•
1945 год, Великобритания.
Он молил.
Он рыдал.
Слышался надрывный голос, сильно охрипший от долгих терзаний. Необузданное желание получить это сейчас либо закончить всё. Тело изворачивалось, извивалось, требовало.
Обжигающие ладони обманчиво нежно изводили колени, грудь, рёбра и горло. Они сжимали, давили. Кожа после таких манипуляций горела, словно самое жерло вулкана во время извержения. Разум бил тревогу ещё в первую встречу, но он выбрал другой путь. И был неправ.
Он забыл, как дышать. Хотелось разорвать верёвки, обвитые вдоль ног и рук. Они, словно змеи, путались меж бёдер и горла, постоянно вызывая учащённое сердцебиение и дёрганье глаз, закрытых плотной тканью.
– Ты помнишь, как тебя зовут? – низкий, приглушённый и уверенный голос промелькнул в сознании парня. Этот голос – всё. В прямом и переносном смысле. Нет ничего, что помогло бы спрятаться от него, поэтому нужно ли бежать?
– Как тебя зовут? – монотонное повторение и шёпот. Чёрт возьми, это была злая шутка, ведь последние крупицы здравомыслия держались за тишину. Он делал это так естественно, будто гипнотизировал, зная, что Жертва не во власти себя.
Резкие смены громкости путали мысли ещё больше. Плавясь, словно мороженое в самый жаркий день, Жертва надрывно кричала. Пусть будет тот, кто найдёт; пусть спасёт; пусть не позволит этому Существу разорвать кожу ногтями. Струи крови окрашивали полотно. Казалось, что это действительно больше не тело – точно холст.
Он тогда думал, что сам скоро сойдёт с ума окончательно, ведь жар от кровавой жидкости поглощал все непослушные мысли, что таились там, на глубине расколотой души. Такое место содержит множество пороков, про которые возможно узнать, только если разодрать внешнюю оболочку, а уже позже забраться внутрь. Ещё немного – ох, как же этого хотелось – и мозг расплавиться от напора такоговожделения.
30.01.1942 13 лет, второй курс.
ТУЧИ
Я думал, что всё кончилось.
Я думал, что больше нет тех мерзких, скользких коридоров приюта. Грязных простыней, а также пресной еды. "Сколько времени потребуется, чтобы забыть это?" – я спрашиваю себя каждый вечер, когда холодный ветер проникает под кожу, словно обматывает изнутри рёбра. Объёмные тучи сгущаются вокруг Хогвартса, а дождь вот-вот начнёт лить прямо на меня. Мне не нравится, когда моё тело мокрое, скользкое, грязное. Этот чёртов день должен был быть совершенно другим – красочным, подающим надежды. Я бы никогда не признал себе, что во что-то столь "преданно" верю, как в судьбу. Нет, никогда. Скорее вырву себе лёгкие, чем стану "провидцем". Донельзя глупо.
Но эти тучи преследуют меня с самого утра: в «Пророке» что-то говорилось о волшебнике, пытавшемся создать артефакт, в основе которого лежит идея превосходства стихийных бедствий. Он, правда, думал, что подчинит себе природу и магию, словно пастух, разгоняющий скот.
В гостиной целый день разгоняли тему нашего вида из окна. Сидели, столь напыщенные дети богатеньких родителей. Им не нравилось, что пол был не столь теплым, как у них дома. Им не нравилось, что нет в ванных каких-то "специальных" окон. Не нравились сладости, не нравились крайне маленькие кровати. И даже, Бо... Салазар, обшивка диванов в общей гостиной и отсутствие домашних эльфов их семьи. Я не стал задавать никаких вопросов, потому не особо разделял их мнение. Без понимания того, что они говорят и от чего скалятся, просто всматривался в это грёбанное окно. Помню только холодный, иногда даже и мокрый пол. Презрение, оттого возникающие чувство раздражения, гнева.
И сейчас, стоя на заднем дворе, я просто тупо всматриваюсь в капли, скатывающиеся с моих волос. Почему я стою здесь? Не знаю. Чувствую себя погано.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1 12 11 10 6 6 6 5