(...Начало — в предыдущем посте.)
В списке стран которые недовольны системой международного управление особое место занимает Турция — уникальный и стратегически амбивалентный актор. Будучи полноправным членом НАТО, она встроена в архитектуру западной безопасности, но при этом всё активнее проводит независимую внешнюю политику — взаимодействуя с Россией, выступая посредником на Южном Кавказе и укрепляя своё положение как региональная держава. В отличие от России и Ирана, Турция сохраняет прямые и прагматичные каналы связи с Вашингтоном, что позволяет ей лавировать между блоками, не разрывая при этом своих альянсов с Западом. В числе государств, выступающих за реформу международных институтов (в духе высказывания Эрдогана: «Мир больше, чем пять стран Совбеза ООН» (В оригинале: "Dünya beşten büyüktür"), Анкара — единственный актор среди этих стран, который при этом еще больше укрепляет связи с Вашингтоном (особенно при президенте Трампе) и действует с ним в унисон по ключевым стратегическим вопросам. Этот статус «внутреннего аутсайдера» позволяет Турции быть одновременно и балансиром, и посредником — особенно в нестабильных регионах, таких как Чёрное море и Южный Кавказ, а в перспективе, возможно, и Центральная Азия.
На фоне этих масштабных геополитических сдвигов регион Южного Кавказа занимает особенно уязвимое положение, находясь на пересечении интересов конкурирующих держав и альтернативных моделей мирового порядка, которого хотят добиться центры силы соседствующие с регионом Южного Кавказа. Для Азербайджана вызов особенно острый: он граничит или вовлечён во взаимодействие со всеми тремя главными претендентами на пересмотр текущего порядка — Россией, Ираном и, в растущей степени, Китаем. Не говоря уже о тесном союзе с Турцией. Причём два из этих акторов — Россия и Иран — уже продемонстрировали готовность применять военную силу для достижения своих целей- И обе граничат с Азербайджаном. Азербайджан, отстаивая суверенитет и территориальную целостность, вынужден лавировать между этими ревизионистскими силами, избегая прямого столкновения — что требует стратегической гибкости, энергетической дипломатии, модернизации обороны и балансированной внешней политики. Поддерживая прочные связи с Турцией и Израилем, Баку одновременно должен вести сложный и исторически напряжённый диалог с Москвой и Тегераном — каждая из этих столиц рассматривает Южный Кавказ как часть своей стратегической периферии. И при малейшем, даже символическом, посягательстве на безопасность Азербайджана способен реагировать жёстко — как, например, в случае с реакцией на сбитый российской ПВО азербайджанский авиалайнер над Чечнёй.
В совокупности эти процессы указывают на переходный и конфликтный характер современного международного порядка, в котором прежняя однозначность времён холодной войны сменилась сложным переплетением силовых инструментов, регионального влияния и институционального торга. В этой среде порядок, возглавляемый США, оказался более устойчивым, чем предполагалось, во многом благодаря роли небольших, но стратегически гибких союзников, сумевших сдержать ревизионистские амбиции на передовых рубежах геополитического соперничества.
Тем не менее для таких компактных государств, как Азербайджан, стратегическая реальность переходного периода — это как стоять на одной ноге во время землетрясения…
@CPBView
В списке стран которые недовольны системой международного управление особое место занимает Турция — уникальный и стратегически амбивалентный актор. Будучи полноправным членом НАТО, она встроена в архитектуру западной безопасности, но при этом всё активнее проводит независимую внешнюю политику — взаимодействуя с Россией, выступая посредником на Южном Кавказе и укрепляя своё положение как региональная держава. В отличие от России и Ирана, Турция сохраняет прямые и прагматичные каналы связи с Вашингтоном, что позволяет ей лавировать между блоками, не разрывая при этом своих альянсов с Западом. В числе государств, выступающих за реформу международных институтов (в духе высказывания Эрдогана: «Мир больше, чем пять стран Совбеза ООН» (В оригинале: "Dünya beşten büyüktür"), Анкара — единственный актор среди этих стран, который при этом еще больше укрепляет связи с Вашингтоном (особенно при президенте Трампе) и действует с ним в унисон по ключевым стратегическим вопросам. Этот статус «внутреннего аутсайдера» позволяет Турции быть одновременно и балансиром, и посредником — особенно в нестабильных регионах, таких как Чёрное море и Южный Кавказ, а в перспективе, возможно, и Центральная Азия.
На фоне этих масштабных геополитических сдвигов регион Южного Кавказа занимает особенно уязвимое положение, находясь на пересечении интересов конкурирующих держав и альтернативных моделей мирового порядка, которого хотят добиться центры силы соседствующие с регионом Южного Кавказа. Для Азербайджана вызов особенно острый: он граничит или вовлечён во взаимодействие со всеми тремя главными претендентами на пересмотр текущего порядка — Россией, Ираном и, в растущей степени, Китаем. Не говоря уже о тесном союзе с Турцией. Причём два из этих акторов — Россия и Иран — уже продемонстрировали готовность применять военную силу для достижения своих целей- И обе граничат с Азербайджаном. Азербайджан, отстаивая суверенитет и территориальную целостность, вынужден лавировать между этими ревизионистскими силами, избегая прямого столкновения — что требует стратегической гибкости, энергетической дипломатии, модернизации обороны и балансированной внешней политики. Поддерживая прочные связи с Турцией и Израилем, Баку одновременно должен вести сложный и исторически напряжённый диалог с Москвой и Тегераном — каждая из этих столиц рассматривает Южный Кавказ как часть своей стратегической периферии. И при малейшем, даже символическом, посягательстве на безопасность Азербайджана способен реагировать жёстко — как, например, в случае с реакцией на сбитый российской ПВО азербайджанский авиалайнер над Чечнёй.
В совокупности эти процессы указывают на переходный и конфликтный характер современного международного порядка, в котором прежняя однозначность времён холодной войны сменилась сложным переплетением силовых инструментов, регионального влияния и институционального торга. В этой среде порядок, возглавляемый США, оказался более устойчивым, чем предполагалось, во многом благодаря роли небольших, но стратегически гибких союзников, сумевших сдержать ревизионистские амбиции на передовых рубежах геополитического соперничества.
Тем не менее для таких компактных государств, как Азербайджан, стратегическая реальность переходного периода — это как стоять на одной ноге во время землетрясения…
@CPBView
👍25❤7🥴1
Постепенная эрозия глобальных норм — почему Азербайджан может позволить себе быть государством традиционных ценностей, а Россия — нет
За последнее десятилетие мир стал свидетелем устойчивого возрождения консервативных политических сил — от Вашингтона до Варшавы, от Дели до Москвы. Несмотря на контекстуальное и стилистическое разнообразие, эти движения объединяет общий импульс: восстановление традиционных иерархий, возврат национального суверенитета от наднациональных институтов и переосмысление ценностных ориентиров в духе довоенного (до 1945 года) мирового порядка.
По мере усиления этого глобального консервативного поворота он становится не просто политическим сдвигом, а потенциальным источником структурной напряжённости — как внутри государств, так и между ними. Международный порядок, выстроенный после Второй мировой войны, сознательно отвергал идеологии, породившие этнонационализм и милитаризм 1930–40-х годов. Универсальные права человека, многостороннее сотрудничество и примат международного права стали фундаментом послевоенных институтов. Современное консервативное возрождение часто — явно или неявно — бросает вызов этим нормам, апеллируя к приоритету суверенитета, культурной исключительности и этноконфессиональной однородности.
Речь идёт не просто о смене политической повестки, а о цивилизационном откате — попытке ревизии консенсуса, созданного после Второй мировой войны.
Хотя темы, поднятые консервативным движением — принадлежность, стабильность, традиция — во многом отражают реальные общественные запросы, их глобальное накопление знаменует собой реконфигурацию нормативного фундамента международной системы.
Один из наиболее показательных кейсов в этом контексте — Россия. Под руководством Владимира Путина страна превратилась в флагмана глобального консервативного поворота, сочетающего православный национализм, антилиберальную риторику и ревизионистскую внешнюю политику. Как минимум, это было объявлено. И не однократно. Однако под идеологической уверенностью скрывается глубокое демографическое и социально-культурное противоречие: функционирование российского государства всё больше зависит от мигрантов — в основном из Центральной Азии, — в то время как политическая риторика и медиаландшафт всё чаще делают этих людей символами угрозы «русским традициям».
Мигранты в России систематически сталкиваются с полицейским произволом, трудовой эксплуатацией и ксенофобией — особенно в периоды внутренней нестабильности. Несмотря на их ключевую роль в экономике, их образ в публичном поле — это угроза идентичности, носители «чуждого» и разрушители порядка. Их правовая уязвимость — не случайность, а системный элемент.
Этот режим инструментальной терпимости, при котором мигранты экономически необходимы, но символически исключаются, — крайне неустойчивая конфигурация для социального благосостояния. Неспособность выстроить общегражданскую идентичность, включающую мусульман, тюркоязычные и иные этнокультурные сообщества, подрывает устойчивость России как многоэтнической федерации. Имперское наследие управления разнообразием через контроль, а не инклюзию, всё менее применимо в XXI веке. Если Россия не пересмотрит само понимание «русскости» в сторону инклюзивного гражданского проекта, она рискует остаться изолированным ядром, охраняющим замороженное и отторгающее прошлое, в то время как её социальные и этнические периферии отдаляются.
И всё это в России сегодня реализуется несмотря на коммунистическое наследие: многие представителы элиты, сформированные в советскую эпоху, воспитаны в парадигме «братства народов», где религия была заменена «идеологическим единобожием» — коммунизмом. Эта идеологическая замена, долгое время скреплявшая Союз, сегодня саботируется людьми, которые сами происходят из этой системы.
(Продолжение — в следующем посте...)
За последнее десятилетие мир стал свидетелем устойчивого возрождения консервативных политических сил — от Вашингтона до Варшавы, от Дели до Москвы. Несмотря на контекстуальное и стилистическое разнообразие, эти движения объединяет общий импульс: восстановление традиционных иерархий, возврат национального суверенитета от наднациональных институтов и переосмысление ценностных ориентиров в духе довоенного (до 1945 года) мирового порядка.
По мере усиления этого глобального консервативного поворота он становится не просто политическим сдвигом, а потенциальным источником структурной напряжённости — как внутри государств, так и между ними. Международный порядок, выстроенный после Второй мировой войны, сознательно отвергал идеологии, породившие этнонационализм и милитаризм 1930–40-х годов. Универсальные права человека, многостороннее сотрудничество и примат международного права стали фундаментом послевоенных институтов. Современное консервативное возрождение часто — явно или неявно — бросает вызов этим нормам, апеллируя к приоритету суверенитета, культурной исключительности и этноконфессиональной однородности.
Речь идёт не просто о смене политической повестки, а о цивилизационном откате — попытке ревизии консенсуса, созданного после Второй мировой войны.
Хотя темы, поднятые консервативным движением — принадлежность, стабильность, традиция — во многом отражают реальные общественные запросы, их глобальное накопление знаменует собой реконфигурацию нормативного фундамента международной системы.
Один из наиболее показательных кейсов в этом контексте — Россия. Под руководством Владимира Путина страна превратилась в флагмана глобального консервативного поворота, сочетающего православный национализм, антилиберальную риторику и ревизионистскую внешнюю политику. Как минимум, это было объявлено. И не однократно. Однако под идеологической уверенностью скрывается глубокое демографическое и социально-культурное противоречие: функционирование российского государства всё больше зависит от мигрантов — в основном из Центральной Азии, — в то время как политическая риторика и медиаландшафт всё чаще делают этих людей символами угрозы «русским традициям».
Мигранты в России систематически сталкиваются с полицейским произволом, трудовой эксплуатацией и ксенофобией — особенно в периоды внутренней нестабильности. Несмотря на их ключевую роль в экономике, их образ в публичном поле — это угроза идентичности, носители «чуждого» и разрушители порядка. Их правовая уязвимость — не случайность, а системный элемент.
Этот режим инструментальной терпимости, при котором мигранты экономически необходимы, но символически исключаются, — крайне неустойчивая конфигурация для социального благосостояния. Неспособность выстроить общегражданскую идентичность, включающую мусульман, тюркоязычные и иные этнокультурные сообщества, подрывает устойчивость России как многоэтнической федерации. Имперское наследие управления разнообразием через контроль, а не инклюзию, всё менее применимо в XXI веке. Если Россия не пересмотрит само понимание «русскости» в сторону инклюзивного гражданского проекта, она рискует остаться изолированным ядром, охраняющим замороженное и отторгающее прошлое, в то время как её социальные и этнические периферии отдаляются.
И всё это в России сегодня реализуется несмотря на коммунистическое наследие: многие представителы элиты, сформированные в советскую эпоху, воспитаны в парадигме «братства народов», где религия была заменена «идеологическим единобожием» — коммунизмом. Эта идеологическая замена, долгое время скреплявшая Союз, сегодня саботируется людьми, которые сами происходят из этой системы.
(Продолжение — в следующем посте...)
👍20❤2🔥1
(...Начало — в предыдущем посте.)
В этом контексте показателен контраст с компактными и сравнительно культурно-гомогенными государствами, такими как Азербайджан. Здесь обращение к «традиционным ценностям» является не инструментом исключения, а способом сохранения культурной преемственности, укрепления суверенитета и постколониальной идентичности.
Апелляция к семье, языку, религии и исторической памяти в Азербайджане — это попытка укрепить целостное ядро нации, многократно подвергавшееся внешнему давлению и дезинтеграции. Традиционализм в этом случае — средство культурного выживания. Так поступали все южнокавказские народы во времена Советского Союза — одна только борьба этих стран за то, чтобы в конституциях Советской Армении, Азербайджана и Грузии было прописано, что государственный язык — армянский, азербайджанский, грузинский, стоит многого. Это был механизм противодействия, позволивший сравнительно компактным странам сохранить свою идентичность. Никто из них не претендовал на создание империи — масштабы были другими.
А вот для многонациональной империи, как Россия, возведение одной «традиционной идентичности» в ранг государственной идеологии — путь к дестабилизации. Традиционализм, закреплённый в этнонационализме, разрушает внутренний плюрализм, без которого империя не может существовать. Возврат к православно-славянской, централизованной модели русскости вытесняет народы, исторически входящие в состав государства: татар, чеченцев, бурятов, дагестанцев и многих других.
Таким образом, российский поворот к этнокультурному традиционализму — не путь к силе. Чем сильнее Россия вычерчивает границы идентичности по линии «свой — чужой», тем более уязвимой становится её политическая и территориальная целостность. Столкновение риторики чистоты с реальностью плюрализма делает вопрос мигрантов — и шире, вопрос инклюзии — центральным вызовом для будущего России.
В то время как малые государства могут позволить себе культурную кодификацию как способ выживания, империи, если они хотят сохраниться, должны строить гражданский универсализм. Альтернатива — распад, вызванный собственной идеологической негибкостью.
@CPBView
В этом контексте показателен контраст с компактными и сравнительно культурно-гомогенными государствами, такими как Азербайджан. Здесь обращение к «традиционным ценностям» является не инструментом исключения, а способом сохранения культурной преемственности, укрепления суверенитета и постколониальной идентичности.
Апелляция к семье, языку, религии и исторической памяти в Азербайджане — это попытка укрепить целостное ядро нации, многократно подвергавшееся внешнему давлению и дезинтеграции. Традиционализм в этом случае — средство культурного выживания. Так поступали все южнокавказские народы во времена Советского Союза — одна только борьба этих стран за то, чтобы в конституциях Советской Армении, Азербайджана и Грузии было прописано, что государственный язык — армянский, азербайджанский, грузинский, стоит многого. Это был механизм противодействия, позволивший сравнительно компактным странам сохранить свою идентичность. Никто из них не претендовал на создание империи — масштабы были другими.
А вот для многонациональной империи, как Россия, возведение одной «традиционной идентичности» в ранг государственной идеологии — путь к дестабилизации. Традиционализм, закреплённый в этнонационализме, разрушает внутренний плюрализм, без которого империя не может существовать. Возврат к православно-славянской, централизованной модели русскости вытесняет народы, исторически входящие в состав государства: татар, чеченцев, бурятов, дагестанцев и многих других.
Таким образом, российский поворот к этнокультурному традиционализму — не путь к силе. Чем сильнее Россия вычерчивает границы идентичности по линии «свой — чужой», тем более уязвимой становится её политическая и территориальная целостность. Столкновение риторики чистоты с реальностью плюрализма делает вопрос мигрантов — и шире, вопрос инклюзии — центральным вызовом для будущего России.
В то время как малые государства могут позволить себе культурную кодификацию как способ выживания, империи, если они хотят сохраниться, должны строить гражданский универсализм. Альтернатива — распад, вызванный собственной идеологической негибкостью.
@CPBView
👍26❤5🔥2💯1
Баку как источник нового уровня суверенитета для стран Южного Кавказа
На портале Caliber.Az опубликована новая статья. Полный текст доступен по следующей ссылке: https://caliber.az/post/kirienko-pishet-karapetyan-igraet-shou-kremlya-v-erevanskoj-upakovke
Тем не менее, следующий отрывок особенно показателен и отражает более широкую тенденцию:
“Но если кому-то кажется, что Азербайджан останется пассивным наблюдателем за тем, как под боком выращивают новую-старую провокационную силу — это глубокое заблуждение. Азербайджан не позволит вновь распахнуть ворота перед теми, кто уже однажды доказал свою токсичность. Если кто-то решил привести армянских реваншистов к власти — пусть помнит: Азербайджан не будет безмолвствовать. Ответ будет жёстким и точным. Речь идёт не о метафорах, а о реальности, которую следует воспринимать буквально. Если безопасность Азербайджана окажется под угрозой, реакция будет подобна той, что Израиль недавно продемонстрировал Ирану. И в случае с Арменией не будет ни геополитических затруднений, ни территориальных страхов — страна куда уязвимее, а сценарии ответных действий давно на столе.
В Баку никого не вводит в заблуждение риторика про «внутриполитический процесс» в Армении. Здесь прекрасно понимают, что под личинами «оппозиционеров» и «общественников» стоят всё те же профессиональные марионетки Москвы. Потому и ясна позиция Баку: мы видим всё, знаем всех и готовы ко всему.”
Если рассматривать это как суверенную позицию Азербайджана по отношению к недавним событиям в Армении, становится очевидно, что Баку посылает чёткий сигнал поддержки премьер-министру Пашиняну — в противовес силам, стремящимся изменить курс страны и вернуть её к идеологическим нарративам, укоренившимся в 1950–1960-х годах. В частности, речь идёт о возврате к логике «партийной номенклатуры» или, более конкретно, к наследию так называемого Карабахского комитета в армянской политике.
Это далеко не первый случай, когда Баку выступает в качестве источника стратегической поддержки для страны Южного Кавказа, стремящейся выйти из-под влияния прежних внешнеполитических ориентиров — практики, которая определяла регион на протяжении последних двух–трёх десятилетий. Наиболее яркий пример — динамика отношений между Азербайджаном и Грузией.
В совокупности эти события свидетельствуют о том, что Баку всё более уверенно позиционирует себя в региональном контексте — не только в целях защиты собственных интересов, но и с целью расширения суверенного выбора для своих соседей. Это отражает более широкую концепцию региональной интеграции на Южном Кавказе, основанную не на унаследованных зависимостях, а на стратегической автономии и взаимно усиливающем сотрудничестве.
@CPBView
На портале Caliber.Az опубликована новая статья. Полный текст доступен по следующей ссылке: https://caliber.az/post/kirienko-pishet-karapetyan-igraet-shou-kremlya-v-erevanskoj-upakovke
Тем не менее, следующий отрывок особенно показателен и отражает более широкую тенденцию:
“Но если кому-то кажется, что Азербайджан останется пассивным наблюдателем за тем, как под боком выращивают новую-старую провокационную силу — это глубокое заблуждение. Азербайджан не позволит вновь распахнуть ворота перед теми, кто уже однажды доказал свою токсичность. Если кто-то решил привести армянских реваншистов к власти — пусть помнит: Азербайджан не будет безмолвствовать. Ответ будет жёстким и точным. Речь идёт не о метафорах, а о реальности, которую следует воспринимать буквально. Если безопасность Азербайджана окажется под угрозой, реакция будет подобна той, что Израиль недавно продемонстрировал Ирану. И в случае с Арменией не будет ни геополитических затруднений, ни территориальных страхов — страна куда уязвимее, а сценарии ответных действий давно на столе.
В Баку никого не вводит в заблуждение риторика про «внутриполитический процесс» в Армении. Здесь прекрасно понимают, что под личинами «оппозиционеров» и «общественников» стоят всё те же профессиональные марионетки Москвы. Потому и ясна позиция Баку: мы видим всё, знаем всех и готовы ко всему.”
Если рассматривать это как суверенную позицию Азербайджана по отношению к недавним событиям в Армении, становится очевидно, что Баку посылает чёткий сигнал поддержки премьер-министру Пашиняну — в противовес силам, стремящимся изменить курс страны и вернуть её к идеологическим нарративам, укоренившимся в 1950–1960-х годах. В частности, речь идёт о возврате к логике «партийной номенклатуры» или, более конкретно, к наследию так называемого Карабахского комитета в армянской политике.
Это далеко не первый случай, когда Баку выступает в качестве источника стратегической поддержки для страны Южного Кавказа, стремящейся выйти из-под влияния прежних внешнеполитических ориентиров — практики, которая определяла регион на протяжении последних двух–трёх десятилетий. Наиболее яркий пример — динамика отношений между Азербайджаном и Грузией.
В совокупности эти события свидетельствуют о том, что Баку всё более уверенно позиционирует себя в региональном контексте — не только в целях защиты собственных интересов, но и с целью расширения суверенного выбора для своих соседей. Это отражает более широкую концепцию региональной интеграции на Южном Кавказе, основанную не на унаследованных зависимостях, а на стратегической автономии и взаимно усиливающем сотрудничестве.
@CPBView
caliber.az
Кириенко пишет, Карапетян играет: шоу Кремля в ереванской упаковке - В Баку готовы к превентивным действиям
Армения вновь оказывается на обочине истории — не как страна, ищущая своё место, а как пространство, в котором политическая энтропия достигла предельного значения....
👍37❤4😁1
Эскалация между Азербайджаном и Россией: новая глава в постсоветской судьбе народов?
То, что началось с трагической авиакатастрофы в декабре 2024 года, переросло в один из самых острых кризисов в новейшей истории российско-азербайджанских отношений.
• Российская ракета сбила гражданский азербайджанский самолёт.
• Президент Азербайджана отказался от участия в параде 9 мая в Москве.
• Двое этнических азербайджанцев были насмерть избиты в российской полиции.
• Офисы Sputnik Azerbaijan подверглись рейду.
• Российские культурные мероприятия отменены в Баку.
• Обе стороны участвуют в дипломатических протестах и взаимных арестах.
Это временный всплеск или структурный сдвиг в балансе сил в регионе? Чтобы понять происходящее, стоит рассматривать движущие силы изменений по трём направлениям:
1. Более широкий геополитический контекст вокруг Южного Кавказа;
2. Внутрирегиональные и кавказские процессы;
3. Российско-азербайджанские двусторонние отношения.
Много сказано о геополитике и двусторонних противоречиях, но ключевым, недооценённым фактором остаётся меняющееся отношение России к итогам Карабахской войны 2020 года. Сразу после завершения конфликта Россия казалась удовлетворённой: несмотря на победу Азербайджана, благодаря посредничеству Москвы было подписано трёхстороннее соглашение о прекращении огня, позволившее России ввести миротворцев в Карабах. В Кремле это расценили как геополитический успех: Россия укрепила своё военное присутствие в регионе.
Однако уже к апрелю 2024 года, в результате военной операции Азербайджана в сентябре 2023 года, этот порядок начал распадаться: российские миротворцы были выведены раньше срока. Баланс сил решительно изменился в пользу Баку. Для Москвы это означало конец прямого контроля над послевоенным устройством региона. То, что ещё недавно выглядело как стабильный статус-кво, стало восприниматься как стратегическое поражение — не только в отношениях с Азербайджаном, но и с Арменией. Без Карабаха Москва начала терять позиции и там.
В результате Россия и Иран — две державы, отстранённые от формирования нового регионального порядка — стали главными акторами, неудовлетворёнными исходом войны 2020 года. Москва предприняла ряд попыток восстановить своё влияние:
- Попытка сохранить присутствие под видом гуманитарной миссии по разминированию — несмотря на требования Баку о полном контроле над территорией.
- Инициатива об открытии консульства в Карабахе — подана как дипломатический шаг, но воспринята как попытка закрепить символическое и логистическое присутствие в регионе.
- Углубление координации с Ираном — обе страны выразили обеспокоенность «иностранным влиянием» в Азербайджане (особенно со стороны Запада, Турции и Израиля), используя карабахский контекст как повод для консолидации.
Таким образом, Россия больше не является гарантом послевоенного порядка на Южном Кавказе, а превращается в ревизионистского актора, стремящегося вернуть утраченное влияние — что и создаёт источник напряжённости в отношениях. Готова ли Москва отказаться от этих намерений? А какова её стратегия в отношении Армении и Грузии?
Баку, в свою очередь, ясно дал понять, что будет политически реагировать на возможное возвращение к власти реваншистских сил в Армении при поддержке Москвы. Вместе с Анкарой Азербайджан также стремится удержать Тбилиси от сближения с Россией на фоне напряжённых отношений между ЕС и Грузией, выступая в роли геополитического балансировщика.
Таким образом, независимо от того, рассматриваем ли мы текущую ситуацию как временный кризис или начало структурных изменений, очевидно одно: в российско-азербайджанских отношениях формируется новая «норма», отличающаяся от прежней. Южный Кавказ постепенно превращается в регион, где влияние распределяется более многополярно — и Россия сталкивается с необходимостью учитывать новые реалии: Южный Кавказ — больше не её бесспорный «задний двор».
@CPBView
То, что началось с трагической авиакатастрофы в декабре 2024 года, переросло в один из самых острых кризисов в новейшей истории российско-азербайджанских отношений.
• Российская ракета сбила гражданский азербайджанский самолёт.
• Президент Азербайджана отказался от участия в параде 9 мая в Москве.
• Двое этнических азербайджанцев были насмерть избиты в российской полиции.
• Офисы Sputnik Azerbaijan подверглись рейду.
• Российские культурные мероприятия отменены в Баку.
• Обе стороны участвуют в дипломатических протестах и взаимных арестах.
Это временный всплеск или структурный сдвиг в балансе сил в регионе? Чтобы понять происходящее, стоит рассматривать движущие силы изменений по трём направлениям:
1. Более широкий геополитический контекст вокруг Южного Кавказа;
2. Внутрирегиональные и кавказские процессы;
3. Российско-азербайджанские двусторонние отношения.
Много сказано о геополитике и двусторонних противоречиях, но ключевым, недооценённым фактором остаётся меняющееся отношение России к итогам Карабахской войны 2020 года. Сразу после завершения конфликта Россия казалась удовлетворённой: несмотря на победу Азербайджана, благодаря посредничеству Москвы было подписано трёхстороннее соглашение о прекращении огня, позволившее России ввести миротворцев в Карабах. В Кремле это расценили как геополитический успех: Россия укрепила своё военное присутствие в регионе.
Однако уже к апрелю 2024 года, в результате военной операции Азербайджана в сентябре 2023 года, этот порядок начал распадаться: российские миротворцы были выведены раньше срока. Баланс сил решительно изменился в пользу Баку. Для Москвы это означало конец прямого контроля над послевоенным устройством региона. То, что ещё недавно выглядело как стабильный статус-кво, стало восприниматься как стратегическое поражение — не только в отношениях с Азербайджаном, но и с Арменией. Без Карабаха Москва начала терять позиции и там.
В результате Россия и Иран — две державы, отстранённые от формирования нового регионального порядка — стали главными акторами, неудовлетворёнными исходом войны 2020 года. Москва предприняла ряд попыток восстановить своё влияние:
- Попытка сохранить присутствие под видом гуманитарной миссии по разминированию — несмотря на требования Баку о полном контроле над территорией.
- Инициатива об открытии консульства в Карабахе — подана как дипломатический шаг, но воспринята как попытка закрепить символическое и логистическое присутствие в регионе.
- Углубление координации с Ираном — обе страны выразили обеспокоенность «иностранным влиянием» в Азербайджане (особенно со стороны Запада, Турции и Израиля), используя карабахский контекст как повод для консолидации.
Таким образом, Россия больше не является гарантом послевоенного порядка на Южном Кавказе, а превращается в ревизионистского актора, стремящегося вернуть утраченное влияние — что и создаёт источник напряжённости в отношениях. Готова ли Москва отказаться от этих намерений? А какова её стратегия в отношении Армении и Грузии?
Баку, в свою очередь, ясно дал понять, что будет политически реагировать на возможное возвращение к власти реваншистских сил в Армении при поддержке Москвы. Вместе с Анкарой Азербайджан также стремится удержать Тбилиси от сближения с Россией на фоне напряжённых отношений между ЕС и Грузией, выступая в роли геополитического балансировщика.
Таким образом, независимо от того, рассматриваем ли мы текущую ситуацию как временный кризис или начало структурных изменений, очевидно одно: в российско-азербайджанских отношениях формируется новая «норма», отличающаяся от прежней. Южный Кавказ постепенно превращается в регион, где влияние распределяется более многополярно — и Россия сталкивается с необходимостью учитывать новые реалии: Южный Кавказ — больше не её бесспорный «задний двор».
@CPBView
👍32❤9👏3🔥1
Неделя и последние дни выдались довольно насыщенными информацией. Думаю, хорошая музыка — отличный способ для «детоксикации».
https://youtu.be/mLTmFY_wiP8
https://youtu.be/mLTmFY_wiP8
YouTube
Şəhriyar İmanov — Pulse | India | Live at "Mahashivratri" Festival
Şəhriyar İmanov tərəfindən Hindistanda keçirilən "Mahashivratri" festivalında "Pulse" parçasının canlı ifası.
Şəhriyar İmanova YouTubeda abunə ol: https://mikpro.az/shimanovyt
Music: Shahriyar Imanov
Piano: Bebir Bebirov
Cajon: Shukur Aliyev
Şəhriyar…
Şəhriyar İmanova YouTubeda abunə ol: https://mikpro.az/shimanovyt
Music: Shahriyar Imanov
Piano: Bebir Bebirov
Cajon: Shukur Aliyev
Şəhriyar…
👍30❤5
Такое ощущение, что деэскалация ситуации в нагретом Российско-Азербайджанском противостояние уже невозможна через «стандартные механизмы». Причин несколько, но одна из ключевых — реакция Z-аудитории. Они уже в игре и проклинают российское руководство за, по их мнению, крайне слабую реакцию на действия Азербайджана. Это, скорее всего, подтолкнёт Россию к гораздо более жёсткой позиции в отношении Баку в ближайшие дни и недели — если, конечно, эта тема не сойдёт с повестки дня.
В то же время не стоит забывать, что российское руководство не смогло остановить войну с Украиной после первых переговоров с командой Дональда Трампа. Тогда, по сути, России были предложены максимально благоприятные — в рамках реалий — условия для прекращения боевых действий. Однако из-за давления той же Z-аудитории реализовать это не удалось: ожидания были слишком завышены. А неоправданные ожидания почти всегда превращаются в источник серьёзного давления на тех, кто принимает политические решения. Эта аудитория ожидала совершенно иного исхода войны — и была разочарована. Сейчас эта же публика требует крови. Поэтому, скорее всего, никакой деэскалации через «стандартные механизмы» не будет.
Но мы уже давно привыкли удивляться — поэтому теперь нас очень сложно чем-то удивить, если в итоге всё снова сведётся на нет по стандартному сценарию. Однако, ещё раз стоит подчеркнуть: в данном случае «стандартный сценарий» скорее станет исключением, а не нормой.
@CPBView
В то же время не стоит забывать, что российское руководство не смогло остановить войну с Украиной после первых переговоров с командой Дональда Трампа. Тогда, по сути, России были предложены максимально благоприятные — в рамках реалий — условия для прекращения боевых действий. Однако из-за давления той же Z-аудитории реализовать это не удалось: ожидания были слишком завышены. А неоправданные ожидания почти всегда превращаются в источник серьёзного давления на тех, кто принимает политические решения. Эта аудитория ожидала совершенно иного исхода войны — и была разочарована. Сейчас эта же публика требует крови. Поэтому, скорее всего, никакой деэскалации через «стандартные механизмы» не будет.
Но мы уже давно привыкли удивляться — поэтому теперь нас очень сложно чем-то удивить, если в итоге всё снова сведётся на нет по стандартному сценарию. Однако, ещё раз стоит подчеркнуть: в данном случае «стандартный сценарий» скорее станет исключением, а не нормой.
@CPBView
YouTube
«РОССИЮ МОЖНО НЕ БОЯТЬСЯ?». Z-ники в бешенстве из-за слабости Кремля. Конфликт с Азербайджаном
ПОДКЛЮЧАЙТЕ МОЙ nVPN:
Для нероссийских карт: https://storage.googleapis.com/kldscp/nvpn.work
Для российских карт: https://news.1rj.ru/str/nackevpn_bot
Поддержать канал и выход новых роликов: https://www.patreon.com/macknack
С момента начала обострения между Азербайджаном…
Для нероссийских карт: https://storage.googleapis.com/kldscp/nvpn.work
Для российских карт: https://news.1rj.ru/str/nackevpn_bot
Поддержать канал и выход новых роликов: https://www.patreon.com/macknack
С момента начала обострения между Азербайджаном…
👍16🤔4❤2
Зохран Мамдани: новый Берни Сандерс - экономический популист, бросающий вызов Трампу?
По мере того как политические разногласия в США углубляются, в национальном дискурсе появилась новая фигура — Зохран Мамдани. Когда-то известный в основном в прогрессивных кругах Нью-Йорка, сегодня Мамдани привлекает внимание по всей США — и вызывает агрессивные нападки со стороны самого Дональда Трампа. Мамдани представляет собой форму левого популизма, который бросает вызов Трампу через конкретную экономическую повестку, направленную на улучшение повседневной жизни трудящихся.
Он ведёт кампанию за бесплатный общественный транспорт, универсальную защиту арендных прав и продукты питания, финансируемые государством. И в отличие от многих оппонентов Трампа, Мамдани не пытается выиграть культурную войну — он стремится перевести национальные дебаты с вопросов идентичности на вопросы класса и стоимости жизни.
Недавно Дональд Трамп публично атаковал Мамдани, назвав его «коммунистом», пригрозив арестом за противодействие операциям ICE в Нью-Йорке и даже поставив под сомнение его гражданство. Но Мамдани представляет угрозу, которую невозможно обесценить стандартными ярлыками «культурной войны».
Там, где Трамп мобилизует негодование вокруг вопросов идентичности, границ и расы, Мамдани противопоставляет политику экономического перераспределения — от арендодателей к арендаторам, от полицейских бюджетов к общественным услугам, от корпоративной прибыли к человеческому достоинству рабочего класса. Его привлекательность основывается не на моральных призывах, а на материальных результатах.
Восхождение Мамдани отражает и более глубокий сдвиг внутри Демократической партии. После многих лет акцента на политическом равенстве — репрезентации, символической интеграции, дискурсе идентичностей — всё очевиднее становится, что экономическое неравенство остаётся фундаментальным вопросом американского общества.
Мамдани сигнализирует о сдвиге от «woke» риторики к классово-ориентированной политике. Его главное послание — не о том, кем человек является, а о том, может ли он позволить себе жить достойно, независимо от этнической, расовой или гендерной принадлежности.
Хотя Мамдани часто относят к «woke» (его поддерживают такие фигуры, как Берни Сандерс и Александрия Окасио-Кортес), его политика укоренена в экономическом материализме, а не в культурном радикализме. Он редко строит свою риторику вокруг морали или идентичности. Вместо этого он задаёт прямые вопросы: Почему метро хронически недофинансировано? Почему арендаторов выселяют, даже когда они платят вовремя? Почему базовые продукты недоступны в районах где живут бедные слои.
Мессаджи Президента Трампа эффективны, когда его противники выглядят как технократы, озабоченные гендерными ярлыками, оторванные от повседневных забот избирателя. Мамдани разрушает этот стереотип. Он молод, вышел из низов, иммигрантского происхождения и фокусируется на стоимости жизни, классовом неравенстве и усилении роли государства в обеспечении базовых потребностей.
Именно по этой причине Президент Трамп не просто насмехается над ним — он всерьёз атакует его.
Мамдани строит платформу, которая способна перехватить популизм у правых и, возможно, трансформировать саму Демократическую партию — сделав её менее перформативной, более экономически ориентированной и способной к реальному политическому обновлению.
«Классические левые» сосредоточенные на вопросах экономического равенства, всё чаще оказываются в центре внимания по обе стороны Атлантики.
@CPBView
По мере того как политические разногласия в США углубляются, в национальном дискурсе появилась новая фигура — Зохран Мамдани. Когда-то известный в основном в прогрессивных кругах Нью-Йорка, сегодня Мамдани привлекает внимание по всей США — и вызывает агрессивные нападки со стороны самого Дональда Трампа. Мамдани представляет собой форму левого популизма, который бросает вызов Трампу через конкретную экономическую повестку, направленную на улучшение повседневной жизни трудящихся.
Он ведёт кампанию за бесплатный общественный транспорт, универсальную защиту арендных прав и продукты питания, финансируемые государством. И в отличие от многих оппонентов Трампа, Мамдани не пытается выиграть культурную войну — он стремится перевести национальные дебаты с вопросов идентичности на вопросы класса и стоимости жизни.
Недавно Дональд Трамп публично атаковал Мамдани, назвав его «коммунистом», пригрозив арестом за противодействие операциям ICE в Нью-Йорке и даже поставив под сомнение его гражданство. Но Мамдани представляет угрозу, которую невозможно обесценить стандартными ярлыками «культурной войны».
Там, где Трамп мобилизует негодование вокруг вопросов идентичности, границ и расы, Мамдани противопоставляет политику экономического перераспределения — от арендодателей к арендаторам, от полицейских бюджетов к общественным услугам, от корпоративной прибыли к человеческому достоинству рабочего класса. Его привлекательность основывается не на моральных призывах, а на материальных результатах.
Восхождение Мамдани отражает и более глубокий сдвиг внутри Демократической партии. После многих лет акцента на политическом равенстве — репрезентации, символической интеграции, дискурсе идентичностей — всё очевиднее становится, что экономическое неравенство остаётся фундаментальным вопросом американского общества.
Мамдани сигнализирует о сдвиге от «woke» риторики к классово-ориентированной политике. Его главное послание — не о том, кем человек является, а о том, может ли он позволить себе жить достойно, независимо от этнической, расовой или гендерной принадлежности.
Хотя Мамдани часто относят к «woke» (его поддерживают такие фигуры, как Берни Сандерс и Александрия Окасио-Кортес), его политика укоренена в экономическом материализме, а не в культурном радикализме. Он редко строит свою риторику вокруг морали или идентичности. Вместо этого он задаёт прямые вопросы: Почему метро хронически недофинансировано? Почему арендаторов выселяют, даже когда они платят вовремя? Почему базовые продукты недоступны в районах где живут бедные слои.
Мессаджи Президента Трампа эффективны, когда его противники выглядят как технократы, озабоченные гендерными ярлыками, оторванные от повседневных забот избирателя. Мамдани разрушает этот стереотип. Он молод, вышел из низов, иммигрантского происхождения и фокусируется на стоимости жизни, классовом неравенстве и усилении роли государства в обеспечении базовых потребностей.
Именно по этой причине Президент Трамп не просто насмехается над ним — он всерьёз атакует его.
Мамдани строит платформу, которая способна перехватить популизм у правых и, возможно, трансформировать саму Демократическую партию — сделав её менее перформативной, более экономически ориентированной и способной к реальному политическому обновлению.
«Классические левые» сосредоточенные на вопросах экономического равенства, всё чаще оказываются в центре внимания по обе стороны Атлантики.
@CPBView
👍23❤4🤔1
Forwarded from Современный разговор с Расимом Бабаевым
Динамика отношений Баку и Москвы: От миротворцев в Карабахе до бойни в Екатеринбурге - Ахмед Алили
Интервью Авторского YouTube-канала «Современный разговор с Расимом Бабаевым» с директором Кавказского центра политического анализа, автором Телеграм-канала "Взгляд из Центрального Парка" Ахмедом Алили
Интервью Авторского YouTube-канала «Современный разговор с Расимом Бабаевым» с директором Кавказского центра политического анализа, автором Телеграм-канала "Взгляд из Центрального Парка" Ахмедом Алили
YouTube
От миротворцев в Карабахе до бойни в Екатеринбурге: динамика отношений Баку и Москвы - Ахмед Алили
Интервью Авторского YouTube-канала «Современный разговор с Расимом Бабаевым» с директором Кавказского центра политического анализа, автором Телеграм-канала "Взгляд из Центрального Парка" Ахмедом Алили
https://web.telegram.org/k/#@CPBView
https://www.yo…
https://web.telegram.org/k/#@CPBView
https://www.yo…
👍23👏3
Еще один элемент новой стратегии Азербайджана, сформировавшейся в условиях Карабахской войны после 2020 года, — защита прав азербайджанцев за рубежом. Азербайджан начал более активно отстаивать права и достоинство азербайджанцев, проживающих за пределами страны. Исторически Баку придерживался осторожного подхода к вопросам диаспоры и соотечественников за рубежом, однако недавние геополитические события спровоцировали стратегический сдвиг.
Особое внимание к правам и безопасности иранских азербайджанцев стало одним из поводов для общественного обсуждения этой темы. Во время недавнего израильско-иранского военного противостояния взрывы в Тебризе и других северных иранских городах, населенных миллионами этнических азербайджанцев, вызвали тревогу в Баку — особенно в общественных кругах, где социальные сети стали основной площадкой для выражения фрустрации по поводу атак на Тебриз и другие города, населенные азербайджанцами. Хотя официальные власти Азербайджана воздерживались от прямых комментариев по внутренним делам Ирана, уязвимость иранских азербайджанцев в условиях боевых действий со стороны Израиля стала предметом широкой обеспокоенности.
Азербайджанское общество, симпатизирующее Израилю за его роль в победе Азербайджана в Карабахской войне 2020 года, оказалось в замешательстве, наблюдая за действиями израильских военных самолетов, наносивших удары по целям на окраинах Тебриза и других городов с преобладающим азербайджанским населением. Эта ситуация была оперативно использована иранской пропагандой, породившей риторику о том, что «союзник Азербайджана — Израиль — бомбит азербайджанцев в Иране».
В ответ Азербайджан оперативно и на разных уровнях — преимущественно неофициально — донес до Израиля просьбу воздержаться от ударов по районам, населенным этническими азербайджанцами. В ряде случаев также прозвучали публичные заявления, свидетельствующие о наличии обеспокоенности в Баку.
Дело о преследовании, задержании и убийство представителей азербайджанской диаспоры в Екатеринбурге по неясным юридическим основаниям стало еще одним тревожным сигналом. Реакция Азербайджана на эту ситуацию подчеркнула возрастающую значимость вопросов безопасности его диаспоры.
Одним из наиболее ярких проявлений новой доктрины стало усиление политической поддержки общины западных азербайджанцев. Если ранее эта тема оставалась на периферии официальной политики, то сегодня возвращение западных азербайджанцев рассматривается как одно из ключевых направлений внешнеполитической повестки Азербайджана. Принятая на прошлой неделе в Стамбуле резолюция Совета министров иностранных дел Организации исламского сотрудничества (ОИС) лишь укрепила эту позицию.
В основе данной развивающейся доктрины лежит принцип стратегической взаимности. Региональные акторы, систематически использующие этнические меньшинства в качестве инструмента внешнеполитического давления, побудили Азербайджан выработать зеркальные механизмы реагирования:
• Армения до 2020 года активно использовала тему карабахских армян в международной политике против Азербайджана;
• Россия продвигает концепцию «Русского мира» как основание для вмешательства в дела соседних стран;
• Иран экспортирует свою революционную идентичность через религиозные и культурные прокси-группы за пределами страны.
Очевидно, что в Баку пришли к выводу: в условиях, когда этническая идентичность становится инструментом политического давления, игнорирование судьбы азербайджанских общин за рубежом делает страну уязвимой к асимметричным операциям влияния. Новый подход направлен на устранение этой уязвимости — путем обеспечения правовой и политической защиты азербайджанских соотечественников за пределами государства.
@CPBView
Особое внимание к правам и безопасности иранских азербайджанцев стало одним из поводов для общественного обсуждения этой темы. Во время недавнего израильско-иранского военного противостояния взрывы в Тебризе и других северных иранских городах, населенных миллионами этнических азербайджанцев, вызвали тревогу в Баку — особенно в общественных кругах, где социальные сети стали основной площадкой для выражения фрустрации по поводу атак на Тебриз и другие города, населенные азербайджанцами. Хотя официальные власти Азербайджана воздерживались от прямых комментариев по внутренним делам Ирана, уязвимость иранских азербайджанцев в условиях боевых действий со стороны Израиля стала предметом широкой обеспокоенности.
Азербайджанское общество, симпатизирующее Израилю за его роль в победе Азербайджана в Карабахской войне 2020 года, оказалось в замешательстве, наблюдая за действиями израильских военных самолетов, наносивших удары по целям на окраинах Тебриза и других городов с преобладающим азербайджанским населением. Эта ситуация была оперативно использована иранской пропагандой, породившей риторику о том, что «союзник Азербайджана — Израиль — бомбит азербайджанцев в Иране».
В ответ Азербайджан оперативно и на разных уровнях — преимущественно неофициально — донес до Израиля просьбу воздержаться от ударов по районам, населенным этническими азербайджанцами. В ряде случаев также прозвучали публичные заявления, свидетельствующие о наличии обеспокоенности в Баку.
Дело о преследовании, задержании и убийство представителей азербайджанской диаспоры в Екатеринбурге по неясным юридическим основаниям стало еще одним тревожным сигналом. Реакция Азербайджана на эту ситуацию подчеркнула возрастающую значимость вопросов безопасности его диаспоры.
Одним из наиболее ярких проявлений новой доктрины стало усиление политической поддержки общины западных азербайджанцев. Если ранее эта тема оставалась на периферии официальной политики, то сегодня возвращение западных азербайджанцев рассматривается как одно из ключевых направлений внешнеполитической повестки Азербайджана. Принятая на прошлой неделе в Стамбуле резолюция Совета министров иностранных дел Организации исламского сотрудничества (ОИС) лишь укрепила эту позицию.
В основе данной развивающейся доктрины лежит принцип стратегической взаимности. Региональные акторы, систематически использующие этнические меньшинства в качестве инструмента внешнеполитического давления, побудили Азербайджан выработать зеркальные механизмы реагирования:
• Армения до 2020 года активно использовала тему карабахских армян в международной политике против Азербайджана;
• Россия продвигает концепцию «Русского мира» как основание для вмешательства в дела соседних стран;
• Иран экспортирует свою революционную идентичность через религиозные и культурные прокси-группы за пределами страны.
Очевидно, что в Баку пришли к выводу: в условиях, когда этническая идентичность становится инструментом политического давления, игнорирование судьбы азербайджанских общин за рубежом делает страну уязвимой к асимметричным операциям влияния. Новый подход направлен на устранение этой уязвимости — путем обеспечения правовой и политической защиты азербайджанских соотечественников за пределами государства.
@CPBView
👍26❤7👏1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Иногда алгоритмы YouTube предлагают действительно любопытные видео — например, сюжет НТВ под названием «Россия возмущена консерватизмом в Европе».
В совершенно другое время и в другой Европе российский поп-дуэт t.A.T.u. вышел на сцену в Риге на конкурсе «Евровидение-2003», представляя Россию с песней «Не верь, не бойся». Их участие вызвало серьёзную негативную реакцию со стороны консервативных кругов Европы из-за провокационного имиджа дуэта, открыто игравшего на темах подросткового бунта и однополой любви.
Классики тут возмущенно выкрикивали бы “O tempora, o mores!”…
@CPBView
В совершенно другое время и в другой Европе российский поп-дуэт t.A.T.u. вышел на сцену в Риге на конкурсе «Евровидение-2003», представляя Россию с песней «Не верь, не бойся». Их участие вызвало серьёзную негативную реакцию со стороны консервативных кругов Европы из-за провокационного имиджа дуэта, открыто игравшего на темах подросткового бунта и однополой любви.
Классики тут возмущенно выкрикивали бы “O tempora, o mores!”…
@CPBView
😁25❤5👍2
@Echo Baku
- Процессы в Армении - на кого ставит Баку? - Русско - азербайджанский конфликт - процесс пошел? Или мы скоро увидим спад активности? - Пезешкиан в Ханкенди - иранский участок противостояния закрыт? Обо всем этом поговорили с директором Кавказского центра…
Вместе с Мовсумом Гаджиевым обсудили актуальные аспекты отношений между Россией и Азербайджаном — и не только.
@CPBView
@CPBView
❤13👍9👏3🔥1
ЕЖ
"Незыгарь" о том, что широкомасштабная кампания в отношении азербайджанской диаспоры в РФ вызвана наложением разнонаправленных обстоятельств: 1. Удар пришелся по азербайджанским ОПС, группирующимся вокруг Нисанова. Причиной мог стать личный конфликт Нисанова…
Это, по сути, вновь позволяет нам утверждать, почему вероятность деэскалации напряжённости в азербайджано-российских отношениях через стандартные механизмы остаётся низкой.
@CPBview
@CPBview
👍15🤔6
Май 2013 года, во время конкурса песни «Евровидение», Россия присудила Азербайджану высший балл — 12 очков. Однако, к всеобщему удивлению и на фоне негодования в российском обществе, Азербайджан поставил России ноль баллов, несмотря на заявления о том, что российская певица Дина Гарипова заняла второе место в азербайджанском телеголосовании.
Это очевидное расхождение вызвало быструю и необычно резкую реакцию со стороны Министерства иностранных дел России. Глава МИД Сергей Лавров назвал ситуацию «возмутительной» и предположил, что голос был «украден», потребовав совместного расследования. Вопрос был официально поднят на встрече министров иностранных дел России и Азербайджана, что придало, казалось бы, незначительному инциденту статус проблемы межгосударственного уровня.
Дополнительное давление оказалось и на посла Азербайджана в России Полада Бюльбюльоглу, который был вынужден неоднократно выступать с публичными комментариями, подтверждая, что азербайджанская аудитория действительно проголосовала за российскую участницу, и что в Баку было начато внутреннее расследование процедуры голосования. Министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедъяров назвал произошедшее «детективной загадкой» и пообещал полную прозрачность.
Сегодня эта история звучит как новость из другой галактики.
(Источник видео: YouTube страница МИД РФ)
@CPBView
Это очевидное расхождение вызвало быструю и необычно резкую реакцию со стороны Министерства иностранных дел России. Глава МИД Сергей Лавров назвал ситуацию «возмутительной» и предположил, что голос был «украден», потребовав совместного расследования. Вопрос был официально поднят на встрече министров иностранных дел России и Азербайджана, что придало, казалось бы, незначительному инциденту статус проблемы межгосударственного уровня.
Дополнительное давление оказалось и на посла Азербайджана в России Полада Бюльбюльоглу, который был вынужден неоднократно выступать с публичными комментариями, подтверждая, что азербайджанская аудитория действительно проголосовала за российскую участницу, и что в Баку было начато внутреннее расследование процедуры голосования. Министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедъяров назвал произошедшее «детективной загадкой» и пообещал полную прозрачность.
Сегодня эта история звучит как новость из другой галактики.
(Источник видео: YouTube страница МИД РФ)
@CPBView
YouTube
Кто "украл" наши баллы от Азербайджана на Евровидении
Министр иностранных дел России С.В.Лавров и Министр иностранных дел Азербайджана Э.М.Мамедъяров о пропаже российских баллов от Азербайджане на песенном конкурсе «Евровидение 2013», Москва, 21 мая 2013 года
Сайт МИД РФ http://www.mid.ru
Подписка http://…
Сайт МИД РФ http://www.mid.ru
Подписка http://…
😁29👏2🤔1
Отсутствие Си Цзиньпина на саммите БРИКС: дипломатическое уклонение или симптом внутренней борьбы?
Неожиданное отсутствие председателя КНР Си Цзиньпина на саммите БРИКС 2025 года в Рио-де-Жанейро — одном из самых заметных международных событий в последние годы — привлекло внимание всего мира. Официальное объяснение Пекина звучало буднично: конфликт в расписании и «непредвиденные внутренние дела» потребовали делегировать участие премьеру Ли Цяну. Однако это объяснение встретило широкий скепсис как в дипломатических кругах, так и среди аналитиков.
Это, в свою очередь, дало почву многочисленным слухам — в том числе о том, что первая леди Бразилии, Джанья да Силва, якобы раскритиковала TikTok и нарушила дипломатический протокол во время официального визита в Пекин. Некоторые интерпретировали неявку Си как тонкий дипломатический упрёк в адрес Бразилии. Однако другие версии, циркулирующие среди наблюдателей за Китаем, указывают на более глубокие проблемы: возможную утрату контроля со стороны Си внутри страны. Появились даже предположения, что ему запрещено покидать территорию Китая и в партийных верхах обсуждается сценарий мирной передачи власти.
С момента прихода к власти в 2012 году Си Цзиньпин последовательно демонтировал модель коллективного руководства, которая была характерна для китайской политической системы после Мао и Дэн Сяопина.
Си также стал архитектором внешней политики, которая обострила отношения с США, ужесточила китайскую позицию в Азии и вызвала подозрения даже у предполагаемых партнёров. Для некоторых в Пекине такие итоги свидетельствуют о стратегическом переусердствовании, которое, вопреки замыслам, ослабило шансы Китая на глобальное лидерство.
Таким образом, отсутствие Си на саммите добавляет неопределённости в понимание дальнейшего курса Китая, которая и так считался «скрытым» игроком. Является ли это началом коллективной модели правления или тактическим шагом, позволяющим Си избежать критики на фоне ухудшающейся внешне- и внутриполитической ситуации — покажет время. В условиях замедления экономического роста, кризиса в строительном секторе, оттока капитала и нарастающего общественного недовольства, внутренняя динамика в руководстве КПК становится столь же важной, как и её внешняя политика.
Станет ли это началом возвращения к коллективному руководству или свидетельством осторожного маневра со стороны Си — остаётся открытым вопросом. Но за происходящим внимательно следят в мире
@CPBView
Неожиданное отсутствие председателя КНР Си Цзиньпина на саммите БРИКС 2025 года в Рио-де-Жанейро — одном из самых заметных международных событий в последние годы — привлекло внимание всего мира. Официальное объяснение Пекина звучало буднично: конфликт в расписании и «непредвиденные внутренние дела» потребовали делегировать участие премьеру Ли Цяну. Однако это объяснение встретило широкий скепсис как в дипломатических кругах, так и среди аналитиков.
Это, в свою очередь, дало почву многочисленным слухам — в том числе о том, что первая леди Бразилии, Джанья да Силва, якобы раскритиковала TikTok и нарушила дипломатический протокол во время официального визита в Пекин. Некоторые интерпретировали неявку Си как тонкий дипломатический упрёк в адрес Бразилии. Однако другие версии, циркулирующие среди наблюдателей за Китаем, указывают на более глубокие проблемы: возможную утрату контроля со стороны Си внутри страны. Появились даже предположения, что ему запрещено покидать территорию Китая и в партийных верхах обсуждается сценарий мирной передачи власти.
С момента прихода к власти в 2012 году Си Цзиньпин последовательно демонтировал модель коллективного руководства, которая была характерна для китайской политической системы после Мао и Дэн Сяопина.
Си также стал архитектором внешней политики, которая обострила отношения с США, ужесточила китайскую позицию в Азии и вызвала подозрения даже у предполагаемых партнёров. Для некоторых в Пекине такие итоги свидетельствуют о стратегическом переусердствовании, которое, вопреки замыслам, ослабило шансы Китая на глобальное лидерство.
Таким образом, отсутствие Си на саммите добавляет неопределённости в понимание дальнейшего курса Китая, которая и так считался «скрытым» игроком. Является ли это началом коллективной модели правления или тактическим шагом, позволяющим Си избежать критики на фоне ухудшающейся внешне- и внутриполитической ситуации — покажет время. В условиях замедления экономического роста, кризиса в строительном секторе, оттока капитала и нарастающего общественного недовольства, внутренняя динамика в руководстве КПК становится столь же важной, как и её внешняя политика.
Станет ли это началом возвращения к коллективному руководству или свидетельством осторожного маневра со стороны Си — остаётся открытым вопросом. Но за происходящим внимательно следят в мире
@CPBView
👍19🤔5❤1
Пора ввести общественные правила в отношении кликбейта. Пользователи (или искусственный интеллект) должны оценивать новостные источники по степени кликбейтности заголовков. Порой появляются такие заголовки, которые, мягко говоря, не имеют никакой связи с реальностью. Это худшая форма дезинформации и самое пагубное, что могут позволить себе источники, претендующие на серьёзную аудиторию. Уважение к своей аудитории — это, мягко говоря, необходимость. А до тех пор, пока таких правил нет, остаётся только блокировать подобные источники.
👍53❤1
Был приглашён выступить на местных телеканалах по поводу возможной встречи лидеров Армении и Азербайджана в Абу-Даби.
На данный момент информация остаётся ограниченной, и детали пока официально не подтверждены. Тем не менее, даже первые сигналы о такой встрече имеют важное политическое значение.
При отсутствии полной ясности мы сосредоточились на более широком дипломатическом контексте.
К сожалению, во время записи видео с Гелой Васадзе у нас ещё не было подтверждённой информации по этому вопросу — и мы упустили возможность прокомментировать его.
Выступления:
– Общественное ТВ (на азербайджанском языке): https://youtu.be/383NqZiPiqE
– AnewZ (на английском языке): https://youtu.be/7xWrGczNMZA
Посмотрим, как будут развиваться события в ближайшие дни.
@CPBView
На данный момент информация остаётся ограниченной, и детали пока официально не подтверждены. Тем не менее, даже первые сигналы о такой встрече имеют важное политическое значение.
При отсутствии полной ясности мы сосредоточились на более широком дипломатическом контексте.
К сожалению, во время записи видео с Гелой Васадзе у нас ещё не было подтверждённой информации по этому вопросу — и мы упустили возможность прокомментировать его.
Выступления:
– Общественное ТВ (на азербайджанском языке): https://youtu.be/383NqZiPiqE
– AnewZ (на английском языке): https://youtu.be/7xWrGczNMZA
Посмотрим, как будут развиваться события в ближайшие дни.
@CPBView
👍37❤1👏1🙏1
Новости Кавказа: В традиционной беседе Взгляд из Центрального парка с Ахмедом Алили обсудили новую архитектуру региональной безопасности, которую создает Азербайджан.
00:00 о погоде в Баку
01:30 стратегия поведения Азербайджана в отношениях с более сильными странами - Франция, Иран, Россия
19:00 нюансы союза Азербайджана и Турции
28:53 риски в отношениях Баку и Анкары
36:29 важное отступление про Китай и саммит БРИКС
50:41 Азербайджан и соглашение Авраама
55:30 Азербайджан и Россия - не только самолет и Екатеринбург
@CPBView
https://youtu.be/kDiwC5LpZ5E
P.S. Прошу прощения, что не сразу поделился ссылкой. В последнее время часто находился в разъездах и почти не бывал в офисе, поэтому не успел поделиться многими материалами. Постараюсь в ближайшее время наверстать упущенное. Спасибо за понимание
00:00 о погоде в Баку
01:30 стратегия поведения Азербайджана в отношениях с более сильными странами - Франция, Иран, Россия
19:00 нюансы союза Азербайджана и Турции
28:53 риски в отношениях Баку и Анкары
36:29 важное отступление про Китай и саммит БРИКС
50:41 Азербайджан и соглашение Авраама
55:30 Азербайджан и Россия - не только самолет и Екатеринбург
@CPBView
https://youtu.be/kDiwC5LpZ5E
P.S. Прошу прощения, что не сразу поделился ссылкой. В последнее время часто находился в разъездах и почти не бывал в офисе, поэтому не успел поделиться многими материалами. Постараюсь в ближайшее время наверстать упущенное. Спасибо за понимание
YouTube
Стратегия противостояния сильным игрокам - Иран, Франция, Россия
В традиционной беседе Взгляд из Центрального парка с Ахмедом Алили https://news.1rj.ru/str/CPBView обсудили новую архитектуру региональной безопасности, которую создает Азербайджан.
00:00 о погоде в Баку
01:30 стратегия поведения Азербайджана в отношениях с более…
00:00 о погоде в Баку
01:30 стратегия поведения Азербайджана в отношениях с более…
👍22❤11👏4
Сближение РПК и Турции: историческая возможность для национального строительства и стратегической перестройки
Недавнее сближение между Турцией и Рабочей партией Курдистана (РПК) знаменует собой поворотный момент в современной политической истории страны. Это убедительное свидетельство того, что Турция — не только военная держава, но и государство, обладающее стратегическим терпением, способное к политическому примирению и институциональной зрелости.
За последнее десятилетие турецкая военная вовлечённость в северной Сирии, Ираке, на Южном Кавказе и в восточном Средиземноморье продемонстрировала высокую военно-стратегическую культуру. Однако при всей успешности внешних операций затяжной внутренний конфликт с РПК продолжал отвлекать дипломатическое внимание, истощать внутренние ресурсы и сдерживать политическую энергию. Турция нуждалась в трансформации — от исключительно военно-стратегического актора к полноценному государству с ресурсами для устойчивого национального строительства.
Сегодня трансформация конфликта с РПК из вооружённого противостояния в политический диалог открывает перед Турцией шанс завершить проект национального строительства на основе кооперации, а не конфронтации. Эта задача актуальна как минимум по двум направлениям:
- За пределами Турции, в Сирии: после военных успехов крайне важно обеспечить вовлечение фрагментированных и пострадавших социальных групп в процессы мирного восстановления;
- Курдское меньшинство внутри Турции: станет ли турецкий парламент достаточно устойчивым и инклюзивным институтом, способным обеспечить реальное политическое представительство курдов?
Региональные последствия не менее значительны. Освободившись от необходимости фокусироваться исключительно на угрозе со стороны РПК, Турция получает возможность активнее участвовать в формировании устойчивой стабильности в регионе — от Сирии и Кавказа до Восточного Средиземноморья и Балкан (про это уже однажды написали). Разведывательные и силовые ресурсы, ранее сосредоточенные на борьбе с повстанческими структурами, теперь могут быть перераспределены в пользу внешних стратегических приоритетов. Это позволяет Анкаре перейти от политики реактивного сдерживания к проактивной стратегической инициативе.
Процесс сближения с РПК также придаёт новый импульс отношениям между Турцией и Европейским союзом. На протяжении многих лет курдский вопрос был одним из ключевых структурных препятствий для углубления сотрудничества с Брюсселем. Несмотря на то что внутренняя политическая напряжённость — в частности, недавний арест Экрема Имамоглу — вызваль обеспокоенность со стороны европейских партнёров, у Турции есть шанс заново представить себя как стратегического партнёра, способного к внутренним реформам и конструктивному внешнеполитическому диалогу.
Таким образом, сближение с РПК — это не просто внутренний прорыв. Это геополитическая перезагрузка. Она демонстрирует, что Турция способна не только действовать силой, но и эволюционировать как современная политическая система. В отличие от многих соседей в регионе, Анкара демонстрирует уникальную политическую культуру: способность преобразовывать вооружённые конфликты в политические процессы, не утрачивая при этом военного потенциала, который используется сдержанно и стратегически. Это качественно отличает Турцию как геополитического игрока, приближающегося по своей логике и структуре к ЕС и США, а не к тем странам, для которых насилие остаётся главным инструментом управления.
По сути, Турция — самая политически гибкая страна среди тех, кто располагает серьёзным военным потенциалом, и одновременно — самая военной подготовленная среди тех, кто сохраняет стратегическое мышление в духе НАТО.
@CPBView
Недавнее сближение между Турцией и Рабочей партией Курдистана (РПК) знаменует собой поворотный момент в современной политической истории страны. Это убедительное свидетельство того, что Турция — не только военная держава, но и государство, обладающее стратегическим терпением, способное к политическому примирению и институциональной зрелости.
За последнее десятилетие турецкая военная вовлечённость в северной Сирии, Ираке, на Южном Кавказе и в восточном Средиземноморье продемонстрировала высокую военно-стратегическую культуру. Однако при всей успешности внешних операций затяжной внутренний конфликт с РПК продолжал отвлекать дипломатическое внимание, истощать внутренние ресурсы и сдерживать политическую энергию. Турция нуждалась в трансформации — от исключительно военно-стратегического актора к полноценному государству с ресурсами для устойчивого национального строительства.
Сегодня трансформация конфликта с РПК из вооружённого противостояния в политический диалог открывает перед Турцией шанс завершить проект национального строительства на основе кооперации, а не конфронтации. Эта задача актуальна как минимум по двум направлениям:
- За пределами Турции, в Сирии: после военных успехов крайне важно обеспечить вовлечение фрагментированных и пострадавших социальных групп в процессы мирного восстановления;
- Курдское меньшинство внутри Турции: станет ли турецкий парламент достаточно устойчивым и инклюзивным институтом, способным обеспечить реальное политическое представительство курдов?
Региональные последствия не менее значительны. Освободившись от необходимости фокусироваться исключительно на угрозе со стороны РПК, Турция получает возможность активнее участвовать в формировании устойчивой стабильности в регионе — от Сирии и Кавказа до Восточного Средиземноморья и Балкан (про это уже однажды написали). Разведывательные и силовые ресурсы, ранее сосредоточенные на борьбе с повстанческими структурами, теперь могут быть перераспределены в пользу внешних стратегических приоритетов. Это позволяет Анкаре перейти от политики реактивного сдерживания к проактивной стратегической инициативе.
Процесс сближения с РПК также придаёт новый импульс отношениям между Турцией и Европейским союзом. На протяжении многих лет курдский вопрос был одним из ключевых структурных препятствий для углубления сотрудничества с Брюсселем. Несмотря на то что внутренняя политическая напряжённость — в частности, недавний арест Экрема Имамоглу — вызваль обеспокоенность со стороны европейских партнёров, у Турции есть шанс заново представить себя как стратегического партнёра, способного к внутренним реформам и конструктивному внешнеполитическому диалогу.
Таким образом, сближение с РПК — это не просто внутренний прорыв. Это геополитическая перезагрузка. Она демонстрирует, что Турция способна не только действовать силой, но и эволюционировать как современная политическая система. В отличие от многих соседей в регионе, Анкара демонстрирует уникальную политическую культуру: способность преобразовывать вооружённые конфликты в политические процессы, не утрачивая при этом военного потенциала, который используется сдержанно и стратегически. Это качественно отличает Турцию как геополитического игрока, приближающегося по своей логике и структуре к ЕС и США, а не к тем странам, для которых насилие остаётся главным инструментом управления.
По сути, Турция — самая политически гибкая страна среди тех, кто располагает серьёзным военным потенциалом, и одновременно — самая военной подготовленная среди тех, кто сохраняет стратегическое мышление в духе НАТО.
@CPBView
Telegram
Взгляд из Центрального Парка
О возможном завершении «вопроса РПК» в Турции
27 февраля 2025 года Абдулла Оджалан, заключенный главарь террористической организации РПК, сделал историческое заявление, призвав РПК и другие вооруженные группы в регионе сложить оружие и распуститься. Это…
27 февраля 2025 года Абдулла Оджалан, заключенный главарь террористической организации РПК, сделал историческое заявление, призвав РПК и другие вооруженные группы в регионе сложить оружие и распуститься. Это…
👍24❤12🤔1