✏️ Воллемия – еще одно «живое ископаемое»

Воллемия – уникальное хвойное дерево, которое, по утверждениям эволюционистов, существовало на нашей планете 91 миллион лет назад и росло бок о бок с динозаврами. Долгое время считалось, что этот вид полностью вымер, но в 1994 году ученые неожиданно для себя обнаружили живые деревья в горах Австралии.

Это типичный пример «живого ископаемого». Так называют организмы, которые, согласно эволюционной шкале, жили настолько давно, что не должны существовать в наши дни – и всё же мы находим их живыми и здоровыми. Для тех, кто доверяет Библии, в этом нет ничего удивительного. Миллионы лет – это лишь цифры, полученные с помощью сомнительных методов датирования. Согласно Писанию и родословиям, Земле около 6 000 лет, а не миллионы, поэтому встреча с «древними» видами вполне закономерна.

Вот несколько фактов об этом удивительном дереве:

• В дикой природе их осталось всего несколько сотен.
• У воллемии папоротниковидная хвоя, темно-коричневая «пузырчатая» кора и часто несколько стволов.
• Возраст некоторых найденных экземпляров оценивается в 500–1000 лет.
• На одном дереве растут и мужские, и женские шишки, а семена имеют крылышко для перемещения по ветру.
• Совсем недавно СМИ облетел заголовок о том, что воллемия впервые принесла плоды – ранее такого в истории наблюдений не фиксировали.

Если говорить прямо, то практически каждое существо из палеонтологической летописи не демонстрирует никаких эволюционных изменений по сравнению с современными потомками. Единственное отличие – размер (в прошлом флора и фауна были значительно крупнее). Так что, если подходить к вопросу технически, любое живое существо на планете можно назвать «живым ископаемым».

По материалам: Biblical Creation (Cleveland, USA)

✏️ Эци – ледяной человек из послепотопного мира

В 1991 году туристы в Эцтальских Альпах, на границе Австрии и Италии, наткнулись на находку, которая на десятилетия приковала к себе внимание ученых. Они обнаружили удивительно хорошо сохранившееся тело человека, которого позже назвали Эци. Ледник буквально законсервировал его: исследователи смогли изучить не только одежду и инструменты, но даже содержимое его желудка. Светская наука датирует жизнь Эци периодом около 3300 года до н. э., однако, с библейской точки зрения, он, скорее всего, жил после Всемирного потопа, примерно в 2300–2000 годах до н. э., во время рассеяния народов.

Эци был полноценным человеком – умным, умелым и изобретательным. При нем нашли медный топор, кремневый нож и тщательно сшитую одежду из шкур нескольких видов животных. На его теле обнаружили татуировки, которые, судя по всему, служили не для украшения, а для лечебных или терапевтических целей. Характер травм на его теле указывает на то, что он мог стать жертвой нападения. Это приоткрывает завесу над суровыми временами ранней послепотопной истории.

Такие находки подтверждают библейское учение: «древние» люди не были примитивными существами. Это были развитые потомки семьи Ноя, которые после Вавилонского столпотворения быстро расселились по всей Земле. Они осваивали суровые ландшафты, создавали культуру и обладали навыками выживания, которые современному человеку могут показаться невероятными.

Внезапная смерть и почти мгновенная консервация Эци во льду также наводят на размышления. Могло ли это произойти во время нестабильного климата послепотопного ледникового периода, когда погодные условия менялись резко и непредсказуемо? Гибель Эци в высокогорье совпадает со временем, когда небольшие группы людей мигрировали через Европу, сталкиваясь с аномальным холодом при освоении новых территорий.

По материалам: Biblical Creation (Cleveland Heights, USA)

✏️ Трагическая логика Барта Эрмана

История Барта Эрмана по-своему интересна – она разворачивается с логикой хорошего детектива. Вот исходные данные: фундаменталистское воспитание, где Библию считают не просто священной, а продиктованной Богом без единой ошибки. Добавлен блестящий ум и честность исследователя. И наконец – встреча с реальностью текстологии: древние рукописи полны разночтений, переписчики ошибались, евангелисты по-разному рассказывают одни и те же истории. Вывод, к которому приходит Эрман, кажется единственно возможным: если Библия ошибается в мелочах, значит, она не боговдохновенна вообще, и Бога, скорее всего, нет.

Логика безупречна. Если, конечно, принять первую посылку фундаментализма за истину. А первая посылка – та самая фундаменталистская установка, что истина либо есть в абсолютно чистом виде, либо ее нет совсем, а между «все правда» и «все ложь» не предполагается никаких промежуточных состояний. Но такая логика была бы справедлива, если бы мы имели дело с идеальным миром, где Бог действует в безгрешном мире. Либо в грешном, но как тиран, насильно впечатывая Себя в реальность с неопровержимой очевидностью. Проблема в том, что мир несовершенен, а Бог, если верить Писанию, действует иначе. Он не ломится в дверь, не требует признания через тотальную доказательность, не перекрикивает человеческую свободу. Он оставляет пространство для сомнения – потому что вера, лишенная риска, перестает быть верой и превращается в принуждение. Можно сказать, что Бог – джентльмен. Он предлагает Себя, но не навязывает.

А рядом с Эрманом был Мецгер, который знал о текстологических проблемах больше любого атеиста и любого фундаменталиста. И при этом оставался верующим до конца своих дней. Не потому, что закрывал глаза на проблемы (как считал Эрман), а потому что не требовал от текста того, чего текст дать не мог.

Эрман же рассуждал так, будто Бог обязан был предъявить миру нотариально заверенную копию Своего откровения без единой помарки. И когда выяснилось, что помарки есть, он счел документ подделкой. Он не заметил, что, сменив знак с плюса на минус, сохранил структуру фундаменталистского мышления в полном объеме – перевернутый фундаменталист – всё тот же фундаменталист, просто со знаком минус.

Он так и не простил Библии того, что она писалась людьми. И в этом есть что-то трогательное и печальное одновременно. Ребенок, узнавший, что отец не супермен, обижается и уходит из дома. Но если присмотреться, обида эта странного свойства. Ребенок требует от отца совершенства, при этом как-то забывая, что отец все эти годы был рядом – кормил, одевал, лечил, прощал, вставал по ночам и отдавал последнее. Он не был киношным суперменом, он был живым человеком, со своей усталостью, ошибками и ограничениями. Но именно в этой уязвимой, неидеальной человечности и состояла его любовь – не в демонстрации всемогущества, а в ежедневном, незаметном, жертвенном присутствии. В психологии такая ситуация описана давно: обиженный ребенок склонен фиксироваться на том, чего отец не дал или в чем оказался несовершенен, и совершенно не замечать того, что отец давал – годами, десятилетиями, жертвуя собой.

Продолжение в следующем посте...