Движение против военного режима в Бразилии наглядно демонстрирует то, как работает этот процесс. Большинство бразильских движений, которым и далее удалось
мобилизовать людей, характеризовали переходный период 1985 года не как конечную, а как отправную точку. Новое будущее Бразилии заключалось не только в смене политических лидеров – речь шла о создании ряда политических институтов,
которые коренным образом изменили бы природу политической власти в стране.

Один из активистов, опрошенных в рамках этого проекта, упомянул конференцию, организованную активистами еще во времена военной диктатуры и посвященную обсуждению будущего бразильской науки. Вместо того, чтобы строить свою дискуссию вокруг постулата о том, что «в условиях диктатуры ничего невозможно lобиться, давайте же избавимся от нее», активисты обсуждали то, что необходимо будет делать после ухода диктатуры.

Каких целей, стратегий и изменений они стремятся достичь в контексте большей политической свободы?

В Бразилии также существовало сильное женское движение, которое боролось против диктатуры, но при этом рассматривало диктатуру как часть более крупной, консервативной, патриархальной системы, с которой предстояло бороться и после смены военного режима.

Бразильское рабочее движение, как в независимых профсоюзах, так и в новой Партии трудящихся (ПТ), также организовало комплексную кампанию за включение прогрессивных трудовых положений в новую конституцию Бразилии. Старые элиты решительно выступали против этого, стремясь к сохранению пассивного рабочего
класса в новой демократической системе. В частности, военные, правившие Бразилией в течение предыдущих двух десятилетий, инстинктивно выступали против любых
уступок рабочему движению (Hunter 1997). Однако новые лидеры, такие как будущий президент Лула да Силва, утверждали, что устранение военного правления является
далеко не единственной их целью, и что достижение этой цели не будет иметь смысла, если новые демократические методы не будут существенно отличаться от прежних моделей доминирования политической и экономической элиты над трудящимися.

Таким образом, рабочее движение настаивало на включении в конституцию Бразилии 1988 года нескольких широких гарантий защиты прав трудящихся.

Возможно, наиболее важным и далеко идущим из них было конституционно гарантированное право на забастовку, хотя трудящиеся также добились значительных уступок в ограничении продолжительности рабочей недели, при этом
получив гарантии оплаты сверхурочных, пенсий и политической автономии профсоюзов (Martinez-Lara 1996, 123-24). Таких успехов им удалось добиться прежде
всего за счет создания в течение переходного периода широких межпрофсоюзных альянсов, которые затем смогли выступить единым фронтом на форуме
конституционного собрания Бразилии. Более 350 профсоюзов объединились с целью создания Межпрофсоюзного департамента законодательного консультирования (DIAP), представляющего их основные интересы.

Профсоюзам удалось убедить
несогласных с их повесткой политиков, пригрозив возможностью массовой
мобилизации в том случае, если их требования не будут выполнены.

Таким долгосрочным видением преобразований бразильское движение руководствовалось как в своей борьбе против военной диктатуры, так и в течение многих лет после того, как генералы покинули президентский дворец.

Переходный период привел к установлению в Бразилии демократического политического режима, выходившего далеко за рамки демократического минимума и включавшего в себя множество надежных гарантий прав и привилегий для простых людей.

Как выяснилось в ходе недавних политических скандалов в стране, это видение так и не было полностью реализовано, но оно продолжает мотивировать ту культуру устойчивого активизма, которая по-прежнему ведет страну в демократическом
направлении.

Использование гражданским движением цифровых платформ и гаджетов, подключенных к Интернету, имеет свои преимущества, но зачастую бывает сопряжено с определенными рисками. Вот некоторые из них:

Использование правительством оборудования и интернет-технологий с целью пропаганды авторитарных нарративов.

Стратегическое использование проплаченной государством пропаганды и дезинформации против активистов и членов гражданского общества, к примеру, проведение клеветнических кампаний с использованием троллей, ботов и скоординированного поведения в социальных сетях для продвижения сфабрикованных нарративов и так называемой полуправды с целью дискредитации лидеров и участников кампании.

Подрыв кампаний и движений путем распространения сфабрикованных порочащих фото- и видеоматериалов, которые обычно разрабатываются подставными лицами, поддерживаемыми государством. Такие фото- и видеоматериалы обычно касаются деликатных тем и содержат сенсационную информацию о лидерах кампании, ее участниках и процессах и направлены на подрыв общественной поддержки в их адрес.

Социальные сети и технологические платформы дают движениям гражданского сопротивления определенные преимущества, в частности:

Предоставляют активистам и кампаниям возможность охватить более широкую аудиторию без серьезных затрат. В условиях ограниченности бюджета на проведение кампании члены гражданского общества и лидеры сопротивления могут использовать такие платформы, как Facebook, Twitter, Google или Telegram, для привлечения тысяч подписчиков и распространения информации без значительных затрат на проведение рекламных кампаний.

Позволяют распространять нарративы и осуществлять мобилизацию малочисленных и многочисленных групп на местном и национальном уровнях.

Обеспечивают возможность координировать обмен сообщениями, стратегии и действия движения сопротивления через социальные сети при помощи смартфонов и персональных компьютеров.
Позволяют активистам действовать в качестве гражданских журналистов в дополнение к усилиям свободных СМИ с целью разоблачения авторитарного режима, коррупции или иных проявлений несправедливости.

И да, зацените со мной видео от BBC о том, как технологии изменили правила игры в политическом противостояниии.
Субтитры если что создаются легко

Немного о SWOT анализе для движения