Врача терапевта, к которому я ходила выяснять обстоятельства своих вот-уже-много-лет повышенных эозинофилов, зовут Камилла Маратовна. Прямо как героиню моего фантазийного мини-рассказа.

Я решила, что это добрый знак. Может хоть она докопается до причин. Делаю ставку на то, что ей 19 лет (ну ладно, около 25), и ещё не растерян боевой дух молодости, желание сделать этот мир лучше. Ещё бурлят амбиции юного эскулапа и не забыта клятва Гиппократа!

Камилла Маратовна, обстоятельно изучив все мои многочисленные исследования, заверила меня, что соберет консилиум из себя и заведующей, и после обязательно со мной свяжется. Даже оставила мне свой номер телефона.
Чтоб вы понимали (любимая фраза моего сына) - поликлиника самая обычная, районная, и она там самый обычный, хотя я уже слегка в этом сомневаюсь, участковый врач с нескончаемой вереницей бабушек-дедушек-тётушек… Видимо, крепко её зацепила нерешаемая задачка с моими эозинофилами.

Ну что ж, ждём-ждём *потирая ручки

Захожу к ребенку в комнату сообщить, что для его величества уже накрыт ужин.

В комнате невозможная духота. Иногда мне кажется, что подростки откачивают воздух ото всюду в два раза быстрее, так он еще и окно зачем-то закрыл. Дышать совсем нечем.

На цыпочках подхожу к окошку и приоткрываю его на несколько миллиметров. Пользуюсь опцией, любезно предоставленной производителем пластиковых окон, в народе известной как зимнее проветривание.
Для непосвященных - в образовавшуюся щель трудно пролезть даже комару, прорвутся только молекулы О2 (да и то не все, а лишь те, кто соблюдает пост).

Тем не менее мой сын, как разъяренный бенгальский тигр, тут же подпрыгивает с дивана и в два шага оказывается около нас с окном.

«Никогда, слышишь, никогда…» - рычит он, нависая надо мной - «Закрой немедленно! Говорил же тебе много раз ничего здесь не трогать!»

«Ты видишь эту черту?» - продолжает он, и его указательный палец целится в сторону двери, вдоль которой пролегают невидимые границы. Глубокий ров, полный тощих голодных крыс и ядовитых пауков, чья задача отлавливать непутевых родителей, нарушивших очередной запрет, и сжирать неугодные тела, похрустывая их артритными суставами.

«И чтобы ты за неё больше не пересту…» - Так и вижу: сейчас он схватит меня зубами за холку, донесет до этой границы и швырнет прямо к крысам.

«Милый», - робко блею я, - «а я уже на кухне картошечку с курочкой положила…»

«Никогда, слышишь?..» - с силой хлопает он дверью перед моим носом.

И оттуда через небольшую паузу до меня доносится: «Окно я сейчас сам открою!»

О, тинейджерские боги, отсыпьте мне побольше того, что помогает родителям пройти этот сложный период и не порешить всех вокруг сойти с ума.

В таких ситуациях я всегда вспоминаю Татьяну Лазареву, которая на вопрос, как вы выстраивали отношения с вашими подростками, ответила: «Да никак. Ты просто стоишь у него под дверью, держа наготове тарелку супа, и ждешь, когда он будет в настроении выйти.
— Не хочешь ли супчику, дорогой? Нет? Ну я подожду, подожду… Если что, я тут, рядом».

И это я рядом, но не лезу, по видимому, и есть ключевое в отношении юного непокорного создания обуреваемого в единицу времени вихрем самых разнообразных чувств, этого воинственного человечка, что так неожиданно поселился в вашей детской комнате вместо её прежнего щекастого и добродушного владельца.

#трое_в_лодке

Нас было трое. Выйдя из кабинета МРТ, я осознала, что мы вышли втроем – я, я и я.

При этом одно моё «я» совершенно точно принадлежало мне, а вот по поводу двух других возникали вопросики.

Рост у нас был одинаков. Глаза, нос, уши и даже манера поджимать губы тоже были почти идентичны, тем не менее, один параметр всё же не совпадал: возраст.

Той версии меня, что вышла из кабинета первой, было слегка за семьдесят, а та, что шла за мной, выглядела лет на 15–17, не больше.
Пожалуй, всё-таки пятнадцать, в семнадцать я уже отрезала чёлку и начала подкрашивать губы.

Итак, три разновозрастных Маши вышли из медицинского кабинета в коридор, и самая младшая, закрыв за нами дверь, нарушила тишину первой.

— Жалко, я не использую обсценную лексику, потому что это просто АХУ*…

— Но ты не такая, — тут же ласково оборвала её старшая, — ты никогда не ругалась матом и не будешь, девочка моя.

Я ошарашенно разглядывала их обеих. Младшая светилась по-юношески прыщавым и свежим личиком, более взрослая напоминала сморщенную черепашку. Ну, ничего, подумала я, главное, все зубы на месте.

— Что тут происходит? Откуда вы взялись вообще? — не самое вежливое начало знакомства, но других слов у меня не было.

— Вот мне тоже интересно! — с вызовом ответила Машка. — Если бы я материлась, то…

— Так, девочки, не ругаемся, — просипела старшая.
Неужели к старости у меня будет такой скрипучий голос?

— Горло болит. Заразу какую-то подхватила, — пояснила она, заметив, как я скривилась, и тут же подмигнула, — от твоих внуков, между прочим! Вечно они с соплями, а мне потом с ларингитом мучайся.

— Внуков? — заинтересовалась младшенькая.

— С ларингитом? — расстроилась я. Неужели я так и не вылечу его до старости?

— И много их, внуков? — полюбопытствовала моя юная копия.

— Думаю, что немало, — пробубнила я, — учитывая, что детей у меня трое… Ты лучше скажи, — повернулась я к взрослой Марии, — есть ли девочки? Внучки. Или только одни пацаны?

— Ух ты, трое детей! — вклинилась опять Маша и даже захлопала в ладоши. — Как зыко!

— Зыко? — удивлённо и с улыбкой переглянулись мы с Марией. — Да это кринж какой-то, а не словечки. Неужели я так говорила в пятнадцать? — спросила она меня шепотом.

— Вообще-то мне уже семнадцать, — Машка надула губы, сдвинула брови к переносице, и я сразу узнала в ней себя.

«А чёлка тогда где?» — хотела я возразить ей, как вдруг поняла, что говорим мы совершенно не о том. Мне же нужно расспросить их обо всём! Задать миллион вопросов, а младшую ещё и предупредить… Ох, мне обязательно надо сообщить ей, чтобы не теряла время на репетиторов (всё равно не поступит), чтобы взяла билеты в другой вагон, когда они с девчонками в Анапу поедут, чтобы не убивалась по тому блондинчику из 11-го класса — он всё равно, как выяснилось, не по девочкам… Чтобы, я не знаю… Накупила долларов в нулевые! И биткоин еще, да!

«А машину мне менять в этом году или не стоит? Зубы делать? А грудь?» — не успела я крикнуть Марии, как в глазах у меня вдруг потемнело, звук пропал, а к горлу подступила тошнота. Раздался громкий щелчок, за ним ещё один, шум в висках нарастал и что-то с силой сдавило мне голову, а затем отпустило.

— Мария Андреевна! — услышала я вдруг над своим ухом гулкий, как из бочки, мужской голос. — Мария Андреевна! Вы хорошо себя чувствуете? Я понимаю, процедура не из приятных, но мы уже закончили. Вы можете вставать. Некоторые пугаются этой капсулы и замкнутого пространства, чудят по-всякому, но вы отлично справились!

Лысоватый доктор с приколотым к нагрудному карману бейджиком («И.А. Медведь, зав. отделением»), окинул меня тем же скучающим взглядом, с которым до этого рассматривал висящий на стене постер о важности своевременной вакцинации.

— Результаты будут через неделю. Мы вам сообщим… Да, и на какое-то время воздержитесь от управления транспортными средствами, а то мало ли. Трупики нам сейчас ни к чему.

И он как-то тоненько и противно засмеялся.

27.11.2025
Три Маши и медведь
#бринс_пишет

Мария Никифорова. Рекомендую запомнить это имя. Я получила большое удовольствие, читая её рассказ «Буроглазка обыкновенная». Поделюсь впечатлениями, не раскрывая интриги.
Не люблю жанровых определений, но сказала бы, что это психологический рассказ с элементами фантастики. Вы встретите живых, запоминающихся персонажей, каждый переживает узнаваемые эмоции. Молоденькая сотрудница «Службы единого окна» жаждет отделаться от посетителей, потому что не позавтракала и мечтает о горячем супчике, а после обеда – о чашке чая. ML-специалист Семён страшно нервничает и не может унять дрожащие руки, предчувствуя беду. Пожилой бородач, переполненный осознанием своей провидческой правоты, энергично бросается предотвращать надвигающуюся катастрофу. А восхитительно вежливый, застенчивый пациент растерянно умоляет помочь ему, ведь безобразие же с ним происходит: птиц слышит, бабочку заметил, природные запахи тревожат.
Рассказ наполнен уместной, ненавязчивой детализацией. Художественное пространство тонко очерчено. Мы в Москве, возможно, ближайшего будущего. Упомянуты Арбат, Хамовники, в учреждении мелькают монитор, считыватели пластиковых карт, кожаный кейс, датчики с перепутанными проводами, планшет, компактный робот-доставщик наконец.
Хороша композиция рассказа. Автор до последних абзацев держит читателя на крючочке недоумения: кто этот пациент, чем нехороша красавица-буроглазка с нежными ножками, в чём катастрофа? Окончательная разгадка интриги умело отложена до финала.
Язык этой новеллы по-хорошему литературен, чист и прозрачен. Текст наполнен звонкими языковыми конструкциями, выразительными эпитетами, упругими глаголами. Просто и достоверно выстроены диалоги. Это свежая, лёгкая проза. Чтение рассказа как прикосновение бабочки-буроглазки. С удовольствием буду читать творения Марии Никифоровой ещё. Только бы меня, как в рассказе, не перепрошили! 
 
© Виницкая Н.
 

От Пятачка в её нынешнем втором классе ушёл учитель. Не от неё одной ушел, конечно, а сразу от всего класса.
На прощанье эта полюбившаяся всем за три месяца женщина раздала детям по чупа-чупсу и проверенные в последний раз тетради в частую косую линейку.

Официальная причина - «по состоянию здоровья».

В чатике родителей по этому поводу тут же разгорелся срач начались бурные дискуссии.

«Не в здоровье дело!» - кричали мамы девочек. - «Наша Натальвладимирна не из таких! Она ещё на немца с голыми руками ходила! Уморить педагога старой закалки могут только невоспитанные современные мальчики из недружественных нам ещё с первого класса семей, фамилии которых мы тут называть не будем, потому что они и так всем известны! Да, мама Георгия?»

Мамы остальных мальчиков превентивно закивали в сторону этого неприятного во всех смыслах юноши.

«Никуда это не годится», –возмущались они, – «не для того мы в доме рядом со школой проживаем, чтобы каждый год у нас учителя менялись!»

Мама Георгия включила капслок и условный рефлекс человека, которому в трамвае отдавили ногу, и наглядно объяснила, что она думает относительно своего сына, и куда идти всем, с этим мнением несогласным.

Чей-то папа сухо упомянул родительский долг, органы опеки и министерство образования с целью успокоить растревоженных родительниц, но на деле это ещё больше их распалило.

«Безобразие!» – не унималась чья-то мама с гладиолусами на аватарке. – «Это ж какое неуважение к старшим! Говорить учителю «ты»!»

«А вы на уроках присутствуете, что так досконально информированы?» – встревал кто-то.

«А Вы считаете мой ребенок мне врет так красочно?»

«Всё идет из семьи! - нравоучала другая с сердечками вместо имени. – Потому что детьми надо ЗАНИМАТЬСЯ!»

«А я за эмоциональный срыв моего ребенка могу и в суд на Вас подать, не сомневайтесь!» – не жалела букв мама многажды упомянутого Георгия.

Народ запасался попкорном и жаждал крови.

А я перебирала варианты, когда лучше сообщить дочери о том, что у неё теперь будет новый учитель. Сейчас? Вечером? Утром перед школой?
Когда не скажи, без истерик не обойтись.

В итоге решила, что утро вечера мудренее, и остаток воскресного дня мы безмятежно играли в Имаджинариум.

В понедельник Пятачок пришел из школы расстроеный.
— Ты знаешь, мама, а Натальвладимирна от нас ушла. У нас теперь будет ИнфирЗахаровна.

— Кто, кто будет? – переспросила я.

ин-фира-за-ха-ров-на – ответствовал ребёнок, чего тут непонятного.

Мама решила не углубляться в детали и не травмировать дочь уточняющими вопросами.
В конце концов, была же у них в садике девочка по имени Алмила, из-за которой я чуть не довела своего слегка картавящего ребенка до слез («может все-таки Алина? Или Мила? Альбина? Арина? Амира? Ариана?»)

На какое-то время чат затих, а потом и вовсе забулькал привычными «помогите с ЦДЗ», «сфоткайте страницу из тетради», «кто унес нашу футболку», «сдайте деньги, кто ещё не сдал».

В среду появилось сдержанно-официальное сообщение о том, что новый учитель приглашает всех на родительское собрание.
Земфира Закировна будет рада познакомиться с родителями Георгия и обсудить учебные планы на следующий триместр.
После собрания желающие смогут остаться и вцепиться друг другу в глотки украсить кабинет к Новому году.

Сегодня иду на собрание, готовлю блокнот для заметок. Попкорн куплю по дороге.

Посмотрели на днях фильм “Разрушение”, 2015 г., в главной роли Джейк Джиленхолл.

История о проживании и осмыслении потери – в аварии гибнет женщина, а её выживший муж будто ничего и не чувствует, что, впрочем, не мешает ему вести себя странно, периодически круша и ломая какие-то вещи.
И тут небольшой спойлер: сцену, где он кувалдой разносит в хлам шикарную и дорогущую кухню не рекомендуется смотреть натурам тонким, впечатлительным, недавно закончившим ремонт. Можно не вынести (без бокала вина так точно).

Зрителя всю дорогу водят вокруг да около единственной мысли – любил ли он свою жену или нет, и если любил, то почему так странно холоден, если же нет, то зачем тогда эти приступы экспрессии.
Ну и, конечно – еще один спойлер – в конце концов случай его сводит с такой же потерянной душой, которая содержится, как можно догадаться, в теле молодой и симпатичной женщины (Наоми Уоттс) со своими тараканами проблемами в личной жизни. И они друг друга к финалу предсказуемо «спасают».

Перед просмотром Тигра спрашивал меня, что такое драмеди? Я пыталась объяснить на пальцах разницу между драмой, мелодрамой и драмеди. В итоге после просмотра этой картины так и не поняла, а к какому из жанров она, собственно, относится... Для драмеди маловато юмора, для мелодрамы – романтики и секса. Похоже, надо изобретать ещё один поджанр для таких вот историй… Джиллендрама, как вариант) в честь душки Джейка Джиленхолла.

#кино_бринс

Иногда хочется, чтобы как в детстве - ты живешь в квартире, а свежая еда, чистая посуда и отглаженные футболки возникают сами по себе. И если ты в субботу поспал до обеда, то на круговороте вещей это никак не сказывается.
Ты просто встаешь и все тебе рады, несут хлеб, соль, приятные беседы, а не спрашивают неприязненно, что у нас на завтрак-обед-ужин и куда
подевались карандаши, парные носки и вся туалетная бумага.

Австралийцы молодцы, на государственном уровне решились на то, на что у меня со своими тремя несовершеннолетними поддаными и одной покладистой кошкой не хватает духу.

С размером штрафа, правда, чуток погорячились. Так и вижу, как какой-нибудь папаша Оливер из Квинсленда распродает всех своих овец, грузит оставшиеся мешки сахара в раздолбанный бьюик и в срочном порядке отбывает в Новую Зеландию, потому что его малолетний остолоп, Джек Оливерович, имел неосторожность полистать на переменке тик-ток.

Update. Перечитала внимательнее, оказывается штраф будут брать с платформ, а не с физ.лиц. Ну, тогда я спокойна за судьбу австралийского фермера. Может возвращаться домой.
А вот овечек жалко)

Австралия стала первой в мире страной, запретившей доступ к соцсетям для детей младше 16 лет. Запрет вступил в силу в полночь 10 декабря по местному времени, сообщает Reuters.

Согласно новым правилам, десять крупнейших платформ, среди которых TikTok, Instagram и YouTube, должны заблокировать доступ для детей под угрозой штрафа в размере до 33 миллионов долларов.

«Используйте приближающиеся школьные каникулы по максимуму. Вместо того, чтобы тратить их на чтение в телефоне, займитесь новым видом спорта, освойте новый музыкальный инструмент или прочтите книгу, которая давно лежит у вас на полке», — заявил премьер-министр Энтони Альбанезе в своем обращении к школьниками.

По-моему, это несправедливо – когда у тебя есть добротная история про детскую травму, но нет психотерапевта, которому её можно было бы рассказать.

Поэтому слушайте.

В десятом классе у меня появилась мышь. Самая обычная, не от заводчика. Без родословной, прививок и паспорта. Подарил мне её одноклассник, если быть точным - вручил. Ещё точнее - всучил.

А дело было вот как. Мы стояли на перемене около кабинета физики, и вдруг Денис (назовём его так, тем более, именно так его и звали) говорит: читать дальше