"Он словно хлебнул вина. Впереди - приключения, дело и для ума и для рук, мир, который надо покорить; и вмиг из глубин сознания вырвалась мысль: покорить, завоевать для неё, этой воздушной, бледной, точно лилия, девушки, что сидит рядом."

Джек Лондон, "Мартин Иден".

Выбрали пять переводных романов, которые вышли в этом году и точно заслуживают вашего внимания. Интересные сюжеты, яркие герои, непростые темы — всё как мы любим.

https://knife.media/5-foreign-novels/

#партнерскийматериал

«Поэтому религию и выдумали, и до сих пор своим выдумкам верят. Что пересилит смерть? Власть? Золото? Секс? Миллион фунтов денег? Миллиард? Триллион? Нет, лишнюю минутку жизни ни за какие деньги не купишь, как ни старайся. А главный приз в том, чтобы перехитрить смерть, обмануть дряхление, обмишулить дом престарелых, облапошить и зеркало, и вот эту морщинистую физиономию, что из зеркала на меня глядит, и из вашего зеркала тоже вскоре глянет, мисс Тиммс… вы и не представляете, как быстро это произойдет. Вот этого мы и хотим больше всего на свете, вот об этом мы всю жизнь и мечтаем. И мечта эта остается неизменной, лишь антураж со временем меняется: то философский камень, то волшебный источник в далеком Тибете, дарующий вечную молодость, то лишайники, замедляющие распад клеток, то криогенные установки, предлагающие многовековую заморозку, то компьютеры, готовые навечно сохранить нашу личность в виде нулей и единичек. Иначе говоря, бессмертие».

Ну ладно, несмотря на то, что «Голодный дом» мне уже совсем не нравится, пассажи встречаются хорошие.

​Добила «Голодный дом» и только под конец вспомнила — я же уже пыталась взяться за Митчелла! «Тысяча осеней Якоба де Зута» так и не далась мне. Теперь, кажется, понимаю, почему. Завтра расскажу (спойлер — скучно).

А сегодня принимаюсь за классику, которую, к своему стыду, до сих пор не читала:

​В идеале следовало бы повторить эксперимент неназванной дамы, которая на целое лето собрала в Баллехин-хаусе скептиков и убежденных сторонников сверхъестественного, – гости отдыхали на лоне природы, играли в крокет и, в довершение удовольствия, наблюдали за привидениями. Однако в наши дни скептики, убежденные сторонники сверхъестественного и хорошие игроки в крокет почти перевелись, и доктор Монтегю был вынужден нанять ассистентов.

Ах, сейчас бы в Шотландии отдыхать на лоне природы, играть в крокет и наблюдать за привидениями, а не вот это все.

15 ноября 1957 года на итальянском языке вышел первый полный текст «Доктора Живаго». Можно не любить его, можно считать скучным — у меня много знакомых его не переваривают, — но надо признать, что это важный роман. Возможно, один из важнейших в русской литературе. Ну вы и без меня помните, сколько шуму было. Травля стала одной из причин смерти Пастернака.

Удивительный роман, на самом деле. Не знаю ни одного равнодушного к нему человека (прочитавшего, конечно) — либо нежно любят, либо терпеть не могут. Я вот нежно люблю, хотя продиралась через него неторопливо, в час по чайной ложке, и он казался мне бесконечным, вязким, болотистым. Будто ты бежишь, бежишь, бежишь — а все на месте, воздух густой такой, насыщенный. Прочитал, кажется, до черта — а ничего не изменилось в сюжете. Но в это втягиваешься, в этот ритм входишь. Где-то слышала фразу, что читать «Доктора Живаго» надо так же, как он писался — медленно, по чуть-чуть. Потому что, наверное, историю отношений русского человека и России залпом глотать нельзя — в горле встанет, не осилишь.

Может, конечно, определенную роль в моей любви к роману сыграла экранизация с Олегом Меньшиковым (считаю это одной из его лучших ролей) — она хороша, да и вполне себе по тексту все 11 серий идет. А какой там Олег Янковский — ой, прям сил нет.

Ладно, отвлеклась. Кстати, любимый мой Набоков «Доктора Живаго» считал говном. Ну не прям сказал «говно», но жалкой и банальной книжкой точно называл. Может, завидовал тому, что Пастернак и как поэт ничего? Сам-то Набоков (ну, на мой вкус) поэт был хуже, чем писатель. Кстати, о стихотворениях. Давайте я вам лучше просто стихотворение скину, а вы послушаете:

https://www.youtube.com/watch?v=lrHldbDuwSU

​Что делать, если пришел в гости, а хозяйский сад начинает исчезать? (с)

«Голодный дом» — название говорящее. Есть близнецы — Нора и Иона, которые когда-то давно обучились темным искусствам и не захотели умирать. Для этого они создали «карман» (операнд — да, там много авторских терминов-неологизмов) в реальности, где остановилось время. И чтобы этот «карман», в котором дом, работал стабильно, его надо кормить душами особенных, Одаренных людей раз в девять лет. О том, как «Голодный дом» и его обитатели четыре раза расправились со своими жертвами, а один раз — не очень, эта книга Дэвида Митчелла.

С этим автором я сталкиваюсь в третий раз. «Тысяча осеней Якоба де Зута» — бросила на тридцатой странице. «Облачный атлас» — даже не помню, где остановилась и что там было. Мне было ужас как скучно почему-то. А тут вдруг дочитала. Это успех.

Хорошее:
— я обожаю тему близнецов (для любителей этой темы и дичи сразу советую рассказ «Клод и Ипполит» Габриэль Витткоп). И Митчелл неплохо показывает отношения близнецов, их особенную связь, которую они несут сквозь десятилетия.
— язык сильный, смелый, размашистый. Атмосферу создает на раз, речевые портреты героев классные. Например, первый герой, глазами которого мы видим историю, — мальчик с расстройством явно аутистического спектра, да еще и синестезией. У него «бордовое имя», например.
— про атмосферу. Dream logic Митчелл выдерживает прекрасно, и, читая, начинаешь обращать внимание на мелкие детали — а вдруг они что-то значат? А вдруг это зачем-то нужно? Чаще всего нужно, да. Практически каждое ружье выстрелит.
— пугает Митчелл тоже качественно — тело-клетка, из которого выбраться на можешь и над которым полностью потерял контроль, темнота с зубами огромного пса, беспомощность, спутанность сознания, когда не понимаешь, где реальность, а где нет. Все это герои проходят. И ты вместе с ними...

И тут сразу же переходим к плохому:
— ...но только первые два раза. Даже полтора. Потом начинает надоедать. Ты уже знаешь сценарий. Да, я понимаю, что каждый раз все немного иначе, и это важно — но, черт возьми, почему-то дико скучно становится. Не понимаю, в чем дело.
— возможно, в том, что характеры выписаны широко, размашисто — и довольно клишированно. Расставшийся с женой коп средних лет карикатурен, девочка, страдающая комплексами по поводу своего веса, карикатурна. Вы не поверите, но злодеи, близнецы эти, тоже в конце кажутся ужас какими карикатурными.
— при крутом языке и неожиданных тропах типа «у теплой мякоти чернослива вкус августовского утра», «у него болючий взгляд, и я отвожу глаза», в книге много клише. Например, в доме близнецов висят портреты жертв, и у жертв этих на портретах нет глаз. Угадайте, на что намек? Правильно, на то, что души у жертв высосали.

Короче, книга не плохая и не хорошая, если взвешивать плюсы и минусы — крепкий такой среднячок. Не понимаю, откуда (и, главное, зачем) столько восторженных отзывов критиков в начале издания. Палец листать устанет, а уж читать это просто невозможно. Завышенные ожидания никогда к хорошему не приводят.

Не сложилось у меня в Митчеллом все-таки. Даже обидно. Маме вон «Облачный атлас» понравился.

Хейлунг в Москву приедут 22 мая

Это я вам прорекламировала ребят из плейлиста к «Северным рунам», но почему-то не привесился плейлист, и я только сейчас заметила это 😭 Исправляюсь.

Мне кажется, у Уэльбека слишком давно пошли проходные вещи. Потому не горю желанием браться за «Серотонин» :(

Дочитал с перерывами на продышаться "Серотонин" и вынужден констатировать, что у Муэльбека тоже бывают по-своему проходные тексты. Так бывает: на писательском складе осталось после спуска нескольких книг со стапелей лишние запчасти и не пропадать же добру? Из аромата "Платформы", обрезков "Покорности" и когдатошнего чтения "Американского психопата" эта штучка собирается целиком и можно рукопись продать.
Понятно, что эти проходные не те, что как обычно проходные, и всё же. Это я вам как европейский лузер под полтинник (т.е., ядро аудитории "Серотонина") ответственно заявляю.

«А эти два молодца, Барнард и Стокс, были, как бы это сказать помягче, ренегатами-теологами, которые предположили существование великого множества других миров, похожих на наш. То есть это не ад, не рай, жизнь там материальна, а следовательно, греховна, и они рядом, но ни увидеть, ни достичь их нельзя. Ну, разумеется, Святая Церковь камня на камне не оставила от этой наукообразной ереси, и господ Барнарда и Стокса быстренько заставили замолчать. Правда, есть тут одна загвоздка. К вящему неудовольствию Магистерия, эта теория существования множества миров подкреплена блестящими математическими выкладками».

Все как в реальной жизни, а. Показываешь, доказываешь — а тебе говорят: «Не, все равно ересь. Почему? Because fuck you, that’s why».

Это из «Северного сияния». Я взялась за трилогию «Темные начала» Филипа Пулмана.

Вчера, пытаясь отвлечься от тревог внешнего мира, вспомнила о вышедших двух сериях сериала по этим романам, а в сериале Джеймс Макэвой такой обалденный-замечательный... Короче, две серии я проглотила залпом, мне мало, я пошла за первоисточником. Все знакомые говорят, что очень даже стоящие книги, и, пусть мне уже 26, а они позиционируются как подростковое фэнтези, зайдет еще как, потому что совсем оно не подростковое, и темы там поднимаются ого-го какие. Пока читается легко, мир предстает плотным, насыщенным, очень живым.

«Темные начала», кстати, на третьей строчке составленного в 2003 году списка 200 лучших романов по версии BBC.

«Именно с ними Лира и начала вести войну на уничтожение, как только впервые сообразила, что камни под ногами валяются не просто так, а для того, чтобы швыряться ими в цель».

Ружье висит — и должно выстрелить, камень лежит — и должен быть брошен.

«Дети на цыпочках крались вдоль стен подвала, где под замшелыми сводами хранились богатейшие запасы токайского, канарского, бургундского и благородного брантвейна.
Изъеденные временем потолки опирались на могучие колонны толщиной не в три обхвата, а, по меньшей мере, в десять. Каждый шаг по вымощенному каменными плитами полу гулко отзывался в настороженной тишине. И повсюду, куда ни бросишь взгляд, — полки, полки, ярусы полок, а на них — оплетенные паутиной бутыли и бочонки. Мертвяки опять были забыты. Замирая от ужаса и восторга, дети скользили вдоль стен, стараясь ступать как можно тише. В дрожащих пальцах Лиры плясал огонек свечи, а в голове ворочался один и тот же, никак не дававший покоя вопрос: а вино — это вкусно?
Грех было его не попробовать. И, невзирая на отчаянные протесты Роджера, наша Лира выудила откуда-то снизу самую грязную, самую старую, самую пузатую бутыль из самого толстого стекла и, не найдя подходящей замены штопору, попросту хряпнула камнем по горлышку».

А эта Лира мне все больше нравится.

А вот она с другом своим нашла склеп, значит:

«— Там, наверно, скелеты в гробах, — пискнул Роджер.
— Точно. И тлен! И прах! И черви вылезают из глазниц, — захлебывалась от восторга Лира».

Привет!

Так как за книгу я пока взяться не могу, быстро заглянула в Википедию по поводу Филипа Пулмана, а там прекрасное:

В 1999 году в Catholic Herald (это такая католическая газета лондонская) Леон Кальдесотт цитировала книгу Пулмана, как пример «гораздо более достойный костра, чем Гарри Поттер».

Я хотела бы надеяться, что за прошедшие 20 лет что-то изменилось в отношении Церкви к тому, что ей не по нраву. Но раз ничего не изменилось со Средних веков до 1999 года, то что такое 20 лет? Все так же считают, что можно жечь то, что им не зашло.

«— А в шкафу-то у нее что! Батюшки мои! Все комом-жомом, хоть бы что на плечики повесила. Нет, вы посмотрите на это!»

Забавно — моя бабуля, ругая меня за бардак в шкафу, всегда использовала это же выражение: «комом-жомом».