Про кино, Жеглова и «псов войны»

Хорошо известно, что одним из архетипичных персонажей отечественного кино является Глеб Жеглов (аналога его «доктора Ватсона», идеального Володи Шарапова, в природе не существует). Жеглов готов без какой-либо рефлексии нарушить закон, лишь бы восстановить справедливость. Для братьев Вайнеров такой герой был одиозным напоминанием о сталинских временах, но таланты Говорухина и Высоцкого сделали из него народного любимца. Жегловские качества оказались востребованными, резонерство Шарапова вполне естественно забылось. Многочисленные последствия правового нигилизма мы можем наблюдать — и не только во время долгого дня 24 июня. Только есть одно «но» — киношный Жеглов встроен в жесткую вертикаль, которая готова закрыть глаза на его методы, но до определенного предела. Если Жеглов сделал бы первый же неверный шаг в направлении независимости от вертикали, она бы его немедленно уничтожила.

В 90-е годы, когда отечественное кино стало надоедать, российский зритель познакомился с кинематографом западным. В том числе с классическими фильмами о наемниках, «Псы войны» (по роману Фредерика Форсайта) и «Дикие гуси». Антигерои советского времени (а наемники были таковыми) стали героями постсоветского, примерами эффективности частных компаний, способных заменять неповоротливые государственные системы. Кстати, в фильмах хорошо показано, как действуют «машины войны», стреляя по всему, что может представлять потенциальную угрозу, и абсолютно не рефлексируя на темы о бесценности человеческой жизни (а как только один из героев «Псов войны» проявил мягкость, то тут же сам был убит).

Но, похоже, что не все досматривали фильмы до конца. В тех случаях, когда интересы главных героев фильмов оказывались серьезно затронуты, они были готовы к самостоятельным действиям и выходили из-под контроля. Фильмы показывают две модели поведения — политически грамотный наемник становится кингмейкером («Псы войны») и наемник карает своего работодателя, который предает его («Дикие гуси»). В обоих случаях он из эффективного орудия превращается в непредсказуемого актора со своими амбициями.

Алексей Макаркин

30 июня заканчивается мандат миссии ОБСЕ в Молдавии. Трудно уйти от магии цифр и символов. Сама миссия была учреждена тридцать лет назад еще Совещанием по безопасности и сотрудничеству в Европе (данная структура была трансформирована в ОБСЕ в 1994 году). Главной ее целью была провозглашена «поддержка усилий по нахождению мирного решения» приднестровского конфликта. В 1999 году мандат миссии был расширен.
Однако и сегодня, спустя тридцать лет после учреждения миссии ОБСЕ приднестровское урегулирование кажется едва ли не менее достижимой целью, чем в 1993 году. В Молдавии, а также в странах ЕС и в США «застой» на приднестровском треке объясняют началом СВО. Западные дипломаты в действиях России видят главную причину того, что на переговорах нет прогресса. И как ему быть, если Москва и Киев, два гаранта урегулирования в формате «5+2» (где участвуют две конфликтующие стороны, а также посредники и наблюдатели) вовлечены в активное военное противостояние, а нынешняя молдавская власть открыто солидаризируется с Киевом и активизирует евро-атлантические устремления на международном уровне?
На первый взгляд, представленная объяснительная модель выглядит логичной. Но более глубокий анализ показывает, что нюансов здесь намного больше. Во-первых, содержательные переговоры в формате «5+2» де-факто прекратились в октябре 2019 года, то есть за два с лишним года до начала СВО. И не стоит сбрасывать со счетов ответственность Кишинева, отказавшегося подписывать т.н. «братиславский документ». Во-вторых, и до 2019 года сторонам конфликта при содействии гарантов и посредников так и не удалось имплементировать пакет т.н. «Берлин+» (идеи «малых шагов», предложенные на саммитах в Вене и в Берлине в 2015-2016 гг.). Какая бы большая геополитика ни присутствовала на Днестре, никуда не уйти и от проблем национального строительства, как в отдельно взятой Молдавии, так и на постсоветском пространстве в целом.
Внутри ОБСЕ и формата «5+2» сегодня трудно найти консенсус. И остроты имеющимся проблемам еще и в том, что аппаратные структуры международных организаций фактически работают «в одну сторону», поддерживая позиции США и их европейских союзников. Однако пока есть хотя бы минимальная надежда на сохранение содержательного диалога (если не здесь и сейчас, то в будущем), этим стоит воспользоваться. Альтернатива этому- «разморозка» конфликта, что, конечно же, не прибавит никому ощутимых выгод.
Сергей Маркедонов

«Здесь состоятся очень деликатные дипломатические дискуссии. Мы ожидаем, что переговоры начнутся завтра, во вторник, и продлятся до четверга на этой неделе». В понедельник 26 июня с таким анонсом выступил руководитель пресс-службы Госдепартамента США Мэттью Миллер. Под деликатными дискуссиями» он подразумевал переговоры между министрами иностранных дел Азербайджана и Армении Джейхуном Байрамовым и Араратом Мирзояном. С обоими министрами встретится и шеф Миллера госсекретарь Энтони Блинкен. Снова прозвучал тезис о том, что мир между Баку и Ереваном «находится в пределах досягаемости». Насколько данная оценка соответствует действительности? И в чем важность нового переговорного раунда?
Встреча Вашингтоне проходит после некоторой паузы. Интенсивность встреч между представителями Баку и Еревана в мае-начале июня была чрезвычайно высока. Форматы, что называется на любой вкус и цвет. Переговоры в Вашингтоне, Брюсселе, Москве, Братиславе, Кишиневе. И везде посредники говорили о мире, который не за горами. Однако всякий раз оставались неоговоренными и несогласованными отдельные нюансы и детали. Говоря шахматным языком, партию снова регулярно переносили. А после этого на линии соприкосновения сторон снова были отмечены признаки эскалации, пускай и не столь значительной, как в прошлом году.
Предыдущий переговорный раунд именно в столице США имел место 1-4 мая. Сегодня американская сторона пытается взять лидерство в посредничестве между Баку и Ереваном. Наверняка Штаты попытаются с выгодой для себя использовать имиджевые потери Москвы, появившиеся в ходе недавнего военно-политического кризиса. Активный зондаж идет и за пределами Вашингтона. Параллельно с переговорами в США старший советник Бюро международной безопасности и нераспространения Госдепа Джастин Фридман совершает поездку в Ереван. Наряду с проблемами урегулирования конфликта чиновник Госдепартамента предполагает обсуждение перспектив партнерства в энергетической сфере.
На этом фоне армянская сторона пытается, как обычно, балансировать. 26 июня премьер-министр Никол Пашинян провел телефонные переговоры с президентом Ирана Ибрагимом Раиси.
В своих подходах американцы делают ставку на т.н. «прямой диалог» представителей Азербайдажна и Армении. Под таковым они понимают переговоры без участия России, но при своей координации, с предоставлением американской площадки для разрешения спорных проблем. При этом ставка делается не столько на прямое противопоставление себя Москве, сколько на «доведения до сведения» партнеров фактов, свидетельствующих о российских проблемах. Вашингтон пытается представить дело так, что от Москвы сегодня мало что зависит, ориентироваться надо на волю США. Конечно, такой подход не может нравиться России, которая при всех прочих обстоятельствах сохраняет влияние в Закавказье, а также инструменты для урегулирования конфликта.
Сергей Маркедонов

ВЦИОМ провел опрос о том, что думают россияне о мировом правительстве. Как и ожидалось, выяснилось, что конспирология весьма распространена – 49% респондентов верят в существование тайной организации, влияющей на мировые процессы. После этого можно было бы порассуждать о конспирологичности сознания, влиянии телевизора и поставить точку. Но все несколько сложнее и интереснее.
Еще в 2018 году существование такой организации допускали 67%, то есть две трети. Сейчас же меньше половины. 36% считают, что тайной глобальной власти не существует – в 2018 году таковых было 24%. Эту категорию граждан отличают молодой возраст (18-24 года - 54%, 25-34 года - 50%), наличие высшего образования (40%) и активное пользование интернетом (49%).
Если в мире прибежищем для конспирологов является интернет как альтернатива мировым мейнстримным медиа, то в России главный источник конспирологии – это телевизор, а интернет, напротив, выступает в качестве рациональной альтернативы. Пока телевизор распространял такую информацию в умеренных дозах (и в основном в коммерческих целях, продвигая эту тему наряду с загадками истории и природы), в нее верили 45% (в 2014 году). Когда телевизор заработал на полную мощность и в политических интересах, то произошел скачок до уже упомянутых 67% в 2018-м. Но сейчас телевизор не сбавляет обороты, а доверия к одной из его излюбленных тем становится меньше, в том числе и в связи со сменой поколений.
В то же время сторонники идеи о мировом правительстве существенно радикализируются. В обществе резко выросла убежденность в антироссийской направленности «мировой закулисы»: по мнению каждого пятого, тайная правящая элита нацелена завоевать/развалить Россию, уничтожить русский народ (19%; в 2018 году - 6%, в 2014-м - 2%). Выросла за рассматриваемый период и популярность «теории золотого миллиарда». Каждый седьмой опрошенный полагает, что цель мирового правительства - сокращение численности населения планеты (15%; в 2018-м - 6%, в 2014-м - 2%). Эта точка зрения также прямо связана с российской темой, так как россияне себя к «золотому миллиарду» не относят.
Чем старше россияне, тем чаще они считают целью мирового правительства уничтожение русского народа. Если в группе 60+ лет такой ответ звучал от каждого третьего (33%), то среди молодежи 18-24 лет — только от 4%.
То есть если раньше мировое правительство воспринималось довольно отстраненно, то сейчас (явно с 2022 года) немалая часть старших поколений видит в нем прямую и явную угрозу. Причем если наиболее популярный ответ, кто входит в мировое правительство, остается стабильным (олигархи, миллиардеры – 22-25% в разные годы), то на второе место вырвались американская элита и Байден – 19% (в 2014 и 2018 годах было 8-9%).
Самые молодые респонденты (18-24 года) считают, что с мировым правительством надо сотрудничать, а не бороться – 56 к 31%. Но в целом россияне предпочитают борьбу в соотношении 50 к 29%. Скачок в пользу борьбы начинается с возрастной группы 35-44 года – 53 к 25%. Россияне в возрасте 25-34 лет больше склоняются к борьбе, но цифры сопоставимы – 44 к 36%.
Алексей Макаркин

В Германии продолжается обсуждение итогов прошедших в воскресенье выборов главы округа Зоннеберг в федеральной земле Тюрингия. Казалось бы, выборы в маленьком округе с 57 тысячами жителей не заслуживают особого внимания. Но дело в том, что во втором туре этих выборов победил кандидат от крайне правой партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) Роберт Зессельман, набравший 53% голосов избирателей. При этом все другие партии, следуя традиционной линии на изоляцию АдГ, в воскресенье поддерживали его соперника, действующего главу округа Юргена Кёппера из ХДС. Это первый случай в Германии, когда кандидат от правых популистов электорально добился управленческого поста. Избирателей не смутило то, что АдГ в марте 2021 г. получила от Федерального ведомства по охране конституции статус «подозреваемой в правоэкстремистских устремлениях» и находится под надзором спецслужб.

Победа представителя АдГ в Зоннеберге воспринимается и его соратниками, и политиками из мейнстримных партий как символический прорыв, который приобретает особое звучание на фоне общего роста влияния германских праворадикалов. Рейтинг поддержки АдГ составлял 10% в июне 2002 г., 14% к марту этого года, а к июню он поднялся до 18%, сравнявшись с рейтингом социал-демократов канцлера Шольца. Согласно свежему опросу, обнародованному 23 июня, если бы выборы в Бундестаг состоялись в ближайшее воскресенье, то победителем стал бы консервативный блок ХДС/ХСС с 29% голосов, а АдГ заняла бы второе место с 19% – рекордная для партии отметка. СДПГ получила бы 17% голосов, «Зеленые» – 15% и Свободная демократическая партия – 6%. АдГ стала главным бенефициаром происходившего в последние месяцы снижения популярности коалиционного правительства и всех трех партий, его составляющих. Позиции крайне правых особенно сильны на территории бывшей ГДР. АдГ сейчас лидирует на опросах в Саксонии, Тюрингии и Бранденбурге. В этих землях в 2024 г. пройдут выборы в региональные парламенты, и в случае победы на них правые популисты будут добиваться участия в местных правительствах, что создаст серьезные проблемы мейнстримным партиям.

Основные идейные установки АдГ остаются прежними. Это, с одной стороны, жесткий антимигрантский курс, представление мусульманских иммигрантов и беженцев в качестве угрозы традиционной германской культуре. С другой стороны, отрицание опасности техногенного изменения климата, призывы продолжать опираться на угольную промышленность и ядерную энергетику, резкая критика действий и планов коалиционного правительства по «зеленому переходу». И в том, и в другом случае германская действительность дает благодатную пищу для правопопулистской агитации. С июня прошлого года по март нынешнего число прошений о предоставлении убежища в ФРГ более чем удвоилось – до 25 тыс. в месяц. В 2022 г. около 170 тыс. иностранцев получили германское гражданство – почти на 30% больше, чем в предыдущем году. 29% из них составили выходцы из Сирии, прожившие в Германии в среднем 6,4 года. За ними следуют украинцы, иракцы и турки. Кроме того, из-за дефицита квалифицированной рабочей силы правительство принимает меры по привлечению работников из-за рубежа. 23 июня Бундестаг принял закон, расширяющий возможности для ищущих работу людей из стран вне ЕС. Закон предусматривает, что лица, имеющие университетский диплом или профессиональную квалификацию, могут приезжать в ФРГ на год для поиска работы.

Что касается экологической повестки, то АдГ сосредоточила огонь на разработанном «Зелеными» законопроекте, который вводит запрет на установку с 2024 г. в жилых помещениях новых отопительных систем на газе и мазуте. Законопроект вызвал публичные споры в правительстве и недовольство многих немцев, которые опасаются, что установка систем на возобновляемой энергии обойдется слишком дорого. Лидеры АдГ заявляют, что эти планы приведут к «обнищанию» людей. Партия сделала «Зеленых» главной мишенью своей критики. Впрочем, в нынешней крайне подвижной ситуации политические симпатии немцев меняются быстро, и вовсе не факт, что всплеск популярности праворадикалов из АдГ окажется продолжительным.

Александр Ивахник

Священный Синод Константинопольского патриархата восстановил в служении священника Иоанна Коваля. Отец Иоанн ранее предстал перед Московским епархиальным судом, который 11 мая принял решение о лишении его сана. Еще ранее отец Иоанн во время литургии в молитве «о Святой Руси» слово «победа» заменил словом «мир». В Константинополе посчитали, что решение о лишении сана было основано не на церковных, а на политических аргументах. Отец Иоанн принят в Константинопольскую патриархию в качестве клирика.
В феврале константинопольский Синод уже восстановил в сане и принял в свою юрисдикцию пятерых бывших клириков Виленско-Литовской епархии, но тогда ситуация была несколько иной. Решение епархиального суда было утверждено литовским митрополитом Иннокентием и только тогда вступило в законную силу. Только после этого в Константинополе приняли апелляцию. Сейчас нет информации о том, что правящий архиерей Московской епархии (а это патриарх Кирилл) утвердил решение в отношении отца Иоанна – на епархиальном сайте такого документа нет. Кроме того, до патриаршего утверждения отец Иоанн имел право подать апелляцию в церковный суд - но для положительного решения там необходимо раскаяние.
Срок для патриаршего утверждения не ограничен – можно вспомнить прецедент с протодиаконом Андреем Кураевым, когда между решением церковного суда и лишением сана прошло более двух лет (патриарх тогда ввел мораторий на лишение его сана). Все это время клирик считается состоящим в священном сане, но служить в храме он не может, что ставит его самого и его семью в трудное материальное положение. Теперь в Константинополе, видимо, решили, что основанием для апелляции может быть решение епархиального суда – и само дело было рассмотрено предельно быстро. Есть основания полагать, что и другие такие обращения – в случае их поступления – будут рассматриваться без задержек.
Понятно также, что на территории России такой клирик служить не может. Русская церковь решения Константинополя – как и вообще права своих клириков апеллировать к Вселенскому патриарху - не признает (так что теперь патриарх Кирилл точно завершит процесс лишения отца Иоанна сана в РПЦ), а создать константинопольский приход в современной России нереально. В свою очередь, в Литве Константинопольскому патриархату, планирующему создать в Литве свой экзархат, передан вильнюсский храм Святителя Николая в Лукишках – это бывший тюремный храм, построенный еще в царское время. Так как он находился на территории действовавшей тюрьмы, то не был передан епархии во время реституции 1990-х годов. В 2019 году тюрьма закрылась, после чего в храм был открыт свободный доступ. Тема канонических территорий перестала быть актуальной для конфликтующих патриархатов.
Алексей Макаркин

Независимость британской судебной системы серьезно затрудняет планы премьер-министра Риши Сунака по резкому снижению наплыва в страну незаконных искателей убежища. Проблема нелегальной иммиграции является для кабинета Сунака крайне острой. В прошлом году через Ла-Манш на британские берега на небольших моторных лодках перебралось рекордное число мигрантов – около 45 тысяч. В конце апреля Палата общин приняла резонансный законопроект «О незаконной миграции», сейчас его рассматривает Палата лордов. Этот законопроект в принципе не позволяет людям, нелегально прибывающим в Британию, подавать прошение об убежище. Он обязывает МВД задерживать таких людей и возможно скорее выдворять их в родную страну (если там им не грозят преследования) или «безопасную третью страну». Таким образом, возможность депортации в «безопасные» страны является критически важной для успешной реализации антимигрантского закона. В апреле 2022 г. Британия подписала соответствующее соглашение с африканской Руандой, по условиям которого депортированные смогут подавать в Руанде прошение об убежище, а получившие его останутся жить там без возможности вернуться в Британию. На реализацию этого проекта Руанда получила от Лондона 140 млн ф.ст. Власти не скрывали свои надежды на то, что действие этого соглашения окажет на потенциальных мигрантов серьезный сдерживающий эффект: зачем рисковать жизнью при переправке через Ла-Манш, если впереди маячит перспектива быть депортированным за 6400 км от Британии.

Однако первые попытки отправить нелегалов в Руанду натолкнулись на судебные иски. Дело дошло до Высокого Суда Англии и Уэльса, который в декабре вынес решение о том, что соглашение между Британией и Руандой является законным, что оно не нарушает Конвенцию ООН по беженцам и британское законодательство. Правозащитные организации оспорили это решение в Апелляционном Суде. И вот в четверг Апелляционный Суд нанес мощный удар по правительственному плану. Судьи двумя голосами против одного отменили решение Высокого Суда, придя к заключению о том, что Руанда не может рассматриваться как «безопасная третья страна». Судьи констатировали наличие «достаточных оснований» считать, что депортированные в Руанду могут быть высланы оттуда в страны происхождения, где они столкнуться с «преследованием или другим негуманным обращением».

Оппозиция и защитники прав беженцев горячо приветствовали решение Апелляционного Суда. Противники законопроекта «О незаконной миграции» и руандийского плана настаивают, что в настоящее время для большинства беженцев не существует легальных путей для подачи прошения о получении убежища в Британии и поэтому многие из них выбирают опасный путь переправки через Ла-Манш. Правозащитные организации также подчеркивают, что в Руанде плохая ситуация с правами человека. В свою очередь, Риши Сунак заявил, что он уважает Апелляционный Суд, но «фундаментально не согласен» с его заключением, а правительство будет оспаривать его решение в Верховном Суде. Отстаивающая жесткую антимигрантскую линию глава МВД Сьюэлла Брэверман отметила: «Сегодня плохой день для британского народа и хороший день для контрабандистов людей».

Стоит отметить, что даже если Верховный Суд легализует депортации в Руанду, не ясно, сколько мигрантов могут быть на практике туда отправлены. На прошлой неделе само МВД озвучило данные о том, что депортация каждого мигранта в Руанду обойдется в огромную сумму – 170 тыс. ф.ст. Кроме того, власти африканской страны сообщали, что в год они смогут обрабатывать лишь 500 прошений о предоставлении убежища. В любом случае, крайне маловероятно, что самолеты с мигрантами смогут полететь в Руанду раньше 2024 г., когда уже на носу будут следующие парламентские выборы. А это значит, что обещание «остановить лодки», ставшее одним из главных приоритетов правительственной политики, едва ли поможет тори сократить большое отставание в популярности от лейбористов.

Александр Ивахник

Естественно, в центре обсуждений на прошедшем в четверг и пятницу саммите Евросоюза были вопросы финансовой, экономической и военной поддержки Украины. Но лидеры 27 стран союза обсуждали и другие актуальные для них внешнеполитические темы. Важнейшая из них – Китай. В вопросе об отношениях с Китаем в последнее время наблюдались противоречия между, с одной стороны, Францией и Германией, имеющими масштабные экономические интересы в Китае, и восточноевропейскими странами, которые ориентировались на значительно более жесткий курс США. Однако наметившаяся деэскалация в отношениях Вашингтона и Пекина, проявившаяся во время недавнего визита в Китай госсекретаря Блинкена, очевидно, привела к смягчению позиций наиболее верных американских союзников в Европе.

На саммите в общем виде обсуждалась провозглашенная Урсулой фон дер Ляйен концепция «снижения рисков» в технологических связях с Китаем и недавно представленная Еврокомиссией Стратегия европейской экономической безопасности. Стратегия нацелена на усиление контроля со стороны ЕС над инвестициями иностранных компаний в Европе, экспортом европейских компаний в проблемные страны и их зарубежными инвестициями, связанными с передовыми технологиями (суперкомпьютеры, искусственный интеллект, передовые полупроводники и т.п.). Однако на саммите лидеры стран ЕС в детали не вдавались и в целом призывали не торопиться. Олаф Шольц подчеркнул, что «снижение рисков» – это главным образом дело самих компаний, и им потребуется несколько лет для диверсификации. Премьер Нидерландов Марк Рютте отметил, что «снижение рисков» будет пошаговым процессом.

Участники саммита без особых дискуссий приняли заключения по Китаю. В них говорится, что Европейский Совет «вновь подтверждает многогранный политический подход к Китаю, в соответствии с которым он является одновременно партнером, конкурентом и системным соперником». Подчеркивается, что несмотря на различные экономические и политические системы ЕС и Китай «имеют общую заинтересованность в поддержании конструктивных и стабильных отношений». В заключениях констатируется, что ЕС и Китай остаются важными торговыми и экономическими партнерами. При этом ЕС будет добиваться того, чтобы торгово-экономические отношения были сбалансированными и взаимовыгодными. Концепция «снижения рисков» изложена в заключениях аккуратно. Там говорится: «ЕС будет продолжать сокращать критические зависимости и уязвимости, включая цепи поставок, и будет снижать риски и диверсифицировать связи там, где это необходимо и уместно. ЕС не намерен сворачивать экономические связи с Китаем».

Конечно, полностью обойти вопросы, вызывающие напряженность в отношениях с Китаем, лидеры ЕС не могли, но этим вопросам в заключениях уделено совсем мало места. ЕС в очередной раз выразил озабоченность растущей конфронтацией вокруг Тайваня, однако подтвердил приверженность «политике одного Китая». Также подтверждается озабоченность касательно использования принудительного труда, обращения с защитниками прав человека и меньшинствами, ситуации в Тибете, Синьцзяне и Гонконге. Наконец, уже традиционно европейские лидеры призвали Китай оказать давление на Россию для прекращения военных действий и «немедленного и полного вывода войск с Украины без предварительных условий». В целом, надо думать, в Пекине довольны тем, как китайская тема прозвучала на саммите ЕС. Конечно, оптимизм десятилетней давности уже не вернется, но намерение сглаживать противоречия и проблемы присутствует.

Александр Ивахник

Президент Грузии Саломе Зурабишвили сделала очередное резкое заявление по поводу России и россиян. Однако на этот раз в фокусе ее критики не действия Москвы на международной арене, а «мягка сила» РФ. По словам Зурабишвили, властям ее страны необходимо усилить надзор над российскими инвесторами. «Должен быть контроль над этими российскими бизнес-инвесторами, иногда это русские из России, иногда русские с Кипра, иногда русские из Израиля», - заявила президент. Зурабишвили также особо подчеркнула, что блокирует предоставление гражданства инвесторам российского происхождения. По ее словам, бизнес-интересы русских и россиян могут стать инструментом «мягкой силы» Москвы, нацеленной на ослабление Грузии.
И хотя глава грузинского государства в соответствии с Конституцией обладает ограниченными полномочиями (среди которых, правда предоставление помилования и гражданства), в нынешних условиях она становится де-факто глашатаем оппозиции. И регулярно озвучивает их лозунги, фобии и опасения. Одним из «страхов» оппонентов грузинского правительства является представление о растущей «русификации» Грузии. И тот факт, что среди релокантов могут быть противники СВО и даже президента Владимира Путина, на мнение оппозиционеров не слишком влияет. В русских и в россиянах они видят потенциальный фактор влияния на грузинскую внутреннюю и внешнюю политику.
В феврале 2023 года на заседании парламента Грузии министр внутренних дел Вахтанг Гомелаури заявил, что с начала российской СВО на территории его страны (с учетом многократных въездов и выездов) осталось примерно 60 тыс. россиян. Грузия не является членом ЕАЭС, не имеет дипотношений с Россией, однако релокация в эту страну облегчается правом безвизового пребывания граждан РФ на грузинской территории в течение одного года. Как бы то ни было, правительство Грузии рассматривает российских релокантов, скорее, как позитивный фактор. По оценкам премьер-министра Ираклия Гарибашвили, экономическая миграция из России принесла серьезный экономический рост. Это подтвердил и Нацбанк Грузии, и Азиатский банк развития.
Однако оппозиция настаивает на том, что «русификация» Грузии опасна политически. Теперь эти фобии озвучила и Саломе Зурабишвили. Сегодня в Грузии идет борьба двух направлений: прагматизации отношений с Россией и идеологически ориентированный курс с акцентированной поддержкой Украины, США и их союзников. Как видим, споры эти не прекращаются с началом СВО ни на минуту. И говорить об их завершении явно преждевременно.
Сергей Маркедонов

История с Пригожиным является следствием того, что в чрезвычайных ситуациях есть два способа решать проблемы, с которыми неспособен справляться инерционный государственный аппарат.
Первый – мобилизация сталинского типа, о которой сейчас грезят турбопатриоты. Как из знаменитых воспоминаний Байбакова о беседе со Сталиным в 1942 году: «Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем».
Но для такой мобилизации нужно сталинское государство с мощной идеологической мотивированностью. С молодежью, кумирами которой были Чкалов и Громов, а любимым фильмом – «Чапаев». С вертикальной мобильностью, когда как только «старших выключат иных» (а выключали десятками тысяч), то их заменяли недавние комсомольцы, готовые работать по 25 часов в день. И у таких систем есть пределы прочности, прекрасно описанные Беком в «Новом назначении».
Если таких предпосылок нет, то есть второй способ – аутсорсинг, когда к решению проблем подключается бизнес. Пример – военно-промышленные комитеты в 1915 году во время Первой мировой войны. Интересно, что немалое число интересующихся историей турбопатриотов искренне считают такой способ неправильным, исходя из того, что государство справилось бы лучше – так как оно продолжало финансирование военных заказов (как, кстати, сейчас официально подтверждено в случае с «Вагнером»). Однако практика показывала, что купец справлялся лучше, чем действительный статский советник.
Проблемы две. Одна – рост политических амбиций частных игроков, исходящих из того, что государство им обязано. Она может быть решена (как в Англии, где военные промышленники становились лордами, оформляя свою принадлежность к верхнему слою элиты и переставая быть «парвеню»). А может быть и нет – как в России эпохи Первой мировой войны, где государство продолжало относиться к бизнесу как к «купчишкам», а тот, почувствовав силу, становился все менее лояльным. Отдельные политически активные его представители даже вели переговоры с военными — но эти заговоры ни к чему не привели, так как переступить грань ни одна из сторон не решилась вплоть до революции, которую начали совсем другие люди — питерские работницы.
Другая проблема – какие сферы отдавать на аутсорсинг и в каких масштабах. В XXI веке феномен ЧВК означает, что различные государства готовы снимать с себя часть силовых функций, но при этом строго лимитируя и контролируя этот процесс, чтобы не разрушать свою монополию на применение силы. И рассматривая «частника» именно в этом случае лишь как инструментальный ресурс, не влияющий на государственную политику. Если «частник» переходит грань, то для любого государства это становится риском.
Алексей Макаркин

Бурные молодежные беспорядки, прокатившиеся по Франции после убийства полицейским в Нантере 17-летнего Нахеля Мерзука – сына матери-одиночки алжирского происхождения, кажется, затихают. Волнения начались под лозунгом «справедливости для Нахеля», как протест против жестокости полиции, замешенной на расистских предубеждениях, но очень быстро переросли в погромы и грабежи. Обращают на себя внимание три обстоятельства. Во-первых, громили не только магазины, банки и полицейские участки, но и социальную инфраструктуру в бедных предместьях крупных городов: мэрии, школы, библиотеки, спортивные залы, общественный транспорт. В общей сложности пострадало около тысячи зданий. Во-вторых, возраст участников беспорядков – часто это были подростки 14-18 лет. В-третьих, ожесточенность столкновений погромщиков со стражами порядка. Было ранено более 700 полицейских, арестам подверглись более 3 тысяч человек.

Это новый и неожиданный кризис, с которым столкнулся президент Макрон после многомесячных масштабных протестов против пенсионной реформы. Надо отдать ему должное: президент всячески пытался показать, что находится у руля страны. Вернувшись в пятницу в Париж до окончания работы саммита ЕС в Брюсселе, он немедленно провел заседание оперативного штаба, а затем обратился к французам. Состоялось несколько кризисных заседаний кабинета. В понедельник Макрон встретился с руководством парламента, а во вторник – с мэрами 250 городов, пострадавших от беспорядков. В тот же день он объявил о разработке чрезвычайного законодательства, нацеленного на скорейшую ликвидацию ущерба от погромов. При этом в публичных обращениях Макрон старался балансировать между сочувствием погибшему подростку и выражением решительности в наведении порядка. Он назвал убийство Нахеля «непростительным», но резко осудил беспорядки как «недопустимое манипулирование смертью подростка».

Однако понятно, что загасить пожар вспыхнувшего буйства легче, чем оздоровить почву, которая питает социальное отчуждение и мятежный дух молодежи городских окраин, где живут в основном иммигранты второго или третьего поколения. Это для Франции старая системная проблема Она коренится в десятилетиями накапливавшемся недостатке внимания к вопросам социальной и культурной интеграции, предоставления доступных возможностей для образования, полноценного трудоустройства и т.д. И едва ли при нынешней сложной финансово-экономической ситуации и при отсутствии парламентского большинства у Макрона есть ресурсы, чтобы всерьез приняться за решение этой проблемы.

Но любопытно, как на беспорядках во Франции активно пытаются спекулировать крайне правые политики в ряде стран Европы, напрямую связывая их с сегодняшними миграционными потоками. Премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий использовал события во Франции для обоснования того, почему Варшава отвергает одобренное большинством стран ЕС в начале июня соглашение о новом порядке регулирования миграции Оно предусматривает, что странам-членам будет предписываться принятие определенного числа мигрантов, а если страна не желает их принимать, она должна будет выплатить 20 тыс. евро за каждого человека в общий фонд ЕС. Польский премьер подчеркнул, что сцены погромов во Франции – это «последствия политики неконтролируемой миграции, которую нам пытаются навязать». Замглавы МВД Италии Никола Молтени, представляющий правопопулистскую партию «Лига», отметил, что волнения во Франции являются «предупреждением для остальной Европы». По словам лидера ультранационалистической партии «Фламандский интерес» Тома Ван Грикена, беспорядки подтверждают то, что «мультикультурная мечта левых является мультикультурным кошмаром для граждан». Резче всех высказался Сантьяго Абаскаль, лидер праворадикальной испанской партии Vox, которой в конце июля предстоят парламентские выборы. «Европе угрожают оравы антиевропейцев, которые громят полицейские участки, сжигают библиотеки и не желают адаптироваться к нашему образу жизни и к нашим законам. Европа не может продолжать принимать иммигрантов из мусульманских стран», – заявил Абаскаль.

Александр Ивахник

«Мы высоко ценим усилия США в направлении установления прочного и стабильного мира на Южном Кавказе, урегулирования армяно-азербайджанских отношений, защиты прав и безопасности народа Нагорного Карабаха». Процитированный выше текст- фрагмент из послания премьер-министра Армении Никола Пашиняна американскому президенту Джозефу Байдену.
Глава армянского правительства- особая фигура для российского экспертного сообщества. Если на официально- политическом уровне при всех имеющихся сложностях первые лица РФ не высказывают сомнения в искренности Пашиняна, то многие журналисты и эксперты (особенно те, что активны на федеральных ТВ-каналах) транслируют тезис о том, что армянский премьер только и думает о смене внешнеполитического вектора и полной переориентации на США.
На первый взгляд, его послание Байдену работает на подтверждение обозначенного выше тезиса. Но, как говорится в старом добром анекдоте, «есть нюанс». Послание подготовлено в канун 4 июля, по случаю Дня независимости США, «самого американского праздника», как любят говорить граждане Штатов. Как следствие, необходимый в таком случае уважительный дипломатический стиль. Тем паче, что незадолго до этого события Вашингтон предоставил переговорную площадку для обсуждения перспектив армяно-азербайджанского урегулирования.
Заметим, что 4 июля схожее по стилю обращение к Байдену было отправлено и президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым. В нем он отметил, что американо-азербайджанские отношения «в ряде областей поднялись на уровень стратегического партнерства». В фокусе внимания азербайджанского лидера энергетическая сфера. «Мы особо ценим тесное сотрудничество наших стран в обеспечении энергетической безопасности, всестороннюю поддержку США в реализуемых нами масштабных транснациональных проектах», - резюмировал Алиев.
В последние годы (в особенности после начала российской СВО на Украине) постсоветские конфликты рассматриваются, прежде всего, через призму «большой геополитики». Спору нет, этот формат присутствует в каждом из них. Но не следует упрощать. Если в украинском или молдавском случае можно четко обозначить тех, кто играет на стороне Запада, а кто за Россию, то в грузинском кейсе, как минимум с 2022 года, уже появляются сложные нюансы. США, их союзники и РФ жестко конкурируют за влияние на Кавказе. Но Армения и Азербайджан не готовы однозначно принять чью-то сторону. Они рассматривают многовекторность не как роскошь, а как способ добиваться реализации своих национальных интересов. И демонстрация расположения и любви к США не рифмуется у них с демонстративным отречением от России. Пока, по крайней мере…
Сергей Маркедонов

Непосредственным предшественником современной телеграм-культуры является газета «Завтра» образца 1990-х годов. Тогда в российскую «качественную» журналистику активно внедрялись современные стандарты, заимствованные из журналистики мировой – четкое разделение на информационные материалы и авторские колонки, наличие в статьях не менее двух комментариев экспертов, представленность всех основных точек зрения (надо запросить комментарии у всех упомянутых в тексте структур и зафиксировать как их содержание, так и возможный отказ от комментариев и др.). Наличие эксклюзивных источников приветствовалось – в том числе анонимных, из числа государственных служащих – но строить текст только на «утечке», без развития сюжета считалось неправильным.
Такой подход вскоре столкнулся с проблемами ангажированных публикаций в ходе олигархических войн и так называемой «джинсы», где все эти принципы переставали быть актуальными. Но все равно основная часть публикаций в «качественных» медиа соответствовала этим стандартам. Иногда «заказные» тексты выглядели как заплаты в изданиях, которые во всем остальном стремились к респектабельности.
Прохановский «День» (а затем и «Завтра») действовал по прямо противоположной схеме – боевого листка, жестко определившего свои идеологические позиции. Каждый текст был средством непримиримой борьбы на разных фронтах – от политики до культуры. Необходимым элементом являлся раздел, в котором публиковались различные слухи, которых объединяло лишь агрессивное неприятие либералов. Слухи могли быть результатами утечек в основном спецслужбистского характера (помнится, немало критики было в адрес кадровой политики Примакова в СВР), а могли и частью кампаний в отношении конкретных политиков и чиновников, которых газета считала врагами.
Никаких «полутонов» не предусматривалось, мир был черно-белым. Как и сейчас в телеграм-культуре, где в предельно краткой форме читателю (обычно читающего тексты с телефона, что исключает сложную аналитику, в которой «многобукаф» и много полутонов) надо объяснить, что такое хорошо, а что такое плохо.
Алексей Макаркин

ЗА 16 МЕСЯЦЕВ ДО…
Чего ждать на президентских выборах в США?

Казалось бы, на президентских выборах 5 ноября 2024 г. будет только одна интрига: кто победит в «матч-реванше» Джо Байдена против Дональда Трампа? Оба главных участника выборов 2020 г. уверенно лидируют в симпатиях соответственно демократических и республиканских избирателей, которым предстоит определить на праймериз кандидата от своей партии. Рейтинг Трампа – 52% (данные агрегатора RealClearPolitics.com) – отрыв от ближайшего преследователя – более 30 пунктов, у Байдена – 64% и отрыв в 50 пунктов. Но интересных интриг можно ждать гораздо раньше, даже не на праймериз, а перед ними. Почему?
Дело не только в факторе возраста: Байдену на момент выборов будет 81 год, и его физическая форма и сегодня вызывает вопросы, но и Трампу будет 78 – а в таком возрасте фактор здоровья может оказаться весьма весомым. Дело и не в расследованиях: Трампу уже предъявлены обвинения по двум делам – о финансовых злоупотреблениях в прошлой кампании в Нью-Йорке и неправомерном обладании секретными документами времен его администрации, грозят и другие (например, о его роли в захвате Капитолия в январе 2021 г. или попытке убедить госсекретаря штата Джорджия пересчитать «как надо» голоса на выборах). Расследования, затрагивающие Байден (в первую очередь – в связи с его сыном Хантером) пока выглядят менее серьезными, но кто знает, как дело повернется. Дело и не в том, как оценивается деятельность обоих на президентском посту – у каждого есть и достижения, и неудачи. Главное – американская политика не может обходиться без острой конкуренции, как внутри обеих партий, так и – самое главное – в общественном мнении. Американцы конкуренцию любят во всем, а уж в политике – в первую очередь. Потому что считают, что только так – честно, только так можно убедиться в «качестве» того товара, который они «приобретают», будь то новый автомобиль, победитель Большой лиги в бейсболе или хозяин Белого дома.
Прежде чем разобрать конфигурацию конкуренции внутри обеих партий, обратим внимание на особенности «матча-реванша» - повторного противостояния Байдена и Трампа, потому что здесь интрига уже обозначилась – и она больше похожа на ситуацию не 2020, а 2016 года.
В биполярном противостоянии важную роль может сыграть т.н. «негативное голосование». Это – разновидность голосования стратегического, когда избиратель сознательно действует, чтобы не допустить худшего для себя результата. Чашу весов на выборах и в 2016 и в 2020 гг. решила равная (25%и 24% соответственно по данным экзит-поллов CNN) доля избирателей, признавшихся, что главным мотивом их выбора было голосование против «худшего кандидата». В 2016 г. поллстеры впервые в электоральной истории зафиксировали, что негативные рейтинги у обоих главных кандидатов превышали позитивные. При этом рекордно высокая доля реально голосовавших – 18% негативно воспринимало обоих одновременно. Так вот: из таких избирателей 49% проголосовали за Трампа, 29% - за Хиллари Клинтон, а 22% - за третьих кандидатов. Таким образом, в «негативном голосовании» перевес республиканского кандидата составил около 20 пунктов (3,6% от всего активного электората). В 2020 г. среди избирателей, негативно воспринимающих обоих кандидатов, Трамп опередил Байдена почти с таким же отрывом. Только такие избиратели составляли всего 5% (а не 18%) от голосовавших – недостаточно, чтобы «догнать» своего оппонента.
Этот экскурс в электоральную историю актуален потому, что на сегодняшний день негативно относится к обоим кандидатам 21% от всех зарегистрированных избирателей, а общее соотношение рейтингов положительных и отрицательных у них практически равное. Рекорд «негатива» 2016 года может быть перекрыт.

Что это сулит обоим соперникам, сказать трудно. С одной стороны, Трамп как кандидат популистский и скандальный имеет больше шансов стать «выбором от противного», как, собственно, и происходило на двух предыдущих выборах. С другой, негатива в образе Байдена все же меньше, чем было у Клинтон семь лет назад. Напомним, тогда каждый пятый из недовольных обоими проголосовал за третьего кандидата, а это вряд ли повторится. Мотив «против Трампа» был очень силен на всех выборах после 2016 г. (в т.ч. – промежуточных в 2018 и 2022 гг), и ему следовали не только сторонники Демократической партии, но и многие независимые избиратели.
Почему это важно? Американский избиратель, напомним, конкуренцию уважающий и понимающий, как она работает – человек рациональный. А потому на праймериз будет решать – кто из кандидатов наиболее способен нанести конкуренту поражение, для чего нужно не только привлечь «своих», но и склонить на свою сторону колеблющихся по разным мотивам, в т.ч. – настроенных заведомо негативно. Такой выбор не получился у республиканцев в 2022г., когда многие на их праймериз поддержали кандидатов, рекомендованных Трампом, но в большинстве своем потом проигравших выборы там, где они носили конкурентный характер (вспомним наиболее яркие примеры побед кандидатов-демократов на выборах сенаторов в Пенсильвании и Джорджии). Напротив, демократы в 2020 г. склонились к кандидатуре Байдена – явно не харизматичного и уже тогда очень немолодого кандидата, но способного привлечь максимум сторонников и не отпугнуть почти никого своим «антирейтингом».
Но это – примеры из прошлого. Что будет на праймериз 2024 г. (а республиканцы начнут процесс уже в августе первым раундом дебатов «кандидатов в кандидаты»)? Получится ли «матч-реванш» или мы увидим в главной кампании 2024 г одно, а то и два новых лица? Ответов, разумеется, нет. Но интрига точно есть.
Борис Макаренко

Феномен «СССР 2.0» побуждает вернуться к опыту прошлого. Конкретно – периода 1989-1991 годов, когда управляемая либерализация вылилась в мощную демократизацию. Чего тогда хотели сторонники демократии? И почему многие из них с разной скоростью пересмотрели свои взгляды (некоторые – уже в 1992-1993-м, а у других этот процесс растянулся на десятилетия и завершился апелляцией к возможности применения ядерного оружия).

Если говорить о большинстве таких сторонников, то они реагировали на кризис советской экономики после конца «нефтяного чуда», на дефицит, который принял тотальный характер, на пустые полки в магазинах. Запад для них был образцом материального благополучия – пресловутых десятков сортов колбасы. Сейчас эти сорта есть – даже если выбор уменьшился в связи с отсутствием продовольственного импорта (еще с 2014 года в результате контрсанкций), то большинство потребителей, и ранее ориентированных на более дешевую отечественную продукцию, этого не заметили.

Теперь о меньшинстве – не столь многочисленном, но ресурсном. Попробуем представить себе эксперимент – «попаданец» из современной России оказывается в СССР 1990 года и рассказывает, что через тридцать лет в России по телевидению выступает Дмитрий Саймс, государство поощряет изучение Бердяева, Соловьева, Вернадского и неведомого еще в 1990-м Ильина (тут можно было бы пояснить, что речь идет о пламенном антикоммунисте, идеологе белой эмиграции – и аудитория 1990 года это одобрит). В магазинах свободно продают книги Солженицына, Аксенова и Довлатова. Правда, есть какие-то авторы со странным названием «иноагенты», но даже их книги (пока) можно купить – хотя и в упаковке, и не везде.

Храм Христа Спасителя восстановлен, а за кощунство в отношении православия государство наказывает (признаемся, что для многих «продвинутых» людей в 1990-м такие действия в отношении «воинствующих атеистов» не были столь уж неприемлемыми). Вся торговля – частная и отменять это (в отличие от НЭПа, который изначально рассматривался большевиками как передышка) никто не собирается. Чем не идеальная Россия будущего?

И если в 1990 году ресурсное меньшинство было готово согласиться с уходом Балтии (тогда еще Прибалтики), но все равно имея в виду, что очень далеко она не уйдет, будет какой-то формат союзнических отношений. Но никто не имел в виду уход Украины. Когда же он произошел, то немалая часть ресурсного меньшинства исходила из того, что все это ненадолго, что возобладают технологические цепочки, газовая зависимость, культурные связи, исторический опыт, религиозная идентичность. Можно говорить о грандиозном сеансе самовнушения, который долгое время позволял верить в то, во что очень хотелось.

Когда же сеанс закончился, то последовала реакция, осложненная осознанием того, что именно при нашем поколении случился такой глобальный катаклизм, распад страны даже не Ленина-Сталина (в 1990-м они были непопулярны), а Петра и Екатерины, которые тогда были позитивными альтернативами советским лидерам. Той самой «России, которую мы потеряли». Фильм Говорухина вышел в 1992-м, но его же книга с осуждением Ленина-Сталина и апологией империи – еще в СССР, в мае 1991-го, перед президентскими выборами в РСФСР. Кстати, в этой радикально антикоммунистической книге было и про «шкурническую западную демократию», и про «истинное лицо западной демократии». Правда, уже с другими аргументами, чем раньше, немыслимыми еще за пару-тройку лет до этого (Запад обвинялся в выдаче Сталину власовцев и красновцев), но формулировки сходные.

И хотя книга Говорухина разрывала преемственность империи и СССР («все, что случилось позже, после 17-го, это уже история какой-то другой страны, не имеющей ничего общего с прежней Россией»), но постепенно преемственность восстанавливалась. Вначале в умах и сердцах, а потом и в одной из конституционных поправок 2020 года.

Алексей Макаркин

После длительных споров коалиционное правительство Германии в среду согласовало бюджет страны на 2024 год, который впервые за много лет предусматривает значительное сокращение госрасходов. В конце мая представляющий «Зеленых» министр экономики и защиты климата Роберт Хабек публично критиковал за такие намерения министра финансов Кристиана Линднера, возглавляющего Свободную демократическую партию, которая традиционно отстаивает интересы бизнеса и бюджетную дисциплину. Хабек подчеркивал, что Германия нуждается в крупных финансовых вливаниях во многих сферах, особенно в декарбонизацию и цифровизацию. «Зеленые» настаивали, что этого можно достигнуть за счет новых заимствований или повышения налогов на богатых. Однако в ситуации начавшейся технической рецессии, снижения доходов от налоговой базы и высоких процентных ставок на обслуживание долга Линднер отказывался идти на уступки. И его поддержал канцлер Олаф Шольц, который сам был министром финансов в правительстве Ангелы Меркель. В последние недели Шольц не раз заявлял о необходимости снижения расходов.

В итоге одобренный проект бюджета предусматривает расходы на 2024 год в объеме 445,7 млрд евро – на 30,6 млрд меньше, чем в текущем году. Дефицит бюджета должен составить 16,6 млрд евро, в то время как в этом году – 45,6 млрд. Таким образом, запланированный бюджет впервые за пять лет должен соблюсти правило «долгового тормоза». Это правило, включенное в Конституцию страны в 2009 году, предписывает, что дефицит бюджета не может превышать 0,35% годового ВВП. Его действие было приостановлено на волне пандемии, и в последующие годы госрасходы быстро росли. Характеризуя бюджет, министр финансов Линднер заявил: «Мы только в начале фискального разворота. Нам нужно освободить государство от долга, не обременяя людей и бизнесы дополнительными налогами». В свою очередь, канцлер Шольц сказал депутатам Бундестага: «Этот бюджет, конечно, сталкивается с тем фактом, что за последние годы многие привыкли к большим расходам. Но мы теперь снова будем составлять бюджеты, которые не пытаются бороться с кризисами дополнительными средствами, финансируемыми за счет кредитов».

Экономить придется всем министерствам кроме министерства обороны. Сокращения расходов затронут здравоохранение, образование (в т.ч. студенческие ссуды), научные исследования, железнодорожный транспорт, сферы ухода за детьми и за пожилыми людьми. Планируемое снижение ассигнований на социальные услуги и инфраструктуру вызвало критику со стороны профсоюзов, НКО и некоторых экономистов. Последние считают, что проект бюджета приведет к недостаточным инвестициям в сектора, которые важны для глобальной конкурентоспособности Германии, включая цифровизацию и образование. Впрочем, надо учитывать, что при правительстве Шольца в Германии был создан ряд крупных внебюджетных фондов. Это фонд в 200 млрд евро для компенсации части расходов граждан и компаний на энергию и климатический фонд в 60 млрд евро для реализации экологических проектов. Что касается бюджетных расходов на оборону, то они будут немного увеличены – с 50 млрд евро до 52 млрд. Кроме того, около 19 млрд евро будут направлены на оборонные нужды из специального 100-миллиардного фонда, созданного для модернизации вооруженных сил после начала военного конфликта в Украине. Это позволит выполнить натовский ориентир о доведении оборонных расходов до 2% от ВВП.

В целом характеристики проекта бюджета на 2024 год свидетельствуют о снижении влияния «Зеленых» внутри правящей коалиции. Их первоначальные масштабные планы по осуществлению «зеленого перехода» все чаще тормозятся. В среду вечером «Зеленые» получили дополнительный удар. Конституционный суд ФРГ по запросу депутата от христианских демократов отложил голосование в Бундестаге по разработанному партией Хабека знаковому законопроекту, который вводит запрет на установку с 2024 г. в жилых помещениях новых отопительных систем на газе и мазуте. Теперь этот закон может быть принят в лучшем случае осенью.

Александр Ивахник

Азербайджанская республика не допустит того, чтобы ее территория была бы использована как пространство угроз для Ирана. Этот тезис был озвучен президентом Ильхамом Алиевым во время его встречи с главой МД Исламской республики Амиром Абдоллахияном. В свою очередь сам иранский министр особо подчеркнул, что в двусторонних отношениях между Баку и Тегераном «складывается позитивная атмосфера» и «преодолеваются некоторые недоразумения». Встреча Алиева и Аблоллахияна прошла в азербайджанской столице на полях министерской встречи Координационного бюро Движения неприсоединения.

После того, как 27 января 2023 года посольство Азербайджана в Тегеране подверглось нападению, отношения двух стран заметно ухудшилось. В экспертных публикациях (не говоря уже о комментариях блоггеров и телеграммеров) не было недостатка в апокалиптических прогнозах. Азербайджану и Ирану предрекали едва ли не военное противостояние. Много говорилось о разночтениях между Баку и Тегераном по поводу т.н. «Зангезурского коридора», фактора Израиля на Кавказе, а также о многом другом. Порой складывалось впечатление, будто бы Азербайджан и Иран в первый раз после окончания «холодной войны» сталкиваются с серьезными противоречиями. Между тем, за три с лишним десятилетия после 1991 года сложностей в двусторонних отношениях было немало. Но неизменно присутствовало стремление, дойдя до очередной критической точки, не заступать за красные линии. Так было и в начале 1990-х, и в 2000-х гг. Этот же путь «преодоления некоторых недоразумений» был избран и после январского кризиса.

Никуда не исчезнут ни разные взгляды Баку и Тегерана на перспективы отношений с Арменией, Израилем, Турцией. Но заинтересованность в предсказуемом соседстве пока что перевешивает имеющиеся разночтения.

И место встречи Алиева и Абдоллахияна совсем не случайно. После завершения «холодной войны» Движения неприсоединения стало менее значимым фактором международных отношений. Но сегодня, похоже, когда конфликт между Россией и Западом набирает обороты, у него появляется определенный шанс. И Азербайджан последовательно проводит линию на неучастие в «чужих конфликтах». Очевидно, и «иранскую карту» он не готов разыгрывать на других геополитических столах, свой дороже! То же самое можно сказать и об Иране. Наряду с идеологически отточенной риторикой, обращенной против «большого Сатаны» и «сионистов», эта страна многие годы демонстрирует на международной арене прагматический реализм. Предпочитая «преодоление недоразумений» сползанию в военную конфронтацию.
Сергей Маркедонов

ЗА 16 МЕСЯЦЕВ ДО…
Демократы: Байден на второй срок?

Расклад сил в партиях мы начнем с Демократов – партии действующего президента. Он пока официально не выдвигал своей кандидатуры (не считая необязывающего заявления о намерениях еще в январе 2022 г.), потому что для него это не обязательно: по умолчанию президент идет на переизбрание. Это пытались сделать даже те два (в послевоенной истории) президента, которые в конечном итоге не дошли до перевыборов. И Гарри Трумэн в 1952, и Линдон Джонсон в 1968 участвовали в первых праймериз в Нью Хэмпшире, после чего заявляли о выходе из президентской гонки, получив основания серьезно опасаться поражения в собственной партии (в обоих случаях главной причиной была непопулярная война – в Корее и Вьетнаме соответственно).

Косвенным, хотя достаточно прозрачным подтверждением планов Байдена стало изменение – по прямой просьбе президента как лидера партии – графика проведения праймериз. «Злополучный» Нью Хэмпшир и Невада – неудачные для Байдена в 2020 г. – остались на втором и третьем местах, Айова, бывшая тогда первой (и тоже неудачная для Байдена) отодвинута еще дальше, зато открывает сезон праймериз Южная Каролина, в которой Байден в прошлом цикле одержал первую убедительную победу, в число первых передвинуты Мичиган и Джорджия – также уверенно «байденовские» штаты. Недопустимый для действующего президента риск неубедительного старта на праймериз минимизирован.

А против действующего президента серьезным однопартийцам выдвигаться не принято. Исключений было немного, и во всех случаях – когда президент был сильно уязвим из-за серьезных проблем: Рональд Рейган против Джерри Форда (едва не выиграл, получив 47% голосов делегатов съезда Республиканской партии), Эдвард (Тэд) Кеннеди против Картера (выиграл праймериз в 10 штатах), Патрик Бьюкенен против Буша-старшего (23% всех голосов на праймериз). Кстати, все три президента, которым бросали вызов внутри своей партии, в итоге президентские выборы проиграли, т.е. действительно были уязвимы.
На сей же раз отказ выступить против действующего президента подтвердили все основные участники прошлых демократических праймериз – сенаторы Берни Сандерс, Элизабет Уоррен, Эми Клобучар, Пит Буттиджич (ныне член кабинета Байдена), а также большинство сильных фигур в партии. Впрочем, к тому, «навсегда» ли эти отказы, мы еще вернемся.

Выдвинулись же официально всего два оппонента. Вторая из них – Марианна Уильямсон, писательница и благотворительница, левых взглядов, записной неудачник демократических праймериз прошлых лет. Всерьез ее никто не воспринимает. Более интересен, разумеется, Роберт Кеннеди-младший. Принадлежность к легендарной для Демократической партии семье (сын Роберта и племянник Джона и Тэда Кеннеди) – не единственный его публично-политический актив. Он – известный эколог, в 2008 г. всерьез рассматривался на пост руководителя Агентства по защите окружающей среды (EPA) в первой администрации Барака Обамы. Он придерживается левых – с явным налетом популизма - взглядов, а ниша «левого кандидата» в Демпартии свободна, поскольку ни Сандерс, ни Уоррен баллотироваться не собираются. Самое спорное в его репутации – принципиально «антипрививочная» позиция. Она, разумеется, проявлялась во время ковид-пандемии, но сформировалась около 20 лет назад, когда он активно пропагандировал ничем не подтвержденную теорию, что вакцина MMR – против кори (широко распространена во всем мире) вызывает аутизм. «Ковидоскептицизм» вряд ли станет центральной темой кампании, но все же укажем, что он не свойственен электорату Демократической партии. В годы пандемии 80% этого электората приветствовала вакцинацию, которая наиболее активно проходила в штатах, где позиции Демократической партии сильны. Республиканцы же, вслед за Трампом, напротив были явными «вакциноскептиками».

Но все же главный секрет успеха популярности Кеннеди-младшего в другом. 63% американцев считают, что Байден «не обладает остротой ума, необходимой для исполнения обязанности президента», конечно, большинство из них – республиканцы или независимые, но и среди сторонников Демократической партии каждый пятый разделяет такую точку зрения. Есть и множество других данных о том, что демократические избиратели озабочены нерешаемой проблемой слишком почтенного возраста своего президента и хотели бы видеть на этом посту более молодого политика. Это не значит, что такие люди проголосуют за Трампа, вопрос, придут ли они на избирательные участки, чтобы поддержать президента, в дееспособности которого испытывают сомнения.

Именно в этом запросе на обновление главный секрет успешного старта Кеннеди-младшего, рейтинг которого в демократическом электорате устойчиво держится на отметке 14%. «Патентовано демократическая» фамилия, призывы «вернуть партию назад» к идеалам Ф.Рузвельта, Кеннеди, Мартина Лютера Кинга – все это четко попадает в запрос, хотя вряд ли дает Кеннеди шансы на победу на праймериз.

Итак, главный противник Байдена на сегодняшний день – его возраст и физические кондиции. Разумеется, он не утратил дееспособности. Еще важнее, что у Байдена – сплоченная и профессиональная управленческая команда, для которой лидер очень важен, но она способна уверенно держать руль и сама. Конечно, перепутать Украину с Ираком, рассуждая о продолжающихся военных действиях, упасть на выпускной церемонии в академии ВВС – для Байдена симптомы (а это только за последнее время) неприятные и портящие имидж. Но пока не достаточные, чтобы элита партии и избиратель утратил в него веру. Если дееспособность президента сохранится на нынешнем уровне, то он без проблем выигрывает праймериз и выходит на президентские выборы.

Вопрос, что будет в случае – чисто гипотетическом, но в данной ситуации не невероятном, если здоровье президента существенно ухудшится. Сценарии развития событий в такой ситуации предсказать трудно, тем более, много зависит не только от «если?», но и от «когда?». Поэтому ограничимся лишь краткими предположениями.
• Первая «развилка» - примет ли Байден в такой ситуации решение отказаться от повторного выдвижения или останется в «гонке» - праймериз, а затем (в случае победы на праймериз) – президентской кампании. Конкуренция внутри партии возникнет в обеих ситуациях, во втором сценарии – вероятность конечного успеха Байдена представляется низкой.
• Вопреки традиции, вице-президент Камала Харрис не рассматривается как «наследник по умолчанию» (heir presumptive). Она откровенно непопулярно и в элите Демпартии, и в общественном мнении. «Приличия ради» замеряют ее рейтинги, но на гипотетических президентских выборах она «проигрывает» Трампу сильнее, чем Байден, а в ставках букмекеров на победу на демократических праймериз идет на четвертом месте с рейтингом в 5% (третий в этом рейтинге – Кеннеди, а кто на втором месте – об этом ниже).
• Все «альтернативные кандидаты» в Демократической партии будут вынуждены начать соревнование на праймериз почти с чистого листа (некоторое преимущество будет иметь Кеннеди, но вряд ли это станет решающим фактором). И многое будет зависеть не только от политического опыта и узнаваемости кандидата в общенациональном масштабе, но и от субъективных факторов – от навыков привлечение финансовых средств до качеств публичного политика.

• С учетом всего вышеизложенного, осмелимся назвать наиболее вероятного победителя среди альтернативных кандидатов. Это Гэвин Ньюсом – губернатор Калифорнии. Сильный и достаточно молодой (55 лет) политик. Среди его достоинств – хороший навык работы со спонсорами и готовность вести дебаты по любым, в т.ч. – неприятным вопросам. Он заявлял, что не будет выдвигаться против Байдена, но его уверенно прочат на роль нового лидера демократов даже сегодня: в рейтинге букмекеров он – с 14% на втором месте среди демократов, выше Кеннеди и Харрис (не путать с рейтингами в демократическом электорате для праймериз – там Ньюсома нет, поскольку он не заявлял о выдвижении). Уязвимость Ньюсома в том, что он – либеральный губернатор очень либерального штата. Ему будет труднее привлечь симпатии независимых избирателей.
•
Итак, основная развилка в демократическом лагере – между инерционным сценарием, в котором Байден – безусловный лидер, и сценарием, как говорят болельщики, «валидольным», когда в борьбу вступают новые кандидаты в непредсказуемой конфигурации стартовых условий.

Исход же самих президентских выборов еще менее предсказуем. В гипотетических рейтингах сегодня Байден чуть уступает Трампу и чуть опережает Де Сантиса – но разрыв в обоих случаях – в пределах статистической погрешности. Напомним в заключение, что во всех пяти (за послевоенную историю) случаях, когда действующий президент вынужденно отказывался от попытки переизбрания или испытывал конкуренцию внутри собственной партии, победу в итоге одерживала другая партия.

Борис Макаренко