Назревает новый скандал вокруг новой администрации США.

Высшие должностные лица администрации президента Дональда Трампа, включая его министра обороны, отправили сообщения о военных планах предстоящих ударов в Йемене в групповой чат Signal — защищённого приложения для обмена сообщениями, в котором участвовал главный редактор The Atlantic.

Военную операцию планировали через мессенджер Signal, где в группе состояли и другие высокопоставленные члены новой команды.

@CPBView

Поскольку американские союзники по всему миру получают сигнал от президента Трампа о том, что Вашингтон не намерен предоставлять им военную поддержку, включая ядерный зонтик, многие из них начинают рассматривать возможность разработки собственного вооружения, в том числе ядерного.

Так как я не являюсь специалистом в области вооружений, я потратил несколько часов на поиск информации (в основном на специализированных форумах, поэтому достоверность данных следует дополнительно проверить), чтобы понять текущие и потенциальные военные возможности союзников США. Основное внимание я уделил странам G7, членам Европейского Союза и некоторым государствам Юго-Восточной Азии. Я не рассматривал потенциал Турции, Франции, Южной Кореи и Израиля, так как их оборонные возможности уже широко известны.

Очень многие Европейские страны уже специализируются на широком спектре военных технологий:
- Аэрокосмические технологии и истребители: Великобритания, Франция, Италия.
- Ядерное сдерживание и стратегические ракетные системы: Франция, Великобритания.
- Системы противовоздушной обороны: Франция, Швеция, Германия, Польша.
- Наземные боевые машины и танки: Германия, Швеция, Польша, Испания.
- Военно-морские технологии и подводные лодки: Великобритания, Франция, Италия, Испания.
- Киберзащита и кибербезопасность: Великобритания, Германия.

Развитие этих технологий обусловлено сочетанием политической воли и промышленных возможностей. Научно-технический потенциал имеется практически у всех европейских держав.

Среди американских союзников, у которых нет ядерного оружия, Япония способна разработать ядерное оружие в кратчайшие сроки — до 6 месяцев:
- Южная Корея — 1-2 года.
- Австралия — 2-3 года.
- Канада — 2-3 года.
- Германия — 3-5 лет (с возможностью сокращения срока до 1 года при помощи Франции).
Главным препятствием для этих стран остается политическая воля отказаться от своих обязательств по договорам о нераспространении ядерного оружия.

Страны, которые имеют самый высокий уровень разведывательного потенциала — это Великобритания, Канада, Австралия (все эти англоязычные страны (+ США, Новая Зеландия) являются членами коалиции “Пять глаз”), Германия и Япония. Такие системы, как Galileo (заменяющий GPS), FCAS (францко-немецко-испанская воздушная боевая система следующего поколения) и несколько систем противовоздушной обороны нуждаются в политической воле, чтобы заменить системы оружия, предоставляемые США.

В Восточной Европе и странах Балтии Эстония лидирует в сфере киберзащиты, а Польша, Чехия, Венгрия, Румыния, Словакия и Молдова обладают значительным потенциалом в разработке и модернизации различных видов вооружений.

Союзники США, многие из которых входят в число самых развитых стран мира, фактически начали путь к наращиванию военного потенциала. Одновременно с этим разрушаются международные механизмы предотвращения глобального конфликта.

@CPBView

Скандал вокруг использования соратниками Трампа Signal для обсуждения сверхсекретных военных тем набирает обороты. По-моему, демократы в Сенате хотят взять реванш за критику Хиллари Клинтон со стороны президента Трампа — высших представителей американских силовых ведомств поставили в один ряд и жестко критикуют. В свое время Трамп требовал ареста Клинтон за то, что она отправила несколько писем своим помощникам с домашнего компьютера.

@CPBView

Самое первое, что я вспомнил, читая новости о призыве премьер-министра Армении положить конец карабахскому движению, — это диссидент Георгий Ванян. Однажды он знаменито заявил, что «Арменией до сих пор управляет Комитет Карабах»…

Хотелось бы узнать его мнение по этому поводу. Как бы Ванян отреагировал на недавнее выступление господина Пашиняна? Что бы он сказал о речи премьер-министра Армении на знаменитых собраниях в Текали?

@CPBView

Только что услышал от европейского друга во время обсуждения европейских оборонных реформ и военных альянсов: «Не Европа решила свою судьбу, а Китай, Россия и США ее определили».

@CPBView

На этой неделе мы хотели обсудить с Гелой Васадзе множество вопросов, касающихся европейских и американских событий, но во временные рамки вписались только Турция, последние события и их возможное влияние на отношения между Турцией и Европой.

00:00 события в Турции и реакция в Европе
06:00 чем европейских лидеров не устраивает Эрдоган
10:40 зачем Турции в Европейский Союз
18:10 неоосманский и пантуранский проекты Турции и Европа
21:20 конфликтная география Турции
24:20 прагматизм и исторические аллюзии
30:44 разница между немецким и турецким генералом
33:50 Южный Кавказ между Анкарой и Москвой
геополитика Южного Кавказа в контексте отношений Турции и России
возможности Турции получить свое ядерное оружие
что показал сигналгейт - эффект Дональда Трампа
57:00 британский ядерный щит и маленькая атомная бомба для Турции
01:02:40 по следам дискуссии Ахмеда Алили с Арегом Кочиняном

@CPBView

Сегодня в 19:00 (по кавказскому времени) вместе с Грузинским фондом стратегических и международных исследований (Фонд Рондели) обсудим последние события в отношениях между Арменией и Азербайджаном. Дискуссия пройдет на английском языке.

Веб-линк для дополнительной информации и регистрации: https://us02web.zoom.us/webinar/register/WN_PmcBIfVfR8yk3-J2JLGinw

@CPBView

В конце февраля 2025 года Оксфордский союз – независимая дебатная площадка для студентов, преимущественно Оксфордского университета – вынес на обсуждение очень интересную тему: «Этот дом считает, что нет никакой моральной разницы между американской и российской внешней политикой».

Студенческие дебаты, особенно в Великобритании, часто бывают гораздо более содержательными и яркими, раскрывая, что происходит в сознании одной из самых уверенных в себе частей общества – молодежи. Однако эти дебаты привлекли внимание не только самой темой, но и списком приглашенных участников.

Среди приглашенных докладчиков, выступавших за предложение, были Владимир Познер-младший и Нина Хрущева (внучка Никиты Хрущева). Однако Хрущева в последний момент не появилась, и ее заменили Лиза Баркова, студентка российского происхождения и член Оксфордского союза. Удивительно, но имя Нины Хрущевой осталось в официальном списке после мероприятия, что может означать, что она либо все же выступила, либо предпочла не публиковать свою речь в социальных сетях. Видео с речью Познера на YouTube также оказалось недоступным, пришлось искать комментарии к его выступлению.

Среди приглашенных докладчиков от оппозиции значились бывший президент Эквадора Гильермо Лассо (который также не выступил, покинув мероприятие в последний момент) и российский журналист-расследователь, эксперт по российским спецслужбам Андрей Солдатов. Среди других известных участников был Эрик Раманатан, бывший посол США в Швеции времен президентства Байдена.

Позицию в поддержку предложения открыл Муса Харрадж, а также выступил президент Союза Исрар Хан.
Оппозицию представляла Сара Рана, которая сосредоточилась на различии в морали политических систем, определяющих внешнюю политику, а не на конкретных действиях государств.

Эрик Раманатан, защищая американскую позицию, пытался убедить аудиторию в том, что президентство Дональда Трампа не отражает истинную внешнюю политику США и их ценности. Он утверждал, что моральная разница между США и Россией заключается в силе демократии: американские граждане могут изменить внешнюю политику через выборы, если они с ней не согласны.

Тему аморальности внешней политики подняла Лиза Баркова (которая представилась как «дочь предполагаемого русского олигарха» и позже подверглась критике со стороны других студентов). Ее аргумент заключался в том, что внешняя политика обеих стран «одинаково аморальна». Однако если следовать этой логике, то вся международная политика – аморальна по своей природе, поскольку она всегда руководствуется прагматизмом.

Владимир Познер занял немного другую позицию, утверждая, что ключевой мотив внешней политики США и России – это вера в собственную исключительность.

С российской стороны Андрей Солдатов сосредоточился на различии в мотивации внешней политики США и России. Он утверждал, что американская политика движима «амбициями продвигать моральные ценности», в то время как российская внешняя политика основана на страхе перед иностранным вмешательством. По его мнению, если российская политика носит оборонительный характер, то она не может быть морально эквивалентна американской.

Резкие высказывания Дональда Трампа о Европе и Ближнем Востоке (особенно с учетом большого числа студентов с Ближнего Востока в зале) повлияли на ход дебатов. В результате многие члены Союза выразили недовольство текущей внешней политикой США и проголосовали за предложение, пройдя через дверь «Да», что означает их согласие с тем, что моральные принципы внешней политики США и России равнозначны.

Этот результат демонстрирует интересный сдвиг в политических настроениях среди британских студентов. Очень интересные дебаты! Всем советую посмотреть доступные видеозаписи.

@CPBView

Слушая Джеффри Голдберга, главного редактора The Atlantic, который запустил Signal-gate, я всё больше подозреваю, что всё это было подстроено…

The Atlantic — это издание, которое является эпистемой американской «интеллигенции». Мне всегда нравился стиль The Atlantic — анализ внешней политики в сочетании с культурными и политико-философскими дискуссиями. The Atlantic — для выпускников с дипломами PPE (философия, политика и экономика). И это ТОЧНО не MAGA…

И вот главный редактор этого издание оказался в этом групповом чате из-за «случайного добавления»? (На английском есть очень подходящий термин для этого — butt dialing.) Любой человек на земле причинил бы нынешней администрации в США меньше вреда, чем Джеффри Голдберг…

У меня растёт подозрение, что в ближайшем окружении президента Дональда Трампа произошёл серьёзный раскол, и интриги в команде могли привести к «случайному» добавлению в чат человека вроде него. Группа людей, ставящих личные интересы выше государственных, вряд ли слишком обеспокоена вопросами национальной безопасности и тем, как этот шаг может повлиять на национальные интересы…

Итак, какой будет реакция «другого» крыла на это? Спровоцирует ли противоположная фракция в администрации ответные действия? Страшно даже представить себе более широкие последствия такого поведения для стабильности в мире…

@CPBView

На дискуссиях, организованных Фондом Ронделли, мы рассмотрели несколько мейнстримных подходов из общественного и экспертного дискурса. Дополнительные комментарии помогут глубже понять ситуацию.

1. Окно возможностей для подписания мирного соглашения остается до окончания войны в Украине

Основной тезис этого подхода — война в Украине отвлекает российские ресурсы от Южного Кавказа, позволяя Баку и Еревану свободнее вести переговоры и заключить мирное соглашение. Пока окно возможностей открыто, его нужно использовать:
- Почему считается, что Россия — единственный активный игрок в регионе? Почему не учитывать позицию других держав, например, Ирана, который также заинтересован в отражении своих интересов в мирном процессе между Баку и Ереваном?
- В бакинских экспертных кругах полагают, что позиция Армении по Зангезурскому коридору во многом формируется под давлением Ирана. Москва, напротив, поддерживает транзитный коридор под защитой ФСБ и пограничных войск. Следовательно, Баку должен учитывать наличие более чем одного потенциального «спойлера» в будущем.
- Что произойдет, если Баку и Ереван подпишут соглашение, но спустя несколько лет внешняя сила предложит поддержку Еревану, побуждая его внести элементы разночтения к документу?
- Уже сейчас, по мнению Баку, существуют разночтения по 9-му пункту Трехстороннего заявления, вызванные влиянием Ирана. Где гарантия, что в будущем Армения не пересмотрит положения мирного соглашения под давлением внешних сил?

Поэтому Баку добивается «пуленепробиваемого» соглашения, исключающего любые двусмысленности. Условия и текст документа должны быть кристально ясны, чтобы в будущем у геополитических игроков не оставалось пространства для маневра. Такой маневр возможен независимо от того, когда будет подписан мирный договор.

Именно поэтому Баку настаивает на изменении конституции Армении (чтобы исключить любые юридические лазейки) и ликвидации Минской группы ОБСЕ (чтобы предотвратить любое внешнее вмешательство).

Таким образом, главное беспокойство Баку связано не с тем, чтобы как можно скорее подписать документ, а с возможными лазейками, которые могут позволить внешним игрокам вмешаться в процесс в будущем.

Геополитическая тенденция последних лет (даже до войны в Украине) показывает, что Баку и Москва обладают стратегическими каналами коммуникации для переговоров по чувствительным вопросам, что подтверждается их предыдущими достижениями.


2. Азербайджан ограничивает влияние Турции на Южном Кавказе без скорейшего подписание мирного соглашения

Можно согласиться, что после подписания мирного соглашения влияние Турции в регионе значительно возрастет. Однако ключевой посыл этого дискурса заключается в том, что в существующем контексте один из участников должен уступить — либо Турция, либо Азербайджан, что предполагает, что одна сторона выиграет больше, а другая — меньше. Чем быстрее будет подписано соглашение, на сравнительно большом выигрыще окажется одна из сторон. Однако эта посыл не соответствует реальной динамике отношений между Баку и Анкарой.

Турция понимает, что значительная часть её влияния на Южном Кавказе обусловлена сотрудничеством с Азербайджаном, а также совместными геостратегическими проектами с Баку и Тбилиси. Азербайджану есть что предложит Турции как суверенная держава. В отличие от других регионов, где Турция использует прокси-группы для продвижения своих интересов, здесь она полагается на поддержку суверенного государство - Азербайджана, который сам заинтересован в укреплении турецкого влияния.

Следовательно, если Азербайджан считает, что условия соглашения ему невыгодны, Турция осознает, что сепаратная договоренность с Арменией, игнорирующая позицию Баку, может ослабить его позиции, а значит, неизбежно подорвать и собственное влияние в регионе. Поэтому Анкара заинтересована в скорейшем подписании мирного соглашения, но не за счет стратегических интересов Азербайджана.

@CPBView

О революции, в которой мы живем, созданной социальными сетями, и о новой возможной волне демократизации

Хорошо известно, что каждый раз, когда происходит технологический скачок в информационных технологиях, политический ландшафт полностью меняется, иногда даже приводя к революции. Один из самых известных примеров — изобретение печатного станка Гутенбергом. Когда Гутенберг создал устройство, способное печатать книги в больших количествах с гораздо меньшими затратами, католическая церковь в Риме утратила монополию на копирование и распространение информации — текста Библии. Священное Писание стало возможным копировать быстрее и в гораздо больших объемах, что привело к требованиям перевода Библии на родные языки и, в конечном итоге, к Протестантской Реформации.

С появлением радио нацистские лидеры Германии мастерски использовали его в пропагандистских целях — и последствия этого известны. Телевизионные дебаты значительно повлияли на исход президентских выборов в США: привлекательный и харизматичный Дж. Ф. Кеннеди смог одержать победу- неизвестно, насколько удачным было бы вступление Рузвельта перед аудиторией в живую, который к тому моменту уже имел физические ограничения. Таких примеров множество.

Появление социальных сетей не стало исключением. Революции «Арабской весны» 2011 года — в которых Twitter и Facebook сыграли ключевую роль — ярко подтверждают это. Социальные сети помогли маргинализированным социальным и политическим группам объединиться виртуально и сформировать единую позицию против правящих элит своих стран. В середине 2000-х и 2010-х годов подобные процессы наблюдались как на Ближнем Востоке, так и в Восточной Европе.

Однако если маргинальные группы на Ближнем Востоке и в Восточной Европе в основном придерживались либерально-демократических взглядов, то в странах Европейского Союза и США социальные сети активизировали популистские движения с радикальным левым или правым уклоном. В этих странах платформы социальных сетей и подкасты стали инструментом, который дал голос тем, кого ранее почти не слышали, а также способствовал консолидации людей с нелиберальными идеями.

Таким образом, события «Арабской весны» 2011 года, восточноевропейские революции, евроскептические (или антиистеблишментные) тенденции в Европе (наиболее известный пример — Brexit), неожиданные итоги президентских выборов в США 2016 года (во многом благодаря активному использованию Twitter Дональдом Трампом) имеют общий корень: появление новых информационных технологий — социальных сетей. Вероятно, в ближайшем будущем появится множество исследований о новой волне демократизации, вызванной социальными медиа.

Традиционные политические структуры, такие как партии и СМИ, больше не могут эффективно фильтровать контент для широкой аудитории. Политики (или инфлюенсеры), способные выразить свои идеи на языке улицы и эмоций, в конечном итоге выигрывают. Если раньше для распространения информации требовались дорогостоящие типографии, профессиональное видеооборудование и полноценные студии, то теперь достаточно смартфона с камерой, микрофоном и интернет-соединением. Каждый, у кого есть техника и талант (особенно талант), может создать аккаунт в социальных сетях и транслировать свое видение мира.

Ситуация во Франции с Марин Ле Пен и в Германии с возможным запретом AfD — интересные кейсы, которые покажут, как западные элиты будут реагировать на вызовы новой политической реальности. Использование внеполитических инструментов (включая суды) в подобных конфликтах может создать новые прецеденты. Великобритания, например, позволила сторонникам Brexit взять на себя инициативу, а затем, когда они столкнулись с трудностями, пригласила их к ответственности за последствия. Франция и Германия, похоже, ищут иной путь.

Добро пожаловать в новую волну демократизации (или активизации демоса), рожденную социальными сетями.

@CPBView

Live стрим с Ахмедом Алили

Азербайджан и влияние Турции на Южном Кавказе

00:00 онлайн встреча в фонде международных и стратегических исследований имени Александра Рондели
03:30 ограничивает ли Азербайджан влияние Турции на Южном Кавказе
06:30 может ли Турция заменить Россию или западных партнеров для Армении
09:00 почему нет стратегического видения Евросоюза по Южному Кавказу
14:15 может ли Турция стать гарантом безопасности для Армении
15:30 зачем Турции нужен мирный договор между Арменией и Азербайджаном
18:00 диаспора и турецко-армянские отношения
19:20 фактор России
24:00 проблема нерелевантных знаний
27:30 что думают об этом в Тегеране
30:50 геополитика Южного Кавказа

@CPBView

Небольшое напоминание: тексты, опубликованные в Telegram-канале «Взгляд из Центрального парка», также переведены ANSPressCom, и вы можете прочитать их на азербайджанском языке. Огромное спасибо ANSPressCom за переводы!

@CPBView

https://anspress.com/sosial-shebekelerin-yaratdigi-inqilab

Смотрел интервью Ровшана Аскерова — одного из известных представителей «Что? Где? Когда?» — для «вДудя».

Не вдаваясь в подробности, всё интервью передавало одно важное эмоциональное и аналитическое послание: российская зона культурного влияния сокращается.

Вполне естественно, что этнические группы, долго жившие вместе, оказывают взаимное влияние и формируют единую культурную зону. Это похоже на то, как складывались культурные пространства вокруг английского, французского, испанского языков и других. После распада централизованных империй или государств культурное влияние часто сохраняется — оно продолжает объединять людей, даже при отсутствии общей политико-административной структуры. В Великобритании это, например, Содружество, во Франции — Франкофония и т. д.

То же произошло после распада Советского Союза: хотя административное и политическое влияние России исчезло в национальных республиках, русский язык и культурное производство продолжали играть ключевую роль в сохранении российской культурной сферы. Одними из ярких символов этого пространства были и остаются такие шоу, как КВН, «Поле чудес» и, конечно, «Что? Где? Когда?».

В этом контексте особенно примечательно, что сегодня даже символы культурной и интеллектуальной мощи, вроде «Что? Где? Когда?», становятся площадками критики России на фоне российско-украинской войны. Интервью Ровшана Аскерова это ярко символизирует.

Особенно значимым было его послание о том, почему Москва раньше воспринималась как лучший город мира, и как трудно эмоционально и культурно оторваться от элементов этого прошлого. Само интервью, записанное в Европе, было насыщено отсылками к европейской культурной истории — что, возможно, говорит о том, где сегодня лежат симпатии и точки притяжения для бывших участников российской культурной зоны.

@CPBView

О президенте Трампе и системе сдержек и противовесов в США

Нет нужды лишний раз напоминать, что стиль принятия решений президентом Трампом крайне неортодоксален. Тем не менее США знамениты своей системой «сдержек и противовесов» между ветвями власти. Часто это деление объясняют упрощённо: 33% — судебная власть, 33% — законодательная, 33% — исполнительная, плюс 1% — чрезвычайные полномочия исполнительной ветви. Эти механизмы призваны уравновешивать друг друга и обеспечивать стабильность управления, укрепляя доверие к государственным институтам.

На основе имеющейся информации можно проследить, как эта система функционировала с момента вступления Трампа в должность. Далее мы также рассмотрим другие формы сдержек и противовесов — политические партии, суперделегатов и рынки.

A. Исполнительная власть

Команда президента и советники различной значимости:
С учётом опыта первого срока Трампа можно отметить, что многие представители его окружения стремятся демонстрировать личную лояльность. Пример — случай с Дж. Д. Вэнсом во время «Сигнал-гейта», когда его команда незамедлительно опровергла слухи о расхождении позиций с президентом.
DOGE также играет значимую роль: существует опасение, что провинившихся сотрудников или целые департаменты могут объявить «неэффективными» и ликвидировать.

Республиканская партия (и её представители в органах власти):
Таких политиков, как Джон Маккейн, способных открыто выступать против президента от имени партии, больше нет. Победы на выборах убедили партийное руководство в том, что репутация Трампа — главный актив республиканцев. Поэтому сейчас практически никто в партии — ни в Палате представителей, ни в Сенате — не выступает против него, хотя такая возможность есть.
Кроме того, играет роль политическая традиция: первые 100 дней президентства часто рассматриваются как период неприкосновенности.

Во время второго срока, отношения президента Трампа с системными игроками стали заметно теснее, чем в первый. Однако после неудачного покушения на него, когда его популярность взлетела до небес, он почувствовал, что может игнорировать даже их.


B. Законодательная власть (Конгресс)

У республиканцев — большинство в обеих палатах Конгресса: в Палате представителей и в Сенате. Это ограничивает возможности Демократической партии влиять на принятие решений и выступать в роли противовеса исполнительной власти. Большинство республиканцев осознаёт, что обязано своим успехом Трампу. Поэтому, несмотря на наличие механизмов для пересмотра его решений, они практически не используются.

Тем не менее, уже заметны признаки сдвига: такие известные сторонники Трампа, как Илон Маск, Бен Шапиро и Джо Роган, начали дистанцироваться от него по ряду вопросов. Кроме того, кандидаты, поддержанные Маском, потерпели поражение, несмотря на благоприятные прогнозы — и в республиканской партии это заметили.

C. Судебная власть

Во время первого срока президент Трамп назначил большое количество судей в федеральные суды, включая Верховный суд. Хотя судебные органы по-прежнему могут оспаривать решения исполнительной власти, в целом их готовность к противодействию заметно снизилась. Ландшафт изменился, и роль судов как сдерживающего фактора ослабла.

(продолжение — ниже...)

@CPBView

(...начало — выше)

D. Неизбранные центры влияния и механизмы давления

Техномиллиардеры и «суперделегаты»:
Эти фигуры — «первые среди равных» и обладают колоссальным влиянием, особенно в контексте президентства Трампа. Его послания странам-союзникам США (в основном — самым богатым государствам мира) вызывают сомнения в надёжности американских гарантий безопасности. В ответ элиты этих стран начинают выстраивать альтернативные оборонные структуры, что может нанести ущерб интересам американских технологических корпораций, включая производителей вооружений.

Визиты американских дипломатов в Европу и позитивные сигналы, прозвучавшие оттуда, демонстрируют, что миллиардеры и «суперделегаты» способны активизировать различные бюрократические механизмы для защиты собственных интересов.

В случае с Украиной, когда флуктуации в принятии решений стали очевидны, стало ясно, что эти группы способны влиять на процесс, но ограничены личными убеждениями президента.

Рынки:
Рынки всегда предоставляют самую объективную и быструю обратную связь. В свете последних решений Трампа трудно сказать, отражают ли колебания фондовых индексов реакцию на его действия или он сознательно использует рыночную динамику как инструмент давления на мировых лидеров.

Многие экономические аналитики считают, что торговые войны вредны в долгосрочной перспективе. Однако Трамп может рассматривать их как инструмент краткосрочного давления. В прошлом его жёсткая позиция в отношении Мексики, Канады и Панамы привела к пересмотру торговых соглашений — проявление «теории безумного человека» в действии. Но рынки могут «наказать» не только самого президента, но и мировую экономику, поднимая вопросы о возможной банкротстве государственных институтов.

Общественное мнение, СМИ, MAGA и протесты:
На фоне ухудшения экономической ситуации в стране начались массовые протесты. Вопрос в том, сможет ли Трамп — как опытный PR-менеджер — вновь взять под контроль общественные ожидания, как это было в прошлом. Если нет, то сработают другие механизмы, способные радикально изменить политический ландшафт.

Продолжающееся падение рынков может вызвать волну общественного недовольства и привести к тому, что даже лояльные республиканцы начнут отходить от курса Трампа. Это, в свою очередь, может изменить расстановку сил как внутри партии, так и в Конгрессе — что активирует систему сдержек и противовесов в новой форме.

@CPBView

Вчера старший советник президента Трампа по торговле и производству Питер Наварро опубликовал свою статью в Financial Times, в которой высказал мнение о новых тарифах. Он утверждает, что система международной торговли нарушена, и что «доктрина взаимных тарифов Дональда Трампа» призвана это исправить. (Само обозначение «тариф Дональда Трампа» звучит скорее как PR-брендинг.)

Основной аргумент Наварро заключается в том, что правила Всемирной торговой организации (ВТО) не работают в отношении Китая и других стран. США действительно выигрывали дела, используя механизмы разрешения споров ВТО, но многие страны попросту игнорировали эти решения.

Вот несколько ключевых фрагментов из статьи:

- «Торговая система, в которой мы сталкиваемся с более высокими тарифами, нетарифными барьерами и отсутствием жизнеспособного пути к разрешению споров, — это не что иное, как “система чести” в мире без чести, где правят мошенники. Именно поэтому Америка должна — и уже начала — защищать себя».

- «Доктрина взаимных тарифов Трампа делает именно то, чего ВТО не смогла: она заставляет иностранные государства нести ответственность».

- «Это не переговоры. Для США это чрезвычайная ситуация, вызванная торговым дефицитом и фальсифицированной системой».

- «Президент Трамп всегда готов выслушать. Но мировым лидерам, которые после десятилетий обмана вдруг предлагают снизить тарифы, следует понять: это только начало».

- «Мы хотим услышать от таких стран, как Камбоджа, Мексика и Вьетнам: прекратите позволять Китаю уклоняться от американских тарифов, перенаправляя экспорт через вашу территорию».

В статье (включая заголовок), из 810 слов, частота ключевых терминов распределяется следующим образом:
- «США» / «Америка» — 24 раза
- «Трамп» — 6 раз
- «Тариф» — 13 раз
- «Нетарифные барьеры» — 6 раз
- «Справедливость» / «Честь» — 8 раз
- «Чрезвычайная ситуация» / «Самооборона» / «Национальная безопасность» — 6 раз
- «Система не работает» (в разных формах) — 8 раз
- «ВТО» — 7 раз
- «Китай» — 4 раза
- «ЕС» — 4 раза

В тексте также упоминаются названия следующих стран и регионов: Вьетнам (2 раза), Таиланд, Индия, Камбоджа, Мексика, Африка, Азия, Латинская Америка.

@CPBView