126. Первую дырку в ухе мне сделала Яночка из Пушкина, с которой мы случайно познакомились на Невском, у Дворца пионеров. Однажды, будучи у неё в гостях, я сказал, что хочу серёжку, она положила мочку на стирательную резинку и проткнула обычной иголкой, мне было лет 14-15. Потом я сделал ещё один прокол рядом, но этого оказалось недостаточно и тогда я пробил дырку в левом ухе. Носить серьги в обоих ушах, когда на дворе 88-й год, было довольно радикальным поступком и мне несколько раз прилетало от неравнодушных граждан. Кроме того, папа запрещал мне носить серьги, его это очень раздражало, и я, каждый раз подходя к дому, вынужден был их вытаскивать, из-за чего дырки постоянно гноились. Чуть позже, в самом начале 90-х, все стали бить татуировки, но я так и не собрался.

127. Однажды, по каким-то своим делам, заехал на Некрасовский рынок, который, как позже выяснилось, в конце 80-х был рассадником всего преступного и незаконного. Поднявшись на второй этаж, чтобы посмотреть кооперативные джинсы-варёнки, я тут же оказался в самом эпицентре игры в напёрстки. Вместо напёрстков использовались пластиковые стаканчики, горошину заменял поролоновый шарик. Толпа окружила сидящего на корточках мужчину, который быстро крутил стаканы и говорил стихами: «я приехал из Америки, на зелёном венике, кручу-верчу, всех запутать хочу». А заканчивался стих словами, которые мне особенно понравились – «ну а если нету денег – привяжите к попе веник». Увидев меня, мужик тут же зарифмовал несколько предложений, из которых мне запомнилась фраза - «неформал-ненормал».

128. Пионерские лагеря я не любил и ничего хорошего сказать о них не могу. Но одно воспоминание, всё же, застряло в памяти. Каждое утро встречало пионеров, идущих строем в столовую, полосатым матрасом с жёлтым пятном, который был вывешен на просушку прямо в окне одного из жилых корпусов. Это было неотъемлемой частью пионерской жизни, с трудом представляю, как выживали в лагере дети, которые писались по ночам.

129. В пионерском лагере строго следили за распорядком дня, это было немного унизительно, но один пункт бесил меня больше всего - тихий час. Днём я никогда не спал, ни тогда, не сейчас. Остальные, кажется, тоже не спали. И чтобы хоть как-то скоротать время, я начал пересказывать своим товарищам по несчастью недавно прочитанную книгу, которая называлась «Плутония». В ней описывали путешествие учёных вглубь Земли, где оказался новый загадочный мир, населённый динозаврами и прочими рептилиям, а также – гигантскими муравьями. Книги хватило на неделю, а мой авторитет существенно укрепился.

130. Однажды меня занесло в спортивный лагерь под Орлом, которым руководил мой дядя. Там тренировались футболисты и гимнастки. Спорт я не любил и ничего в нём не понимал. Короче говоря – всё мне там было чуждо, я скучал по дому и чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке. А чуть позже случилась своеобразная кульминация - в выходной мы с родственниками отправились на пикник, расстелили скатерть на берегу реки, вытащили закуски. Я посыпал огурец солью и откусил, огурец был не соленый. Посолил ещё - с тем же успехом. Тут я и говорю - у вас в Орле соль не соленая, а все мне - нет, тебе показалось. А мне не показалось. Что это было - до сих пор неизвестно.

131. В школьных столовых готовили так себе, но было несколько блюд, которые отличались незабываемым вкусом. Например – рыба под маринадом, борщ и запеканка. Но больше всего мне нравился салат «Витаминный» из свежей капусты и моркови. Стоил он совсем дёшево, обычно я брал сразу два, порции были не очень большие. Несмотря на, казалось бы, очень простые ингредиенты, повторить его дома у меня ни разу не получилось.

132. В детском саду детей заставляли спать днём, носить гольфы и колготы, а также – есть завтрак, полдник и обед. Если ребёнок кушал не так быстро, как остальные (а были такие медленные дети, еле живые, у которых ложка вываливалась из рук, это раздражало не только воспитателей), ему могли прямо в тарелку с супом положить пюре. Но действовало это не на всех, некоторые невозмутимо начинали формировать картофельный остров, окружённый остатками супа.

133. Омлет был самым ужасным блюдом в детсадовском рационе. Сейчас я уже даже и не вспомню, чем он был так плох, но тогда казалось, что хуже ничего придумать нельзя. Нет, можно - молочный суп с вермишелью и молоко с пенкой. Эти продукты вызывают трепет и отвращение до сих пор.

134. Каждое утро в детском саду стоял густой запах варёных овощей – вероятно готовили щи из капусты, картофеля и моркови. Я моментально вспомнил его, когда привёл старшую дочку в садик. За 30 лет ничего не изменилось. Любопытный момент – память на запахи, как оказалось, самая сильная!

135. В школьных или обычных столовых, на кухнях детских садов, больниц и пионерлагерей всегда имелись большие алюминиевые кастрюли и чайники с намалёванными от руки красной краской надписями. Писали разные вещи: «Подлива», «Первое блюдо», «Соус». На чайнике чаще всего встречалось слово «Кофе».

136. Я уже писал о продуктах питания, продававшихся в Ленинграде 70-х – 80-х. Некоторые из них до сих пор производятся и их можно купить в обычных продовольственных магазинах. Один из таких сдобных долгожителей - батон «Ленинградский» с изюмом и орешками на тёмной корочке. Если аккуратно, чтобы не осыпалась сахарная пудра, отрезать горбушку и намазать её маслом, а в чашку налить крепкого чая с тремя ложками сахара – будет очень вкусно.

137. Вот ещё один примечательный пример – «Соломка к чаю». Но тут дело не во вкусовых качествах, которые, кстати, были весьма приятные, скорее запомнилась яркая картонная упаковка. Продукт был настолько массовым, что до сих пор коробки из-под него попадаются на антресолях, в них теперь хранятся шурупы, пуговицы и прочий мелкий хлам.

138. «Книга о вкусной и здоровой пище» манила рельефной обложкой и обильно отретушированными фотографиями различной еды. Мне нравилось рассматривать картинки и представлять – что бы я съел, а чего бы не стал. Каких-то продуктов я никогда не видел вживую, что-то свободно продавалось в гастрономе. Поражало показное советское изобилие, также попадались странные для меня тогда пищевые сочетания. В книге у меня была самая любимая фотография – на белой скатерти стояли две бутылки светлого пива, рядом была тарелка с сосисками и зелёным горошком. Всё это выглядело чрезвычайно аппетитно, и я мечтал, когда вырасту – обязательно всё это попробовать.

139. Самый главный, можно сказать – краеугольный миф моего далёкого детства – «Красная плёнка». Рассказывали, что если вставить такую плёнку в фотоаппарат, то получатся фотографии без одежды. При этом никто и никогда её не видел, но все про неё постоянно говорили. Некоторые ушлые мальчики приносили в школу фотоаппарат, якобы заряженный такой плёнкой и пугали визжащих девочек, которые убегали, прикрываясь учебниками. Чуть позже, в 90-е, на смену «красной плёнке», пришёл новый миф про «красную ртуть».

140. На уроках начальной военной подготовки мы собирали и разбирали автомат Калашникова на скорость, примеряли противогазы, а также – ходили строем. Собирать автомат мне нравилось, к остальному я был равнодушен. Военруком у нас работал Николай Николаевич, отставной полковник, на уроки приходил в форме, никого не доставал и был достаточно приятным человеком. Я бы на его месте возненавидел всех балбесов-учеников, но он, на удивление, был абсолютно спокоен. Иногда он ставил всех мальчиков строем и просил запрокинуть голову назад. Если при этом волосы на затылке доставали до воротника – их нужно было немедленно состричь. Но никто так ничего и не стриг.

141. В СССР государство разговаривало с населением на канцелярском языке, нередко перебарщивая с его использованием. Это проявлялось даже в обозначении бытовых приборов – на коробке с телевизором была надпись «телевизионный приёмник», наушники гордо именовались «головными телефонами», у меня это вызывало стойкое неприятие. Но чемпионом, конечно же, была обычная электродрель - «машина ручная сверлильная электрическая с электронным регулированием частоты вращения шпинделя».

142. На даче, в Малой Вишере, проходя по улице, безошибочно можно было определить, кто чем занимается. Если к дому ведёт аккуратный мостик из шпал, или на участке сарай состоит из частей вагона – человек точно работает на железной дороге. Ну а если ворота оббиты металлическими листами с принтом в красную или зелёную клетку – их владелец трудится на заводе «Светлана», который, кроме телевизоров и ёлочных игрушек, выпускал знаменитые «клетчатые» термосы.

143. Каждое лето я проводил каникулы в Малой Вишере. С местными детьми во взаимоотношения вступал неохотно и прекрасно чувствовал себя за забором нашего дома. Тем не менее, контакты случались, не всегда приятные. Как-то раз я пошел в кинотеатр «Маяк», располагавшийся неподалёку от дома, показывали какой-то динамичный фильм. За мной сидели два мальчика и постоянно громко комментировали происходящее на экране, и я опрометчиво сделал им замечание, они притихли. Кино закончилось, а на улице меня уже ждали большие неприятности. Мальчики оказались чуть старше и крепче, получилось нехорошо, надо было что-то делать. Не дожидаясь расправы, я изо всех сил двинул одному из них кулаком в челюсть, они этого никак не ожидали, пользуясь замешательством я очень быстро побежал в сторону дома не оборачиваясь, слыша за спиной топот и проклятья в свой адрес. Каким-то чудом меня не поймали, больше я так никогда не делал.

144. Как и везде в то время, в Малой Вишере мужчины повсеместно злоупотребляли алкоголем. Нередко можно было встретить сильно пьяного человека, или просто спящего в кустах. В городе был вытрезвитель и грузовой автомобиль с надписью «Спецмедслужба» - фургон с решётками на окнах. Очевидно, у милиции был план по количеству пойманных нетрезвых граждан, я хорошо помню следующую сцену – увидев издалека пошатывающуюся фигуру, грузовик поддал газа, а жертва со всех ног бросилась в кусты, пытаясь уйти огородами, но тщетно. Несчастный был пойман и увезён трезветь насильно.

145. Сейчас в это сложно поверить, но в 80-е годы, главной валютой для оплаты услуг, связанных с ремонтом чего-бы то ни было, стройкой, электрикой, сантехникой, работами по огороду и т.д. - была водка. На даче, в обмен на какое-то количество бутылок, у нас прямо на участке построили гараж, где дедушка хранил свои «Жигули» и садовый инвентарь.

146. Во второй половине 80-х, вдруг появилось огромное количество абсолютно новой для меня, интересной и захватывающей литературы, как в магазинах, так и в библиотеке. Это были книги и журналы, некоторые произведения читали в эфире вражеских радиостанций, что-то даже было напечатано на машинке. На летних каникулах, на даче, где делать было особо нечего, я недели проводил на диване с книгами и прочитал очень много всего: Булгакова, Аверченко, Тэфи, Хармса, Набокова, Платонова, Вампилова, Лема, Войновича, Аксёнова в «Юности», Шаламова, Искандера, Ерофеева (и того и другого), Полякова и ещё очень много разного всего. Пытался даже читать Солженицына, но как-то не зашло. В 90-е читать прекратил вообще.