Они спустились к реке, и Наставник осторожно промыл его ссадины. Потом они попробовали отстирать его одежду от зеленых разводов и бурых пятен («не будем огорчать твою маму», - сказал Наставник, и он с ним мысленно согласился). Отстирать удалось далеко не все.
Солнце пригревало, досушивало влажную ткань у него на плечах. Мальчик, прищурившись, смотрел на реку и представлял, как вода поднимается огромной пенной волной и захлестывает берега, скалы, деревья и его вместе с ними. Он знал, что тот, кто сидит на берегу рядом с ним, способен это сделать. И знал, что делать он этого не будет.
– Слова ранят глубже и больнее, чем стрела или меч. Но это не значит, что ты должен сам бросаться им навстречу, – говорил тем временем Наставник. – Твой друг не хотел тебя обидеть. Его устами говорила скорбь расставания.
Мальчик откинул со лба просохшие волосы.
– Не хотел, но обидел же. Зачем он сказал, будто я не пойму? Потому что я – человек, а не эльф? Потому что я хуже, чем вы?
– Ты человек. И ты не хуже нас. Ты – другой. И устроен иначе. Тут ничего не поделаешь. Но мы можем помочь друг другу. Помочь понять. Спрашивай.
– Вам правда не больно вспоминать?
– Наша память не картинка в книге, а дверь, которая всегда открыта. Мы делаем шаг и оказываемся в прошлом. В любом мгновении. И там будет все – звуки, запахи, свет и тень…цвета и прикосновения. и наши близкие. Когда мы вспоминаем о них – они с нами. Действительно с нами.
– Как наяву?
– Именно. Как наяву.
– Здорово!
– Ты еще не понял. Мы помним все. Каждое мгновение. Например, твой друг знает, что был несправедлив к тебе. Это значит, что каждый раз, когда он будет вспоминать ваш разговор, он переживет его заново.
– А забыть…
– А забыть он не сможет. Эльфы не забывают ничего. Мы просто этого не умеем – забывать.
– Я тоже помню все. Почти все.
– Этого можно было ожидать. В тебе ведь есть и эльфийская кровь.
– Но я помню только плоские картинки. Жалко. Если бы я был эльфом, я мог… я бы мог…
Мальчик замолчал. Он представлял себе улыбающуюся маму – когда-то она ведь улыбалась от радости, он помнил! Представлял себе высокого человека – как однажды (единственный раз!) он подхватил их с мамой на руки и закружил, смеясь от счастья. Представлял, но не мог дотянуться до них в своей памяти. А потом он вспомнил то, что очень старался забыть – и знал, что не сможет. Сломанный меч.
Он поднял голову, встретил взгляд Наставника и поспешно отвел глаза.
Уткнулся взглядом в собственную исцарапанную коленку. Сегодняшние ссадины больше не кровоточили, они уже начали подживать, но касаться длинных вспухших полосок по-прежнему было неприятно.
– Значит, вам тоже бывает больно, – пробормотал мальчик. – Только ваша память не заживает. Никогда?
Наставник покачал головой.
– Пойдем. Гилраэнь беспокоится о тебе.
Они молча дошли до галереи, которая вела в крыло, где жили мальчик и его мама.
Наставник поднял руку, прощаясь, и ушел не оглядываясь.
Мальчик присел на мраморную ступеньку и опустил голову на руки. Так он просидел до почти до вечера. Когда заходящее солнце заглянуло ему в глаза сквозь листву, мальчик встряхнулся и вошел в дом. У них были очень красивые комнаты. Красивые и пустые.
Мама, как обычно, была в самой дальней. Сидела у стрельчатого окна, глядя на закатные пики. Рядом стояла лютня с красивым резным грифом. Сколько мальчик себя помнил, мама никогда не играла и не пела. По крайней мере, при нем. В углах постепенно собирался сумрак.
Услышав его шаги, мама обернулась и коротко ахнула.
– Эстель…
Он подошел к ней и остановился, покаянно опустив голову.
Мама молча достала две шкатулки. В одной – он знал – были снадобья, в другой – иголки и нитки.
Она бережно осмотрела и смазала его щеку, локти, колени. Нежно пригладила растрепанные волосы.
Он уткнулся в нее лбом и обхватил руками. Крепко-крепко, изо всех сил.
– Эстель, – шепнула ему мама. – Не будь таким неосторожным. Кроме тебя у меня никого нет.
Он судорожно вздохнул и сжал зубы, чтобы не расплакаться.
Потом тихонько высвободился и сказал, показывая на разорванный рукав:
– Покажи, как его зашить, пожалуйста.

#МарияШтейнман
#ТекстыМарияШтейнман

«Гарри Поттеру» 25 лет - Афиша Daily
https://daily.afisha.ru/brain/22812-garri-potteru-25-let-pora-li-ego-otmenit/

Что скажете?

Первый «юбилейный» стрим в честь 20-летия CD Projekt RED пройдёт 6 июля в 17:00 по МСК — его посвятят «Ведьмаку 1» — Индустрия на DTF
https://dtf.ru/gameindustry/1256080-pervyy-yubileynyy-strim-v-chest-20-letiya-cd-projekt-red-proydet-6-iyulya-v-17-00-po-msk-ego-posvyatyat-vedmaku-1

Создатели «российского Ведьмака» получили 260 млн на разработку игры, после чего исчезли из соцсетей — Ferra.ru
https://www.ferra.ru/news/games/sozdateli-rossiiskogo-vedmaka-poluchili-260-mln-na-razrabotku-igry-posle-ischezli-iz-socsetei-04-07-2022.htm

Извините)

20 лет CD PROJEKT RED
https://20yearsof.cdprojektred.com/ru

CD Projekt Red 20 лет)

Сногсшибательная Йеннифэр из «Ведьмака» — чего ты не знал о колдунье из Венгерберга
https://www.cybersport.ru/tags/games/snogsshibatelnaia-iennifer-iz-vedmaka-chego-ty-ne-znal-o-koldune-iz-vengerberga

Любопытно

Смотрите, какой интересный проект получился https://cyber.sports.ru/tribuna/blogs/movies/3057393.html?fbclid=IwAR2owFFDH2bT1BlMed1xLTBVNhCpwKw0phyOc4IHYxXCLWA7KfM_KNPHdvM

Мартин о своей работе в зимнем саду и расхождениях «Песни Льда и Пламени» с сериалом | 7Королевств
https://7kingdoms.ru/story/a-winter-garden/

Я сразу сказала, что финал книги будет другим. Мартин никогда не согласится с этим отстоем. И вот доказтельство.

По поводу Rolling Stones

Sandman is coming - уже 5 августа! https://www.youtube.com/watch?v=83ClbRPRDXU

Золотой заяц как вариант Осириса, принимающий дары )))

Новый «Властелин колец» с молодым Арагорном слили и удивили фанатов | Gamebomb.ru
https://gamebomb.ru/gbnews/39348

Этого следовало ожидать после того как Tolkien Estate продал Профессора.

Вот... текст тут один захотел появиться. Продолжение - по тэгам или по ссылке на фикбуке
***
Когда ранним утром он подъезжал к дому, то в очередной раз удивился – насколько же он мал по сравнению с дворцовыми покоями, которые были у них в Ривенделле. Но это был выбор Гилраэнь.

У дверей он помедлил – невзирая на зимний холод, оконные ставни вверху были распахнуты и он услышал то, что менее всего мог ожидать – пение. Голос Гилраэнь был отчетливо различим. Не в силах поверить, он помедлил, боясь спугнуть чудо. Потом все же решился, толкнул дверь и вошел. За дверью его ждали полумрак, тепло и вкусные запахи. Медовые коврижки? Это окончательно сбило его с толку. Он в несколько шагов одолел лестницу на второй этаж, толкнул низкую дверь.
Зимнее солнце лежало теплыми золотистыми квадратами на полу, на тяжелом дубовом столе. Камин был затоплен, и чайник начинал тихонько посвистывать.
В кресле с высокой спинкой сидела Гилраэнь. Она нежно касалась струн, а молоденькая рыжеволосая девушка слушала, не отводя от нее взгляда.

Струны смолкли. Девушка вскочила с места.
Мама поднялась ему навстречу.
– Сынок.
Он шагнул к ней, обнял, спрятал лицо в складках ее одежды, вдыхая такой знакомый родной мамин запах.
Услышал, как прошелестели легкие шаги, как скрипнула, закрываясь, дверь.

– Мама…
– Эстель, сынок. Как я ждала тебя.

У него перехватило горло.
– Мне приснился сон, мама. Я боялся… Боялся не успеть.
– Все хорошо, Эстель. Все хорошо.

Она медленно опустилась в кресло. Он сел рядом, на низенькую скамеечку у нее ног. Смотрел, не отрываясь. Нет, внешне она не постарела, осталась такой, какой он ее помнил. Может быть, прибавилось седины в волосах. Но в остальном – все по-прежнему. И все же он помнил свой сон. Сон, который погнал его в дорогу вопреки словам Элронда, вопреки советам друзей, вопреки всему – кроме его внутреннего голоса, который торопил его. Он прижался щекой к ее рукам – и удивился, насколько тонкими они стали. Поднял голову, вгляделся в мамино лицо, в глаза. Осторожно встал, обнял ее за плечи, снова поразившись их хрупкости.

– Зачем ты захотела стареть, мама? – прошептал он наконец. – Я появился на свет, когда тебе исполнилось двадцать четыре. Сейчас тебе минуло сто. Для людей Запада сто лет – зрелость, а не старость. Мне семьдесят шесть, мама. Впереди много дел.
– У тебя много дел, впереди, сынок. Но я больше не могу помочь тебе. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью о надвигающейся тьме. Каждый вечер я засыпаю в страхе перед следующим днем. Я устала так жить.
– Если бы ты осталась в Ривенделле, тебе не пришлось бы бороться со страхом.
– И он поджидал бы меня снаружи? Нет, сынок, стареть лучше вместо со своим народом. Тем более, я здесь не одна. Мне помогает Иорет. А я иногда пою ей песни.
– Что это была за песня? Я никогда ее не слышал.
– Одна из песен, которые сочинил твой отец. Когда он позволял себе быть собой. Рядом со мной, иногда. Очень редко.
– Спой мне ее еще раз.
– Лучше я спою тебе другую. Ту, которую ты сможешь однажды спеть, – для другой.
…
В камине громко треснуло полено, выбросив целый сноп искр.
Он встал, взял щипцы, поправил прогоревшие поленья.
– Схожу принесу еще.
– Да, и попроси Иорет принести нам коврижки. Недаром мы провозились с ними все утро. Я пока заварю чай.

Он сбежал по скрипучей лестнице, вошел в кухню. Источник вкусного запаха – блюдо с коврижками – действительно было там. В очаге потрескивали дрова, отблески играли на котлах и развешанных по стене сковородках. В углу у очага обнаружились аккуратно сложенные поленья. Он наклонился, выбирая.

– Не с этой стороны. Возьми с другой, там яблоневые дрова, я просушила их для камина.
Он выпрямился. Девушка по имени Иорет, которую он не успел разглядеть наверху, неслышно вошла в кухню.

– Спасибо тебе за заботу о Гилраэнь.
Девушка подошла к нему вплотную. От нее пахло медом и пряностями. В свете очага волосы ее сияли, словно живое пламя.
Она молчала, пристально глядя на него.
#СонЭлессара #фэнтезиМарияШтейнман #текстыМарияШтейнман

– И отдельно – за коврижки. Как давно я их не пробовал.
Взгляд девушки вспыхнул.
– Мне не нужна твоя благодарность, Арагорн сын Араторна. И тем более – за коврижки. Знаешь ли ты, что мы печем их каждое утро? Всю зиму, день за днем. И каждый раз Гилраэнь говорит: «Сегодня может приехать мой сын, давай порадуем его. Ему с детства нравятся коврижки Беорингов». И мы печем. А вечером я складываю их в мешок, вот в этот, видишь? Потому что рука не поднимается выбросить коврижки твоей матери, а есть их я уже не могу.

По ее щеке скатилась слеза. Она сердито смахнула ее тыльной стороной ладони и отвернулась.

– Она так ждала тебя. А ты? Где ты был все это время? Нет, не говори ничего. Ты – вождь Дунаданов, ты друг эльфов, ты помог отстроить эту крепость и благодаря тебе мы в безопасности. И поэтому ты годами не видишь свою мать – и никто тебя не упрекнёт в ни чем. И только я вижу, как она не отводит глаз от окна. Как она прислушивается к шагам.

Он открыл было рот, чтобы возразить - и промолчал. Потому что понял. Увидел себя ее глазами – и ему очень не понравился этот человек.
Вместо ответа он церемонно преклонил колено перед девушкой и произнес:
– Благодарю тебя, Иорет. Благодарю, что ты стала для моей матери утешением, которым я стать не сумел и не мог. Я рад, что она считает тебя дочерью.
– Жаль, что ненадолго, – прошептала Иорет.
– Мне тоже жаль, – прошептал он в ответ. Сглотнул комок в горле и встал.

Девушка порывисто обняла его и всхлипнула.
– Я никому не могу рассказать об этом. Сердце разрывается иногда. Но она не хочет, чтобы ее жалели. И поэтому я улыбаюсь.

Он осторожно обнял ее в ответ.
Наконец девушка вздохнула и вытерла щеки.
– Пойдем, – она ловко подхватила блюдо с коврижками. От них шел умопомрачительный запах меда, пряностей и дома.
– Пойдем, – согласился он
#СонЭлессара #ТекстыМарияШтейнман #ФэнтезиМарияШтейнман

Выложила на фикбуке почти все Письма Джону Сноу по порядку. 11 штук получилось