассуждать о конспирологичности сознания, влиянии телевизора и поставить точку. Но все несколько сложнее и интереснее.
Еще в 2018 году существование такой организации допускали 67%, то есть две трети. Сейчас же меньше половины. 36% считают, что тайной глобальной власти не существует – в 2018 году таковых было 24%. Эту категорию граждан отличают молодой возраст (18-24 года - 54%, 25-34 года - 50%), наличие высшего образования (40%) и активное пользование интернетом (49%).
Если в мире прибежищем для конспирологов является интернет как альтернатива мировым мейнстримным медиа, то в России главный источник конспирологии – это телевизор, а интернет, напротив, выступает в качестве рациональной альтернативы. Пока телевизор распространял такую информацию в умеренных дозах (и в основном в коммерческих целях, продвигая эту тему наряду с загадками истории и природы), в нее верили 45% (в 2014 году). Когда телевизор заработал на полную мощность и в политических интересах, то произошел скачок до уже упомянутых 67% в 2018-м. Но сейчас телевизор не сбавляет обороты, а доверия к одной из его излюбленных тем становится меньше, в том числе и в связи со сменой поколений.
В то же время сторонники идеи о мировом правительстве существенно радикализируются. В обществе резко выросла убежденность в антироссийской направленности «мировой закулисы»: по мнению каждого пятого, тайная правящая элита нацелена завоевать/развалить Россию, уничтожить русский народ (19%; в 2018 году - 6%, в 2014-м - 2%). Выросла за рассматриваемый период и популярность «теории золотого миллиарда». Каждый седьмой опрошенный полагает, что цель мирового правительства - сокращение численности населения планеты (15%; в 2018-м - 6%, в 2014-м - 2%). Эта точка зрения также прямо связана с российской темой, так как россияне себя к «золотому миллиарду» не относят.
Чем старше россияне, тем чаще они считают целью мирового правительства уничтожение русского народа. Если в группе 60+ лет такой ответ звучал от каждого третьего (33%), то среди молодежи 18-24 лет — только от 4%.
То есть если раньше мировое правительство воспринималось довольно отстраненно, то сейчас (явно с 2022 года) немалая часть старших поколений видит в нем прямую и явную угрозу. Причем если наиболее популярный ответ, кто входит в мировое правительство, остается стабильным (олигархи, миллиардеры – 22-25% в разные годы), то на второе место вырвались американская элита и Байден – 19% (в 2014 и 2018 годах было 8-9%).
Самые молодые респонденты (18-24 года) считают, что с мировым правительством надо сотрудничать, а не бороться – 56 к 31%. Но в целом россияне предпочитают борьбу в соотношении 50 к 29%. Скачок в пользу борьбы начинается с возрастной группы 35-44 года – 53 к 25%. Россияне в возрасте 25-34 лет больше склоняются к борьбе, но цифры сопоставимы – 44 к 36%.
Алексей Макаркин
Еще в 2018 году существование такой организации допускали 67%, то есть две трети. Сейчас же меньше половины. 36% считают, что тайной глобальной власти не существует – в 2018 году таковых было 24%. Эту категорию граждан отличают молодой возраст (18-24 года - 54%, 25-34 года - 50%), наличие высшего образования (40%) и активное пользование интернетом (49%).
Если в мире прибежищем для конспирологов является интернет как альтернатива мировым мейнстримным медиа, то в России главный источник конспирологии – это телевизор, а интернет, напротив, выступает в качестве рациональной альтернативы. Пока телевизор распространял такую информацию в умеренных дозах (и в основном в коммерческих целях, продвигая эту тему наряду с загадками истории и природы), в нее верили 45% (в 2014 году). Когда телевизор заработал на полную мощность и в политических интересах, то произошел скачок до уже упомянутых 67% в 2018-м. Но сейчас телевизор не сбавляет обороты, а доверия к одной из его излюбленных тем становится меньше, в том числе и в связи со сменой поколений.
В то же время сторонники идеи о мировом правительстве существенно радикализируются. В обществе резко выросла убежденность в антироссийской направленности «мировой закулисы»: по мнению каждого пятого, тайная правящая элита нацелена завоевать/развалить Россию, уничтожить русский народ (19%; в 2018 году - 6%, в 2014-м - 2%). Выросла за рассматриваемый период и популярность «теории золотого миллиарда». Каждый седьмой опрошенный полагает, что цель мирового правительства - сокращение численности населения планеты (15%; в 2018-м - 6%, в 2014-м - 2%). Эта точка зрения также прямо связана с российской темой, так как россияне себя к «золотому миллиарду» не относят.
Чем старше россияне, тем чаще они считают целью мирового правительства уничтожение русского народа. Если в группе 60+ лет такой ответ звучал от каждого третьего (33%), то среди молодежи 18-24 лет — только от 4%.
То есть если раньше мировое правительство воспринималось довольно отстраненно, то сейчас (явно с 2022 года) немалая часть старших поколений видит в нем прямую и явную угрозу. Причем если наиболее популярный ответ, кто входит в мировое правительство, остается стабильным (олигархи, миллиардеры – 22-25% в разные годы), то на второе место вырвались американская элита и Байден – 19% (в 2014 и 2018 годах было 8-9%).
Самые молодые респонденты (18-24 года) считают, что с мировым правительством надо сотрудничать, а не бороться – 56 к 31%. Но в целом россияне предпочитают борьбу в соотношении 50 к 29%. Скачок в пользу борьбы начинается с возрастной группы 35-44 года – 53 к 25%. Россияне в возрасте 25-34 лет больше склоняются к борьбе, но цифры сопоставимы – 44 к 36%.
Алексей Макаркин
В Германии продолжается обсуждение итогов прошедших в воскресенье выборов главы округа Зоннеберг в федеральной земле Тюрингия. Казалось бы, выборы в маленьком округе с 57 тысячами жителей не заслуживают особого внимания. Но дело в том, что во втором туре этих выборов победил кандидат от крайне правой партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) Роберт Зессельман, набравший 53% голосов избирателей. При этом все другие партии, следуя традиционной линии на изоляцию АдГ, в воскресенье поддерживали его соперника, действующего главу округа Юргена Кёппера из ХДС. Это первый случай в Германии, когда кандидат от правых популистов электорально добился управленческого поста. Избирателей не смутило то, что АдГ в марте 2021 г. получила от Федерального ведомства по охране конституции статус «подозреваемой в правоэкстремистских устремлениях» и находится под надзором спецслужб.
Победа представителя АдГ в Зоннеберге воспринимается и его соратниками, и политиками из мейнстримных партий как символический прорыв, который приобретает особое звучание на фоне общего роста влияния германских праворадикалов. Рейтинг поддержки АдГ составлял 10% в июне 2002 г., 14% к марту этого года, а к июню он поднялся до 18%, сравнявшись с рейтингом социал-демократов канцлера Шольца. Согласно свежему опросу, обнародованному 23 июня, если бы выборы в Бундестаг состоялись в ближайшее воскресенье, то победителем стал бы консервативный блок ХДС/ХСС с 29% голосов, а АдГ заняла бы второе место с 19% – рекордная для партии отметка. СДПГ получила бы 17% голосов, «Зеленые» – 15% и Свободная демократическая партия – 6%. АдГ стала главным бенефициаром происходившего в последние месяцы снижения популярности коалиционного правительства и всех трех партий, его составляющих. Позиции крайне правых особенно сильны на территории бывшей ГДР. АдГ сейчас лидирует на опросах в Саксонии, Тюрингии и Бранденбурге. В этих землях в 2024 г. пройдут выборы в региональные парламенты, и в случае победы на них правые популисты будут добиваться участия в местных правительствах, что создаст серьезные проблемы мейнстримным партиям.
Основные идейные установки АдГ остаются прежними. Это, с одной стороны, жесткий антимигрантский курс, представление мусульманских иммигрантов и беженцев в качестве угрозы традиционной германской культуре. С другой стороны, отрицание опасности техногенного изменения климата, призывы продолжать опираться на угольную промышленность и ядерную энергетику, резкая критика действий и планов коалиционного правительства по «зеленому переходу». И в том, и в другом случае германская действительность дает благодатную пищу для правопопулистской агитации. С июня прошлого года по март нынешнего число прошений о предоставлении убежища в ФРГ более чем удвоилось – до 25 тыс. в месяц. В 2022 г. около 170 тыс. иностранцев получили германское гражданство – почти на 30% больше, чем в предыдущем году. 29% из них составили выходцы из Сирии, прожившие в Германии в среднем 6,4 года. За ними следуют украинцы, иракцы и турки. Кроме того, из-за дефицита квалифицированной рабочей силы правительство принимает меры по привлечению работников из-за рубежа. 23 июня Бундестаг принял закон, расширяющий возможности для ищущих работу людей из стран вне ЕС. Закон предусматривает, что лица, имеющие университетский диплом или профессиональную квалификацию, могут приезжать в ФРГ на год для поиска работы.
Что касается экологической повестки, то АдГ сосредоточила огонь на разработанном «Зелеными» законопроекте, который вводит запрет на установку с 2024 г. в жилых помещениях новых отопительных систем на газе и мазуте. Законопроект вызвал публичные споры в правительстве и недовольство многих немцев, которые опасаются, что установка систем на возобновляемой энергии обойдется слишком дорого. Лидеры АдГ заявляют, что эти планы приведут к «обнищанию» людей. Партия сделала «Зеленых» главной мишенью своей критики. Впрочем, в нынешней крайне подвижной ситуации политические симпатии немцев меняются быстро, и вовсе не факт, что всплеск популярности праворадикалов из АдГ окажется продолжительным.
Александр Ивахник
Победа представителя АдГ в Зоннеберге воспринимается и его соратниками, и политиками из мейнстримных партий как символический прорыв, который приобретает особое звучание на фоне общего роста влияния германских праворадикалов. Рейтинг поддержки АдГ составлял 10% в июне 2002 г., 14% к марту этого года, а к июню он поднялся до 18%, сравнявшись с рейтингом социал-демократов канцлера Шольца. Согласно свежему опросу, обнародованному 23 июня, если бы выборы в Бундестаг состоялись в ближайшее воскресенье, то победителем стал бы консервативный блок ХДС/ХСС с 29% голосов, а АдГ заняла бы второе место с 19% – рекордная для партии отметка. СДПГ получила бы 17% голосов, «Зеленые» – 15% и Свободная демократическая партия – 6%. АдГ стала главным бенефициаром происходившего в последние месяцы снижения популярности коалиционного правительства и всех трех партий, его составляющих. Позиции крайне правых особенно сильны на территории бывшей ГДР. АдГ сейчас лидирует на опросах в Саксонии, Тюрингии и Бранденбурге. В этих землях в 2024 г. пройдут выборы в региональные парламенты, и в случае победы на них правые популисты будут добиваться участия в местных правительствах, что создаст серьезные проблемы мейнстримным партиям.
Основные идейные установки АдГ остаются прежними. Это, с одной стороны, жесткий антимигрантский курс, представление мусульманских иммигрантов и беженцев в качестве угрозы традиционной германской культуре. С другой стороны, отрицание опасности техногенного изменения климата, призывы продолжать опираться на угольную промышленность и ядерную энергетику, резкая критика действий и планов коалиционного правительства по «зеленому переходу». И в том, и в другом случае германская действительность дает благодатную пищу для правопопулистской агитации. С июня прошлого года по март нынешнего число прошений о предоставлении убежища в ФРГ более чем удвоилось – до 25 тыс. в месяц. В 2022 г. около 170 тыс. иностранцев получили германское гражданство – почти на 30% больше, чем в предыдущем году. 29% из них составили выходцы из Сирии, прожившие в Германии в среднем 6,4 года. За ними следуют украинцы, иракцы и турки. Кроме того, из-за дефицита квалифицированной рабочей силы правительство принимает меры по привлечению работников из-за рубежа. 23 июня Бундестаг принял закон, расширяющий возможности для ищущих работу людей из стран вне ЕС. Закон предусматривает, что лица, имеющие университетский диплом или профессиональную квалификацию, могут приезжать в ФРГ на год для поиска работы.
Что касается экологической повестки, то АдГ сосредоточила огонь на разработанном «Зелеными» законопроекте, который вводит запрет на установку с 2024 г. в жилых помещениях новых отопительных систем на газе и мазуте. Законопроект вызвал публичные споры в правительстве и недовольство многих немцев, которые опасаются, что установка систем на возобновляемой энергии обойдется слишком дорого. Лидеры АдГ заявляют, что эти планы приведут к «обнищанию» людей. Партия сделала «Зеленых» главной мишенью своей критики. Впрочем, в нынешней крайне подвижной ситуации политические симпатии немцев меняются быстро, и вовсе не факт, что всплеск популярности праворадикалов из АдГ окажется продолжительным.
Александр Ивахник
Священный Синод Константинопольского патриархата восстановил в служении священника Иоанна Коваля. Отец Иоанн ранее предстал перед Московским епархиальным судом, который 11 мая принял решение о лишении его сана. Еще ранее отец Иоанн во время литургии в молитве «о Святой Руси» слово «победа» заменил словом «мир». В Константинополе посчитали, что решение о лишении сана было основано не на церковных, а на политических аргументах. Отец Иоанн принят в Константинопольскую патриархию в качестве клирика.
В феврале константинопольский Синод уже восстановил в сане и принял в свою юрисдикцию пятерых бывших клириков Виленско-Литовской епархии, но тогда ситуация была несколько иной. Решение епархиального суда было утверждено литовским митрополитом Иннокентием и только тогда вступило в законную силу. Только после этого в Константинополе приняли апелляцию. Сейчас нет информации о том, что правящий архиерей Московской епархии (а это патриарх Кирилл) утвердил решение в отношении отца Иоанна – на епархиальном сайте такого документа нет. Кроме того, до патриаршего утверждения отец Иоанн имел право подать апелляцию в церковный суд - но для положительного решения там необходимо раскаяние.
Срок для патриаршего утверждения не ограничен – можно вспомнить прецедент с протодиаконом Андреем Кураевым, когда между решением церковного суда и лишением сана прошло более двух лет (патриарх тогда ввел мораторий на лишение его сана). Все это время клирик считается состоящим в священном сане, но служить в храме он не может, что ставит его самого и его семью в трудное материальное положение. Теперь в Константинополе, видимо, решили, что основанием для апелляции может быть решение епархиального суда – и само дело было рассмотрено предельно быстро. Есть основания полагать, что и другие такие обращения – в случае их поступления – будут рассматриваться без задержек.
Понятно также, что на территории России такой клирик служить не может. Русская церковь решения Константинополя – как и вообще права своих клириков апеллировать к Вселенскому патриарху - не признает (так что теперь патриарх Кирилл точно завершит процесс лишения отца Иоанна сана в РПЦ), а создать константинопольский приход в современной России нереально. В свою очередь, в Литве Константинопольскому патриархату, планирующему создать в Литве свой экзархат, передан вильнюсский храм Святителя Николая в Лукишках – это бывший тюремный храм, построенный еще в царское время. Так как он находился на территории действовавшей тюрьмы, то не был передан епархии во время реституции 1990-х годов. В 2019 году тюрьма закрылась, после чего в храм был открыт свободный доступ. Тема канонических территорий перестала быть актуальной для конфликтующих патриархатов.
Алексей Макаркин
В феврале константинопольский Синод уже восстановил в сане и принял в свою юрисдикцию пятерых бывших клириков Виленско-Литовской епархии, но тогда ситуация была несколько иной. Решение епархиального суда было утверждено литовским митрополитом Иннокентием и только тогда вступило в законную силу. Только после этого в Константинополе приняли апелляцию. Сейчас нет информации о том, что правящий архиерей Московской епархии (а это патриарх Кирилл) утвердил решение в отношении отца Иоанна – на епархиальном сайте такого документа нет. Кроме того, до патриаршего утверждения отец Иоанн имел право подать апелляцию в церковный суд - но для положительного решения там необходимо раскаяние.
Срок для патриаршего утверждения не ограничен – можно вспомнить прецедент с протодиаконом Андреем Кураевым, когда между решением церковного суда и лишением сана прошло более двух лет (патриарх тогда ввел мораторий на лишение его сана). Все это время клирик считается состоящим в священном сане, но служить в храме он не может, что ставит его самого и его семью в трудное материальное положение. Теперь в Константинополе, видимо, решили, что основанием для апелляции может быть решение епархиального суда – и само дело было рассмотрено предельно быстро. Есть основания полагать, что и другие такие обращения – в случае их поступления – будут рассматриваться без задержек.
Понятно также, что на территории России такой клирик служить не может. Русская церковь решения Константинополя – как и вообще права своих клириков апеллировать к Вселенскому патриарху - не признает (так что теперь патриарх Кирилл точно завершит процесс лишения отца Иоанна сана в РПЦ), а создать константинопольский приход в современной России нереально. В свою очередь, в Литве Константинопольскому патриархату, планирующему создать в Литве свой экзархат, передан вильнюсский храм Святителя Николая в Лукишках – это бывший тюремный храм, построенный еще в царское время. Так как он находился на территории действовавшей тюрьмы, то не был передан епархии во время реституции 1990-х годов. В 2019 году тюрьма закрылась, после чего в храм был открыт свободный доступ. Тема канонических территорий перестала быть актуальной для конфликтующих патриархатов.
Алексей Макаркин
Независимость британской судебной системы серьезно затрудняет планы премьер-министра Риши Сунака по резкому снижению наплыва в страну незаконных искателей убежища. Проблема нелегальной иммиграции является для кабинета Сунака крайне острой. В прошлом году через Ла-Манш на британские берега на небольших моторных лодках перебралось рекордное число мигрантов – около 45 тысяч. В конце апреля Палата общин приняла резонансный законопроект «О незаконной миграции», сейчас его рассматривает Палата лордов. Этот законопроект в принципе не позволяет людям, нелегально прибывающим в Британию, подавать прошение об убежище. Он обязывает МВД задерживать таких людей и возможно скорее выдворять их в родную страну (если там им не грозят преследования) или «безопасную третью страну». Таким образом, возможность депортации в «безопасные» страны является критически важной для успешной реализации антимигрантского закона. В апреле 2022 г. Британия подписала соответствующее соглашение с африканской Руандой, по условиям которого депортированные смогут подавать в Руанде прошение об убежище, а получившие его останутся жить там без возможности вернуться в Британию. На реализацию этого проекта Руанда получила от Лондона 140 млн ф.ст. Власти не скрывали свои надежды на то, что действие этого соглашения окажет на потенциальных мигрантов серьезный сдерживающий эффект: зачем рисковать жизнью при переправке через Ла-Манш, если впереди маячит перспектива быть депортированным за 6400 км от Британии.
Однако первые попытки отправить нелегалов в Руанду натолкнулись на судебные иски. Дело дошло до Высокого Суда Англии и Уэльса, который в декабре вынес решение о том, что соглашение между Британией и Руандой является законным, что оно не нарушает Конвенцию ООН по беженцам и британское законодательство. Правозащитные организации оспорили это решение в Апелляционном Суде. И вот в четверг Апелляционный Суд нанес мощный удар по правительственному плану. Судьи двумя голосами против одного отменили решение Высокого Суда, придя к заключению о том, что Руанда не может рассматриваться как «безопасная третья страна». Судьи констатировали наличие «достаточных оснований» считать, что депортированные в Руанду могут быть высланы оттуда в страны происхождения, где они столкнуться с «преследованием или другим негуманным обращением».
Оппозиция и защитники прав беженцев горячо приветствовали решение Апелляционного Суда. Противники законопроекта «О незаконной миграции» и руандийского плана настаивают, что в настоящее время для большинства беженцев не существует легальных путей для подачи прошения о получении убежища в Британии и поэтому многие из них выбирают опасный путь переправки через Ла-Манш. Правозащитные организации также подчеркивают, что в Руанде плохая ситуация с правами человека. В свою очередь, Риши Сунак заявил, что он уважает Апелляционный Суд, но «фундаментально не согласен» с его заключением, а правительство будет оспаривать его решение в Верховном Суде. Отстаивающая жесткую антимигрантскую линию глава МВД Сьюэлла Брэверман отметила: «Сегодня плохой день для британского народа и хороший день для контрабандистов людей».
Стоит отметить, что даже если Верховный Суд легализует депортации в Руанду, не ясно, сколько мигрантов могут быть на практике туда отправлены. На прошлой неделе само МВД озвучило данные о том, что депортация каждого мигранта в Руанду обойдется в огромную сумму – 170 тыс. ф.ст. Кроме того, власти африканской страны сообщали, что в год они смогут обрабатывать лишь 500 прошений о предоставлении убежища. В любом случае, крайне маловероятно, что самолеты с мигрантами смогут полететь в Руанду раньше 2024 г., когда уже на носу будут следующие парламентские выборы. А это значит, что обещание «остановить лодки», ставшее одним из главных приоритетов правительственной политики, едва ли поможет тори сократить большое отставание в популярности от лейбористов.
Александр Ивахник
Однако первые попытки отправить нелегалов в Руанду натолкнулись на судебные иски. Дело дошло до Высокого Суда Англии и Уэльса, который в декабре вынес решение о том, что соглашение между Британией и Руандой является законным, что оно не нарушает Конвенцию ООН по беженцам и британское законодательство. Правозащитные организации оспорили это решение в Апелляционном Суде. И вот в четверг Апелляционный Суд нанес мощный удар по правительственному плану. Судьи двумя голосами против одного отменили решение Высокого Суда, придя к заключению о том, что Руанда не может рассматриваться как «безопасная третья страна». Судьи констатировали наличие «достаточных оснований» считать, что депортированные в Руанду могут быть высланы оттуда в страны происхождения, где они столкнуться с «преследованием или другим негуманным обращением».
Оппозиция и защитники прав беженцев горячо приветствовали решение Апелляционного Суда. Противники законопроекта «О незаконной миграции» и руандийского плана настаивают, что в настоящее время для большинства беженцев не существует легальных путей для подачи прошения о получении убежища в Британии и поэтому многие из них выбирают опасный путь переправки через Ла-Манш. Правозащитные организации также подчеркивают, что в Руанде плохая ситуация с правами человека. В свою очередь, Риши Сунак заявил, что он уважает Апелляционный Суд, но «фундаментально не согласен» с его заключением, а правительство будет оспаривать его решение в Верховном Суде. Отстаивающая жесткую антимигрантскую линию глава МВД Сьюэлла Брэверман отметила: «Сегодня плохой день для британского народа и хороший день для контрабандистов людей».
Стоит отметить, что даже если Верховный Суд легализует депортации в Руанду, не ясно, сколько мигрантов могут быть на практике туда отправлены. На прошлой неделе само МВД озвучило данные о том, что депортация каждого мигранта в Руанду обойдется в огромную сумму – 170 тыс. ф.ст. Кроме того, власти африканской страны сообщали, что в год они смогут обрабатывать лишь 500 прошений о предоставлении убежища. В любом случае, крайне маловероятно, что самолеты с мигрантами смогут полететь в Руанду раньше 2024 г., когда уже на носу будут следующие парламентские выборы. А это значит, что обещание «остановить лодки», ставшее одним из главных приоритетов правительственной политики, едва ли поможет тори сократить большое отставание в популярности от лейбористов.
Александр Ивахник
Естественно, в центре обсуждений на прошедшем в четверг и пятницу саммите Евросоюза были вопросы финансовой, экономической и военной поддержки Украины. Но лидеры 27 стран союза обсуждали и другие актуальные для них внешнеполитические темы. Важнейшая из них – Китай. В вопросе об отношениях с Китаем в последнее время наблюдались противоречия между, с одной стороны, Францией и Германией, имеющими масштабные экономические интересы в Китае, и восточноевропейскими странами, которые ориентировались на значительно более жесткий курс США. Однако наметившаяся деэскалация в отношениях Вашингтона и Пекина, проявившаяся во время недавнего визита в Китай госсекретаря Блинкена, очевидно, привела к смягчению позиций наиболее верных американских союзников в Европе.
На саммите в общем виде обсуждалась провозглашенная Урсулой фон дер Ляйен концепция «снижения рисков» в технологических связях с Китаем и недавно представленная Еврокомиссией Стратегия европейской экономической безопасности. Стратегия нацелена на усиление контроля со стороны ЕС над инвестициями иностранных компаний в Европе, экспортом европейских компаний в проблемные страны и их зарубежными инвестициями, связанными с передовыми технологиями (суперкомпьютеры, искусственный интеллект, передовые полупроводники и т.п.). Однако на саммите лидеры стран ЕС в детали не вдавались и в целом призывали не торопиться. Олаф Шольц подчеркнул, что «снижение рисков» – это главным образом дело самих компаний, и им потребуется несколько лет для диверсификации. Премьер Нидерландов Марк Рютте отметил, что «снижение рисков» будет пошаговым процессом.
Участники саммита без особых дискуссий приняли заключения по Китаю. В них говорится, что Европейский Совет «вновь подтверждает многогранный политический подход к Китаю, в соответствии с которым он является одновременно партнером, конкурентом и системным соперником». Подчеркивается, что несмотря на различные экономические и политические системы ЕС и Китай «имеют общую заинтересованность в поддержании конструктивных и стабильных отношений». В заключениях констатируется, что ЕС и Китай остаются важными торговыми и экономическими партнерами. При этом ЕС будет добиваться того, чтобы торгово-экономические отношения были сбалансированными и взаимовыгодными. Концепция «снижения рисков» изложена в заключениях аккуратно. Там говорится: «ЕС будет продолжать сокращать критические зависимости и уязвимости, включая цепи поставок, и будет снижать риски и диверсифицировать связи там, где это необходимо и уместно. ЕС не намерен сворачивать экономические связи с Китаем».
Конечно, полностью обойти вопросы, вызывающие напряженность в отношениях с Китаем, лидеры ЕС не могли, но этим вопросам в заключениях уделено совсем мало места. ЕС в очередной раз выразил озабоченность растущей конфронтацией вокруг Тайваня, однако подтвердил приверженность «политике одного Китая». Также подтверждается озабоченность касательно использования принудительного труда, обращения с защитниками прав человека и меньшинствами, ситуации в Тибете, Синьцзяне и Гонконге. Наконец, уже традиционно европейские лидеры призвали Китай оказать давление на Россию для прекращения военных действий и «немедленного и полного вывода войск с Украины без предварительных условий». В целом, надо думать, в Пекине довольны тем, как китайская тема прозвучала на саммите ЕС. Конечно, оптимизм десятилетней давности уже не вернется, но намерение сглаживать противоречия и проблемы присутствует.
Александр Ивахник
На саммите в общем виде обсуждалась провозглашенная Урсулой фон дер Ляйен концепция «снижения рисков» в технологических связях с Китаем и недавно представленная Еврокомиссией Стратегия европейской экономической безопасности. Стратегия нацелена на усиление контроля со стороны ЕС над инвестициями иностранных компаний в Европе, экспортом европейских компаний в проблемные страны и их зарубежными инвестициями, связанными с передовыми технологиями (суперкомпьютеры, искусственный интеллект, передовые полупроводники и т.п.). Однако на саммите лидеры стран ЕС в детали не вдавались и в целом призывали не торопиться. Олаф Шольц подчеркнул, что «снижение рисков» – это главным образом дело самих компаний, и им потребуется несколько лет для диверсификации. Премьер Нидерландов Марк Рютте отметил, что «снижение рисков» будет пошаговым процессом.
Участники саммита без особых дискуссий приняли заключения по Китаю. В них говорится, что Европейский Совет «вновь подтверждает многогранный политический подход к Китаю, в соответствии с которым он является одновременно партнером, конкурентом и системным соперником». Подчеркивается, что несмотря на различные экономические и политические системы ЕС и Китай «имеют общую заинтересованность в поддержании конструктивных и стабильных отношений». В заключениях констатируется, что ЕС и Китай остаются важными торговыми и экономическими партнерами. При этом ЕС будет добиваться того, чтобы торгово-экономические отношения были сбалансированными и взаимовыгодными. Концепция «снижения рисков» изложена в заключениях аккуратно. Там говорится: «ЕС будет продолжать сокращать критические зависимости и уязвимости, включая цепи поставок, и будет снижать риски и диверсифицировать связи там, где это необходимо и уместно. ЕС не намерен сворачивать экономические связи с Китаем».
Конечно, полностью обойти вопросы, вызывающие напряженность в отношениях с Китаем, лидеры ЕС не могли, но этим вопросам в заключениях уделено совсем мало места. ЕС в очередной раз выразил озабоченность растущей конфронтацией вокруг Тайваня, однако подтвердил приверженность «политике одного Китая». Также подтверждается озабоченность касательно использования принудительного труда, обращения с защитниками прав человека и меньшинствами, ситуации в Тибете, Синьцзяне и Гонконге. Наконец, уже традиционно европейские лидеры призвали Китай оказать давление на Россию для прекращения военных действий и «немедленного и полного вывода войск с Украины без предварительных условий». В целом, надо думать, в Пекине довольны тем, как китайская тема прозвучала на саммите ЕС. Конечно, оптимизм десятилетней давности уже не вернется, но намерение сглаживать противоречия и проблемы присутствует.
Александр Ивахник
Президент Грузии Саломе Зурабишвили сделала очередное резкое заявление по поводу России и россиян. Однако на этот раз в фокусе ее критики не действия Москвы на международной арене, а «мягка сила» РФ. По словам Зурабишвили, властям ее страны необходимо усилить надзор над российскими инвесторами. «Должен быть контроль над этими российскими бизнес-инвесторами, иногда это русские из России, иногда русские с Кипра, иногда русские из Израиля», - заявила президент. Зурабишвили также особо подчеркнула, что блокирует предоставление гражданства инвесторам российского происхождения. По ее словам, бизнес-интересы русских и россиян могут стать инструментом «мягкой силы» Москвы, нацеленной на ослабление Грузии.
И хотя глава грузинского государства в соответствии с Конституцией обладает ограниченными полномочиями (среди которых, правда предоставление помилования и гражданства), в нынешних условиях она становится де-факто глашатаем оппозиции. И регулярно озвучивает их лозунги, фобии и опасения. Одним из «страхов» оппонентов грузинского правительства является представление о растущей «русификации» Грузии. И тот факт, что среди релокантов могут быть противники СВО и даже президента Владимира Путина, на мнение оппозиционеров не слишком влияет. В русских и в россиянах они видят потенциальный фактор влияния на грузинскую внутреннюю и внешнюю политику.
В феврале 2023 года на заседании парламента Грузии министр внутренних дел Вахтанг Гомелаури заявил, что с начала российской СВО на территории его страны (с учетом многократных въездов и выездов) осталось примерно 60 тыс. россиян. Грузия не является членом ЕАЭС, не имеет дипотношений с Россией, однако релокация в эту страну облегчается правом безвизового пребывания граждан РФ на грузинской территории в течение одного года. Как бы то ни было, правительство Грузии рассматривает российских релокантов, скорее, как позитивный фактор. По оценкам премьер-министра Ираклия Гарибашвили, экономическая миграция из России принесла серьезный экономический рост. Это подтвердил и Нацбанк Грузии, и Азиатский банк развития.
Однако оппозиция настаивает на том, что «русификация» Грузии опасна политически. Теперь эти фобии озвучила и Саломе Зурабишвили. Сегодня в Грузии идет борьба двух направлений: прагматизации отношений с Россией и идеологически ориентированный курс с акцентированной поддержкой Украины, США и их союзников. Как видим, споры эти не прекращаются с началом СВО ни на минуту. И говорить об их завершении явно преждевременно.
Сергей Маркедонов
И хотя глава грузинского государства в соответствии с Конституцией обладает ограниченными полномочиями (среди которых, правда предоставление помилования и гражданства), в нынешних условиях она становится де-факто глашатаем оппозиции. И регулярно озвучивает их лозунги, фобии и опасения. Одним из «страхов» оппонентов грузинского правительства является представление о растущей «русификации» Грузии. И тот факт, что среди релокантов могут быть противники СВО и даже президента Владимира Путина, на мнение оппозиционеров не слишком влияет. В русских и в россиянах они видят потенциальный фактор влияния на грузинскую внутреннюю и внешнюю политику.
В феврале 2023 года на заседании парламента Грузии министр внутренних дел Вахтанг Гомелаури заявил, что с начала российской СВО на территории его страны (с учетом многократных въездов и выездов) осталось примерно 60 тыс. россиян. Грузия не является членом ЕАЭС, не имеет дипотношений с Россией, однако релокация в эту страну облегчается правом безвизового пребывания граждан РФ на грузинской территории в течение одного года. Как бы то ни было, правительство Грузии рассматривает российских релокантов, скорее, как позитивный фактор. По оценкам премьер-министра Ираклия Гарибашвили, экономическая миграция из России принесла серьезный экономический рост. Это подтвердил и Нацбанк Грузии, и Азиатский банк развития.
Однако оппозиция настаивает на том, что «русификация» Грузии опасна политически. Теперь эти фобии озвучила и Саломе Зурабишвили. Сегодня в Грузии идет борьба двух направлений: прагматизации отношений с Россией и идеологически ориентированный курс с акцентированной поддержкой Украины, США и их союзников. Как видим, споры эти не прекращаются с началом СВО ни на минуту. И говорить об их завершении явно преждевременно.
Сергей Маркедонов
История с Пригожиным является следствием того, что в чрезвычайных ситуациях есть два способа решать проблемы, с которыми неспособен справляться инерционный государственный аппарат.
Первый – мобилизация сталинского типа, о которой сейчас грезят турбопатриоты. Как из знаменитых воспоминаний Байбакова о беседе со Сталиным в 1942 году: «Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем».
Но для такой мобилизации нужно сталинское государство с мощной идеологической мотивированностью. С молодежью, кумирами которой были Чкалов и Громов, а любимым фильмом – «Чапаев». С вертикальной мобильностью, когда как только «старших выключат иных» (а выключали десятками тысяч), то их заменяли недавние комсомольцы, готовые работать по 25 часов в день. И у таких систем есть пределы прочности, прекрасно описанные Беком в «Новом назначении».
Если таких предпосылок нет, то есть второй способ – аутсорсинг, когда к решению проблем подключается бизнес. Пример – военно-промышленные комитеты в 1915 году во время Первой мировой войны. Интересно, что немалое число интересующихся историей турбопатриотов искренне считают такой способ неправильным, исходя из того, что государство справилось бы лучше – так как оно продолжало финансирование военных заказов (как, кстати, сейчас официально подтверждено в случае с «Вагнером»). Однако практика показывала, что купец справлялся лучше, чем действительный статский советник.
Проблемы две. Одна – рост политических амбиций частных игроков, исходящих из того, что государство им обязано. Она может быть решена (как в Англии, где военные промышленники становились лордами, оформляя свою принадлежность к верхнему слою элиты и переставая быть «парвеню»). А может быть и нет – как в России эпохи Первой мировой войны, где государство продолжало относиться к бизнесу как к «купчишкам», а тот, почувствовав силу, становился все менее лояльным. Отдельные политически активные его представители даже вели переговоры с военными — но эти заговоры ни к чему не привели, так как переступить грань ни одна из сторон не решилась вплоть до революции, которую начали совсем другие люди — питерские работницы.
Другая проблема – какие сферы отдавать на аутсорсинг и в каких масштабах. В XXI веке феномен ЧВК означает, что различные государства готовы снимать с себя часть силовых функций, но при этом строго лимитируя и контролируя этот процесс, чтобы не разрушать свою монополию на применение силы. И рассматривая «частника» именно в этом случае лишь как инструментальный ресурс, не влияющий на государственную политику. Если «частник» переходит грань, то для любого государства это становится риском.
Алексей Макаркин
Первый – мобилизация сталинского типа, о которой сейчас грезят турбопатриоты. Как из знаменитых воспоминаний Байбакова о беседе со Сталиным в 1942 году: «Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем».
Но для такой мобилизации нужно сталинское государство с мощной идеологической мотивированностью. С молодежью, кумирами которой были Чкалов и Громов, а любимым фильмом – «Чапаев». С вертикальной мобильностью, когда как только «старших выключат иных» (а выключали десятками тысяч), то их заменяли недавние комсомольцы, готовые работать по 25 часов в день. И у таких систем есть пределы прочности, прекрасно описанные Беком в «Новом назначении».
Если таких предпосылок нет, то есть второй способ – аутсорсинг, когда к решению проблем подключается бизнес. Пример – военно-промышленные комитеты в 1915 году во время Первой мировой войны. Интересно, что немалое число интересующихся историей турбопатриотов искренне считают такой способ неправильным, исходя из того, что государство справилось бы лучше – так как оно продолжало финансирование военных заказов (как, кстати, сейчас официально подтверждено в случае с «Вагнером»). Однако практика показывала, что купец справлялся лучше, чем действительный статский советник.
Проблемы две. Одна – рост политических амбиций частных игроков, исходящих из того, что государство им обязано. Она может быть решена (как в Англии, где военные промышленники становились лордами, оформляя свою принадлежность к верхнему слою элиты и переставая быть «парвеню»). А может быть и нет – как в России эпохи Первой мировой войны, где государство продолжало относиться к бизнесу как к «купчишкам», а тот, почувствовав силу, становился все менее лояльным. Отдельные политически активные его представители даже вели переговоры с военными — но эти заговоры ни к чему не привели, так как переступить грань ни одна из сторон не решилась вплоть до революции, которую начали совсем другие люди — питерские работницы.
Другая проблема – какие сферы отдавать на аутсорсинг и в каких масштабах. В XXI веке феномен ЧВК означает, что различные государства готовы снимать с себя часть силовых функций, но при этом строго лимитируя и контролируя этот процесс, чтобы не разрушать свою монополию на применение силы. И рассматривая «частника» именно в этом случае лишь как инструментальный ресурс, не влияющий на государственную политику. Если «частник» переходит грань, то для любого государства это становится риском.
Алексей Макаркин
Бурные молодежные беспорядки, прокатившиеся по Франции после убийства полицейским в Нантере 17-летнего Нахеля Мерзука – сына матери-одиночки алжирского происхождения, кажется, затихают. Волнения начались под лозунгом «справедливости для Нахеля», как протест против жестокости полиции, замешенной на расистских предубеждениях, но очень быстро переросли в погромы и грабежи. Обращают на себя внимание три обстоятельства. Во-первых, громили не только магазины, банки и полицейские участки, но и социальную инфраструктуру в бедных предместьях крупных городов: мэрии, школы, библиотеки, спортивные залы, общественный транспорт. В общей сложности пострадало около тысячи зданий. Во-вторых, возраст участников беспорядков – часто это были подростки 14-18 лет. В-третьих, ожесточенность столкновений погромщиков со стражами порядка. Было ранено более 700 полицейских, арестам подверглись более 3 тысяч человек.
Это новый и неожиданный кризис, с которым столкнулся президент Макрон после многомесячных масштабных протестов против пенсионной реформы. Надо отдать ему должное: президент всячески пытался показать, что находится у руля страны. Вернувшись в пятницу в Париж до окончания работы саммита ЕС в Брюсселе, он немедленно провел заседание оперативного штаба, а затем обратился к французам. Состоялось несколько кризисных заседаний кабинета. В понедельник Макрон встретился с руководством парламента, а во вторник – с мэрами 250 городов, пострадавших от беспорядков. В тот же день он объявил о разработке чрезвычайного законодательства, нацеленного на скорейшую ликвидацию ущерба от погромов. При этом в публичных обращениях Макрон старался балансировать между сочувствием погибшему подростку и выражением решительности в наведении порядка. Он назвал убийство Нахеля «непростительным», но резко осудил беспорядки как «недопустимое манипулирование смертью подростка».
Однако понятно, что загасить пожар вспыхнувшего буйства легче, чем оздоровить почву, которая питает социальное отчуждение и мятежный дух молодежи городских окраин, где живут в основном иммигранты второго или третьего поколения. Это для Франции старая системная проблема Она коренится в десятилетиями накапливавшемся недостатке внимания к вопросам социальной и культурной интеграции, предоставления доступных возможностей для образования, полноценного трудоустройства и т.д. И едва ли при нынешней сложной финансово-экономической ситуации и при отсутствии парламентского большинства у Макрона есть ресурсы, чтобы всерьез приняться за решение этой проблемы.
Но любопытно, как на беспорядках во Франции активно пытаются спекулировать крайне правые политики в ряде стран Европы, напрямую связывая их с сегодняшними миграционными потоками. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий использовал события во Франции для обоснования того, почему Варшава отвергает одобренное большинством стран ЕС в начале июня соглашение о новом порядке регулирования миграции Оно предусматривает, что странам-членам будет предписываться принятие определенного числа мигрантов, а если страна не желает их принимать, она должна будет выплатить 20 тыс. евро за каждого человека в общий фонд ЕС. Польский премьер подчеркнул, что сцены погромов во Франции – это «последствия политики неконтролируемой миграции, которую нам пытаются навязать». Замглавы МВД Италии Никола Молтени, представляющий правопопулистскую партию «Лига», отметил, что волнения во Франции являются «предупреждением для остальной Европы». По словам лидера ультранационалистической партии «Фламандский интерес» Тома Ван Грикена, беспорядки подтверждают то, что «мультикультурная мечта левых является мультикультурным кошмаром для граждан». Резче всех высказался Сантьяго Абаскаль, лидер праворадикальной испанской партии Vox, которой в конце июля предстоят парламентские выборы. «Европе угрожают оравы антиевропейцев, которые громят полицейские участки, сжигают библиотеки и не желают адаптироваться к нашему образу жизни и к нашим законам. Европа не может продолжать принимать иммигрантов из мусульманских стран», – заявил Абаскаль.
Александр Ивахник
Это новый и неожиданный кризис, с которым столкнулся президент Макрон после многомесячных масштабных протестов против пенсионной реформы. Надо отдать ему должное: президент всячески пытался показать, что находится у руля страны. Вернувшись в пятницу в Париж до окончания работы саммита ЕС в Брюсселе, он немедленно провел заседание оперативного штаба, а затем обратился к французам. Состоялось несколько кризисных заседаний кабинета. В понедельник Макрон встретился с руководством парламента, а во вторник – с мэрами 250 городов, пострадавших от беспорядков. В тот же день он объявил о разработке чрезвычайного законодательства, нацеленного на скорейшую ликвидацию ущерба от погромов. При этом в публичных обращениях Макрон старался балансировать между сочувствием погибшему подростку и выражением решительности в наведении порядка. Он назвал убийство Нахеля «непростительным», но резко осудил беспорядки как «недопустимое манипулирование смертью подростка».
Однако понятно, что загасить пожар вспыхнувшего буйства легче, чем оздоровить почву, которая питает социальное отчуждение и мятежный дух молодежи городских окраин, где живут в основном иммигранты второго или третьего поколения. Это для Франции старая системная проблема Она коренится в десятилетиями накапливавшемся недостатке внимания к вопросам социальной и культурной интеграции, предоставления доступных возможностей для образования, полноценного трудоустройства и т.д. И едва ли при нынешней сложной финансово-экономической ситуации и при отсутствии парламентского большинства у Макрона есть ресурсы, чтобы всерьез приняться за решение этой проблемы.
Но любопытно, как на беспорядках во Франции активно пытаются спекулировать крайне правые политики в ряде стран Европы, напрямую связывая их с сегодняшними миграционными потоками. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий использовал события во Франции для обоснования того, почему Варшава отвергает одобренное большинством стран ЕС в начале июня соглашение о новом порядке регулирования миграции Оно предусматривает, что странам-членам будет предписываться принятие определенного числа мигрантов, а если страна не желает их принимать, она должна будет выплатить 20 тыс. евро за каждого человека в общий фонд ЕС. Польский премьер подчеркнул, что сцены погромов во Франции – это «последствия политики неконтролируемой миграции, которую нам пытаются навязать». Замглавы МВД Италии Никола Молтени, представляющий правопопулистскую партию «Лига», отметил, что волнения во Франции являются «предупреждением для остальной Европы». По словам лидера ультранационалистической партии «Фламандский интерес» Тома Ван Грикена, беспорядки подтверждают то, что «мультикультурная мечта левых является мультикультурным кошмаром для граждан». Резче всех высказался Сантьяго Абаскаль, лидер праворадикальной испанской партии Vox, которой в конце июля предстоят парламентские выборы. «Европе угрожают оравы антиевропейцев, которые громят полицейские участки, сжигают библиотеки и не желают адаптироваться к нашему образу жизни и к нашим законам. Европа не может продолжать принимать иммигрантов из мусульманских стран», – заявил Абаскаль.
Александр Ивахник
«Мы высоко ценим усилия США в направлении установления прочного и стабильного мира на Южном Кавказе, урегулирования армяно-азербайджанских отношений, защиты прав и безопасности народа Нагорного Карабаха». Процитированный выше текст- фрагмент из послания премьер-министра Армении Никола Пашиняна американскому президенту Джозефу Байдену.
Глава армянского правительства- особая фигура для российского экспертного сообщества. Если на официально- политическом уровне при всех имеющихся сложностях первые лица РФ не высказывают сомнения в искренности Пашиняна, то многие журналисты и эксперты (особенно те, что активны на федеральных ТВ-каналах) транслируют тезис о том, что армянский премьер только и думает о смене внешнеполитического вектора и полной переориентации на США.
На первый взгляд, его послание Байдену работает на подтверждение обозначенного выше тезиса. Но, как говорится в старом добром анекдоте, «есть нюанс». Послание подготовлено в канун 4 июля, по случаю Дня независимости США, «самого американского праздника», как любят говорить граждане Штатов. Как следствие, необходимый в таком случае уважительный дипломатический стиль. Тем паче, что незадолго до этого события Вашингтон предоставил переговорную площадку для обсуждения перспектив армяно-азербайджанского урегулирования.
Заметим, что 4 июля схожее по стилю обращение к Байдену было отправлено и президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. В нем он отметил, что американо-азербайджанские отношения «в ряде областей поднялись на уровень стратегического партнерства». В фокусе внимания азербайджанского лидера энергетическая сфера. «Мы особо ценим тесное сотрудничество наших стран в обеспечении энергетической безопасности, всестороннюю поддержку США в реализуемых нами масштабных транснациональных проектах», - резюмировал Алиев.
В последние годы (в особенности после начала российской СВО на Украине) постсоветские конфликты рассматриваются, прежде всего, через призму «большой геополитики». Спору нет, этот формат присутствует в каждом из них. Но не следует упрощать. Если в украинском или молдавском случае можно четко обозначить тех, кто играет на стороне Запада, а кто за Россию, то в грузинском кейсе, как минимум с 2022 года, уже появляются сложные нюансы. США, их союзники и РФ жестко конкурируют за влияние на Кавказе. Но Армения и Азербайджан не готовы однозначно принять чью-то сторону. Они рассматривают многовекторность не как роскошь, а как способ добиваться реализации своих национальных интересов. И демонстрация расположения и любви к США не рифмуется у них с демонстративным отречением от России. Пока, по крайней мере…
Сергей Маркедонов
Глава армянского правительства- особая фигура для российского экспертного сообщества. Если на официально- политическом уровне при всех имеющихся сложностях первые лица РФ не высказывают сомнения в искренности Пашиняна, то многие журналисты и эксперты (особенно те, что активны на федеральных ТВ-каналах) транслируют тезис о том, что армянский премьер только и думает о смене внешнеполитического вектора и полной переориентации на США.
На первый взгляд, его послание Байдену работает на подтверждение обозначенного выше тезиса. Но, как говорится в старом добром анекдоте, «есть нюанс». Послание подготовлено в канун 4 июля, по случаю Дня независимости США, «самого американского праздника», как любят говорить граждане Штатов. Как следствие, необходимый в таком случае уважительный дипломатический стиль. Тем паче, что незадолго до этого события Вашингтон предоставил переговорную площадку для обсуждения перспектив армяно-азербайджанского урегулирования.
Заметим, что 4 июля схожее по стилю обращение к Байдену было отправлено и президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. В нем он отметил, что американо-азербайджанские отношения «в ряде областей поднялись на уровень стратегического партнерства». В фокусе внимания азербайджанского лидера энергетическая сфера. «Мы особо ценим тесное сотрудничество наших стран в обеспечении энергетической безопасности, всестороннюю поддержку США в реализуемых нами масштабных транснациональных проектах», - резюмировал Алиев.
В последние годы (в особенности после начала российской СВО на Украине) постсоветские конфликты рассматриваются, прежде всего, через призму «большой геополитики». Спору нет, этот формат присутствует в каждом из них. Но не следует упрощать. Если в украинском или молдавском случае можно четко обозначить тех, кто играет на стороне Запада, а кто за Россию, то в грузинском кейсе, как минимум с 2022 года, уже появляются сложные нюансы. США, их союзники и РФ жестко конкурируют за влияние на Кавказе. Но Армения и Азербайджан не готовы однозначно принять чью-то сторону. Они рассматривают многовекторность не как роскошь, а как способ добиваться реализации своих национальных интересов. И демонстрация расположения и любви к США не рифмуется у них с демонстративным отречением от России. Пока, по крайней мере…
Сергей Маркедонов