После возвращения в Белый дом его администрация заявила о желании разрядки напряженности в отношениях с Москвой и опубликовала новую Стратегию национальной безопасности, которая, по крайней мере риторически, признавала интересы безопасности России в некоторых частях Евразии. Однако почти одновременно администрация представила «Путь Трампа к международному миру и процветанию» (TRIPP) — инициативу по развитию инфраструктуры и транспортной сети, охватывающую Восточную Европу, Кавказ и Центральную Азию. Критики утверждают, что это сопоставление выявляет противоречие: говоря на языке примирения, Вашингтон всё глубже проникает в регионы, которые Москва считает жизненно важными для своей безопасности. Проблема, по их мнению, заключается не столько в иррациональности, сколько в неправильном определении интересов.

Рациональная нация может ошибаться в оценке своих реальных интересов, и хотя её действия кажутся логичными в рамках ошибочной оценки собственных интересов, на самом деле они иррациональны по отношению к реальным интересам нации.

Визит вице-президента Джей Ди Вэнса в Армению в феврале 2026 года, страну, где уже давно находится российское военное присутствие, был истолкован в Москве как попытка ещё больше вовлечь Ереван в западные политические и экономические структуры. Если проект TRIPP предусматривает транспортные коридоры, энергопроводы и торговые пути, намеренно обходящие территорию России и Ирана, это неизбежно меняет региональный баланс. Сторонники утверждают, что диверсификация маршрутов повышает устойчивость и расширяет экономические возможности; противники же возражают, что исключение крупных региональных держав при одновременном расширении западных обязательств в так называемом «Ближнем Зарубежье» скорее укрепляет соперничество, чем уменьшает его. Они утверждают, что устойчивая разрядка потребует совместных предприятий, смягчения санкций и институционализированного сотрудничества — мер, которые бы ощутимо связали экономические интересы Америки и России, а не создавали параллельные системы.

Если он задуман как проект с нулевой суммой, призванный ослабить региональные позиции России, он, вероятно, усилит геополитические трения и укрепит блоковую политику в Евразии. Однако если он превратится в структуру, которая учитывает интересы безопасности всех основных заинтересованных сторон, включая Россию и, где это возможно, Иран, он может способствовать стабильности за счет взаимозависимости. Критики предупреждают, что нынешняя траектория рискует закрепить американские обязательства на спорных территориях, не разрешив при этом лежащие в их основе споры. В регионе, уже сформированном войной, санкциями и стратегическим недоверием, инфраструктура никогда не бывает просто экономической; она геополитическая.