Дарон Ацемоглу уже давно наработал на Нобелевскую премию. Причем он мог ее получить и за исследования в области экономического роста (теория направленных технологических изменений), и в области политической экономики, и в области институциональной экономики. Получил за последнюю, а значит безальтернативно вместе со своими постоянными соавторами Саймоном Джонсоном и Джеймсом Робинсоном.

«Почему одни страны богатые, а другие бедные?» – один из самых интригующих вопросов в экономической науке. Неудивительно, что именно так перевели на русский главный бестселлер Ацемоглу и Робинсона «Why nations fail?». Но исходное название точнее. Развивающиеся страны в теории должны догонять развитые – это следует из теории экономического роста Солоу. Но не догоняют. А почему? А потому что государства проваливаются, будучи неспособны сделать то, что современные развитые страны сделали в прошлом: выстроить институты, способствующие экономическому росту.

Методологическая рамка современной институциональной экономики, выстроенная Ацемоглу, Джонсоном и Робинсоном, интуитивно предельно понятна.

Экономические институты имеют ключевое значение для экономического роста. Тот или иной набор институтов – это выбор общества, совершаемый в условиях конфликта интересов между различными политическими группами. Когда баланс сил смещается в пользу групп, заинтересованных в защите прав собственности и ограничениях рентоориентированного поведения, рождаются инклюзивные экономические институты, способствующие развитию предпринимательства, инноваций и технологического прогресса. Если баланс политических сил смещается в пользу тех, кто заинтересован лишь в защите своих привилегий, рождаются экстрактивные экономические институты, которые могут обеспечить быстрый экономический рост лишь временно, за счет экстенсивных факторов типа эксплуатации труда или вооружения его капиталом. Возможен и третий крайний вариант: когда конфликт интересов приобретает постоянный характер и построить централизованное управление в стране не получается, возникают failed states в духе Сомали или Афганистана.

На основе этой методологической рамки можно бесконечно заниматься классификациями государств современных и прошлых и проводить исторические мысленные эксперименты (от сравнения двух Корей до рассуждений о том, почему испанские колонии в Америке, в момент завоевания бывшие гораздо более богатыми, оказались затем далеко позади британских колоний).

Современная институциональная экономика набрала огромную популярность в последние десятилетия (в том числе благодаря активной популяризации новоиспеченными лауреатами), особенно в западных странах, где она широко используется в дискуссии о пользе демократии. И все же я вижу в ней два крупных изъяна (с которыми, кстати, и сами институциональные экономисты обычно не спорят).

Первый – феномен Китая. Конечно, авторы пишут, что и экстрактивные институты могут давать экономический рост, а в Китае при Дэн Сяопине институты были не в пример более инклюзивными, чем при Мао Цзэдуне, а сейчас экономический рост логично замедляется… И все же, почти 50 лет экономического роста в среднем по 10% в год требуют более фундаментального объяснения, чем констатация того, что это временно.

Второй – переход от позитивной к нормативной составляющей: а что собственно надо делать? Все согласны с тем, что инклюзивные институты хороши, но переход к ним должны по идее осуществлять те самые элиты, которые эксплуатируют для своей выгоды экстрактивные институты. Боязнь революции, мобилизация масс и внешнее вмешательство – вот каналы изменения институтов, которые рассматривают авторы, но взгляд в прошлое говорит о том, что на каждую историю успеха применения каждого из этих каналов приходится десяток провалов. Когда современные институционалисты ответят на вопрос, как целенаправленно изменить институты к лучшему, это будет Нобелевская премия на все времена.

Совершенно детская критика вышла у элитного резерва в адрес Просвирнина.

В конце жизни Просвирнин гораздо меньше критиковал церковь.

Про то что Егор собирал 7.000 просмотров на Ютубе это просто лютый кринж, оценить бы его тогдашний средний онлайн на стримах, видосы Нестерова, дебаты у Светова и прочие медиапотрясения политдвижа, что устраивал Егор, тех годов.

Про то что Юнемана считали фашистом (кто? КПРФ, Навальнисты, Кац и "Сова"?).

"Национальный либерализм" звучит непонятно и не отсылающе к чему-то конкретному. Была НДП Крылова, что ещё в рамках КС оппозиции была достаточно влиятельна. Но ЛДНРовские события с тяни-толкающим договорнячком, очень сильно движ порядили и в АП поставили крест на этом проекте, отчасти из-за опасности связанной с Манежкой, роли националистов на Майдане и ДПНИ (запрещённой, хотя когда-то очень даже адекватно выглядевшей, на манер западных правых).

Ибо для русской политической нации в политических дворцах технократической элиты места не нашлось. Как, надо напомнить, и сейчас не то что бы находится.

Сердцем и умом я с украинскими беженцами что не хотят принимать участие в этой, навязанной западом, войне.

Александр Проханов. Выпьем за Сталина.

Боголюбский монастырь — чудесная обитель под Владимиром. Духовник обители отец Пётр, Царствие ему небесное, могучий, мудрый, прозорливый, богооткровенный, принимал меня не раз в своей келье. Отворял врата колокольни, и члены Изборского клуба, которых он окормлял, поднимались на колокольню, гудели в колокола, с колокольни была видна восхитительная ширь, и среди лугов и озёр сверкал, как лебяжье крыло, дивный храм Покрова на Нерли.

Когда я входил в келью отца Петра, то на одной стене видел портреты всех русских царей Романовых — от Михаила до Николая-мученика. А на другой стене висели три портрета: Сталина, Жукова и Маринеско. Отец Пётр был сталинист. И монахини, им окормляемые, были сталинистками.

В монастыре, в его соборе чистом,

Наперекор наветам и вражде,

В святую ночь пред образом лучистым

Монахини молились о вожде.

Далее:

https://dzen.ru/a/Zw8RhMD6ShYpldRn

"Россия такая страна, о которой что ни скажешь, всё будет правдой, даже если это неправда."
— Уилл Роджерс 50ые

Дебаты молодой Шульман и Солженицына Chat GPT

Екатерина Шульман:
Россия — это часть глобального мира, и сейчас время для интеграции, а не изоляции. Наша основная цель — стать успешным связующим элементом между Западом и Востоком. Считаю, что Россия должна формировать свое влияние через мягкую силу: культуру, экономику, дипломатию. Мир становится все более взаимозависимым, и наша задача — занять в нем достойное место, не противопоставляя себя кому-то.

Александр Солженицын:
Катя, ваше предложение — это просто иллюзия. Россия — страна особого пути, и наша роль — оставаться духовным ориентиром, не сталкером за западной жадной цивилизацией. Мы пережили столетия невзгод, и каждая рана только укрепляла нас. Говорите, что Россия должна стать «связующим элементом»? Но мы уже связали! Связали свой народ в узел страданий и терпения, что и есть наша истинная цель — не влекомые мельтешением Запада, а ревнители своей души!

Екатерина Шульман:
На бедах и страданиях далеко не уехать, как показывают практики истории. Ориентиры должны быть стабильностью, благосостоянием и правами человека, а не вечным подвигом, надломом и страданиями. В 21 веке невозможно игнорировать глобальные процессы, изоляция приведет только к застою и регрессу.

Александр Солженицын (разочарованно):
Вы все повторяете одну и ту же западную мантру! Новое поколение ослеплено идеями прогресса и технологической экспансии. Но где дух, где ценности? Вы хотите сделать из России копию Запада? Торговать душами, забыть нашу уникальность? Россия — не торговый объект и не место для ваших экспериментальных моделей управленческого успеха.

Екатерина Шульман (резко):
Это уже просто романтизация страданий! Как можно ставить духовность выше реальных достижений? Если ваша «особенность» приносит народу голод, репрессии и изоляцию, то это путь в никуда. Миру нужны сильные, успешные государства с правами и свободами, а не «жертвенные агнцы» с мегаломанией!

Александр Солженицын (вспыхнув):
Милочка, вы слишком молоды, чтобы понимать боль нашего народа! Вы воспитаны в атмосфере новой пропаганды, где важно удобство, а не правда. Россия не может прогнуться под тех, кто унижает ее столетиями. Неужели вы готовы отдать душу за иллюзию «успешного государства»?

Екатерина Шульман (иронично):
А вы, видимо, готовы, чтобы ваши дети и внуки так и жили в постоянной трагедии, оборачиваясь на прошлое, вместо того, чтобы двигаться вперед. По-вашему, лучше быть проигравшими, но с чистой душой?

Александр Солженицын (яростно):
Лучше душа, чем пустота! Наш путь — это путь избранных, а не клонов оторванных от корней! Вы просто не понимаете!

Екатерина Шульман (холодно):
Если путь «избранных» заканчивается в очередном кризисе, то я предпочитаю быть «клоном» с правами и свободами.

Александр Солженицын (вскакивая):
Вам не понять, пока на вас держится эта проклятая западническая пелена! Вы губите нашу страну своей наивной рассудительностью!

Екатерина Шульман:
А вы губите её своим туманным национализмом и одержимостью прошлым!

Александр Солженицын (кричит):
Вы — часть этой деградирующей элиты, уничтожающей душу народа!

Екатерина Шульман (повышая голос):
А вы — часть тех, кто хочет его навечно погрузить в страдания!

Модератор (поспешно прерывая):
Господа, на этом мы завершаем наши дебаты!!!

Я довёл и chat gpt

"Ваше описание звучит как сюжет для насыщенной политической фантазии или альтернативной реальности, полной драматизма, конфликтов и столкновений идеологий. В реальности же, дебаты, даже самые яркие и насыщенные, редко превращаются в военно-политические перевороты, и более того — публичные дискуссии чаще стремятся к мирному обмену мнениями."

По поводу «я русский» вспомнилась одна история, которую я когда-то рассказывал в ЖЖ, да кто же помнит?
——————
В общем, лет около более тридцати назад приехал в Москву один мой немецкий знакомый социолог. Кажется, один из немногих, кто и сейчас жив, правда, я не проверял.
Очень талантливый, живой и жовиальный (я помню его на бешеной скорости, около 160 км/час несущимся на крошечном бмв из Кёльна в Бонн и весело болтающим с нашей разношерстной компанией сразу на трех языках), он получил тут в сопровождение одну нашу девушку, которая научила его двум словам: «Я русский». Других слов на русском он не знал. И вот с этим багажом знаний и девушкой на прицепе (или в качестве локомотива) он отправился путешествовать по России на поезде. При этом забыл в Москве паспорт. И в любой сомнительной ситуации говорил «я русский».
Доехал, кажется до Архангельска.
Кончилось все хорошо, у него еще было впереди большое будущее.
Но каковы времена!
Немец без паспорта, а говорит, что русский.
Хорошо еще, что он не был шпионом.
Хотя кто знает?

Захватывающее интервью с Николаем — личная история о жизни, войне и службе в Донбассе 🎥

Погрузитесь в уникальный рассказ, который освещает путь молодого человека, прошедшего через детство в Донецке, события 2014 года, учебу в военном училище и службу в условиях СВО.

Узнайте, как Николай и его семья поддержали идею Новороссии и как началась его карьера в армии, где он работал с дронами и как участвовал в спецоперации.

🔹 Личная история: Детство под звуки артиллерии, влияние отца-ополченца и решение пойти в военное училище.
🔹 Военные будни: Работа с беспилотниками, опасности на поле боя и будни казарменной жизни.
🔹 Эмоциональные моменты: Столкновения с потерями, страх перед обстрелами и попытки адаптироваться к мирной жизни.

Это больше, чем просто интервью — это взгляд изнутри на события, эмоции и выборы, которые меняют судьбы.

Урусы, новиопия, совдепия, автократия, ууу ничего сами сделать не могут, только под гнетом царского сапога. Ничего своего.

Удачный выбор такого города как Казань для форума Брикс. Какой-то Нижний Новгород или Екатеринбург был бы слишком русским городом для форума.

А в сердце многонациональной федерации, уважаемым партнёрам можно чувствовать себя более спокойно от угрозы русского фашизма. Может кто-то увидит достижения многонациональной политики РФ и изъявит желание отправить своих специалистов в нашу страну. Они должны понимать что в нашей стране ксенофобии нанесена смертельная рана.

В этом мире много правил,
несмотря на букву зет.
Я себя бы захуярил, но,
пожалуй, всё же нет.

Во всей этой ебатории вокруг трека репера Зангези я ощущаю себя зверятиной из советского мультика, которую посчитали, а ей это не понравилось. Типа, медведем, что ли.

Поэтому выскажусь, как бы непросто это ни было.

Короче, трек — полная хуйня. А ещё я считаю хуйнёй группы The Smiths, Muse, весь топ «Яндекс.Музыки» и даже певца Шамана.

Существование плохой музыки, как и наличие у неё аудитории, я стараюсь понимать и принимать. Это как с фетишами: кому-то нравится лизать ножки, кому-то — бить партнёра током (вчера узнал). Все заслуживают права на собственные заскоки, сколь долго не лезут со своими навязчивыми советами ко мне.

А сейчас, будто бы, лезут. Вот Кирилл Имашев придумал «Alt-Z» — некую, кхм, объединяющую молодых патриотов субкультуру (???), противопоставляющую себя государственному официозу. Записал в неё автоматически всех — и автора канала «русская эмо школа», и партийцев, и вообще всех тех, кто за всё хорошее и против всего плохого: значит, против официоза, а кому он нравится, он не нравится никому, а значит всё правильно.

Эмо школа ответил, что он такие манифестные движухи презирает и вообще на постмодерне. Оказалось, что и нацболы ему не нравятся. Ок — ваше право.

Тут бы успокоиться, выдать классическое «я не рубль, чтобы всем нравиться» или дерзкое «не интересует критика очередного нытика», предложить, на крайняк, постримить, записать подкаст или даже сходить на дебаты (дебатировать-то почти не с кем), но началась какая-то буря говна.

Высказался автор гей-фанфика «Альфа-самец: мочи их, Президент!» Роман Антоновский. Интересно, что, как самый тупой участник спора, он в своём тексте всё упростил: «альтзет — нацбольская движуха, трек — плохой».

Высказался самый, кажется, крупный военкорский канал Wargonzo, вполне себе представители того самого государственного официоза. Им трек понравился, но в стиле интересующегося твоей жизнью бати: «Ну, мне не понять, но хорошо, что ты такой умный растёшь. Как это называется, говоришь? Панк? Послушаю 👍»

И споры продолжаются: трек «Сука Z» из разряда «мы с кентом сделали реп по кайфу» перешёл в «мы произвели футуристическое высказывание, обёрнутое в причудливые формы автотюна» и стал, будто бы, маршевым гимном новообразованной субкультуры.

«Жопы» при этом «подорвались» (так ещё говорят вообще?) не у дедов, как ожидалось, а у своих, молодых прикольных ветеранов из милитари-тг.

Для меня это всё выглядит как очень неудачный PR-кейс: будто бы совсем не так нужно налаживать отношения с публичными персонами, будто бы негоже ради дружбы и одного клипа, снятого на коленке за полтора чизбургера, раздувать конфликт ещё больше.

Короче, грустно это всё.

И вообще, называть девочек «суками» нехорошо.

Даже несмотря на зет.