Самарские товаропроизводители громко заявили о том, что выходят на торговые рынки Казахстана и Кыргызстана. Что это, бизнес-прорыв или очередная погоня за миражами?

В бизнес-инкубаторе Тольятти состоялись закупочные сессии представителей Республики Казахстан и Республики Кыргызстан, на которых более 50 компаний области представили свою продукцию, стремясь наладить деловые контакты и расширить географию поставок. Инициатива, безусловно, заслуживает внимания, однако не всё так просто, как выглядит на первый взгляд.

Несомненным плюсом является продемонстрированная системность в поддержке экспортеров. Работа регионального центра «Мой бизнес» и Центра поддержки экспорта (ЦПЭ) по организации таких закупочных сессий, предоставлению услуг по подбору стран, поиску партнеров и сопровождению контрактов — это основательная инфраструктурная поддержка, которая снижает барьеры для выхода на внешние рынки. Министр экономического развития и инвестиций Самарской области, Павел Финк, подчеркивает важность подобных мероприятий как инструмента для стимулирования экспорта, что свидетельствует о стратегическом видении региональных властей.
Очевидна и заинтересованность зарубежных партнеров.

Представители казахстанских торговых сетей, такие как Эрик Бейсенов из Carefood, выразили конкретный интерес к определенным категориям товаров: воде, кондитерским изделиям, оборудованию и, особенно, к продуктам для здорового образа жизни (ЗОЖ). Это не просто формальное участие, а реальное стремление найти востребованную продукцию для своих полок.

Но, несмотря на позитивный фон этой новости, ситуация содержит ряд неясных моментов, требующих более глубокого анализа. В частности, санкционное давление, логистические сложности и колебания валютных курсов могут стать неожиданными препятствиями даже для самых дружественных намерений. Круг представленных товаров довольно широк — от масложировой продукции и кондитерских изделий до бытовой химии и стройматериалов. Вот только насколько конкурентоспособны эти позиции на рынках Казахстана и Кыргызстана? Никакой конкретики по этому поводу на «бизнес-сессии» не прозвучало. Не превратится ли встреча в очередной PR-повод без ощутимых результатов для большинства участников?

Насторожило участников мероприятия выступление Лидии Бусел из Сызранского мельничного комбината, которая уже пыталась выйти на рынок Кыргызстана своими силами и без особого успеха. Женщина в целом была настроена оптимистично, но её слова о том, что «надо пытаться ещё», похоже, не слишком вдохновили собравшихся. Этот случай подчеркивает, что даже с поддержкой государства, самостоятельный выход на новые рынки весьма непрост.

Успех во многом будет зависеть от способности компаний адаптировать свои предложения под специфику среднеазиатских республик, их потребности и конкурентную среду. Звучавшие на сессии заявления о том, что «стороны договорились о дальнейшем взаимодействии» особой конкретики не продемонстрировали. Между тем, индивидуальное взаимодействие — это следующий, самый важный этап. Именно здесь предстоит выяснить, насколько реально воплотить намерения в конкретные контракты, учитывая цены, объёмы, логистику, требования к качеству и сертификации.

Упоминание «ведущих торговых сетей и дистрибьюторов» без их конкретных названий также затрудняет оценку масштаба и значимости потенциальных партнеров. Стоит помнить, что Казахстан и Кыргызстан — это не пустые рынки. На них уже работают местные производители и импортеры из других стран. Каковы преимущества самарской продукции, которые позволят ей выдержать конкуренцию? Ответа на этот вопрос на сессии в Тольятти не прозвучало…

Вышла моя большая статья о языковом вопросе в Казахстане.
https://fondsk.ru/news/2026/03/03/konstitucionnyy-referendum-i-yazykovoy-vopros-v-kazakhstane-nacionalisty-povyshayut
Привожу много данных в том числе из официальных документов о том, что несмотря на казахизацию жители республики предпочитают пользоваться русским языком.
Часть статистики я публиковал на этом канале, часть обобщена в статье впервые.

Так исследования Минобрнауки Казахстана (2025 г.) показывают, что казахстанцы объективно лучше знают русский. Около 89% казахстанцев оценивают свой уровень знаний госязыка как недостаточный, но 70% признаются, что не изучают его и не планируют изучать.
Свободное владение казахским языком, включая специализированную лексику и художественную речь, лишь у 16,8% казахстанцев, а русским – у 31% (рассчитано на основе данных нежелательного в России Фонда Эбберта).
Фактический уровень знания казахского ещё ниже, чем считают сами респонденты. Данные «Общества казахского языка» показывают, что 64% школьников из казахских классов не понимают написанные на этом языке тексты и не могут пересказать его содержание ни устно, ни письменно.
Среди взрослых – аналогичные проблемы. Данные «Казтеста», проверки чиновников на знание госязыка, в последнее время не публикуются. Но по косвенным данным, знание казахского на уровне В1 (ограниченно бытовой) и выше – менее чем у 37%. А знанием уровня С1 (специальная лексика, сложные конструкции) может похвастаться не более 17% сотрудников особо отобранных коллективов. Уровень С2 («носитель языка») в «Казтесте» вообще не предусмотрен.

Все это еще одна причина признать русский язык вторым государственным в Казахстане и прекратить административное насаждение казахского.
#казахстан

Трамп назвал «отсосами» тех, кто закупает китайские ветряные электрогенераторы. Может послушаем Президента Мира, посланного нам небесами, и перестанем тратить бюджетные бабки на поддержку так называемой «зелёной энергетики»? I don’t wanna be “sucker” anymore!