На занятиях мы изучаем самые разные аспекты практической стилистики, в том числе, авторское позиционирование. Другими словами, мы показываем способы, с помощью которых легче убеждать читателя, манипулировать его вниманием. Интересно, что в этой сфере эффективными оказываются методики и упражнения из самых разных языковых сред. Например, способы, построенные на антитезе, подробно описываются во французских, американских и даже исландских учебниках. Разнообразное использование цитат и афоризмов предлагают американские, немецкие, голландские и финские университеты. Наконец, эмоциональное давление практикуют специалисты из Франции, Испании и Филиппин. Русской стилистике такая широкая география точно не вредит, скорее наоборот.
Иногда нас спрашивают, насколько эти методики являются честными? Универсального ответа на такой вопрос не существует, потому что все зависит от вашей искренности и тех целей, которые вы перед собой ставите.

Многие писатели пришли к литературной славе через обучение. Например, Карсон Маккалерс и Кадзуо Исигуро просто заканчивали курсы креативного письма, а такие мастера, как Антон Чехов и Сергей Довлатов усердно занимались самообразованием. В любом случае, успех с неба не падал: ему предшествовал упорный труд. И далеко не всегда издатели были готовы сразу поддержать талантливого автора. Так, Герберту Уэллсу вернули рукопись “Войны миров” со словами, что это “бесконечный кошмар”, а Джорджу Оруэллу американский издатель написал в ответ на “Скотный двор”, что в США “истории про животных продать невозможно”.
Издатели точно не обладают истиной в последней инстанции, как и литературные критики. Последние промахивались часто и много. Например, именитый критик из книжного обозрения “Нью-Йорк таймс” чуть не истощил свой словарный запас, разнося по косточкам “Радугу земного притяжения” Томаса Пинчона. Обозреватель назвал книгу “невероятно туманной, нарочито усложненной, глупой, непристойной, забавной. трагичной, пасторальной, истеричной, философской, лирической, зубодробительно скучной, вторичной, ужасающей, холодной, раздутой, неестественной и отвратительной”. Расстроенный Пинчон чуть было не бросил писать после такой рецензии. Позже, в 1973 году выдающийся роман американского прозаика получит Национальную книжную премию.
Пинчон, хорошо усвоивший урок критического непостоянства, отправил на торжественную церемонию вместо себя скандального бруклинского комика Ирвина Кори (в 70-е было модно устраивать такие подмены даже на церемониях “Оскар”). Кори пришел изрядно подвыпившим, назвал Пинчона Ричардом Питоном, а самого себя “самым влиятельным человеком в мире”, после чего поблагодарил за премию Трумена Капоте, генерального секретаря СССР Леонида Брежнева и “действующего президента США” Генри Киссинджера (никогда президентом не был). В заключении, уже после бессвязной речи Кори по залу в Линкольн-центре, где проходила церемония, пронесся стрикер (человек без одежды). На следующий день “Нью-Йорк таймс” отметила, что такого яркого вручения Национальной книжной премии в истории США еще не было.

А на фото молодой Томас Пинчон, только начинающий литературную деятельность, и комик Ирвин Кори, выступающий в 1973 году от имени Томаса Пинчона.

Стилистический ресурс, в основе которого лежит банальное подслушивание, очень важен, если вы работаете с прямой речью, с диалоговыми формами и речевыми характеристиками. Подслушивать разговоры любили самые разные писатели. Например, Чехов высоко ценил болтовню на различных собраниях, в ресторанах и в поездах. Довлатов записывал невзначай брошенные реплики и отдельные слова. Нобелевский лауреат Сол Беллоу мог часами вылавливать ценные фразы, сидя в кафе. Аналогичный метод использовали Генри Миллер, Чарльз Буковски и Раймон Кено. Правда, иногда подслушанные разговоры приводили писателей в отчаяние. Так, опыт Ремарка и Фейхтвангера, которые подслушивали разговоры простых немцев в предвоенной Германии, повергали писателей в глубокую депрессию и шок. С другой стороны, их записи помогли создать замечательные антивоенные произведения и зафиксировать моменты мрачной эпохи.
На занятиях мы предлагаем студентам записывать подслушанные разговоры и потом на их основе создавать небольшие литературные произведения. Попробуйте сделать это самостоятельно. Результат может превзойти все ожидания.

На занятиях мы объясняем, как избавляться от канцелярита: для этого есть специальные упражнения и методики, которые помогают справиться с проблемой довольно быстро. Но сначала канцелярит нужно научиться распознавать, видеть его и чувствовать, а это удается не всем и не сразу.
Дело в том, что канцелярит в современной России стал по-настоящему массовым явлением. Да, он появился в советское время, но сегодня даже очень молодые люди, родившиеся уже в XXI веке, не могут иногда без канцелярита обойтись. Их вынуждает к этому среда. Когда повсюду слышишь и видишь претендующие на административную строгость высказывания, когда учитель в школе и преподаватель в вузе сам пишет с канцеляритом и требует того же от учащихся, очень трудно избежать канцелярских оборотов.
Более того, канцелярит часто становится привычным и удобным. Например, словосочетание “написание текстов” едва ли кого-то смущает, но слово “написание” - это чистой воды канцелярит, возникший, кстати, совсем недавно, в постсоветское время. Ну или советское слово “мероприятие”: его применяют постоянно, а в некоторых контекстах ему трудно найти синоним.
Чтобы от канцелярита избавиться, нужно понимать его природу. Канцелярит - это продукт тоталитаризма, когда власть навязывает обществу свой язык. Канцелярский, бюрократический язык есть в самых разных странах: в англоязычных странах, в немецкоязычных, во Франции, в Италии, в Португалии и еще много где. Но в демократическом обществе он занимает отдельную нишу и не становится вездесущим, не пересекает своих границ. В тоталитарных и в авторитарных странах чиновничий язык как бы спускается сверху и просачивается во все сферы.
С другой стороны, практика показывает, что когда человек часто и много пишет о том, что ему действительно интересно и когда он свои тексты показывает другим людям, канцелярит сам постепенно уходит. Ну а если вы помогаете себе специальными упражнениями, то изгнать канцелярщину еще проще.

Последние годы среди россиян огромной популярностью пользуется сторителлинг. На самом деле, тенденция международная, охватившая самые разные страны. Сегодня огромное количество людей по всему миру пишут и читают истории. Сама по себе любовь к сказительству существует с незапамятных времен и уходит своими корнями в седую древность. Изначально истории могли передаваться посредством рисунков, на камне, коже или на бересте, например. Потом рассказывание историй стало делом преимущественно устным. С распространением грамотности традиция стала исчезать, но затем перешла в литературу.
В XX веке вновь стало популярно и текстуальное рассказывание (сторителлинг), и смешанное (комиксы), и устное (stand-up).
В наши дни существует немало курсов сторителлинга, и они могут быть очень полезными, но всем, кто хочет научиться рассказывать истории при помощи текста, нужно понимать одну первостепенную вещь: можно ограничить свое творчество одним жанром, но развить писательские навыки в рамках только одного жанра практически невозможно. Нам, в любом случае, потребуются стилистика и словарный запас. Без них ни с каким текстом наладить работу не получится. Именно поэтому так полезно обращаться к методикам creative writing и к практической стилистике.

Существует стойкое мнение, что достичь литературного успеха легче, если примкнуть к какой-нибудь литературной тусовке и познакомиться там с влиятельными писателями. Может так и есть, но между собой писатели поддерживают разные отношения… .
Например, классик американской литературы Генри Джеймс возмущался, что “Герберт Уэллс обрушивает на читателя информацию так, будто спешит опустошить свой мозг. Это похоже на бездонный ночной горшок, содержимое которого выплескивают из окошка”.
Другой классик Уильям Фолкнер считал, что Марк Твен “был никчемным писакой, которого в Европе наверняка сочтут “четверосортным”.
Амброз Бирс всего в двух предложениях успел назвать Оскара Уайльда “несусветным болваном”, “мошенником”, “пустоголовым” и “фатом”.
Очень много доставалось Уильяму Шекспиру, причем не только от современников. Так, Вольтер отзывался о шекспировском наследии, как о “большой куче навоза”, а самого барда называл “пьяным дикарем”. Диккенс, ознакомившись с работами Шекспира, написал: “...они показались такими занудными, что его едва не стошнило”. Лев Толстой находил шекспировские произведения “грубыми, аморальными, вульгарными и бессмысленными”

.
А на фото въедливый Уильям Фолкнер

Как меняется со временем стилистика письменной речи, от чего зависят эти изменения, как их отслеживать и с пользой для себя использовать? В грядущую пятницу в библиотеке имени Маяковского мы постараемся на эти и другие вопросы ответить. Особое внимание обратим на то, как изменилась русская стилистика за последние 20 лет. Кстати, изменения серьезные и очень интересные, но о них говорят мало. Попробуем пробел восполнить. Присоединяйтесь!
Встреча начнется в 19:00, в главном здании библиотеки на набережной Фонтанки 44.

Что нам мешает или, наоборот, помогает работать с текстом? Существует несколько исследований, позволяющих хотя бы частично ответить на этот вопрос. Например, во Франции в конце 90-х годов и в США в 2007 году ученые выяснили, что человеку намного легче писать, находясь в закрытом помещении, чем на свежем воздухе. Даже если вы работаете на террасе или на балконе, ваша работоспособность скорее всего окажется ниже. Открытые пространства мешают большинству людей концентрироваться, причем на природе концентрация ниже, чем в городской среде.
В 2003 году ученые из Маастрихтского и Боннского университетов выяснили, что температурный дискомфорт мешает нам писать по-разному: если нам холодно, работоспособность будет ниже, чем если нам немного жарко.
Очень важное условие - поза, в которой мы пишем. Стоя человек пишет не так, как сидя, а сидя, не так, как если он будет лежать. Меняя положение тела, мы даже не заметим, как изменится длина предложений, подбор слов и готовность использовать образные средства в тексте. Эту связь обнаружили ученые еще в середине 20-го века, причем сразу в нескольких странах: исследования проводились в США, СССР, Швеции и Великобритании.

Автофикшн за последние годы стал очень популярным жанром. Каждый день в социальных сетях появляется масса интереснейших свидетельств: дневниковые записи, открытые письма, автобиографические пьесы, поэмы и даже детективы! Спектр чрезвычайно широк. На наших занятиях мы рассказываем о некоторых приемах, помогающих найти свой жанр, свой способ документирования. Мы также знакомим с основными правилами, на которых зиждется автофикшн. Одно из них гласит: если хочешь рассказать о себе, расскажи о другом.
Правило это в своих трудах описывали Серж Дубровский, Филипп Лежен, Яков Гольденталь и другие ученые. Они подчеркивали, что такой подход позволяет отражать самые сложные моменты автобиографии без самовыпячивания, не выставляя свою персону на первый план.
В Creative Writing существуют упражнения, помогающие использовать это правило на практике. Очень важно выполнять упражнения быстро, на ходу. Например, за три минуты описать словами внешность своего друга, родственника или соседа. Рука быстро набивается. Это сродни обучению живописи, где рисование с натуры входит в базовую подготовку.
Кстати, если вы попробуете использовать образные средства - метафоры, эпитеты, сравнения и т.п., - то прогресс будет еще заметнее. Очень важно быть в своих зарисовках предельно честным и смелым - это залог творческого совершенствовнаия. Ну а показывать свои тексты человеку, которого описывали, необязательно. 😉

Один из приемов, помогающих убедить читателя в своей правоте, основан на использовании цитат, афоризмов и просто фразеологичеки устойчивых сочетаний. Дело в том, что практически любое высказывание можно опровергнуть или подтвердить, если поместить его в нужный контекст и соответствующим образом выстроить аргументацию. Например, знаменитый афоризм Ежи Леца "Полудурки не любят полутонов" легко подвергнуть критике, ведь многие люди, подпадающие под термин "полудурки", просто обожают словесные "полутона", а именно размытые обобщения и пространные рассуждения ни о чем.

Классики от литературы часто становятся моральными авторитетами, почти непогрешимыми носителями истин и всяческих добродетелей. Однако сами писатели иногда с такой репутацией не согласны. “Я убивал людей на войне, вызывал на дуэли, чтобы убить, проигрывал в карты, проедал трупы мужиков, казнил их, блудил, обманывал. Ложь, воровство, любодеяния всех родов, пьянство, насилие, убийство… Не было преступления, которого я бы не совершал…”, - писал о себе Лев Николаевич Толстой.

Прославленные литераторы довольно часто прибегали к странным способам творческого стимулирования. Наример, поэт Сэмюэль Тейлор Кольридж посещал лекции по химии, чтобы расширить свой «запас метафор»

Сегодня день рождение романа “1984” Джорджа Оруэлла. Книга уже не первый год находится в первой десятке самых продаваемых в России, по версии Книжной палаты РФ. Роман об ужасах тоталитаризма пользуется большой популярностью и в других странах: его охотно читают в Европе, в Бразилии, США, Аргентине, Филиппинах. Интересно, что в конце ХХ века книгу почти забыли, но в XXI веке произведение Оруэлла вновь стало популярным.
Сам писатель неоднократно говорил о том, что для него чрезвычайно важны стилистические приемы, с которыми он ознакомился еще в юности и которые применял на практике долгие годы. С некоторыми из этих приемов мы знакомим во время занятий.

Среди экстралингвистических факторов, влияющих на стилистику письменной речи, не последнюю роль играют гражданские и политические обстоятельства, в которых пребывает пишущий человек.
Например, в тоталитарных и авторитарных странах литературное творчество довольно часто подчиняется жесткой регламентации. Так, в Северной Корее любые литературные произведения должны соответствовать “Руководству по литературе Чучхе”. Главное требование гласит, что абсолютно любое произведение, прозаическое или поэтическое, должно восхвалять лидера страны. Сначала это был Ким Ир Сен, потом Ким Чен Ир, сегодня - Ким Чен Ын. Даже описание пейзажей в северокорейской литературе должно соответствовать этому требованию.
Как правило, в тоталитарных странах постулируется активное неприятие иностранной литературы. Так, в Северной Корее в 1967 году были сожжены или насильно переданы в государственные фонды все книги иностранных авторов, включая переводы произведений Толстого, Достоевского и Горького. С особым тщанием уничтожались книги по китайской, греческой и немецкой философии. Связано это было с преследованием так называемой Капсанской фракции, которая якобы задумала свержение Ким Ир Сена.
С тех пор любая иностранная литература в Северной Корее находится под запретом. Если, например, какой-нибудь исследователь захочет почитать труды Карла Маркса, то ему понадобится специальное разрешение. Просто пойти в магазин и купить там книгу иностранного автора в Северной Корее невозможно.
Публиковаться в КНДР имеют право только члены северокорейского Союза писателей. На русский язык переведены труды таких северокорейских авторов, как Ли Ги Ён, Хон Мён Хи и Хан Соль Я.
На фото интерьер книжного магазина в Пхеньяне.